Possession of your Nightmare ( Poisoning to love)

Мальчик пробыл в тишине недолго, всё ещё бессмысленно вглядываясь в тени под кроватью. Но нет — внутри него кипел мыслительный процесс, как зелье в котле. Во-первых, он не знал точно, как ответить себе на вопрос: «Могут ли тени говорить и быть отдельной личностью?» Возможно, Том — это его запоздалый воображаемый друг: Поттер вдруг уловил с ним некую родственную связь. Во-вторых, Гарри ощущал его так же отчётливо, как эмоции мамы и папы, когда родителей прокляли. То есть… так? Или он делает неверные выводы. И ещё — Гарри и этот Реддл будто копировали жесты друг друга. «А ещё то, что именно тот парень… нет, наверное, мужчина сказал?» — это вообще в голове не укладывалось. Гарри как ни пытался, детали всё равно ускользали, словно он их забыл. Какая армия? Куда он их поведёт? И главное: почему Гарри должен будет это сделать? Мама ведь любит его, как и папа. Они очень-очень берегут его; Гарри не совсем слепой — он видит их привязанность. Да, иногда они чрезмерно защищают его от всех проблем (или почти от всех: с хулиганами он всё-таки разбирается сам) — именно так, как он мечтал, когда был младше: чтобы ему доставалось печенье, которым можно делиться с друзьями. Он всегда, сколько себя помнил, хотел такой жизни. Она казалась ему просто чудесной. Зачем что-то менять? — Она убийца… убийца… — ряд голосов разного тона затуманил Поттеру мозг на миг, до боли в висках. Ещё чуть-чуть — и призраки вынырнут прямо перед глазами: бледные, холодные, с пуговицами вместо глазных яблок; тени, тычущие высохшими пальцами в стройную фигуру его матери. А ещё Реддл говорил про Дадли? Гарри ведь был уверен, что помог кузену выбраться. И тот является ему в ужасном виде потому, что потерял своих родителей. Разве нет? Или он всё перепутал? У черноволосого мальчика начинала не на шутку болеть голова. «Да неужели он сделал недостаточно…» — вступил невидимый адвокат внутри него. «Он пытался и справился в меру своих сил — и всё». «Ты хочешь этого или нет?» — навязчивый шепот Реддла преследовал Гарри и теперь. Чего он хочет? На данный момент остались одни вопросы, а ответов — ноль. Он был подвешен, как кукла на нитках, запутался в них и не мог выбраться сам. Гарри не был уверен в своих желаниях на сто процентов, но знал: бездействие навредит ему ещё больше. Может, стоит попытаться спасти кузена — только вот где он спрятан, ещё нужно выяснить. «Нет, Поттер, хватит думать — сломаешь башку…» — что-то встряхнуло его за плечи, возвращая к реальности. Давление в голове медленно отпускало — так, словно кто-то щёлкнул переключателем, меняя программу. — Мать не должна ничего знать, — прошептал на ухо бесплотный Том, кладя руку Поттеру на плечо. И Гарри был с ним согласен. За дверью послышались чужие шаги. Дверь скрипнула и открылась, впуская родителей. — Гарри, солнышко, ты тут?! Мать хлопнула в ладоши — она была удивительно рада его видеть; глаза светились зеленью, как трава под утренней росой. Рыжие волосы поспешно были собраны в хвост, из которого выбивалось несколько милых прядей. Она была в цветастом сарафане и белой блузке; на шее висело украшение, похожее на крупный жемчуг. Отец, стоявший рядом, был в полосатой рубашке и клетчатых брюках — и выглядел так, словно только что встал с постели: чёрные волосы торчали во все стороны, местами сбившись в упрямый вихор. Мужчина подошёл к Гарри, раскинув руки для объятий: — Ты с кем-то разговаривал? — спросил папа вполголоса, обнимая мальчика за плечи. — Да это… мысли вслух, — легко вылетело с губ Гарри. Он сказал это так тихо и уверенно, что сам поверил своим словам. От внезапного озарения сердце ускорило ход, дыхание участилось. Гарри уткнулся отцу куда-то в шею, прижался ближе. Запах корицы ударил в ноздри, раздражая горло. Он даже не заметил, как сбил очки с носа, и мир стал размытым — совсем не из-за плохого зрения. — А почему шепчемся? — заинтересовалась мама и прижала его с другой