Сила ключа

      За спиной с шумом закрывается люк, в воздухе пахнет свежесваренным кофе, а на душе становится в разы спокойнее — внутри толстых стен, что не пропустят никакую опасность извне, страх за свою жизнь отключается моментально.       Пожалуй, Антон Диму прекрасно понимает. Он бы и сам с радостью закрылся в каком-нибудь бункере, где нет ни диких животных, стремящихся отхватить кусок твоего тела, ни гигантских монстров, ни идиотов с оружием, что ломятся в чужие двери. Если бы не любовь к свободе и свежему воздуху, конечно.       — Ну как сходили? — с порога интересуется Дима, разворачиваясь в кресле.       — Нормально. — Антон теряется на мгновение, осознавая, сколько всего произошло в сегодняшнюю вылазку, но Диме об этом, пожалуй, знать необязательно. Во всяком случае, сейчас. — Как обычно. Я в туалет.       — Угу.       Антон долго торчит в уборной, рассматривая себя в зеркало, укладывает водой кудри, что растрепались за время поездки, и с немым вопросом обращается к мужчине в отражении, словно тот сможет что-то подсказать.       Но он не подсказывает, а только смотрит в ответ испуганным уставшим взглядом, и Антон разочарованно опускает голову.       Внутри всё болезненно мечется, будто раздирая органы: страх потерять совместное с Арсением будущее и уже созданное настоящее и желание касаться, обнимать, разговаривать, пока не отсохнет язык, или с тем же успехом долго целоваться. Антон любит целоваться. А поцелуи с Арсением и вовсе сносят крышу, рождая новую зависимость.       Может быть, Антон загоняется попусту и очевидное решение лежит где-то на поверхности. Только вот чувствует он себя слепым котёнком, что тычется мордочкой, не в силах найти это решение. И злится. Конечно же, злится сам на себя, а также на постоянное отсутствие возможности с Арсением поговорить и найти решение до того, как они оба увязнут друг в друге.       — Следующее поселение сильно дальше… — задумчиво констатирует Арсений, когда Антон заходит в помещение управления.       Дима снова у штурвала, ведёт дирижабль по направлению к городу. Арсений же склоняется над картой, расстеленной по полу, и водит по ней ладонью, безуспешно разглаживая помятую ткань.       — Эти ещё дальше, — говорит Антон, усаживаясь рядом, и указывает пальцем на крайние точки обозначенной местности.       — У нас будет меньше часа в каждое из путешествий?       — Путешествий, — улыбается Антон. — Да, по полчаса в среднем.       — Мы можем как-то ускориться в дороге? — интересуется Арсений, поднимая взгляд. — Виталя бежит свой максимум?       — Да.       — Хреново. Дим, а с твоей помощью никак нельзя увеличить время нашего поиска?       — Я и так его увеличил, — хмыкает Дима. — Я сильно отклоняюсь от маршрута и задерживаюсь. До сих пор удивляюсь тому, что никто ещё не заметил этого, хотя мне кажется, всем просто похуй.       — Хм, — кивает Арсений возвращая взгляд на карту. — Антон, так что думаешь делать?       — Думаю, что придётся разведывать всё понемногу. Рано или поздно найдём.       — Надеюсь, — поднимает грустный взгляд Арсений.       Внутри что-то щемит, сжимается от его вида. Антон пытается просто по-человечески его понять, хоть и даётся это непросто, ведь он вырос в полноценной семье. Да, отец ушёл в его подростковом возрасте, и с тех пор они редко общаются, но, во всяком случае, родители у Антона есть. Каково же Арсению, он и представить не может, поэтому просто принимает это маниакальное желание сохранить то единственное, что осталось от его семьи.       Антон тянется рукой, разглаживая морщинку между бровей на лбу Арсения, невесомо касается щеки, заросшей щетиной после долгих дней отшельничества, и большим пальцем ведёт по нижней губе. Он не отдаёт себе отчёта в действиях, просто делает, потому что хочется, потому что всё сознание тянется к Арсению, отключая понимание того, что в помещении они не одни.       