Demon Slayer.

— Готай… Я вырастил тебя, как сына, направляя тебя по путям нашего племени, с надеждой, что под твоим руководством мы одолеем все Асханские народы! Но гордыня моя… Как я, Курак, второй хан всех орков, ошибался, полагая, что благословение небесное принадлежит мне и моему роду! Отче-Небо, когда я умираю, я клянусь, что буду сражаться в лезвии топора Готая. Отомсти за меня. Убей жреца рабства. Убей Аларика! Так звучат последние слова Куньяка, произнесённые в самые последние мгновения его жизни. Эти слова, полные гнева и скорби, прокладывают дорогу к мщению и трагедии. Но сможет ли столь молодой воин, как Готай, взять на себя бремя руководства всеми племенами Ранаара? Чтобы выбрать нового хана, орки должны провести состязание, столь странное и необычное, что оно кажется изначально неестественным. Я прибыл в лагерь орков, полагая, что смогу поговорить с их вождём и убедить его объединиться против фанатиков Империи. Летя, я увидел множество мертвых тел — как орков, так и врагов Империи. Эта сцена была напоминанием о жестокости войны и потере. Приземлившись, я заметил большое скопление орков, что свидетельствовало о предстоящем собрании или важном объявлении. Я подошёл к Куджин, кивнув ей в знак приветствия, и она ответила тем же. Я обратился к их крикуну, чтобы услышать, что он скажет. — Курак мёртв. Много орков погибло. Нет сына, нет наследника. Таков путь орков. Нужен новый герой, новый вождь. Докажи свою силу. Иди в земли Ворона и убей врагов племени. Все враги! Кто принесёт больше голов, тот и станет новым вождём. — провозгласил крикун, его голос звучал как суровый приговор. - Я поклялся отомстить за Курака. Я пойду и убью Аларика и королеву Стальных Мужей. У меня нет времени на сбор голов. — Подожди, Готай, — прервала его Куджин, — хотя он просто знахарь, я согласна с Хенги. Тебе необходимо стать вождём. Кланы без вождя слабы. — её слова звучали как предостережение. — Да, Готай, — поддержал её я, — если ты хочешь отомстить, ты должен возглавить своё племя. Без вождя племя поглотит хаос и беспорядок. — Но я только что пережил двадцать зим! Как я могу быть вождём, когда орки не пойдут за столь молодым? — возразил он, внутренне страдая от тяжести своего нового бремени. — Твой дух достаточно зрел! — вмешалась Куджин, её голос был полон решимости, — как ты сможешь отомстить в одиночку? Умрёшь! Но если племя будет с тобой, ты можешь принести королеве её тело Матери-Земли. — Да, Готай, — подтвердил я, — это мудрый совет. — мои слова были полны мудрости и сострадания. — Так и будет, — ответил Готай, — я соберу орков в армию и отомщу за нашего хана. Если потребуется помощь, я обращусь к тебе. — Если армия будет большой, я помогу. Но пока я должна действовать самостоятельно. — согласилась она. И вот, увидев эту картину, я почувствовал, что время ускользает. Прибыв в лагерь орков, я понял, что Курак, хан орков, пал от рук Аларика, и теперь Готай, обременённый горем и клятвой, собирается искать мести. Мои мысли были заняты лишь этим, и я осознал, что судьба уже давно определила наш путь. Курак, безжалостный вождь Великой Орды, был человеком, чьи поступки не знали границ. В его душе, проникнутой решимостью и неукротимой жаждой власти, не было места ни для морали, ни для сострадания. Он считал, что любые средства, будь то насилие, хитрость или жестокость, были оправданы, если они служили великой цели, которую он видел для орков. Для него мир был бесконечной ареной борьбы, где каждая раса и каждый народ стремился поработить его племена. И поэтому он верил, что лучшая защита заключается в нападении. В 973 году ГСД Курак объединил орков Ранаара и поднял восстание в герцогстве Ворона. Его жажда свободы привела к великой победе над служителями Красной Церкви, и орки, использованные Империей как рабы, были освобождены. Но, несмотря на успех восстания, сам Курак пал под ударом Аларика. Умирая, он завещал своему приёмному сыну Готаю, чтобы тот завершил начатое и остановил Аларика. Однако, чтобы Готай смог стать новым ханом орков, ему было необходимо выполнить жестокое и кровавое испытание — собрать 1000 голов противника. Это состязание было поистине в орочьем духе: честное, жестокое, требующее полной преданности и решимости. Готай должен был совершить набег на земли рыцарей Грифона и принести 1000 вражеских голов. Если он выполнит это первее других, он будет провозглашён ханом, а черепа врагов украсят юриты его племени. Прежде чем отправиться на сбор голов, Готай собрал армию, состоящую из 98 орочьих воинов, 161 кетавров и 136 гоблинов. Вблизи лагеря находился гарнизон с численностью, внушающей страх: 680 вармонгеров, 143 свободных циклопов, 345 кровоглазых циклопов, 234 паокаев, 1000 гоблинов, 1000 