стороны, тепло приветствуя. Молчание сына только подстегнуло её: — Что-то случилось? — Сохатик? — голос у отца был твёрдый и одновременно тревожный. Что происходит с их сыном? Поттер-старший чувствовал нехорошее предчувствие, но сейчас мало чем мог помочь. Бельдам давила на него, каждый день спрашивала одно и то же: «Мы же прекрасные родители для нашего сына? Достаточно ли мы делаем его счастливым?» А потом внезапно исчезала, ничего не объясняя. Поттер-старший, конечно, мог бы пошпионить, но это лишнее. Её целью всегда был и будет Гарри — несмотря на то, как сильно она желает мести за своё заточение. И, насколько Джеймс мог судить, эту карту она уже начала разыгрывать. Кстати, о карте Мародёров — чрезвычайно полезная штука, жаль, что потеряна. Он мог бы зачаровать её заново, чтобы следить за перемещениями ведьмы и сына. Вот бы старые друзья были рядом… Но судя по газетным сводкам, Сириус сидит в Азкабане за убийство Питера — очень мутная история, если честно; Ремус давно не показывался на людях, но есть шанс, что он остался в родительском доме. Пора брать дело в свои руки, пока всё не зашло слишком далеко… Гарри замер. Он не мог рассказать родителям всё — не про Тома точно, по крайней мере пока сам не убедится в природе последнего. И к тому же он с трудом вспомнил первую причину своего появления здесь: — Я волнуюсь за Хайди. Школьные совы смертельно заболели, и я подумал, что она тоже… — О, драгоценный, ты испугался, — цокнула мать, подняв брови. Отец покачал головой и нежно похлопал сына по плечу: — Твой клювастый монстр живее всех живых. И словно по зову сердца знакомый филин влетел в комнату и закружил вокруг Гарри. Мальчик незаметно вытер глаз кончиками пальцев. Он увидел, как сова, ухая, приземляется на перекладину для гардин под самым потолком. — Хочется верить, что у тебя аллергия на корицу и ты не переживаешь из-за какой-то дурной птицы, из-за которой ты навернулся с дерева… — недовольно прошептал голос в голове — странно похожий на томов, хотя, возможно, Гарри просто показалось. «Ой, отстань уже от меня», — одёрнул Гарри своё злопамятное эго и позволил себе на мгновение расслабиться в ласковых объятиях, окруживших его ореолом любви и нежности. Так приятно, что не хочется отпускать. — Заварить тебе ромашкового чаю? — мать гладила спутанные вихры; ногти, окрашенные в красный, местами цепляли кожу головы, делая ощущения чуть острее. Но если бы Гарри пришлось их описывать — это было… приятно? Когда он закрыл глаза, ему почудилось: длинная тень со стальными пальцами хватает его за затылок, оставляя кровоточащие отверстия. Послышался стрёкот цикад — и дальний-дальний крик. «Ты мой! Ты только мой! Я не отдам тебя!» Гарри вздрогнул: шрам вспыхнул жгучей болью. Он помотал головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но под его влиянием прозвучал собственный голос: — Нет, мам… спасибо. В другой раз. — Ты уверен, солнышко? У тебя бледное лицо и зрачки расширены. Родители подвели его под руки к кровати, и Гарри машинально свернулся калачиком, в позу эмбриона. Ему почему-то было холодно, хотя он лежал под пледом, который мать заботливо подоткнула. — Полежи хоть немного. Её голос был мелодичным и успокаивающим. Внезапно запахло травами, на языке проступила горечь. Кажется, мама всё-таки чем-то его напоила: его накрыла вялость и равнодушие к почти всему, что ему говорят. — Здесь время течёт совсем иначе, чем в реальном мире. — Значит, всё это… сон? — спросил Гарри, поднимая осоловелый взгляд на родителей и зевая. Мать рассмеялась, а отец поджал губы и выглядел мрачнее: — Нет. Просто отдельное измерение для нас и тебя. — То самое измерение, куда вас запер тёмный маг Волдеморт?.. — выдохнул мальчик, запнувшись на имени. — И да, и нет, — мать широко улыбнулась и постучала ногтями по покрывалу, на котором сидела рядом со своим драгоценным мальчиком. — Тебе не стоит забивать голову мелочами. Рыжеволосая ведьма наклонилась и щипнула его