И Арсений, чёрт возьми, не отстраняется, позволяя изучать касаниями своё лицо, улыбается и тычется носом в подставленную ладонь.       — Вы чё там притихли? — бесцеремонно нарушает тишину Дима.       — Думаем. — Арсений тут же отстраняется и опускает взгляд в карту.       Обратный путь ведёт их аккурат над плоской крышей новостройки. Воздушные маршруты старые, дома новые, а план на спуск прежний — дирижабль движется медленно, лестница почти касается крыши, и мягкое приземление сейчас как никогда кстати, когда голова и без того забита всякой ерундой и не хочется отвлекаться на опасные прыжки в воздухе.       — Куда ты сейчас? — спрашивает Антон, зная, что не отпустит Арсения ночевать обратно на закрытую ферму.       — Вообще я бы хотел тебя попросить сходить со мной, — тот виновато поджимает губы, — ко мне домой. Звучит как приглашение на чай, да? — смеётся он.       — Немного, — улыбается в ответ Антон. — Ты хочешь разведать обстановку?       — Да, в том числе. И ещё забрать некоторые вещи и деньги. Пока ночевать там не планирую.       — А где планируешь? Моя квартира всё ещё готова любезно принять гостя.       — А я всё ещё не хочу подвергать тебя опасности. Я договорился с Димой, что поживу у него. Там точно будет безопасно.       Антон дёргает бровями и быстро хлопает ресницами, стараясь унять странный укол ревности в груди. План замечательный, это стоит признать, но не завидовать Диме в данной ситуации Антон не может. Провести с Арсением несколько дней под одной крышей казалось чем-то невероятным и интригующим, а теперь эта мысль разбивается о чужое твёрдое решение.       Впрочем, Дима наверняка будет не против зачастившего в гости Антона. И обязательно поймёт причину его регулярных появлений.       — Да, ты прав, — соглашается Антон. — Тогда веди домой. Кстати, как насчёт пообедать после? Я голодный как чёрт.       — Хотел предложить то же самое, — улыбается Арсений в ответ.       Как оказывается, квартира Арсения находится в соседнем районе от дома, в котором живёт Антон. Пятиэтажное здание довольно старое и потрёпанное временем, построенное не менее пятидесяти лет назад. Антон, подходя к подъезду и поднимая взгляд на верхние этажи, решает уточнить:       — Ты снимаешь квартиру?       — Да. Давно хотел съехать, как раз и повод нашёлся. — Арсений выглядит удивительно бодрым для человека, в дом которого пытались вломиться. Он всматривается в окна, останавливается и добавляет: — Смотри, план такой. Я всё ещё не хочу, чтобы кто-то пострадал, поэтому подбираться будем осторожно.       — Думаешь, спустя столько дней там ещё кто-то тебя караулит?       — Надеюсь, нет. А ещё надеюсь, что они не вскрыли замок — будет… неприятно.       — Ещё бы, — хмыкает Антон, подходя к двери подъезда.       — Стой. — Арсений хватает его за запястье, останавливая. — Достань какое-нибудь оружие на всякий случай.       Антон кивает, вытягивает из поясной сумки револьвер и тут же прячет его за пояс штанов. Он также передаёт Арсению нож и говорит:       — Кто с оружием, тот впереди.       — Я тоже с оружием, — хмыкает Арсений, с интересом рассматривая острое лезвие.       — Не спорь, я не хочу, чтобы ты пострадал.       — А я не хочу, чтобы пострадал ты, — в возмущении изгибает брови Арсений.       — Мне не привыкать.       — Хреновый аргумент.       — Там всё равно никого не будет, — машет рукой в сторону всё ещё закрытой двери Антон. — Давай тогда решать по ситуации.       Арсений тяжело выдыхает, молча соглашаясь, и вводит код на домофоне.       Внутри подъезда пахнет пылью, на ступенях лестницы и стенах облупилась краска, а где-то даже виднеются старые маркерные надписи. Двери квартир, однако, в большинстве своём выглядят прилично — неудивительно, что в довольно неблагополучном районе жильцы решили хоть как-то себя обезопасить.       — На каком этаже ты живешь?       — На последнем.       Антон молча кивает, ступая по лестнице плечом к плечу с Арсением. Звуки их шагов, отлетающие от стен, действуют успокаивающе. В самом деле, каким надо быть дураком, чтобы выжидать свою жертву у его квартиры днями? И всё же осторожность ещё никогда не была лишней.       На последнем пролёте Арсений замедляется и жестом показывает Антону за ним повторить.       — Надень гогглы, посмотри через рентген, всё ли чисто, — едва слышно говорит он.       Антон натягивает очки и уточняет:       — Какая квартира?       — Справа.       На лестничной площадке оказывается пусто и, на первый взгляд, довольно спокойно, словно и не было никаких попыток ворваться в квартиру. Дверь также выглядит довольно прилично, без следов вскрытия.       — Она железная? — спрашивает Антон, прежде чем включить рентген.       — Да.       Антон отходит к стене, чтобы не перебивать обзор металлическим полотном, и нажимает кнопку на гогглах. Перед глазами всё темнеет, и появляются мелкие детали убранства квартиры. Различные вещи и бытовые приборы аккуратно расставлены по поверхностям, и Антон уверенно заявляет:       — Всё хорошо.       — Там нет никого внутри?       — Нет.       Арсений облегчённо выдыхает и вставляет ключ в замочную скважину.       — Стой! — на выдохе говорит Антон, отчего Арсений испуганно дёргается и даже отступает на шаг. — У тебя что, кофемашина?       — Господи, Антон!       — А?       — Бэ. — Он ощутимо бьёт по плечу, заставляя громко ойкнуть, а затем широко улыбнуться. — Испугал, козёл.       — Сам козёл.       — Конечно.       Антон перемещает гогглы на макушку, пока Арсений щёлкает замком и тянет дверь на себя, а после — вытягивает ладонь в приглашающем жесте.       — Не будем задерживаться, я соберу вещи и свалим, ладно? — заходя следом, говорит Арсений.       — Как скажешь.       Квартира простенькая, ремонт делали давно, но общая атмосфера многое говорит о её обитателе. Уже в прихожей царит чистота и аккуратность, вычищенная обувь красуется на обувнице, на полках абсолютный порядок, а на кухне, что виднеется за аркой впереди, всё на своих местах.       Антон разувается и проходит глубже, оказываясь в светлом от дневного солнца помещении кухни, и становится даже неловко от порядка в доме, из которого в спешке бежали. Только подоконник тонким слоем пыли напоминает о недавнем отсутствии хозяина в доме. Антонова квартира, в свою очередь, похожа на склад никому не сдавшихся вещей, которые если и вывозить, то как минимум парой грузовиков.       Арсений суетится за спиной, хлопая дверьми спальни и ванной, пока Антон не спеша осматривает потрёпанный временем, но не утративший своё очарование кухонный гарнитур. Его бы отшлифовать, покрасить — и на выставку винтажной мебели. Антон вынужден разбираться в реставрации ввиду своей деятельности.       — Я бы предложил пообедать здесь, но, боюсь, что-то уже испортилось, — говорит Арсений, заходя в кухню.       — Мы в любом случае ненадолго, так ведь? — улыбается Антон и оборачивается.       Арсений стоит с дорожной сумкой в руке и уже переодетый в свою одежду. Его чёлка немного растрепалась от спешки, на щеках лёгкий румянец, а глаза блестят, и Антон долго любуется этими крохотными деталями внешности, не понимая, откуда в одном человеке столько всего красивого.       — Ну, это я пытался быть гостеприимным, — пожимает плечами Арсений и улыбается в ответ. — В другой раз тогда.       — Эй, — Антон тянет его за свободную руку ближе к себе, — всё хорошо. Ты готов? — Он перемещает ладонь на щетинистую щеку и большим пальцем гладит скулу.       Какой же удивительный и долгий день, подаривший столько возможностей. Антон едва ли не лопается от переизбытка чувств и присутствия Арсения рядом.       — Готов.       