Demon Slayer.

Зехир, наконец-то утвердившийся в своем положении Первого в круге, испытывал бремя обязанностей и тревог, которые не давали ему ни мгновения покоя. Его мысли были поглощены бесчисленными заботами: некроманты, сектанты-демонопоклонники, орки и тёмные эльфы, наступающие с севера — все эти угрозы ввергали его в бездну беспокойства. Поступавшие слухи о новых бедствиях, связанных с королевой Изабэль и Империей Грифона, лишь усиливали его внутреннее смятение. Ему предстояло отправиться в северные города, чтобы разобраться с текущими проблемами и найти разгадку тех странных событий, что окружали королеву. Однако, по иронии судьбы, он не был один в этом затруднительном положении. Его старый знакомый из клана Игг-Шаил, обладавший необходимыми знаниями и опытом, должен был помочь ему в поисках ответов. Как гласит пословица: «Одна голова хорошо, а две — лучше». — Сектанты-демонопоклонники, — с мрачной решимостью произнес Зехир, — вышли из своих укрытий и захватили несколько городов. Орки и тёмные эльфы начали вторжение, и нам предстоит их уничтожить. Имперский посол прислал письмо с предупреждением, а затем был убит среди ночи. Книги! Наука! Эти слова стали для меня чуждыми и бессмысленными. Нархиз, принеси ведро и швабру. Асхан снова требует очищения. Я привел Готая и Куджин в город Ильм-Хиджра, согласно разведывательным данным, где находился Зехир. Опередив остальных, я смог сразу же быть узнан гремлинами, и мы втроем без помех вошли в город. Наши армии остались за его пределами, сохраняя свои силы. Мы проезжали по главной улице, и нас встречали с почестями, залпами ядра и бурным приветствием. Я заметил впереди спешащего Зехира, и, встретившись с ним, занял место справа от него, в то время как Готай и Куджин расположились напротив. В этом мраке и хаосе новых угроз, наше присутствие в этом городе и встреча с Зехиром стали частичкой надежды на понимание и решения предстоящих бедствий. Зехир, наконец, утвердившийся на своём посту как Первый в круге, предстал перед новой сложной задачей, которая, как всегда, заставляла его голову кипеть от раздумий и тревог. Ему не оставалось и времени на отдых, ибо перед ним стояли многочисленные вызовы: некроманты, сектанты-демонопоклонники, орки и тёмные эльфы, наступающие с севера — всё это создавалось целой бурей беспокойств, обрушившихся на его плечи. И слухи о новых бедах, связанных с Изабэль и Империей Грифона, лишь усиливали его тревогу. В момент встречи, Зехир, обнаруживший, что орки из клана Игг-Шаил и сам глава клана находились в этом месте, почувствовал внутреннюю неуверенность в том, как правильно их поприветствовать. — Глава клана Игг-Шаил и орки из Шахибдие… Не впервые за её историю. Я хотел вас приветствовать, да не знаю, как… — произнёс он с нотками смущения и внутреннего смятения. — Да ладно тебе, — ответил я, стараясь облегчить ситуацию. — Хе-хе-хе. Мы знаем, как приветствовать чужаков… — продолжил Готай с некоторой усмешкой. — Нет, Готай, убери топор. У орков есть приветствие и для нейтральных племён, — вмешалась Куджин с решительным тоном. — А! Славно. И какое же? — осведомился Зехир с искренним интересом. — Мы говорим им «здравствуй», — ответила Куджин с лёгким удивлением. — Что? Вы… Понимаю… Ха-ха! Что ж тогда «здравствуй», — произнёс Зехир, а я лишь улыбнулся, наблюдая за тем, как мой юный друг симпатизирует оркам. — Итак, за дело! — начал Зехир с новыми силами. — Возможно, вы так не считаете, но изгнав демопоклонников, вы оказали нам значительную услугу. — Видишь? Орки друзья. Помогают, — произнёс Готай, с лёгким удовлетворением. — Но мы бы не справились без Тамерлана, — заметил я, добавляя к похвале Готая. — Гм… Да. В знак благодарности и, скажем так, извинения за фрагменты нашей общей истории, я хочу подарить вам вот