Demon Slayer.

Итак, турнир был завершён, и Готай, избранный и признанный вождь, как бы воцарился в своем праве возглавить армию орков. Его душа пылает жаждой не только занять законное место во главе Орды, но и развернуть неизбежную лавину, которая, как свирепый поток, поглотит Империю Грифона и вторгнется в земли Академии Волшебства. Однако даже тот факт, что не все орочьи кланы еще узнали о его восшествии на трон и, следовательно, не успели присягнуть ему на верность, не может затормозить его устремления. В предвкушении сладостного момента, столь долгожданного и мучительного, Готай, казалось, ощущал его близость каждой клеточкой своего существа. Но даже в этом неторопливом ожидании у него была верная помощница, готовая отправиться в путь и разъяснить всем вождям, кто теперь стал их единственным предводителем. Тем временем, пока я и Готай выдвигались в погоню за головой Аларика, Куджин была отправлена на встречу с остальными вождями, чтобы они признали Готая новым вождём. Её задача была сродни путешествию сквозь бурю — она должна была справиться с дипломатическим вызовом и убедить вождей северных кланов признать Готая как верховного правителя. Вождям четырех северных кланов ещё не была известна новость о том, что Готай теперь является предводителем всего орочьего племени. Перед Куджин стояла непростая задача: донести до них эту весть и успокоить тех, кому она окажется не по нраву. Объявлять им войну было бы крайне неуместно, ибо миссия Куджин была дипломатической, а не кровавой бойней. Её долг — посетить все города орочьих кланов и поговорить с их вождями. Первым на её пути оказался город Осоль-Ай, стены которого были украшены зловещими символами — гниющими трупами тех, кто пытался взять город силой. Глядя на это зрелище, Куджин осознавала тщетность осады такого могучего города и питала надежду, что его вождь сам согласится признать власть Готая, не дожидаясь насилия и разрушения. В её сердце было много тревоги и неизвестности, как и в сердце каждого человека, вступающего на сложный путь, где любое неверное слово может быть воспринято как вызов. Но Куджин знала, что только стойкость и умение найти общий язык с каждым вождём смогут обеспечить долгожданное признание нового лидера, столь важное для будущего всей Орды. В путешествии по землям орков, Куджин, идущая под тяжестью мысли и забот, достигла первого из значимых пунктов своей миссии — города под названием «Осоль-Ай». Этот город, с его мрачными, словно захваченные тенью, стенами, находился под охраной вождя по имени Тоулун, чье имя, как и сама его фигура, носило отпечаток безмерного уважения и величия. Однако, несмотря на то, что сам город и его защитники были только одним из этапов её миссии, Куджин сочла необходимым усилить свои ряды, обратившись к услугам дополнительных юнитов своей расы, а также занять шахты и заводы, имеющие стратегическое значение. Важным было то, что я, в своей мудрости и беспокойстве о своём клане, дал чёткое указание не трогать представителей моего рода. Это предписание было тщательно исполнено, и Куджин, несмотря на его тяжесть, следовала ему беспрекословно. Первым же её решением стало столкновение с ордой гоблинов численностью в 49 существ, которые, как непокорные сердца, отказались стать частью её армии. Эти гоблины были разбиты, и Куджин, с её армией, состоящей из 18 гоблинов, 12 кентавров, четырёх вармонгеров и 50 трапперов, продолжила своё шествие. Разбив 46 гоблинов, она смогла захватить лесопилку и начать собирать ресурсы, столь важные для её дальнейших усилий. Проходя мимо города, её путь пересекся с большой группой орочьих бойцов. После сражения, в котором она потеряла 5 гоблинов, Куджин сумела получить новые ресурсы и, что более важно, обнаружила артефакт под названием «Тюрбан просвещенности», добавивший ей некую духовную силу и мудрость. Когда прошла неделя, наполненная неумолимым и неотвратимым движением вперёд, Куджин вернулась в