Арсений, однако, не спешит ретироваться и прямым взглядом смотрит на Антона, а солнце играет яркими бликами на его лице, освещая и без того светлые глаза и делая их почти прозрачными. Он приоткрывает рот, словно собирается что-то сказать, но тут же захлопывает его обратно.       — Что? — шепчет Антон, заворожённо наблюдая за эмоциями на чужом лице. Арсений кажется смущённым, и от этого наблюдения что-то переворачивается внутри. Смущённый Арсений — так бывает?       — Поцелуй меня.       И так бывает?       Антон коротко вздыхает и опускает взгляд на губы. Секунды тянутся — или это Антон растягивает момент до касания, — и пауза кажется уже неприличной, поэтому он рывком приближается, оказываясь в миллиметрах от арсеньевского лица, и тихо говорит:       — Как мне, — он тяжело сглатывает, — останавливать поцелуи с тобой?       — А ты немножко, — улыбается хулиганской улыбкой Арсений.       — С тобой невозможно немножко.       Оставшиеся миллиметры пространства словно вибрируют, дыхание становится общим, и Антон не выдерживает, сокращает это расстояние и касается мягких податливых губ. Арсений, не медля, жадно отвечает на поцелуй, словно до этого держался из последних сил, свободной рукой сжимает Антонову талию и проникает языком в приоткрытый рот.       Антон не думал, что перед глазами могут взрываться фейерверки, но этот сумасшедший день доказывает обратное. Всё тело словно вспыхивает вместе с ними, а руки пытаются прижать Арсения как можно ближе, как будто ещё есть куда. Ладони мнут тёмную водолазку на лопатках, спускаются к пояснице, пересчитывая рёбра, и останавливаются у края штанов. Задница у Арсения просто невероятная — Антон это подметил уже давно: ягодицы округлые и наверняка упругие от частых пробежек, и так хочется их коснуться, сжать в ладонях или и вовсе запустить руки под ткань.       — Чёрт, Антон, — рычит Арсений, отстраняясь всего на мгновение, а затем движением руки перемещает его ладони ниже.       Антон тихо стонет, наконец сжимая ягодицы и убеждаясь в своих предположениях, и жадно возвращается к губам Арсения. Кажется, что с ним по-другому быть и не может: когда весь мир сужается до размера двух людей, когда все проблемы уходят на второй план, и даже звуки вокруг стихают, оставляя лишь тихое дыхание обоих и шорох одежды.       — Арс, — в коротком перерыве говорит Антон, — ещё немного, и, — он вновь сминает его губы своими, — я не смогу остановиться.       — И что будет? — Арсений пьяным взглядом смотрит в ответ.       — То, что уже за пределами твоего «немножко». — Антон отстраняется и прикрывает глаза. — Кажется, ты говорил, что не стоит задерживаться.

***

      Антон становится частым гостем дирижабля в нелётные дни и свидетелем изобретения различных механических частей тела и иногда простых безделушек, которые, по мнению Арсения, просто красивые. Тот увлекается процессом настолько, будто готовится защитить по меньшей мере диплом, а также оказывается действительно хорошим помощником для Димы.       — А это как работает?       Антон с улыбкой на губах следит за сменой эмоций на чужом лице, пока сам сидит на кресле в углу, что притащил себе ещё в первый день арсеньевского временного переезда, и не смеет вмешиваться в процесс.       — А провода любые подойдут?       Антон вертит в руках небольшой куб из собранных деталей, не несущий никакой пользы, но завораживающий аккуратной сборкой и даже двигающимися шестерёнками, если покрутить рычаг.       — И что, они и впрямь функционируют, как обычные части тела?       Антон дремлет, опустив голову на ладонь, и лишь иногда приподнимает веки, чтобы убедиться, что вокруг ничего не изменилось: всё тот же увлечённый своей деятельностью Дима и не менее заинтересованный в ней Арсений.       — Антон. — Мягкое прикосновение к плечу заставляет пробудиться. — Пойдём пообедаем.       Антон подскакивает с места, проснувшийся ещё не до конца, и на деревянных ногах идёт вслед за Арсением.       — Ты будто в режиме энергосбережения, — смеётся тот, открывая дверь кухни.       Антон сонно хмыкает в ответ и усаживается за небольшой обеденный стол — такой же небольшой, как и всё помещение.       Впрочем, кухня мало чем отличается от привычной в скромных квартирах: толпу гостей не усадишь, но для пары человек места хватает. Тёмные тона стен и гарнитура не раздражают заспанные глаза, и, помимо греющейся в микроволновке картошки, здесь витают и другие кухонные запахи — например, свежесваренного кофе. Перед Антоном появляется кружка с горячим напитком, и он тут же прислоняется к ней губами.       — Тебе неинтересно такое времяпрепровождение? — интересуется Арсений, меняя тарелки в микроволновке местами. В ожидании он прислоняется бёдрами к тумбе и обращает внимательный взгляд на Антона.       — Нет, всё нормально, — отвечает Антон и обводит большим пальцем рисунок на кружке. — Просто стараюсь не мешаться.       — А я не стараюсь, — смеётся в ответ Арсений. — Но Дима вроде не против, иногда ему нужна помощь.       — Да, у тебя хорошо получается. Если честно, даже не представляю, чем здесь ещё можно заниматься, кроме изобретательства.       — В гостиной есть телевизор, — пожимает плечами Арсений. — Вчера заходила Катя, и мы смотрели фильм.       — Катя?       — Девушка Димы, — подсказывает Арсений.       — Как она тебе?       — Классная. Кажется, у них всё хорошо.       Арсений ставит на стол тарелки, до предела набитые картошкой, недолго мнётся на месте, а затем уверенно пихает Антона в плечо, заставляя откинуться на спинку стула, и по-хозяйски садится ему на колени. Антон от неожиданности дёргает бровями и цепляется за его талию, сминая ткань объемной домашней футболки.       — Жаль, ты вчера не пришёл, они там обнимали весь вечер друг друга, а я — диванную подушку, — с улыбкой на губах говорит Арсений, одной рукой обвивая за шею, а второй снимая невидимые пылинки с Антоновой рубашки.       — Ездил в ломбард по делам, — шепчет Антон и тянется к губам, что оказываются в преступной близости от его.       Целовать Арсения становится чем-то привычным. Не таким, что можно было бы и не, но теперь проще останавливаться, не пересекать черту, когда тело ломит от возбуждения, и наслаждаться мягкими неторопливыми движениями губ. Однако атмосфера чужого дома не позволяет забываться и тонуть в страсти и напряжении, что, по правде говоря, с каждым днём всё растёт и чувствуется в каждом взгляде и касании, пойманном украдкой, и каждом коротком поцелуе за углом, пока Дима не видит. Антон не успел с ним пообщаться на тему отношений с Арсением, а тот и не интересовался, но одобрение к частым визитам и улыбающийся взгляд намекали, что Дима и без официальных заявлений всё понял — ещё тогда, когда сам Антон не мог себе признаться в зарождающихся чувствах, — и наверняка не упустил момента, когда эти чувства оказались взаимными.       — Ой-ёй! — доносится голос со стороны проёма, а после хлопает дверь. Дима остаётся в коридоре и громко говорит: — Я не думал, что и в кухню стучаться придётся, пацаны!       И стучится.       Арсений тихо смеётся, поднимаясь на ноги, и садится на соседний стул.       — Открыто, заходи.       Сначала показывается только Димина голова с сощуренными в подозрении глазами, а затем в помещение заходит и весь Дима.       — Чур в моём доме не трахаться.       — Почему? — Арсений улыбается, а Дима в удивлении округляет глаза и на мгновение замирает.       — Если я не трахаюсь, то никто не трахается, — поднимает указательный палец в воздух он и принимается отмерять для себя порцию картофеля. — Таковы правила.       — Ладно-ладно, я же пошутил, — смеётся Арсений.       — Извини. — Антон опускает взгляд в тарелку.       — Не стоит извиняться за поцелуи, — отвечает Дима, клацая по кнопке микроволновки. — Рад, что у вас всё хорошо.