это, — произнёс Зехир, демонстрируя волшебную палочку. — Её потеряли, когда Куньяк увёл орков из Шахибдии. - Увидев оружие, Куджин первая подала голос: — Посох Куньяка! — Куньяка! Ах, великий дар. Из той поры, когда орки обрели свободу, — сказал Готай с признательностью. — Да! Посох Куньяка. Куньяк был мудр: сказал, что первый враг орка — демон, маг и рыцарь — второй враг, — объяснила Куджин. — Весьма разумно. Весьма-а-а разумно. Куньяк мне нравится. А демонов я ненавижу, — ответил Зехир с определённым воодушевлением. — Демоны в Империи Грифона. Королева Грифонов, сама демон, каждый день призывает всё новых демонов в город, — рассказал Готай с тревогой в голосе. — Что? Тамерлан, — удивился Зехир. — Это правда. Биара, скрываясь под личиной Изабэль, узурпировала власть Империи и с помощью Сердца Грифона призывает демонов из Шио, — подтвердил я. — Значит, в письме была правда. А! В прошлой битве мы победили Кха-Билеха. Но похоже, что остались его последователи, — сообщил Зехир, а я лишь кивнул в знак согласия. — Вы?! Ты дрался с Кха-Билехом?! Властелином демонов? — удивился Готай. — В самом Шмо. Вместе со вторым вождём клана Игг-Шайла, Райлагом. С Файдаэном Иролланским, Тамерланом и имперским лордом Годриком. Мы поколотили его в собственном логове, а Тамерлан добил его и сбросил в вулкан, — рассказал Зехир, погружённый в воспоминания. — Да. Так и было… вот только, я сам чуть не погиб, — добавил я, вспоминая опасности. — Ух. Маги хорошие. Зехир хороший. Друг орков, — похвалил Зехира Готай. — Зехир хочет ещё драться с демонами? — спросил он с некоторым интересом. — Не то чтобы, — ответил Зехир. — Есть много вещей — общим счётом 26 — которые я предпочёл бы делать вместо этого. Однако: анализ, распределение приоритетов — и это дело выходит на новый план. — Значит, идём в земли рыцарей. Мы соберём все кланы орков. Пойдём в главный город Коготь и уничтожим демонов, — сказал Готай с решимостью. — Там мы вас и встретим, — ответил я, соглашаясь. — Готай и Куджин покинули нас, а Зехир сказал мне: — Но не будем спешить. Если с королевой Изабэль что-то не так, есть некто, кто знает, в чём дело: наш старый друг Райлаг. — Я не думаю, что Райлаг что-то скажет, но ради интереса, я проведу тебя в земли Игг-Шайла, — добавил я, не скрывая любопытства. Объединившись с Зехиром, мы, осознавая всю сложность предстоящего пути, направились в земли Игг-Шаил. Мы продвигались через бурные поля и дремучие леса, и всё это время мои мысли блуждали в смятении. В этом походе, уже, казалось, невозможно было избегнуть судьбы, мы встретились с Визиром джинов. Этот магический существ был как бы воплощением древнего зла, его слова и действия таили в себе невообразимые глубины. — Первый из круга! — произнёс Визир, обращаясь к Зехиру. — Твоё желание исполнено. Вот твой летающий город. Ты можешь призвать его в любое место, куда бы ты ни направился, но помни, ему требуется обширное пространство для приземления. - Зехир, с нескрываемым восторгом, вытащил из кармана свиток, и слова джина, как призыв, проникли в его сердце. — Ну, наконец-то! Теперь где бы я ни был, я могу брать с собой свой город! Но подожди... А как решается проблема энергии? — Этот город управляется твоей силой. Ты можешь его вызвать, но это поглотит часть твоей души, твоих знаний, которые ты так ценишь, — ответил джин с холодной ироничной усмешкой. Зехир, полный внутреннего смятения, не удержался: — И почему джины всегда одной рукой дают, а другой берут? Умф. Можешь мне показать, как это работает? — Конечно. Вот так! — Визир продемонстрировал магическое действие, и город начал materialизоваться в пространстве. — Подожди! НЕТ!!! Я хотел… Прекрасно. Спасибо! И вот, рядом с нами появился город под названием Ильм-Хиджра. Джин исчез, оставив нас в этом новом