Осоль-Ай, чтобы встретиться с вождём Тоулуном. Дождь, в котором терялись нити дневного света, словно символизировал её душевное состояние, её готовность и тревогу. — Привет тебе, Куджин-шаманка. Мать-Земля благословила нас твоим приходом, — произнёс Тоулун с чувством глубокой признательности и уважения. Его голос звучал как глубокий и усталый вздох, проникнутый честью и древними традициями. — Привет, Тоулун, великий вождь. Я пришла, чтобы собрать войско для нашего хана, — ответила Куджин, её слова были полны решимости и тени волнения. — Мы слышали о Готае. Это хороший хан, — продолжал Тоулун, — Гоблины-охотники говорят о нём с почтением. Мы пойдём за ним, как и велит наш долг. Благословляет нас Отец-Небо. Сегодня же, несмотря на все заботы, мы празднуем. Куджин, понимая глубину этих слов и тяжесть своей ответственности, приняла их как знамение, осознавая, что её дальнейшие действия определят не только её собственную судьбу, но и будущее всего народа. Волнение от решения и неизбежность её дальнейшего пути сливались в её сознании, как мозаика, сложная и загадочная, требующая терпения и стойкости. Тилсек, или же Тоулун, как это имя звучало в круге орков, был личностью, достойной глубокого уважения и трепета. Само его имя было окутано аурой величия, так что, услышав его, орки склоняли головы, и в их глазах вспыхивал огонь, далекий от обычного. С раннего детства Тилсек был наделен судьбой стать героем, в шесть лет убив первого волка, он стал символом жестокой решимости и силы. Под его началом орки сражались с яростью, разрывая на части караваны работорговцев из Свободных Городов и развешивая тела их мертвых на главных торговых путях в предостережение всем прочим. Взгляд на Тилсека был как на живую легенду, и бойцы стремились превзойти друг друга в бою, жаждая слов похвалы от этого живого символа мужественности. После того как вождь Тоулун присоединился к Куджин и с ним город Осоль-Ай, шаманка оказалась перед новой задачей, полной бремени и напряжения. Её миссия заключалась в том, чтобы поговорить с вождём клана Байшин-Гал, одно из самых укрепленных орочьих твердынь в этих краях. Этот город был стратегически важен для Готая, и Куджин должна была сделать все возможное, чтобы вождь этого города согласился добровольно признать власть нового хана Орды. Но судьба распорядилась иначе. Рядом с городом обнаружилась орда кентавров численностью в 43 существа, которые отказались присоединиться к её армии. Куджин, ощущая тяжесть своей ответственности, была вынуждена вступить с ними в бой. После кровопролитного сражения, Тоулун собрал ресурсы, в то время как Куджин сразила отряд мастеров копья. Путь её привел её к склепу, где она столкнулась с 5 призраками, 30 костяными воинами и 20 чумными зомби. Внутри склепа Куджин обнаружила 2000 монет, как малое утешение за её труды. Сразившись с ордой лесных стрелков, Куджин потеряла 6 трапперов, но её стойкость не ослабела. Вернувшись в город, она продолжила свои действия: сначала постройка, затем налет на отряд берсеркеров. Взяв завод смолы, Куджин столкнулась с небольшой армией, состоящей из 33 дочерей неба и 24 гоблинов. Победив их, она продвигалась дальше и наткнулась на два отряда Лесного Союза, включающих 23 эльфийских лучника и 33 танцующих с ветром. Последующим этапом была битва с ордой орочьих бойцов, после чего она заняла казарму орков и смогла набирать орочьих воинов. Продвигаясь на восток, Тоулун столкнулся с заставой, а немного дальше был гарнизон. Сорвавшись с места, Куджин обнаружила серную шахту, охраняемую ордой орочьих бойцов. После их поражения шахта стала её. В очередной схватке, в которой она сразилась с армией, состоявшей из 89 гоблинов колдунов, 96 гоблинов и 99 трапперов, Куджин потеряла лишь одного гоблина. Последующие встречи привели её к шахте самоцветов, где она вновь сразилась с ордой эльфийских лучников и заняла шахту. И наконец, Куджин столкнулась с ордой земляных элементалей, которые