за нос. Гарри открыл глаза чуть шире, но устал так, что не смог возмутиться из-за откровенно детской выходки. — Видишь? Ты не спишь. — Лили, оставь его, — строго сказал отец и потянул женщину за руку, заставляя неохотно подняться. Напоследок он ободряюще улыбнулся сыну, который вот-вот заснёт. Взрослые вместе направились к выходу. Мать обернулась на пороге: — Отдыхай, моё золотко. Она послала воздушный поцелуй; Гарри отреагировал с запозданием — лишь приподнял уголки губ, намекая на улыбку. Но ему нужно вернуться в школу. — А как мне вернуться? — мальчик даже не был уверен, сказал ли это вслух. — Как только уснёшь — вернёшься в Хогвартс, — мать подмигнула и закрыла дверь. Гарри сразу закрыл глаза, и его накрыла сплошная тьма. Следующее, что он помнил: он приходит в себя на кровати в спальне факультета Слизерин. Зелёный балдахин был задёрнут, давая возможность проснуться не спеша. Некоторые страхи спрятались глубоко в подсознании, и в целом Поттер чувствовал себя лучше, чем перед тем как уснуть. Ой, точно — он же пользовался новым заклинанием! И оно сработало на славу: больше ничего не болело. Мальчик потянулся к тумбочке рядом с кроватью, нащупал очки и небрежно надел их. Гарри невольно посмотрел на ладонь, мгновенно спрашивая себя, когда успел так порезаться. На коже алела кроваво-красная рваная рана, уже затянувшаяся коркой. Если приглядеться, она напоминала букву «Б» или «Т». Поттер встал, отодвинул занавесь: в комнате он был один. Тогда он почапал в ванную и посмотрел на отражение: заспанное лицо, школьная мантия, в которой он, очевидно, заснул, слегка помялась, а галстук перекрутился узлом набок. Стоило ему помыть руки с мылом — в месте пореза запекло. Но Гарри не придал этому значения. Он решил раздеться и осмотреть себя как следует, однако не увидел никаких изменений во внешности — ничего такого, из-за чего стоило бы паниковать. Он поспешно оделся и повернулся к выходу из комнаты, освещённой болотного цвета светильниками под потолком. Больше всего его тревожило сейчас другое — длинная человеческая тень, стоявшая позади душевой кабины. Кто-то подсматривал за ним? Нет: в ванной, кроме него, никого не было. Спальня тоже пустовала. Никаких потусторонних звуков — только сбившееся дыхание и капающая из крана вода разрезали тишину. — Не ходи за мной, — пробормотал Гарри, как обычно обращаясь к молчаливым призракам, что досаждали ему. «Сейчас утро? День?» Поттер бросил взгляд на окно спальни. Сквозь мутную воду Чёрного озера сияние солнечных лучей было едва заметно. Водоросли колыхались течением в такт его мыслям. Он смотрел на светильники, заставляя мозг работать. Подробности «сна наяву» вспоминались плохо, но Гарри был уверен: он использовал заклинание во время завтрака. И в убежище узнал что-то важное… Только вот что? Но бытовые мысли отвлекали. Значит, у него должны быть уроки? Гарри порылся в сумке в поисках расписания и с облегчением увидел: пары у него после обеда — Защита от тёмных искусств, вместе с гриффиндорцами. Как хорошо, что он сможет увидеться и поговорить с ними — особенно с Роном и Гермионой. Ему срочно нужно было отвлечься. Что бы ни занимало его голову — оно могло подождать. Он по памяти спустился в общую гостиную Слизерина и спросил дорогу у первого попавшегося старшекурсника: тот сидел на чёрном кожаном диване, уставившись в книгу. Не поднимая глаз, лениво ответил: — Самый короткий путь — через портрет сэра Кэдогана. Пароль: Fiat lux. — Где его найти? Гарри перекинул сумку на левое плечо. — Первый поворот коридора направо. — Спасибо. Это был едва ли не первый старшекурсник, уделивший ему хоть каплю внимания. Гарри пошёл указанным путём. И наткнулся на портрет мужчины в доспехах с собакой на поводке; та гавкнула на Поттера, и он едва заметно вздрогнул — слишком кстати вспомнился злой бульдог тётки Мардж. Но Гарри стойко выдержал свой давний страх. — Тише! Кто идёт? — сказал сэр Кэдоган. — Я Гарри, сэр… эм… пароль Fiat