месте, и мы поспешили в город, где уже была построена таверна и наняты два вассала-магистра, чтобы заниматься развитием города и сбором ресурсов. Нархиз, наш вечный спутник, вновь появился. — Джины. А! И для чего природа наделила их таким жестоким чувством юмора? — воскликнул Нархиз, с некоторой долей иронии и досады. — Наверное, чтобы извлечь выгоду для себя... — ответил я, укрывшись под слоем грустной иронии. — Мой господин! Зехир! Сер Тамерлан, приветствую вас, — сказал Нархиз, склоняясь. — Что случилось, Нархиз? — спросил Зехир, обеспокоенный столь резким изменением настроения. — Круг прислал меня к вам с ещё одним ужасно полезным заклинанием, — продолжал Нархиз, едва скрывая свою усмешку. — Да-а-а-а?.. — Зехир, с неким сомнением, наблюдал за Нархизом. — Смотрите: вы можете призвать себе на помощь существ! Вы можете вызвать войска из Серебряных городов прямо в любое место Асхана! — продолжал Нархиз, демонстрируя свою гордость. — Ещё одно «полезное» заклинание, — заметил я, улыбаясь при воспоминании о том, как это проделал Джин. — Даже боюсь спрашивать, как оно работает. — Как оно работает? — Нархиз, почувствовав моё недовольство, ответил, показывая на магические символы. — Вот так! — НАРХИЗ!! — закричал Зехир, полный раздражения и отчаяния. Слова Зехира звучали как крик души, и этот момент напоминал мне о том, как все мы, порой, бываем игрушками в руках судьбы, ожидая и надеясь, что хоть что-то из нашего сложного мира будет нам под силу. И пока Зехир пытался осмыслить новое заклинание, подаренное ему Нархизом, я, погружённый в свои мысли, заметил вдали два отряда минотавров и их надсмотрщиков. Мысли мои были тяжёлы, а душа охвачена неясным предчувствием. Я принял их в свои ряды, но даже эта сила не могла развеять туман, окутавший моё сознание. Пройдя дальше, я вдруг увидел вход в катакомбы. Нечто потянуло меня туда — возможно, это была та самая тягостная тревога, что терзала меня. Зехир, хмурый и задумчивый, последовал за мной, и мы двинулись в темноту. Лишь несколько шагов отделяли нас от забвения, когда мы встретили Илайю. Признаюсь, радость, которую я ощутил, была неожиданной. Я не помнил, когда в последний раз ощущал нечто подобное — как будто сама жизнь на мгновение вернулась ко мне. Илайя, слезая со своего ящера, бросилась ко мне с порывом, которого я давно не видел в её глазах. Я поспешно спустился на землю, и прежде чем успел осознать, её руки уже крепко обнимали меня, словно спасательный круг в этом бурном мире. — Тамерлан! Как я рада тебя видеть, ты не представляешь, как! — её голос был полон трепета, словно она пыталась ухватиться за меня как за последнюю надежду в этом мире. — Я тоже рад, Илайя, но наше время ограничено, — ответил я, стараясь не поддаться её чувствам. Внутри же всё бурлило: страх, надежда, тревога. — Мы? Ты пришёл не один? — она взглянула на меня с неким недоумением, не сразу понимая, о чём идёт речь. - Я лишь махнул рукой, и из тени выступил Зехир. Илайя сразу узнала его, и её взгляд, как и голос, изменился. — Итак, это ты, тот самый великий Зехир, который знал Раилага. Он всегда говорил о тебе как о забавном друге, но довольно мудром, — произнесла она с каким-то горьким оттенком. — Знал? Говорил? Неужели… — начал было Зехир, но его голос внезапно сорвался, и он замолчал. — Илайя, что произошло, пока меня не было? — спросил я, почувствовав тяжесть её слов, как тяжесть непрощённого греха. — Вождь клана, Раилаг жив, но он отправился в далёкое путешествие. Его волнует дело демонорождённого Миссии, — произнесла она медленно, словно каждое слово было пыткой. — Демонорождённый... Миссия. Понимаю. Пророчества Сар-Шазара... В этом есть смысл, — Зехир погрузился в свои мысли, его лицо отражало внутреннюю борьбу. — Погоди. Я же говорил тебе, что мальчишка