трапперов и 1000 гоблинов-колдунов. Через гарнизон, где царила тишина и мрак, пробежала Куджин, и обратилась к Готаю с важным поручением. — Тс-с! Готай, — шепотом сказала она, — поговори с гоблинами. Если заплатишь им, они помогут украсть головы у твоих противников. - Готай, чувствуя всю сложность своей задачи, встретил её слова с непониманием: — Куджин? Это испытание, чтобы стать ханом. Ты предлагаешь мне воровать?! - Куджин, с лёгкой усмешкой, пояснила: — Готай должен использовать все средства, чтобы стать ханом. И силу, и хитрость. Вот это и есть настоящее испытание. - Готай кивнул, понимая суть испытания, и с трудом скрывая внутренние терзания, ответил: — Хе-хе. Да, понимаю. Спасибо, Куджин. И, принимая её совет как неизбежное зло, Готай отправился к своим гоблинам, осознавая, что перед ним стоят испытания, в которых ни мораль, ни честь не смогут сыграть решающую роль. В этом мрачном и беспощадном мире ему предстояло развернуть свой бой за власть и выживание, столкнувшись с собственными внутренними демонами и неумолимой жестокостью окружающей действительности. Из всех слов, что я услышал в разговоре между Готаем и Куджин, стало ясно, что последний советовал Готаю обратиться к услугам гоблинов, как к способу устранения соперников. Куджин поведала, что ей довелось встретить гоблинов, являвшихся разведчиками, которые высказывали явное презрение к врагам Готаю. Эти гоблины были готовы содействовать, но лишь за определённую плату. Если Готай сумеет отыскать их и предоставить золото, они, в свою очередь, похитят головы его противников. Шагая вперёд, Готай наткнулся на орду ревнителей веры, где разгорелось сражение, в котором он одержал победу, собрав 54 головы, но потеряв одного гоблина. Я не вмешивался в эту битву, лишь наблюдая со стороны, как Готай принимал участие в соревновании, столь характерном для орочьего мира. Вскоре Готай встретил группу гоблинов, которые предложили ему 150 голов за 5000 золотых. Однако, насколько я помню, у Готака не было столь внушительной суммы, и, следовательно, он был вынужден отказаться от этого предложения. Далее, на пути Готая попалась ещё одна орда ревнителей веры. Сразив 73 человека и потеряв 3 гоблина, Готай вновь увеличил своё количество голов. Немного дальше его ждала ещё одна орда ревнителей веры, с которыми он сражался, добив 150 противников, но понес потери в виде 4 гоблинов. Вскоре Готай столкнулся с ордой лендлордов, которую он сумел разбить без потерь, заполучив 69 голов. Но его путь не закончился на этом; перед ним предстал ещё один отряд из ста ревнителей веры. Убив 150 человек и потеряв 10 гоблинов, Готай добавил очередную партию голов в свой мешок. Вскоре он встретил ещё 70 лендлордов, головы которых также пополнили его трофеи. Приближаясь к арене, Готай столкнулся с ордой стрелков. В ходе этого сражения все 77 стрелков были убиты, но Готай понёс серьёзные потери, лишившись 23 кентавров. Рядом с ареной находился отряд боевых имперских грифонов. В сражении с ними все 34 боевых имперских грифона были уничтожены, однако Готай потерял ещё 4 гоблина. Пока Готай боролся с противниками, я собрал для него 5000 золотых. Передав Готаю необходимую сумму, он смог расплатиться с гоблинами и получить 150 голов. — Ты! — возгласил Готай. — Неси мне головы. — Да, головы. Готай хороший хан, — ответили гоблины. — Отец-Небо и Мать-Земля изберут меня, и я всегда буду помнить гоблинов. — Гоблин помнить Готай хан. Эти слова, простые, как сама жизнь, но пронизанные горечью и надеждой, отражали непрекращающуюся борьбу Гота, чья судьба была неразрывно связана с трагедией и вызовами, с которыми он сталкивался на своём пути к власти. И вот, продолжая свой путь, Готай наткнулся на орду боевых имперских грифонов. В этом кровавом сражении, полном гнева и ярости, все 44 грифона были убиты, и Готай понёс потери в виде трёх гоблинов. Смерть и разрушение следовали за ним, как верные спутники. Вскоре, вновь встретив орду ревнителей веры, Готай сразил 61 их члена, но потерял одного гоблина. Несмотря на то, что он уже собрал необходимое количество голов, он продолжал неумолимо двигаться вперёд, в своей безудержной жажде победы. Двигаясь дальше, Готай вновь столкнулся с ордой лендлордов. Сразив 67 их представителей и потеряв ещё одного гоблина, он не останавливался, несмотря на растущее бремя утрат. Снова наткнувшись на орду ревнителей веры, численностью 73 человека, Готай, потеряв лишь одного гоблина, продолжил свой путь. Южнее был телепорт, и перед этим Готай столкнулся с ордой стрелков, которых он уничтожил, убив 67 стрелков и потеряв трёх гоблинов. С этим горемычным грузом потерь он направился к порталу. Пройдя через него, он оказался на севере, где перед ним предстал таинственный