lux, — вспомнил мальчик, переминаясь с ноги на ногу. — Ох, был бы я помоложе… Ну проходи, Гарри! Портрет открыл тёмный тоннель с дверцей в конце. Гарри зажёг кончик палочки «Люмосом», чтобы не упасть на лестнице впереди. Он оказался во дворе — неподалёку, как помнил, проходил урок трансфигурации; до Защиты от тёмных искусств было рукой подать. И тут его кто-то окликнул: — Гарри! Гарри! Он остановился и обернулся на звук. К нему бежал запыхавшийся Рон — и что-то держал в руках. — Привет! Ты случайно не видел Скабберса? Рыжий растрёпанный мальчишка протянул Гарри листок, на котором был изображён большой жирный крысёныш с проплешинами. Гарри не был уверен на сто процентов, но эта крыса напомнила ему ту, что он видел возле Малфоя (точнее — её распоротый пополам труп). Поттер прокашлялся и выдавил: — Я не хочу быть носителем плохих новостей, но, вероятно, твоя крыса мертва. — Не может быть! — отчаянно выкрикнул Уизли. — Скабберс же спал в клетке вчера вечером. Я проверил перед сном… вроде бы. Он посмотрел на Гарри взглядом несчастного щенка: — Ну ты будь внимательнее… вдруг он где-то бегает… — Может, это связано с мором сов, — наугад предположил Гарри и пожал плечами. — Да, наверное, он искал безопасное место, — кивнул Рон, и задумчивая, мрачная тень легла на лицо. — Эрл… наша сова… не выжила. — Соболезную твоей утрате, — кивнул Гарри, уставившись вниз. Ему стало неловко: пока у него есть всё, его небогатый друг потерял уже двух питомцев. «Тик-так, Поттер. Или ты так хочешь потерять баллы за опоздание?» — внутренний голос издевательски поддел его. — Он был странный и старый, но неплохой… — Рон тем временем жаловался на судьбу. — Мы опаздываем на урок! — объявил Гарри. Он схватил Рона за предплечье и потащил к двери кабинета Защиты от тёмных искусств. — Ты иногда ужасно занудный, как Гермиона, — пробурчал тот. — Ой, не мели ерунды! Гарри вовремя заткнул другу рот, потому что упомянутая девочка сидела за первой партой у входа. Кто знает, как бы она отреагировала. — Ладно, я сяду рядом с Дином Томасом, а ты как знаешь, — Рон махнул в сторону мальчика на заднем ряду. У Гарри что-то звякнуло в мозгу: Томас… точнее, Том ему снился. Про этого загадочного парня Поттеру нужно было узнать больше. Но времени не было; может, на неделе он наведается в библиотеку. Он опустился на место рядом с Гермионой. Она быстро листала раздел о отталкивающих чарах и машинально поздоровалась: — Привет, Гарри! — И тебе привет, Гермиона, — кивнул Гарри, раскладывая учебник и прочие принадлежности. Профессор Квиррел вошёл в класс в неизменном фиолетовом тюрбане, но на этот раз в нём будто что-то изменилось: вечная нервозность и непроизвольные движения исчезли, словно он стал другим человеком. Хотя когда он заговорил, заикание никуда не делось: — Сегодня мы будем и-и… изучать заклинание Флиппендо. Оно относится к группе атакующих и подгруппе отталкивающих чар. Оно отбрасывает человека или существо. Так и запишите. Ученики зашуршали пергаментом; перья заскребли, выводя слова. Квиррел остановился у доски и зачарованным мелом нарисовал символ заклинания, затем повернулся к первокурсникам: — А теперь кто может сказать мне, против каких существ применяется это заклинание? Гарри поднял руку. — Да, мистер Поттер? — Для борьбы с гномами и пикси. — Хорошо, мистер Поттер, пять очков дому Слизерин, — профессор улыбнулся Гарри. И когда их взгляды встретились, мальчик увидел в глубине серо-голубых глаз что-то странное: непонятный красный отблеск. Может, ему показалось. Он надумал лишнего. Порезанная рука и шрам неприятно покалывали. Странно — раньше такого никогда не случалось. С чего вдруг? Тем временем Гермиона тоже подняла руку и начала дополнять: — А ещё оно применяется против чертенят и взрывохвостых скрютов. — Верно, мисс Грейнджер, пять очков Гриффиндору, — профессор обошёл кафедру и начакловал несколько симулякров, похожих на названных существ. Некоторые были пугающими: зубы, острые