преграждали путь к заставе. Все эти испытания, полные труда, пота и крови, переплетались в её судьбе как незримая нить, ведущая к бесконечным целям и жестоким задачам, оставляя лишь глубокие следы в её уставшем, но не сломленном духе. Когда Куджин прибыла в Осоль-Ай, Тоулун, словно подчиняясь неумолимому ритму судьбы, нанял боевых кентавров, которых спешно передал ей. Словно две неотъемлемые части одного сложного механизма, они соединились, и Куджин, получив пополнение, приступила к решению следующего этапа своей мучительной миссии. Её войска теперь развернулись перед заставой, охраняемой отборной стражей: пятью убийцами, одним циклопом, пятью шаманками и двумя вивернами. В эту тёмную и кровопролитную ночь, когда битва захлестнула всё вокруг, Куджин потеряла лишь одного траппера, что было невеликим издержкой на фоне завоеванных трофеев: заставу удалось занять, и теперь Куджин могла нанимать по пять шаманок и по две виверны. Не успев оглянуться, Куджин столкнулась с отрядом верховных друидов, и, ведя бой, понесла утрату — пять трапперов. Не успев пережить это испытание, её путь пересеклась с сотней волков. Стая была уничтожена, и Куджин продолжила своё продвижение, хотя вскоре нарвалась на отряд друидов Лесного Союза, в битве с которыми потеряла ещё четырёх трапперов. Тоулун, незаметно, но неумолимо, продолжал свою работу по занятию шахт и сбору ресурсов, избавляя Куджин от этой тяжкой обязанности. Вскоре Куджин столкнулась с отрядом жрецов Арката, численностью в 34 единицы, и в очередной раз её потери составили четыре траппера. К северу от Осоль-Ая её путь был преграждён малым отрядом Свободных циклопов, которые, словно олицетворение жёсткой судьбы, не позволяли ей пройти. Один из циклопов, в недружелюбной манере, преградил путь: — Тебе не время идти. Моё око всё видит, тебя не знает. Ступай своей дорогой, а не то я тебя прикончу! Эти слова как грозовое предупреждение обозначили единственный путь: через гарнизон. Подготовившись к этому испытанию, с помощью Тоулуна, Куджин предприняла штурм гарнизона. Охрана состояла из 155 боевых кентавров, 135 орочьих бойцов, 10 виверн, 187 трапперов и 109 дочерей неба. Битва была жестокой и трудной, в ходе которой Куджин потеряла семь шаманок и одного траппера. Однако вскоре ей удалось сразить охрану и захватить загон кентавров, не понеся потерь. Теперь перед ней встал город Байшин-Гал, под руководством вождя Далгана. Встретив вождя, Куджин начала свою речь, погружённая в трудности своего положения: — Привет, Далган-вождь… Мы пришли издалека, чтобы рассказать о Готай-хане. Ему нужны храбрые воины. Далган, обдумывая услышанное, ответил с тонкой иронией, при которой не ускользал оттенок судьбы: — Хм-м. Новый хан? Хорошо. Значит, скоро будет война. Я слышал, что Готай сражается за свободу рабов-орков? — Да… За свободу рабов. Но пусть вождь поспешит, а то все рабы будут освобождены без него. - Далган с ноткой решимости в голосе продолжил: — Наш клан давно ждал битвы. Долго мы прятались. Хватит! Мы пойдём за вами. А сейчас будем развлекаться! Будем пировать и плясать у костра! И вот, в тени ненасытных огней костра, когда всё вокруг пропитывалось духом праздника и предвкушения, осознание неизбежности предстоящих испытаний и кровавых схваток тяжело давило на плечи Куджин, но её внутренний мир оставался сосредоточенным и непоколебимым. Далган, являясь одним из четырёх лидеров кланов Цитадели, представлял собой фигуру, над которой склонялись даже самые стойкие. Его имя, звучащее как предвестник бурь, олицетворяло не только могущество, но и загадочную непреодолимость. Вождь клана Байшин-Гал, надежного и крепкого оплота в этом регионе, был подлинным воплощением силы и решимости. Его воинская доблесть была столь велика, что даже имя его вызывало трепет и уважение. Называли его «сухой молнией»; как молния, появляющаяся из ясного неба, не знающая ни предвестников, ни границ. Когда вождь впервые получил это