***

      Тёплые дни подкрадываются незаметно, и на улице стоит удушающая жара, заставляя надолго забыть о любимых свитерах, пальто и тем более цилиндрах.       «Антон, надо кое-что обсудить, сможешь сегодня подъехать?»       Сердце не на месте, когда, сорвавшись, Антон едет на окраину города к полю, где отдыхают дирижабли в свободные от полётов дни. До волнующей темы разговор с Арсением так и не дошёл, пускай и заготовленные фразы регулярно мелькали в голове. С каждым днём становилось всё сложнее его завести, когда страх услышать клишированное «тогда давай останемся друзьями» рос вместе с температурой за окном.       К телу прилипает свободная сорочка, а на лбу появляется испарина, пока Антон превышает привычный темп ходьбы, добираясь по каменистой дорожке к точке назначения. С каждым шагом сердце стучит всё сильнее — и отнюдь не от скорости движения.       Хочет ли Арсений тоже обсудить то, что волновало Антона в последние дни? И почему не отвечает на последующие сообщения? Антон теряется в догадках, накручивая себя до предела, и оказавшийся в поле зрения знакомый дирижабль в окружении остальных вовсе не помогает успокоиться.       С Арсением хорошо. До порхающих бабочек в животе хорошо. Его широкая улыбка и светлые глаза, в которых больше не страшно беззастенчиво тонуть, тёплые ладони на плечах и талии, мягкие губы — всё это заставляет чувствовать себя как никогда живым. Стоит ли говорить о том, насколько Антону невыносима мысль вернуться к прежнему темпу существования, где Арсения больше нет рядом, где он становится обычным прохожим карманником, ведь мысль оставаться ему просто другом так же невыносима?       Антон жмёт на звонок у входной двери, слыша его громкую трель по ту сторону, и вытирает вспотевшие ладони о брюки. Впрочем, его всего бы вытереть обо что-то хоть немного сухое или и вовсе окунуть в холодную ванну. Голова беспощадно кружится от жары и волнения, а перед глазами уже пляшут тёмные пятна. Чёртов домофон всё никак не сообщает о приглашении войти, и Антон жмёт на кнопку снова.       Дверь резко распахивается, и на пороге оказывается запыхавшийся Арсений. Он тут же отходит, запуская Антона внутрь, и не без удивления в голосе говорит:       — Ты в порядке?       — Нет, не очень, — на выдохе отвечает Антон и круглыми глазами смотрит в испуганное лицо. — Что ты хотел обсудить?       — Там так жарко на улице, что ли? Может, сбегаешь в душ? Только Поз выйдет сначала, — бормочет Арсений, ступая по лестнице наверх. — Я поэтому так долго открывал — не знаю, где нужная кнопка на пульте, пришлось сюда бежать.       — Арс, — Антон хватает его за запястье, останавливая уже в коридоре, — что ты хотел обсудить?       — Следующий вылет, — удивляется Арсений. — Что с тобой?       Антон вымученно вздыхает, опуская взгляд, и качает головой. С одной стороны, этот ответ гораздо лучше того, что Антон ожидал, но, с другой, по пути сюда он уже подготовился к тому, чтобы обсудить будущее их отношений, и теперь успокоиться оказывается не так просто.       — Нет, ничего. Ты прав, мне бы в душ.       Дверь ванной открывается, и в коридор выходит Дима, с усердием вытирающий полотенцем голову.       — О, Шаст, привет. Тебе уже поведали эту гениальную, — Дима не без сарказма выделяет слово, — идею?       — Пока нет, — вмешивается Арсений, стреляя в него убийственным взглядом. — Он только пришёл.       — Ну удачи, — горько хмыкая, напоследок говорит Дима, прежде чем скрыться за дверью помещения управления.       — Мне это не нравится, — хмурится Антон.       — Да всё нормально, — наигранно спокойно отвечает Арсений, хотя уголки его губ дёргаются будто от волнения. — Иди искупайся пока.       Антон не перестаёт сомневаться в этом подозрительном «нормально», поэтому наспех моется и так же быстро переодевается в чистую одежду, предварительно вытянутую из шкафа. Внутри дирижабля работает кондиционер на комфортной температуре, и после душа Антону действительно удаётся немного прийти в себя. Однако подозрения никуда не деваются, поэтому он настороженно заглядывает в комнаты и в итоге находит Арсения в лаборатории.       Тот возится с каким-то изогнутым механизмом овальной формы с торчащими сверху и снизу медными проводами, подключает его к аппарату, лампочки которого мигают зелёным, и довольно хмыкает.       — Что это? — подходя ближе, интересуется Антон.       — Шея, — широко улыбается Арсений и протягивает Антону изобретение. — Ну, боковая часть.       — Ты сам собрал? — Антон вертит в руках механизм, прикидывая, как он мог бы смотреться на человеческом теле, и без сомнения приходит к мысли, что имплант выглядит стильно. Конечно, остаться без куска шеи не самая приятная перспектива, но такая замена может оказаться хорошим вариантом.       — Да. Представляешь, оказывается, есть люди, которые настолько восхищаются имплантами, что добровольно их вживляют. Дима говорил, что проводил пару таких операций, — увлечённо рассказывает Арсений. — Не по замене целой части тела, конечно, но мелких деталей.       — Странные они, — хмуро отвечает Антон, откладывая имплант на одноразовую пелёнку на столе.       — И не говори. Хотя твоё бедро выглядит и впрямь классно.       — Ничего классного в этом нет.       — Ничего классного нет в том, почему тебе пришлось вживлять механизм, — говорит Арсений, тут же меняясь в лице. — Но то, к чему пришла медицина, удивляет. И хорошо, что существуют такие эстетичные способы исправить недуг.       — Расскажешь свою гениальную идею? — Антон решает сменить одну неприятную тему на другую и садится на кушетку.       Говорить о своём недуге хочется меньше всего. Да, за пару лет Антон к нему привык и даже не обращает на него внимания — лишь в моменты, когда приходится пользоваться увлажняющим кремом, — и всё же тот эпизод был довольно болезненным как физически, так и морально.       — Да, — вздыхает Арсений и садится рядом. — Я решил… Антон, не смотри так, пожалуйста, я и без твоего напряжённого взгляда знаю, что ты это не одобришь.       — Как мне смотреть?       — Не знаю. Смотри вон туда. — Арсений указывает на стену позади, и Антон, тяжело вздыхая, отворачивается. — Я решил остаться на Пустоши до следующего Диминого вылета.       — Чё, блядь?! — Антон резко оборачивается и вскакивает на ноги. — Скажи, что ты шутишь!       — Я не шучу. — Арсений поднимается следом.       — Нет, ты шутишь!       — Не шучу, — хмурится он, подходит ближе и касается ладонями предплечий. Антон импульсивно дёргает руками и отходит на шаг, не прекращая попытки разглядеть в глазах Арсения хотя бы намёк на шутку. — Я разведаю там оставшиеся поселения как раз, да и Диму стеснять мне неудобно, а домой я возвращаться пока не хочу.       — Останься у меня, — с мольбой в голосе говорит Антон, наконец понимая, что Арсений и впрямь говорит серьёзно.       — Мы это обсуждали.       — Давай обсудим ещё раз. Арс, ну ты ёбнулся в конец? Какое «остаться на Пустоши»? Ты себе представляешь, насколько это опасно?       — С Виталей будет нормально.       — А ты у него спросил, готов ли он с тобой несколько дней там шататься?! У него есть семья и свой дом. И ты серьёзно решил, что в одиночку будешь там находиться?       — Я… — Арсений теряется и отводит задумчивый взгляд, отчего Антон решается продолжить:       — Ты подумал, как я буду себя чувствовать, когда ты там один и без связи? Нет, я не согласен. — Антон сокращает расстояние и обхватывает лицо Арсения обеими ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. — Не пущу я тебя одного туда. Мы, как и прежде, будем разведывать всё одним днём и возвращаться домой, ты понял?       — Антон, ты не можешь мне запрещать.       Чёрт, и правда не может. Арсений имеет полное право принимать решения самостоятельно, однако Антон всё ещё чувствует ответственность за него в каждую из вылазок за Предел, и отделаться от этого чувства не выходит.       Это он согласился взять Арсения с собой, он организовал поиск злополучного ключа, и теперь он же должен принимать во внимание все идеи для завершения этой миссии. Вот только идея Арсения не просто сумасшедшая, идея Арсения — полный пиздец.       — Не такой уж и пиздец, — грустно улыбается Арсений. — Я найду там какую-нибудь сносную квартиру или дом, возьму консервов на неделю и спальный мешок. И…       — Ты уже всё продумал, да? — Антон изгибает брови, теряя уверенность в том, что сможет Арсения переубедить.       — Я всю ночь не спал и уже заказал доставку всего необходимого.       — Ты придурок, Арс. — Антон разворачивается и отходит к центру комнаты. Он нервно растирает обеими руками затылок и во всех красках пытается представить себе долгую неделю пребывания на Пустоши. — Я тебя никуда не отпущу одного.       — Антон! — возмущённо выдыхает Арсений.       — Я отправлюсь с тобой.