как бритва, длинные когти, маленькие злые глазки. А у пикси были ещё и крылья — и они ими махали, словно живые. «Я зашью тебе раны, сделаю вечную улыбку…» — тени от симулякров вытянулись, став одним из ночных кошмаров Гарри. В горле встал ком, а в груди разгорелся жар борьбы. — А теперь прошу каждого из вас попробовать одолеть одно из этих существ. Ученики выстроились в неровную очередь, и одним из первых был Гарри. Он смотрел, как Невилл дрожащей рукой пытается произнести заклятие — и промахивается. Луч ударился в стену, оставив тёмное пятно, которое вскоре исчезло. Сам Гарри нервничал: он не мог определиться с целью. Симулякры выглядели угрожающе и слишком напоминали ему личный ужас, преследовавший изо дня в день. Поттер сжал кулак и незаметно — будто поправляя мантию — стиснул в ладони копию себя. И только потом вытащил палочку из кобуры на запястье, направил на чертёнка: — Флиппендо! Никто не ожидал, что сила заклинания Гарри заденет и других существ, стоявших примерно в метре друг от друга. Она молнией поразила все цели на пути. Симулякры зарябили — и исчезли. А Гарри даже не вкладывал силы… Неужели он не контролировал себя? Мощь, которую он ощутил во время произнесения, схлынула, как море во время отлива, но он не чувствовал опустошения. Что с ним происходит? Поттер залился румянцем; сердце едва не выскочило из груди. Никто не спешил смеяться — даже Малфой с компанией молчали, как рыбы, — что только сильнее смутило Гарри. Он стоял, напряжённо ожидая реакции профессора. Выполнил ли он задание? Да, безусловно — но нарушил условия. Что ему за это будет? Впрочем, Гарри не в первый раз терпеть критику: он выстоит, гордо подняв подбородок. Но профессор Квиррел заметил перемены в мальчике. — В-всё ли с вами хорошо, мистер Поттер? Хозяин в голове профессора имел свои догадки. Возможно, такой выброс магии вызван ментальными проблемами — не связано ли это с Непростительным проклятием, наложенным в раннем детстве? Не исключено, что у мальчика синдром обскура — неконтролируемые, мощные выбросы магии в пространство. В этой силе можно было купаться, как в море, и кое-что казалось Волдеморту знакомым. Жаль, что пока у него было недостаточно сил, чтобы повлиять на мальчика. — Да, профессор… я просто не рассчитал силы, — ответил Гарри. Лгать он толком не умел, хоть и старался. В зелёных глазах за показной бравадой прятался страх — но природа его была неясна. В конце концов Поттер не мог понять, кто перед ним. Это было невозможно: он хорошо замаскировался. И когда его подчинённый наконец добудет камень, Волдеморт вернёт свою прежнюю мощь, а главное — получит тело. И, возможно, мальчик сыграет в этом не последнюю роль… О, как вовремя заболели совы! Теперь, изолированные от информации, людишки будут меньше путаться под ногами. Он не станет испытывать удачу в Хэллоуин, как планировал, — он воспользуется ею раньше. И, конечно, присмотрит за странным мальчиком. Волдеморту нужно войти к нему в доверие. — Я не справился с заданием? — спросил Гарри, глядя на профессора. — Вы справились безупречно, мистер Поттер. Но вы, вероятно, истощили себя. — Чтобы и вам, и мне было спокойнее, я отведу вас к мадам Помфри. — Я не чувствую себя больным, — резко замотал головой мальчик. Ему немного кружилось, но это было привычно. — Гарри, пожалуйста, — мягко сказала Гермиона, касаясь его плеча. — Ты правда выглядишь плохо. — Ладно, я пойду… Он сгрёб вещи в сумку, не заботясь о порядке, и последовал за профессором, ждавшим у двери. Путь до больничного крыла был длинным. Гарри не был настроен разговаривать, так что большую часть пути они шли молча — пока профессор не нарушил тишину: — К-как вам в Хогвартсе, Поттер? — В основном отлично. Здесь я могу быть кем захочу. Гарри сам не понимал почему, но вдруг захотел поделиться сомнениями именно с профессором Защиты. И если это заика-Квиррел — так даже безопаснее. Со Снейпом такой разговор точно бы не вышел. Гарри мысленно