прозвище, его противник, с которым он сражался в дуэли, был выведен из ринга ещё до завершения своей ритуальной угрозы. Эта стремительность и агрессивность, так редкая среди его соплеменников, влекла за собой не только уважение, но и страх. Далган был способен атаковать с такой яростью, что даже собственные воины порой не успевали следовать за его стремительным натиском. Куджин, сталкиваясь с этим грозным лидером, ощущала, что ей предстоит не просто переговоры, но истинное испытание. Сражения и столкновения, которые ей приходилось переживать, казались лишь подготовкой к этому решающему моменту. Вскоре она сразила орду гномов воителей, потеряв всего одного траппера — утрату, которую она могла позволить себе в контексте великой цели. Её войска одержали победу над 123 трапперами, которые отказались присоединиться к её армии, и сразили эльфийских лучников, преграждавших путь. Однако самыми серьёзными испытаниями стали столкновения с мантикорами и ордами, защищавшими проход к шахте самоцветов. Потеряв одного траппера в этой битве, Куджин не только проявила стойкость, но и закрепила свою победу. Возле маяка, изобилующего ресурсами и артефактами, она обнаружила ценное сокровище — Рунную боевую упряжь, которая могла оказать неоценимую помощь в будущем. Ресурсы же оставались на сбор двум другим вождям, как символ понимания того, что победа не может быть односторонним актом, а должна учитывать интересы всех сторон. Наконец, приближаясь к башне Марлетто, охраняемой небольшой армией, Куджин одолела 116 гоблинов и 91 орочьего бойца. Эта победа обеспечила ей не только физическое, но и символическое продвижение к своей цели. Так, в буре постоянных испытаний и опасностей, Куджин продолжала двигаться вперёд, готовясь к встрече с Далганом и предстоящими вызовами. В её сердце, полном решимости и тревоги, разгорался огонь, столь же неугасимый, как и у самой «сухой молнии». В это время, когда мир был полон неведомых и тревожных перемен, Тоулун, повелитель неукротимой силы, разгромил орду метателей копий и овладел каменной шахтой, столь важной для его стратегических замыслов. Вернувшись с добытыми ресурсами, он, как всегда, полон решимости и уверенности, привёз всё необходимое обратно в Байшин-Гал. Далган, чей статус и мощь были неоспоримы, также собрал все ресурсы, что находились у маятника и в самом маятнике, и вернулся в свою крепость, неся с собой эту ценную ношу. Оба вождя, собрав необходимые силы и ресурсы, поспешили передать их Куджин, чтобы она могла продолжить свою миссию. Куджин, с жгучей решимостью и неутомимой целеустремленностью, приняла их помощь и направилась к отряду Ярлов, который охранял ресурсы и артефакт. В этой битве, в которой бушевала буря жестокости и отчаяния, она понесла утрату двух трапперов, что, несмотря на тяжесть, была признана необходимым издержкой. Сев в своё сердце, полное тревоги и беспокойства, Куджин двинулась на северо-восток, где её ждало столкновение с двумя ордами — водными и земляными элементалями. Эти силы, объединившись в небольшую, но грозную армию, стали стражами прохода через портал. В этом яростном столкновении, где каждый момент был окутан мраком и бесконечным напряжением, она потеряла лишь одного траппера, что в контексте её цели не казалось большим бедствием. Дальнейший путь привёл её к орде хозяев медведей, от которых Куджин смогла получить драгоценные ресурсы. Затем, не останавливаясь перед трудностями, она сразила сотню вармонгеров, что позволило ей занять казарму и нанять орочих воинов, что было немалой победой. Когда Куджин добралась до своего лагеря, Тоулун, вновь предав её вере и надежде, передал ей 105 боевых кентавров, одного циклопа и 252 траппера. Кроме того, он вручил ей два артефакта, которые были как символы власти, так и мощные инструменты её будущих усилий. Приняв эти дары и армию, Куджин продолжила свой путь. Её в борьбе вновь встречали орки и шаманки, но благодаря своей стойкости и