был в Северных городах и, навредив гномам, его убили, — заметил я, пытаясь найти в её словах правду. — Я помню, но он решил разобраться во всём лично, — холодно ответила Илайя. — Понятно, — Зехир едва кивнул, как будто в знак покорности судьбе. — В Империи Грифона начались беспорядки, и Изабель использует их для отвлечения внимания. Но её методы... Они кровавы. Биара играет с нами, словно мы шахматные фигуры, — сказала Илайя, её голос дрожал от скрытого страха. — Никогда. Ни за что, — твёрдо произнёс я, сжимая кулаки. — Мы должны спешить к Когтю со всеми силами. — Тамерлан проведёт тебя через наши земли, но по дороге вы встретите мятежные кланы, ненавидящие всех чужаков, — предупредила она. — Об этом можно не волноваться, — сказал я, стараясь не выдать свою внутреннюю тревогу. — Верно. Нархиз взял с собой всё самое опасное: мётлы и веники, — попыталась разрядить обстановку Илайя, но её попытка юмора лишь подчёркивала мрачность ситуации. Мы двинулись вперёд через земли Игг-Шайла. Но не успели мы продвинуться далеко, как перед нами появились остатки клана Суровых Сердец. Я был уверен, что мы с Раилагом перебили их всех. Но, видимо, кто-то всё-таки остался. — А! Посетители. Как неожиданно... И, надо сказать, весьма кстати, — сказал ассасин, стоя в полутени, его глаза светились зловещей радостью. — Здесь мрачновато, — тихо заметил я. — Мы могли бы составить друг другу компанию. — Ты действительно так думаешь? — его голос прозвучал с недоверием. — Почему бы и нет. Ты ведь глава Игг-Шайла, справишься, — ответил я с ледяной иронией, но внутри меня что-то затаилось, ожидало развязки. — Эх... Хорошо, — сдался он, его лицо отразило подавленную усталость. — Мы проведём вас, если вы не против, вождь Тамерлан, — сказал ассасин с показной покорностью. — Ага, веди уже, — кивнул я, сдерживая в себе поток эмоций, который вот-вот грозил вырваться наружу. - И пока мы шли, Зехир, видимо, решив убить время, заговорил: — Илайя сказала, что здесь будут одни лишь враги, а мы встретили тёмного эльфа, предлагающего помощь. Таааак, думаю, разумно было бы отправиться к этим «друзьям» не совсем как к друзьям, а скорее как к... пушечному мясу, — его голос был полон некоего мрачного удовлетворения, как будто игра судьбы доставляла ему удовольствие. И в этом было что-то невыразимо трагичное, как если бы нас всех тянуло к неизбежной пропасти, где каждая улыбка и каждый жест скрывали за собой глубокую тоску. Мы шли вперед, сквозь безмолвные земли, как в каком-то странном сне. Встреча за встречей, бой за боем — всё это сливалось в один бесконечный поток. Зехир сразил отряд боевых магов с такой жестокостью и холодной расчетливостью, что казалось, будто его душа уже давно перестала отзываться на человеческие чувства. Но, когда вражеские ассасины ударили в тыл и его отряд пал, он, на удивление, остался равнодушен. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, и в этом молчании я увидел какую-то глубокую усталость. Что до меня, я мало беспокоился о судьбе тех ассасинов. Они не принадлежали нашему клану, их гибель не вызывала ни сожаления, ни боли. Мы двигались дальше, мимо горящих руин, мимо трупов, разорванных заклинаниями и сталью. К нам присоединился отряд фурий, эти дикие существа с глазами, полными безумия. Зехир без лишних слов уничтожил орду железных големов, словно это было обычным делом для него. Он действовал методично, как человек, которому нет места для сомнений или сожалений. Приняв в свои ряды минотавров, я видел в их глазах ту же пустоту, что и в лицах наших противников. Они шли на смерть, не задавая вопросов, не требуя ничего. Зехир же продолжал сражаться — на этот раз это была армия из 120 обсидиановых гаргулий и 20 стальных големов. Он победил, но снова потерял часть своих людей. Мы продвигались