скривился. — Но, признаюсь… я ещё не определился, на каком факультете хочу быть. Неделя была насыщенной, и, несмотря на осложнения, мне было комфортно в обоих. В каждом я нашёл своих людей. После задумчивого мычания профессор ответил: — Вам придётся выбрать один. Но я н-не понаслышке знаю, что факультет не определяет ваш жизненный путь. В-вы создаёте его сами. Силой — если нужно достичь высот. Гарри посмотрел на странноватого профессора и кивнул. Да — это то, о чём он сам думал: неважно, где он окажется, важно то, какие ценности будет нести. — Я уже был «на высоте», и мне не понадобилась сила. Только талант и упорный труд над собой. Профессор криво улыбнулся на его слова, но больше ничего не сказал. Они дошли до больничного крыла, и профессор передал его мадам Помфри, которая выглядела озабоченной. — Снова истощили себя, мистер Поттер, — цокнула языком женщина. — Имейте в виду: укрепляющего у меня сейчас мало, так что постарайтесь правильно рассчитывать силы. Вас что-то тревожит? — Нет, — ответил Гарри, качая головой. Он бы ни за что не признался, что чужие тени стоят за левым плечом медсестры и смотрят прямо ему в душу. «Вас нет», — заявил про себя Гарри. Ближайшая Тень мотнула головой, и за ней, как по команде, закачались другие — будто маятники. — Гарри… спаси его, пожалуйста. Он не виноват. Освободи Дадли, пока она не видит… Голос, похожий на тётку Петунью, умолял. И как он должен это сделать? Гарри даже не знал, где тот спрятан. — Вы все мертвы. Не трогайте меня, — прошептал Гарри, пока медсестра ушла в кабинет. — Ты же хороший мальчик, Гарри… Гарри, освободи его. Освободи меня. Нас! — последнее слово прогремело незнакомым голосом. Поттер вздрогнул. Безумная мысль мелькнула: «Это и есть та самая армия духов, которую Том собирался собрать?» Только почему они терроризируют его? К счастью, заботливо принесённое мадам Помфри лекарство уже скатилось по горлу в желудок и подействовало мгновенно. Потусторонние фигуры оставили его в покое. Следующие дни Гарри ходил на занятия как заведённый робот, увязший в адских размышлениях. Однокурсники словно чувствовали его настроение и обходили стороной — кроме Дафны и Блейза, которые к нему прилипли. Они уселись рядом за слизеринским столом во время обеда. — Ты сегодня ничего не ел, Гарри. Хоть тост поджаренный съешь, — уговаривала его Дафна. Её голубые глаза были готовы просверлить в нём дыру. Светловолосая девочка всё гадала, как к нему подступиться и выведать секрет его величия. — Скоро будет дружеский матч Пуффендуя против нас. Пойдём посмотрим, — Забини толкнул Поттера локтем. Гарри не ответил, уставившись в тарелку, где лежали два поджаренных тоста с джемом — заботливо предложенные Дафной. Девочка отвлеклась на «женские разговоры» с сестрой Асторией и Пэнси, сидевшими напротив. — Эй, о чём задумался, очкарик? Мозги потерял? — даже Драко заговорил с Гарри в привычной высокомерно-оскорбительной манере: он не желал делиться позицией лидера, которым всё ещё себя считал. — Имей в виду: если мы из-за тебя потеряем хоть один балл — тебе конец. — Закрой хлеборезку, Малфой, — огрызнулся Гарри и повернулся к темнокожему мальчику. — Да, Блейз. Я пойду на матч. — Отлично! — Блейз понизил голос, но карие глаза хитро блеснули, выдавая его с головой. — Говорят, мы можем одолжить мётлы и сыграть свой матч. Ты с нами? — С радостью. Гарри стоило отойти от дел хотя бы на пару часов: остаток вчерашнего и позавчерашнего вечера он посвятил поискам в библиотеке. Пытался найти хоть какую-то информацию о Томе Реддле — пока ничего. Судя по всему, тот мог быть из другой эпохи, возможно даже старше отца Гарри. И да — Гарри приходилось признавать, что волшебники живут куда дольше магглов. По какой-то причине он не мог попросить помощи у библиотекарши; а вот к Гермионе стоило бы обратиться. Её любопытство ускорило бы поиск. Но Гарри давно ни с кем не разговаривал по-человечески — просто не было желания. Теперь же ему следовало бы