построй, обладающий способностью усиливать боевые характеристики его войска. Гоблинов он преобразовал в колдунов гоблинов, а кентавров — в боевых кентавров. Своё войско Готай возвёл до новых высот и, удовлетворённый изменениями, вернулся обратно. Однако путь Готаю не был столь прост. Снова он наткнулся на отряд водных элементалей. Уничтожив 34 из них, он понёс тяжёлые потери — 4 боевых кентавра и 27 гоблинов-колдунов. Почему он решил атаковать водных элементалей, остаётся загадкой. Затем Готай столкнулся с отрядом мумий и сразил их без каких-либо потерь, подобно тихому веку, покоящемуся в тени. Следующим испытанием стали рыцари смерти, которых он победил, убив всех 19, но потеряв 4 гоблинов-колдунов в этой изнурительной схватке. Двигаясь далее, Готай столкнулся с ордой стрелков, которых он разорил, убив 61, но потеряв 4 боевых кентавров. Потом ему удалось сразить орду лендлордов без потерь. И вот, пред ним возникла большая стая волков, которую он уничтожил, как падальщики разрывают жертву. Когда количество голов, нужное для достижения цели, было собрано, Готай вернулся в лагерь. — Так, Куджин, — произнёс он, погружённый в размышления о новом статусе. — Какой сон видишь о новом хане? Состязание выиграл, шаманы меня объявили вождём, но не все орки согласны. Многие бросают мне вызов. — Кости сказали, и ты выиграл состязание. Кто теперь с Готаем дерётся, с Матерью-Земли дерётся. Верь её путям… Они древние… — Поздравляю, Готай, — вставил я, стремясь выразить радость и одобрение. — Ты победил и стал вождём. Теперь ты сможешь отомстить… - Однако мой голос был прерван, когда раздался резкий крик соперника Гота, Тенгала, который, по-видимому, был непреклонен: — Кости Готая не признали. Я займу место Курака. Я наследник Куньяка! Править орками! Править миром! — Твоё сердце отравлено, Тенгал! — возразил Готай, искажённый гневом и печалью. — Ты ищешь славы, не заботясь о благе орков. Орки пойдут за Готаем! — Нет! Побеждает сильнейший! Это путь орков. Биться будем! Вперёёёёд! Этот конфликт, рождённый в глубинах орочьих страстей и амбиций, был ещё одним доказательством того, как непреложные силы судьбы и желания могут исписать новые главы в книге жизней, где каждое действие становится шагом к неизведанному. В то время как Тенгал, как неукротимый воин, вызвал Готая на решающий бой за право быть главой хана, Готай, погружённый в размышления о своей судьбе, не имел иного выбора, кроме как принять этот вызов. Сражение, которое разразилось между ними, было не просто физическим столкновением, но и глубоким внутренним испытанием, в котором каждый удар и каждый вздох казались наполненными символическим смыслом. В итоге, Готай одержал верх, его победа была полна глубокой значимости и тяжёлого удовлетворения. Стоя перед всеми орками, Готай, с трудом скрывая своё волнение, обратился к своему народу: — Кто со мной дерётся, с отцом-Небом дерётся! — провозгласил он, его голос напоминал гулкий гром, который грозил разорвать небеса. — Я велю — хан орков велит нашим мёртвым почтить. Должен я сходить во все племена, всех вождей победить, кто меня ханом не признаёт. Его слова, пропитанные гневом и решимостью, заставили орков замереть, как будто каждый из них почувствовал тяжесть предстоящих испытаний. Куджин, уже видевшая боль и надежды многих, взглянула на Готая с проникновенным состраданием и сказала: — Нет, Готай. Много братьев умрёт. Я пойду к племенам. Буду говорить голосом Матери-Земли. Скажу, чтоб за тобой пошли. - Готай, полагаясь на своё внутреннее руководство и неотъемлемую потребность следовать судьбе, ответил: — Не могу ждать, Куджин. Дух Курака требует мести. - Куджин, с глубоким пониманием неизбежности судьбы, спокойно произнесла: — Я не призываю «ждать». Отец-Небо тебя избрал. Возьми тех, кто тебе верен, и ступай. Много кланов встретишь. - Готай кивнул, словно прощаясь с каким-то давним, глубоко укоренившимся страхом, и произнёс: — Хорошо. Избран путь. Умрёт, Аларик, отомщён будет Курак. Так Отец-Небо хочет. - Не оставивший ничего на волю случая, Готай взглянул на Куджин, полагаясь на её мудрость: — Как ты думаешь, Куджин, — хорошим ханом будет Готай? - Куджин, обладая ясным видением и глубоким пониманием судьбы, ответила: — Кости сказали, что ему всё будет по плечу. Тамерлан… Я прошу сопровождать Готая и помочь в случае большой опасности. — С этим, проблем не будет, — ответил я, мой голос был исполнен уверенности и готовности, что казалось подобным тихому эхом, отразившемуся в сумраке будущих дней. Так Готай, наполненный решимостью и неведомой надеждой, отправился в путь, предвкушая предстоящие испытания, которые будут испытывать его силу и веру, как испытания от Бога, предоставленные человеку на преодоление.