вперёд, будто сами становились частью этой бездушной механики войны. Я принял ещё одну орду минотавров, и в какой-то момент мне стало казаться, что я уже не различаю лиц тех, кто идёт за мной. Они все сливались в одно безликое войско, движущееся на убой. Зехир, как всегда, сражался — на этот раз с жрецами Арката. Потом — с гномами, их метатели копий и гарпунёры падали под его заклинаниями. Он был беспрекословно эффективен, как орудие, созданное для убийства. А я, сражаясь с гнэити, костяными воинами и чумными зомби, всё больше ощущал, как эта бесконечная война начинает разъедать мою душу. Мы шли по трупам, но это казалось лишь началом пути. Зехир снова победил — на этот раз это были мумии. А я принял в свои ряды тёмных всадников, они шли за мной молча, как призраки. Когда мы приблизились к границе клана Игг-Шайла, Зехир захватил заставу элементалей. И снова потерял ассасинов. Они падали, не успев даже осознать свою гибель, и я не чувствовал ни радости, ни горечи — только пустоту. И вот, мы достигли границы, где нас встретил вассал нашего клана. Его лицо было мне незнакомо — Раилаг или Илайя могли нанять кого угодно за время моего отсутствия. Но, увидев армию, что стояла за мной, этот вассал, дрожа от страха, бросился прочь. Возможно, в прошлом я бы почувствовал какую-то радость от его трусости, но теперь мне было всё равно. Мы добрались до города Софрал, принадлежащего Тёмным эльфам, и заняли его без сопротивления. И, наконец, устроили привал. Покинув Софрал, я ощущал странное смятение, как будто что-то важное и невыразимое осталось позади. Война шла своим чередом, но я уже не чувствовал в ней того смыслового ядра, что казалось бы двигало меня в начале пути. Зехиру присоединились лазутчики — эти беспокойные души, живущие в тени, вечно ловящие слухи и интриги. Но это его не заботило, он продолжал сражаться, как машина. Его следующей победой стала армия защитников гор и воителей, которых он уничтожил с той же холодной жестокостью, что и раньше. Я же принял в свои ряды орду мегер. Их присутствие, хоть и внушало мне странное беспокойство, казалось необходимым. Зехир без слов уничтожил очередную орду железных големов, а я добавил в армию отряд сумеречных ведьм. Что это за мрачные существа, в которых, как мне казалось, отражалась какая-то темная часть меня самого? Как будто я, не понимая до конца, продолжал следовать за мраком, становясь частью чего-то неизбежного и бесконечного. Вскоре ко мне присоединились пещерные гидры, эти существа с бесчисленными головами, как аллегория моих собственных сомнений. А Зехир захватил вторую башню элементалей — очередной шаг к своей непобедимости. Мы шли дальше, без остановок, без слов, без раздумий. К моей армии присоединилась орда фурий, а Зехир снова сразил железных големов. С каждым шагом казалось, что мы всё больше теряем себя. Около вавилонской башни, где Зехир сразился с визирями джинов, мне попался очередной вассал клана. В ходе боя я потерял троих ассасинов и орду минотавров-надсмотрщиков. Но противник потерял куда больше: огненные элементали, минотавры, мегеры, ведьмы — все они пали. Но, как всегда, трусливый вассал сбежал, не пожелав принять смерть достойно. "Ну ничего," — подумал я, — "я подниму этот вопрос при встрече с Илайей." Мы двигались дальше, и я заметил второй город моей расы, Колрис. Вассал с одним юнитом стоял у его ворот — жалкое зрелище. Убив его, я захватил город. Как и в предыдущих сражениях, я ощущал холодную пустоту, которая разливалась внутри. Всё это стало рутиной, как будто война поглотила нас и сделала своими пленниками. Я добавил в армию орду проворных наездников, а Зехир занял третью башню элементалей. Мы двигались дальше, не останавливаясь, будто боялись, что любой привал даст нам время задуматься о том, что