преданности делу, она смогла одолеть их. Тёмные эльфы, которые, несмотря на свою природу и предназначение, не были тронуты по моей просьбе, были как-то умело обойдены или удовлетворены ресурсами, которые они получали. Куджин также встретила представителей Лесного союза, в числе которых были и друиды, и старшие друиды, сражение с которыми привело к новым потерям и испытаниям. Однако, новая угроза, стоящая перед ней, требовала дополнительной подготовки. С этой целью, Куджин вновь посетила отряд свободных циклопов, с которыми уже сталкивалась ранее. Придя к ним, она почувствовала волнение и напряжение, ожидая их решения. Словно пронизывающий взгляд всевидящего ока, их вердикт прозвучал с неожиданной искренностью и прямотой: — Ах! Наш всевидящий глаз узнал в тебе шаманку Матери-Земли. Пришло время, чтобы ты присоединилась к нам! Эти слова, столь неожиданно вступившие в её сознание, казались как откровение, раскрывающее перед ней новые горизонты и возможности, но также несшее в себе неизведанные опасности и вызовы. Куджин, обладая пониманием всех сложностей своего положения, осознала, что теперь у неё есть возможность пересечь путь, который ранее преграждали свободные циклопы. В её сердце не было ни поспешности, ни простого удовлетворения от достигнутого. Она вернулась в Байшин-Гал с тенью тревоги, которой в его стенах хватало, чтобы поддерживать её чувство постоянной угрозы. Здесь, в этой крепости, она ожидала наступления неизбежного. Неприятели, как и следовало ожидать, не замедлили проявить своё присутствие. Битва, разразившаяся вокруг Байшин-Гала, была столь ужасна и жестока, что враг, понеся значительные потери, был вынужден отступить, оставив на поле боя своих погибших соратников. В этом столкновении враг лишился: 191 боевого кентавра, 18 тёмных виверн, 9 кровоглазых циклопов, 8 палачей, 65 дочерей неба и 247 орочьих бойцов. Армия Куджин, обладая строгой дисциплиной и упорством, сумела избежать таких катастрофических потерь, которые понёс её противник. Тем не менее, оборона города была нелегкой. Куджин потеряла: 7 дочерей-земли, троих трапперов и 19 боевых кентавров. Покинув разрушенный город, Куджин направилась к тому месту, откуда пришёл её враг, проходя через портал. На другом конце этого портала находилась шахта самоцветов, охраняемая отрядом дочерей неба. Сразив их, Куджин понесла утрату трёх трапперов, но смогла занять шахту, что, безусловно, являлось значительным достижением. Рядом с шахтой стояла небольшая армия из 101 кочевого кентавра и 131 гоблина. После того как эти силы были разогнаны, Куджин направилась к арене. Для получения защиты арены ей пришлось столкнуться с ордой воинов Арката. Благодаря усилиям главы казармы, ей удалось нанять дополнительных воинов, которые жили в казармах вне города, и они были доставлены в Байшин-Гал в течение суток. Подготовка была завершена как раз вовремя, ведь противник уже приближался, готовясь к новому штурму. Вторая волна атаки оказалась значительно сложнее предыдущей. Несмотря на то, что враг снова, как и в прошлый раз, был вынужден отступить с поля боя, его потери были более катастрофическими, чем в первый раз. В этом сражении противник лишился: 554 кочевых кентавров, 701 траппера, 539 орочьих бойцов, 95 палачей, 361 дочери земли и 37 кровоглазых циклопов. Куджин же понесла потери, которые, хотя и были значительными, всё же не могли сравниться с тем, что понёс её враг: 17 трапперов, 6 дочерей земли и один боевой кентавр. Зная, что Байшин-Гал теперь находился под постоянной угрозой, союзнические вожди, осознавая важность укрепления и защиты города, начали отправлять свои армии для поддержки и защиты этого стратегически важного укрепления. Не успела Куджин перевести дух после последнего штурма, как надвигается новый. Она, казалось, только начала ощущать призрачную тишину после предыдущего сражения, как вновь повисло гнетущее предчувствие неизбежного нападения. Воины и вожди, находящиеся