составить список планов в дневнике: сегодня его ждала настоящая игра в квиддич. Хотя нет — списком он займётся позже. Он вместе с однокурсниками пошёл через переходы и тропинки к квиддичному полю. Гарри едва удержался, чтобы не разинуть рот: масштабы площадки, количество высоких трибун-башен, возвышавшихся неподалёку от спокойных вод Чёрного озера, поражали. Он смотрел матч со своего места на трибуне, откуда открывался великолепный вид, и мгновенно представил себя в воздухе — внутри распух от энтузиазма, слегка болтая ногами. Позже группа студентов-игроков вместе с Поттером вышла на поле в обычной одежде, оставив мантии на лавке нижней трибуны — там, где их поджидали немногочисленные «свои» зрители. Отбор в сборную закончился минут пятнадцать назад, так что младшекурсники под пристальным взглядом Маркуса Флинта — капитана слизеринской команды — уселись на мётлы и взмыли в небо. — Ну-ка, посмотрим, что из вас выйдет, — сказал он, подбрасывая квоффл вверх. — Поттер, на тебе снитч! — крикнул Забини; в руках у него была бита для бладжеров. Он держался в воздухе увереннее худощавого Нотта и уж тем более неповоротливых Крэбба с Гойлом. Те болтались на месте, как пьяные жирные мухи. Малфой и ещё один мальчик, имя которого Поттер так и не успел запомнить, находились поблизости и рванули вперёд за красным мячом, который оказался у Нотта — явно с намерением его отобрать. Гарри же сосредоточил внимание на золотом шарике, взлетевшем в воздух. Несколько секунд вокруг головы слышался шорох крошечных крылышек — затем снитч набрал скорость и исчез наверху. Поттеру пришлось кружить над полем ястребом в поисках. Он ушёл в петлю, уклоняясь от столкновения с вражеским бладжером: против него играл пуффендуец. — А ты ловко держишься на метле, — кивнул он, отмечая умение соперника. Тот отвлёкся ровно настолько, чтобы Гарри заметил снитч за его спиной. Поттер понял: стоит тому обернуться — и снитч окажется в чужих руках. Этого допустить нельзя. Гарри рванул в сторону, изображая, будто заметил золотой блеск, надеясь сбить соперника с толку. Получилось: пуффендуец бросился за ним, щурясь, чтобы разглядеть добычу. Теперь расстояние между ним и снитчем стало достаточно большим — Гарри мог резко развернуться и на полной скорости броситься за маленьким мячиком. Поттер так и сделал. Было немного страшно входить в крутое пике, когда снитч почти коснулся земли. Но Гарри выровнял древко мётлы в считаных сантиметрах от столкновения и, охнув, налетел на мячик… который угодил ему прямо в рот. Казалось, его сейчас вывернет, но он поднёс ладони к губам и выплюнул снитч. Старшие мальчишки, молча следившие за Поттером, захохотали — и всё же зааплодировали: — Хорошая работа, Поттер! Нестандартный способ поймать снитч. — Зато, как оказалось, действенный, — Гарри на удивление справился с вниманием, подняв голову с гордостью. Он видел, как команда искренне радуется победе: поднимают руки, свистят и скандируют: — Победа! Победа! Поттер опустил взгляд вниз и случайно заметил шевеление в траве. Поднялась тёмная тень: голова гадюки выглянула из-под травинок, оскалив зубы с намерением напасть. Ближе всех к ней стоял Теодор. — Не трогай его. Назад. Прочь, — сказал Гарри. Только теперь мальчишки заметили змею — и её странную реакцию на слова Поттера. Все обернулись к нему с вытянутыми от изумления лицами, когда поняли: змея слушается приказов Гарри, уползая в сторону трибун. — Гарри, ты не говорил нам, что умеешь говорить со змеями! — восторженно выдала Дафна. Блейз подошёл сбоку и хлопнул Гарри по плечу: — Это круто, Гарри! Ничего не понятно, но всё равно круто! — Ты знаешь парселтанг, как сам Салазар Слизерин, — присвистнул Маркус Флинт так, словно не мог поверить увиденному, и задумчиво почесал затылок. Неужели сын Поттеров владеет редким даром, свойственным в основном тёмным магам? Старший парень решил: за младшекурсником надо следить. Только Нотт и Малфой стояли как воды в рот набрали: первый — от смущения и непрошеной благодарности, потому что понял, что был потенциальной целью; второй — от зависти, ведь своим умением Поттер привлёк ещё больше внимания и симпатии слизеринцев, которые теперь уже не могли отрицать его присутствие на факультете. Гарри так и хотелось выкрикнуть: «Ну что, развеял ваши сомнения?!» Но он вовремя сдержался, помня наставления старост. Не здесь. Не сейчас. — Что происходит? — старший пуффендуец подошёл к ним, вопросительно приподняв бровь; и группа младшекурсников за ним тоже бросала заинтересованные взгляды. — Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться сами, — тяжёлый взгляд Флинта и дружное молчание слизеринцев отбили у него охоту расспрашивать. — Поттер, у тебя прекрасные навыки поиска снитча. Я не знаю волшебника, который смог бы поймать его так низко, не переломав при этом мётлу и себе конечности, — Маркус понимал: лучше иметь Гарри ловцом у себя, пока другие факультеты не увели мальчишку. Лишняя лесть не повредит — хотя надо признать, у Поттера есть стиль. Остаток недели закрутил Гарри в вихре учёбы и собственного исследования, зашедшего в тупик. Он пытался не обращать внимания на внезапную перемену в поведении однокурсников, которые крутились вокруг него: то предложат вместе почитать книгу, обсудить заклинания и потренироваться, не забывая выражать благоговение перед его способностями — от чего Гарри становилось всё неловче. Он не привык к такому количеству похвалы — ни от ровесников, ни от старших. Гарри не мог отличить правду от лести: на уроках он действительно был внимательным и способным учеником, зарабатывал баллы факультету — или хотя бы не терял их на зельеварении. На одном из уроков он неожиданно оказался в паре с Ноттом. Несмотря на то, что они почти не общались, проблем с командной работой не было. Нотт нашёл в кладовой все ингредиенты для зелья Забвения: ягоды омелы, стандартный ингредиент, воду из Леты и веточки валерианы. Гарри подготовил посуду и разжёг огонь под котлом. Потом оба измельчили ингредиенты в ступке, чтобы ускорить процесс. Гарри налил воду из Леты, нагрел на слабом огне, затем добавил две веточки валерианы и доверил Нотту помешивание. Тот размешал жидкость три раза по часовой стрелке и отставил котёл настаиваться. — Знаешь… я всё ещё задаюсь вопросом, что именно ты сделал с той змеёй, — низкий шёпот напарника достиг уха Поттера. — Ты мучил её? Угрожал? — Нет, — Гарри резко покачал головой. — Я сказал ей не трогать тебя и уползти. Больше я её не видел. — Понятно, — Нотт выглядел так, словно разочаровался. Гарри тем временем положил две части полученного порошка из ягод омелы и стандартного ингредиента, затем отступил, освобождая место однокурснику. Он мельком посмотрел, как Тео мешает зелье. Тот остановился и погасил огонь. — В учебнике сказано, что нужно помешивать пять раз против часовой стрелки, а не три, — заметил Поттер. — Ну хорошо, — согласился Нотт и помешал ещё два раза длинной ложкой. В итоге образец зелья получился вполне неплохим. Но Гарри горчило во рту от разговора. Неужели Нотт ожидал от него неоправданной жестокости? Или все слизеринцы думали, что он на это способен? Если честно, Гарри и сам не знал, чего от себя ждать. Если его род связан с основателем факультета, то неизвестно, какие способности ещё проснутся по мере взросления. Ещё один вопрос — к списку уже имеющихся. А пока… он просто насладится выходными в компании Дафны и Блейза, которых уже успел познакомить с Роном и Гермионой. Правда, разговор был сдержанным — не таким, как Гарри представлял, — но могло быть куда хуже. Так что в какой-то мере примирение враждующих факультетов можно считать удачным: каждый нашёл общие интересы с другим, и это порадовало Гарри. И он сделал вывод: не всё так зло, как о них говорят — по крайней мере, не его однокурсники. Зло прежде всего — творение человеческих поступков. И Гарри постарается не дать ему прорасти ни в себе, ни в людях вокруг.