происходит. Я сразил орду фурий и пять сумеречных ведьм, которые выступили против меня. Их смерть не приносила облегчения. Затем, Зехир снова столкнулся с визирями джинов, а я догнал того трусливого вассала, что нападал на меня ранее. Но, едва увидев мою армию, он снова сбежал. За ним оставались только трупы — отряд тёмных всадников, которые посмели восстать против своего вождя. Зехир сражался с ордой земляных элементалей, а я продвинулся дальше и обнаружил портал. Но перед ним нас ожидала армия тёмных эльфов — они тоже были настроены против меня. Эта армия состояла из минотавров-надсмотрщиков, владычиц теней, минотавров-стражников и хозяек ночи. Мы их уничтожили, но с каждым убитым врагом что-то внутри меня гасло. Собрав оставшиеся ресурсы, я прошёл через портал и столкнулся с армией гномов. Они были последним рубежом, последним препятствием, что стояло на нашем пути. Сразив их, я предоставил Зехиру возможность призывать свои войска. Тем временем он столкнулся с вассалом тёмных эльфов, и снова битва казалась равной. Но противник сбежал, понеся большие потери. Мы сражались, теряли и побеждали, но всё это казалось лишь затянутым финалом чего-то страшного и неизбежного. Продвигаясь вперёд, я не мог не заметить, как вокруг всё больше и больше накапливается недовольных моим присутствием. Что-то изменилось в воздухе, что-то неуловимое, как скрытая злоба, подспудное презрение. Зезир, вероятно, тоже заметил это, но промолчал. Мы двигались как молчаливые призраки через этот мрачный мир, и с каждым шагом враги моей расы становились всё многочисленнее. Я не знал, что именно натворил Раилаг в моё отсутствие, но теперь даже вассалы смотрели на меня с недоверием, как на вождя их злейшего врага. Их взгляды были холодными, враждебными, полными недомолвок и скрытых угроз. И я понимал — если всё будет продолжаться в том же духе, мне придётся действовать решительно, искоренить всех недовольных, ибо никакие дружеские отношения уже не возможны. Когда я столкнулся с очередным противником, я сразился с ним, но даже не успел ощутить вкус победы — в последний момент он сбежал, как побитая собака, оставив позади только трупы своих подданных. Мои потери были ничтожны — всего двое ловчих и пять бестий. Но это не могло сравниться с тем, что потерял враг: одиннадцать мегер, восемь тёмных всадников, четыре хозяйки ночи, девятнадцать минотавров-надсмотрщиков и, что особенно больно для него, один красный дракон. Бегство его было жалким и унизительным, как у человека, сломленного не физической, а духовной мощью. Мы двигались дальше, всё глубже вгрызаясь в мрачную тьму этого мира. Зезир добрался до гарнизона, где его встретили семь гидр и орда лазутчиков, словно ожившая картина бессмысленного хаоса. Я чувствовал, что вокруг нас сгущалась атмосфера скрытой угрозы. Двигаясь ещё дальше, Зехир наткнулся на вассала северных городов, странным образом забредшего в земли Игг-Шаила. Его неожиданное появление было не менее странным, чем его разговор с Зехиром. — Маг? Ты чегой-то тут делаешь? — спросил Тород, его голос был полон грубой любознательности, как у того, кто давно разочаровался в жизни и теперь ищет развлечения в каждой мелочи. — Провожу конкурс на самого гостеприимного хозяина в подземелье, — ответил Зехир, его голос был сух, как будто он издевался над этой ситуацией, над самим собой, над всем окружающим миром. — Но ты, боюсь, в список не входишь. — Ха-ха-ха! Хорошо сказанул! — рассмеялся Тород, но в его смехе не было веселья, только горечь. — Извини за такой приём, настроение ни к чёрту — эти эльфы, сволочь пещерная, спёрли одно фамильное наследство. — Хм-м. Они, кажется, тоже в список не попадают. За исключением одного клана, — Зехир, казалось, говорил что-то большее, чем просто фразы. — Хм... даж наоборот, — мрачно