за пределами города, будто предвидя эту угрозу, поспешили с подготовкой и спешили в Байшин-Гал. Город, едва оправившись, снова оказался в тисках жестокого боя. Противник, потеряв большую часть своих войск, в третий раз бежал, оставив на поле боя своих павших. В этом штурме враг лишился: 560 боевых кентавров, 930 гоблинов, 168 тёмных виверн, 382 дочерей неба, 542 орочьих бойцов и 43 кровоглазых циклопов. Но и Куджин не избежала потерь: 29 боевых кентавров и 20 трапперов остались лежать среди пепла и руин. Она, как человек, обременённый не только заботой о своих воинах, но и всепоглощающим страхом перед неизведанным, понимала, что новые нападения не заставят себя долго ждать. Опасаясь нового налёта, Куджин начала пополнять ряды своей армии. Мысли о грядущих битвах гнетущей тенью нависали над ней, и в глубине души поселилось беспокойство, что ей предстоит не только сражение с внешними врагами, но и внутренняя борьба с собственными сомнениями. Она знала, что нужно посетить ещё два клана, и один из них находился на северо-востоке от Байшин-Гала. Путь к нему лежал через бурное море, и ей пришлось нанять корабль. Сев на корабль и отправившись в северные воды, Куджин, вопреки внутренним тревогам, пыталась сохранить ясность ума. Морские просторы сковывали её душу чувством одиночества, но, достигнув острова, она взялась за зачищение его земель. Однако её планы прервали представители Чёрнокнижья, и она вынуждена была поспешно вернуться обратно на континент. Едва ступив на землю, она заметила двух вассалов — одного из Чёрнокнижья, а другого из Лесного Союза. Вассал Чёрнокнижья немедленно ретировался обратно на корабль, но представитель Лесного Союза не успел скрыться, и Куджин вступила с ним в бой. Его войско было сметено с лица земли: 155 лесных стрелков, 179 танцоров с ветром, 155 мастеров лука, 226 нимф, 59 светлых единорогов и 46 древних энтов. Куджин потеряла 6 паоков, 17 дочерей земли, 6 трапперов, 9 вармонгеров и одного свободного циклопа. Расправившись с вассалом Лесного Союза, её взор обратился на представителя Чёрнокнижья — Соргала. И вновь сражение закончило жизнь его армии: 176 бестий, 20 тёмных гидр, 124 проворных наездников, 57 хозяек ночи и 231 ловчий. В этом бою Куджин потеряла ещё 3 вармонгера, 22 боевых кентавра, 15 дочерей земли и целую орду трапперов. Что за силы двигали Соргаллом, мне остаётся лишь догадываться. Кто послал его на этот путь? Неужели Раилаг или Иллайя? В глубине души я надеюсь, что они непричастны. Но если всё же за этим стоит последователь Тралсая, то мне остаётся лишь сожалеть о том, что он встал на этот опасный и роковой путь, и Куджин, возможно, сделает мне выговор, если судьба сведёт нас вновь. Соргалл... странный человек, из тех, о ком трудно сказать прямо, кто они: злодеи или просто потерянные души, что движимы неведомыми силами. Ведёт свою армию, и в каждом его движении, в каждом приказе, сквозит таинственное и недоброе. Лига Теней... Здесь всё пропитано мраком и зловещей магией. Но что самое странное в Соргалле — его любовь к ящерам. Какое-то мрачное, почти фанатичное поклонение этим тварям. Он морит их голодом перед боем, отчего они, доведённые до иступления, набрасываются на врага с невероятной жестокостью. Эта их голодная ярость — вот секрет побед Соргалла. Что это за человек, который так расчётливо использует жестокость, что даже звери, под его властью, становятся орудиями ненависти? Куджин, после того как пополнила свои войска, отправилась на северо-восток, плывя по бурным водам в поисках новых земель и новых союзников среди орков. Океан, казалось, замышлял что-то против неё, то ли в предвкушении грядущих бед, то ли в ожидании новых жертв, которые принесёт этот путь. Прибыв к берегу, который по преданиям должен был стать домом для ещё одного клана орков, Куджин и её воины столкнулись с представителями Чёрнокнижья. Эти тёмные создания, всегда удерживающие проходы через гарнизоны, несли