проговорил Тород. — Ежели найдёшь его, принеси, уж я тебя отблагодарю. Я-то сам покамест застрял, приглядывать надо за воришками. Мы выполнили просьбу гнома, и Зехир смог пройти дальше, а вскоре вышел к развилке, где наши пути вновь пересеклись. Странное это было чувство — будто каждый шаг был не просто шагом по земле, а по нервам, обнажённым, болезненным. Мы двигались дальше, словно безмолвные свидетели того, что творилось вокруг, и вот наконец прибыли к третьему городу тёмных эльфов — Тилгаталу. Этот город словно источал ту же гнетущую тьму, что и те, кто в нём обитал. Здесь, в этих мрачных улочках и пещерах, я сразил одного вассала, а затем и второго, и город пал передо мной. Но радость победы была недолгой: не успел я ощутить вкус завоевания, как нас атаковал новый враг — вассал тёмных эльфов, как будто сам мрак этого места поднимался против нас. Я видел, как за этим предателем гналась Илайя, её лицо было полным решимости, её глаза метали молнии ненависти. Ей нужно было остановить его, и она бросилась в погоню. Сражение было жестоким, кровавым, словно сама земля взывала к справедливости. Я потерял семерых сумеречных ведьм, четырёх мегер и шестнадцать ловчих — смерть витала вокруг нас, как хищная птица, и её крылья касались всех без разбора. Но враг был полностью разгромлен, и его потери превзошли мои. Он оставил на поле боя десять мегер, двух чёрных драконов, четырёх владычиц теней, восемь тёмных всадников, четырнадцать минотавров-надсмотрщиков и шесть тёмных гидр. Их смерть была не просто поражением, это был конец их жалкой попытки сопротивления. Когда я сразил предателя, Илайя подошла к нам. Её шаги были тихими, но полными внутренней силы, как у человека, который привык решать судьбы, привык держать всё под контролем, но знал и цену каждому действию. — Эффективно, быстро и тщательно, юный Зехир, — произнесла она, её голос был холоден, как сталь. — Благодарю за помощь. — Не за что, но всю работу сделал Тамерлан, — с некоторой неловкостью ответил Зехир, словно не знал, как воспринимать её похвалу. — Не скромничай, — сказала я, не сводя глаз с него. — Если бы не ты, мне неизвестно, сколько времени пришлось бы тратить на наведение порядка в этих землях. — Да, пришлось немного побеспокоиться о подкреплениях из Ильм-Хиджры, но мы справились, — кивнул Зехир, всё ещё избегая прямого взгляда. - Мир вокруг казался не таким уже мрачным, но внутри нас всё ещё оставалась тьма — тьма неопределённости, тьма будущего. Я вздохнул и сказал: — Тамерлан, нам пора в Коготь… Но сначала нужно поговорить с Годриком. - Илайя словно замерла на мгновение, её глаза потемнели. — Увы, ты не знаешь? Лорд Годрик стал жертвой лже-королевы Биары. — Годрик? Я слышал, что он в тюрьме, болен... Но... — Это правда, — перебил я. — Годрик действительно был в тюрьме. Биара посадила его туда за несогласие с её политикой и действиями. Моя душа наполнилась тяжёлым чувством утраты. Смерть была не просто концом, она была завершением мучений, и я не мог сдержать горечь, слыша это. — Несмотря на то, что Фрида пришла ему на помощь и освободила его, он долго не прожил. Годрик умер на коленях своей дочери, — тихо добавил я. - Илайя кивнула, её лицо оставалось спокойным, но в глазах плескалась глубокая печаль. — Верно. Теперь всем руководит его дочь — Фрида. И настоящая королева Изабэль тоже вернулась к делам. — Изабэль против Биары? — усмехнулся я, хотя в этом не было радости. — Почему я не удивлён... — Ладно, — добавил я, встряхнувшись. — Мы пойдём искать Фриду и разбираться со всем. Ты составишь мне компанию, Тамерлан? — Конечно. Мы уже собирались уходить, когда Илайя вдруг ухватила меня за руку, и я, почувствовав её прикосновение, ощутил, как через меня прошло странное напряжение. — Что случилось? - Она взглянула на меня, её глаза говорили больше, чем слова. — Когда ты вернёшься? - Я отвёл взгляд. — Я вернусь, когда с Биарой будет покончено. А пока меня или Раилага нет, ты остаёшься во главе Игг-Шайла. — Хорошо... Я буду ждать тебя, — её голос был тихим, но в нём было что-то, что заставило меня на миг почувствовать себя по-настоящему живым. Илайя... Владычица теней, хранительница законов, как тяжела её ноша. Когда я впервые встретился с ней, мне сразу бросилось в глаза, как глубоко она погружена в служение своей богине Малассе, словно все её существо, её душа были отданы этой тёмной силе, от которой шло нечто большее, чем просто вера. Это была преданность, граничащая с фанатизмом, с отчаянной попыткой найти смысл в мире, который всё больше терял очертания в дымке интриг и предательств. Её лицо – задумчивое, хмурое, словно запечатлённое вечной тенью сомнений, – говорило о том, что она несёт в себе множество тревог, о которых не решалась говорить. Илайя не была воином в привычном смысле этого слова. Её руки не были закалены в сражениях, и она никогда не руководила армиями, но сила её духа, её внутренняя убеждённость в правоте своего пути и безусловная поддержка её сестёр-соратниц – сумеречных ведьм и владычиц тени – делали её чем-то большим. Она не знала, как вести войну, но её вера и мудрость были оружием, которым она управляла с точностью и осторожностью. После гибели вождя клана Заклеймённых Тенью судьба повернулась к ней своим тёмным лицом, заставив её стать судьёй в вопросе, который должен был определить будущее её народа. Илайя, со всей тяжестью своей роли, приняла это бремя, понимая, что от её слов зависело не только будущее клана, но и её собственная душа. Она не искала власти, не жаждала её, но понимала, что Раилаг – её избранник, её надежда на восстановление порядка – был тем, кто должен был вести их народ. Раилаг, этот таинственный и холодный стратег, нуждался в её совете. Его планы по объединению разрозненных кланов тёмных эльфов в единое государство – Игг-Шайл – были велики и полны риска. Илайя, в свою очередь, знала, что власть над таким народом не может быть завоёвана лишь силой оружия. Она предложила обратиться к дочери Малассы, Малсаре, надеясь, что та укажет путь, который сможет объединить их народ перед лицом неизбежной угрозы. Но затем Раилаг исчез. Этот исчезновение отозвалось тревожным эхом в её сердце, которое никогда не успокаивалось. Как она могла не почувствовать что-то неладное в его уходе? Подозрения начали разрастаться, и Илайя, не находя себе места, начала искать ответы, которые, казалось, были сокрыты во тьме. Вскоре она открыла, что клан Суровых Сердец, под предводительством Тралсая, вновь принёс демонические ритуалы в их общество. Это предательство, это мрачное отступление в бездну, где демоны правили, не могло оставаться безнаказанным. Она отправилась на поиски Раилага, но, найдя его, увидела не того стратега, которым он был прежде. Теперь он был в компании Изабель, и вместе они отбили нападения Тралсая. Тьма продолжала нависать над их народом, но теперь у Илайи был новый долг – сопровождать Изабель в Хорнкрест. Илайя знала, что борьба ещё не окончена, что её народ всё ещё под угрозой. Но пока она была рядом, пока её вера в Малассу была её щитом, она продолжала свой путь, как человек, идущий по узкому мосту над бездной отчаяния. Позже она встретила нас – меня и Зехира. Его магия, его способности были тем, что помогло нам справиться с остатками клана Суровых Сердец. В этот момент я увидел в её глазах некую скрытую печаль. Её душа была измучена, но дух – крепок. Илайя всегда оставалась верной своей богине, своей миссии, и она знала, что борьба с Биарой и её демонами будет долгой. Но её шаги по этому пути были уверенны, пусть и тянули за собой тень сомнений.