в себе какую-то холодную, бесстрастную злость. – Что это у нас тут? Орки? Добычу ищите? Или гроза демонов занялась рыбной ловлей? – насмешливо бросил один из них. - Куджин лишь презрительно усмехнулась: – Рыбу ловить скучно. Рыба не дерётся. И как будто каждый её ответ был не просто словами, а вызовом, выражением её вечной готовности сражаться. Вскоре разразился бой. Куджин, как всегда, шла в первых рядах своих войск, чувствуя на себе весь груз ответственности за их жизни и их судьбы. Противник, как выяснилось, был не прост. Один из последователей Тралсая, каким-то чудом выживший после давних событий, сражался отчаянно. Как и Соргалл, он прятался в тени, выжидая своего часа, чтобы вновь выйти на поле битвы. В распоряжении Куджин были сотни воинов: 454 боевых кентавра, 1011 трапперов, 425 вармонгеров, 120 дочерей земли, 4 паокаев, 15 палачей и 18 кровоглазых циклопов. Противник же привёл 192 фурии, 7 красных драконов, 223 ловчих, 124 проворных наездников, 83 хозяек ночи, 38 тёмных гидр и 168 минотавров-надсмотрщиков. Бой был тяжёлым и кровавым. Каждый удар отдавался в сердце Куджин, каждое падение её воина словно ранило её душу. И всё же победа была на её стороне. Противник был разбит, но какой ценой! Она потеряла 264 боевых кентавра, 15 палачей, 232 траппера, 51 дочь земли, 4 паокаев, 35 вармонгеров и трёх кровоглазых циклопов. В этом поле сражения, среди обломков тел и груды оружия, вновь появилось чувство пустоты, как будто каждый победный крик был лишь отголоском того, что потеряно навсегда. Разбив тёмных эльфов, Куджин направилась к Гошаку, вожаку города Харак, с которым предстояла важная встреча. – Привет тебе, Мангу-вождь, – сказала она, приближаясь. – Тяжело было разыскать твоё племя. Я принесла весть о новом хане: Готай. – Шаманка Куджин, Ходящая во Снах... – ответил Гошак, его голос был низок и полон скрытых опасений. – Опасен здешний край. Тёмные эльфы ходят по водам. – Сильны теперь орки под сильным ханом, – отозвалась Куджин. – Иди за нами, и будут орки свободно бродить по тропам Матери-Земли. - Гошак долго смотрел на неё, словно взвешивая что-то в своём уме. – Мы пойдём за вами, – наконец сказал он. – Но сперва большой пир будет! Так начинался новый союз, но в сердце Куджин снова закралось сомнение: сколько ещё крови придётся пролить, прежде чем их народ обретёт покой? Куджин, на этот раз, ощутила холодное дыхание неизвестности. За её спиной — кровавый путь, пройденный с кланом Харак, который подчинился ей не столько благодаря её военной мощи, сколько силе духа и упорству. Но впереди оставался последний рубеж — клан Алл-Даш, известный своими таинственными победами, которые, как говорили, были плодом неведомой магии удачи. Куджин сознавала: противостоять этим воинам было равносильно признанию собственного поражения. Они знали секрет, который ускользал даже от её хитроумного разума, и она не могла рисковать. Теперь ей требовалось проявить всю свою дипломатическую ловкость, своё искусство убеждения, иначе, казалось, всё, ради чего она сражалась, обратится в прах. Сев на корабль, Куджин поспешила обратно на континент, её мысли были омрачены. Перед ней стояла задача, и она знала, что одно неверное слово — и это могло стать концом для неё и её армии. Пополнение войска было лишь слабым утешением, ведь всё зависело от её умения говорить, от того, как она сумеет склонить на свою сторону этих гордых и опасных орков. Прибыв в клан Алл-Даш, её встретили не с тем почётом, на который она, возможно, надеялась. — Эй, шаманка-уродина! Иди колдуй где-то в другом месте. Нам только вражьи кости нужны, или... может, ещё куриные! — насмешливо выкрикнул один из орков по имени Горк. Куджин не показала никакого удивления. Её лицо, как маска, оставалось спокойным, но внутри, как в глубине души человека, заблудившегося во тьме, разгоралась ярость. Презрение к таким, как Горк, вызывало в ней что-то первобытное, что-то неразумное, но она знала — это не время для слабости. — Заткнись, Горк! — вмешался другой орк. — Горк только о жратве думает. — Да, шаманка, забирай своих тупых орков и иди прочь, а не то мы из них гуляш сделаем! — продолжал смеяться Горк, его грубый смех звенел в ушах Куджин, словно эхо осквернения. В какой-то момент Куджин почувствовала, что больше не может терпеть этого. Её терпение иссякло, как чаша, переполненная грязной водой. С холодной решимостью она атаковала Горка. Это был не просто бой, это был акт мести за унижение, которое сжигало её изнутри. Сила её армии, недавно пополненной, дала свои плоды. Воины Куджин сокрушили Горка и его людей. Среди павших орков были: 119 палачей, 207 дочерей неба, 83 тёмных виверн, 376 кочевых кентавров, 311 орочих бойцов, 520 гоблинов-колдунов и 90 паокаев. Потери со стороны Куджин, хотя и были велики, не могли омрачить её победу: 10 кровоглазых циклопов, несколько сотен вармонгеров, орда боевых кентавров и дочерей земли. Но она знала, что даже эта победа — лишь шаг к окончательной цели. Теперь предстояла встреча с Баталом-вождём, последним из тех, кого ей нужно было склонить на свою сторону. — Куджин-шаманка, — говорил Батал, его голос был глухим, словно исходил из глубин земли. — Мы не следуем за Курак-ханом. Наша шаманка предрекает оркам дурную судьбу. Мы ждём нового хана. Куджин взглянула на Батала, её сердце билось сдержанно, но твёрдо. — Курак мёртв, — сказала она, словно приговор, от которого не уйти. — Он погиб, освобождая рабов. Готай теперь наш хан. — Готай? — Батал замолчал на мгновение, его глаза мерцали в полумраке. — Новый хан? Хм-м... Я должен обсудить это с шаманкой. Если это правда, мы пойдём за ним. Пойдём с Куджин. — Я хочу увидеть вашу шаманку, — добавила Куджин. — Я научу её, как лучше читать судьбы. Сейчас наша судьба — устроить большой праздник. Судьба, эта бесстрастная сила, что вершит жизни людей и орков, снова оставалась на своём месте — неподвижной и недосягаемой, словно тень за горизонтом. Шак'Карукат, известный также как Горк, был не просто воином, а существом, в котором с детства горела неугасимая и необузданная сила. Орки, воспитанные в дикости и суровой отваге, всегда стремились сделать своих детей стойкими, готовыми к любой жестокости этого мира. Но Горк... Горк был не таким, как остальные. Его ярость и непокорность, как тёмный огонь, жгли всё вокруг. Ещё подростком он стал беспокойной угрозой для своего племени. Казалось, что в его душе не было ни мира, ни покоя, лишь тьма, которая росла с каждым днём. Его непредсказуемость пугала тех, кто воспитывал его. В племени шёпотом говорили о возможном изгнании, ибо никто не мог совладать с его природной яростью. И именно тогда случилось нечто странное и судьбоносное — встреча с торговцем вивернами, которая стала поворотным моментом в его жизни. Этот человек, безликий и туманный в воспоминаниях, привёз с собой зверей, чья жестокость и сила казались родными для Горка. Виверны, эти существа, будто отражали самого Шак'Каруката: дикие, неуправляемые, но при этом обладающие чем-то величественным, что пленяло его сознание. Горк увидел в этих зверях не просто силу — он увидел путь. Путь к тому, как можно управлять хаосом, бушующим в его душе. Он решил посвятить себя им, изучить каждый их порыв, каждую их слабость, и, что важнее всего, — научиться усиливать их. Было ли это проявлением страха перед этими существами или, напротив, привязанностью, почти любовью к ним — оставалось загадкой для всех, кто наблюдал за ним со стороны. Но факт оставался фактом: Горк нашёл способ сделать своих виверн сильнее. Возможно, потому что его душа, такая же жестокая и неукротимая, как и они, нашла в этих существах отражение самой себя. И так, время шло. Виверны Шак'Каруката становились здоровее, выносливее, а на поле битвы они держались дольше и сражались с такой яростью, словно чувствовали его бесконечную боль и гнев. Это была не просто сила — это было нечто большее.