Сила ключа

      Громкое стрекотание заставляет подскочить в постели. Антон осматривается, глубокими, рваными выдохами старается унять участившееся сердцебиение и замечает в пыльном окне паучью морду. Виталя довольно фыркает и скрывается из вида, а шум его механизмов ещё слышится неподалёку и совсем скоро стихает. Хочется на него выругаться за резкое пробуждение, но был бы смысл.       Антон тяжело вздыхает и, откидываясь спиной обратно, обнаруживает ломящую боль в мышцах. А ведь это только первая ночь вне дома, и даже страшно подумать о том, что его ждёт дальше.       Ещё и Арсения рядом нет, а его спальник уже холодный, аккуратно застёгнут и выправлен рядом с Антоновым.       В окно пробиваются лучи обеденного солнца, заставляя поморщиться и болезненно простонать. Антон утыкается носом в подушку и всеми силами заставляет себя подняться.       Он вытягивает трусы из дорожной сумки, а неподалёку от двери замечает собственные ботинки, которые, он уверен, вчера оставлял на берегу. Вчерашней одежды нет, чтобы сейчас натянуть её на себя, хотя после той жары её стоило бы застирать.       В груди теплится послевкусие прошедшей ночи, а на лице невольно растекается довольная улыбка. Новый этап отношений интригует, воспоминания отзываются тягучей волной по организму, а в голове будто птицы поют свою чарующую песню.       Хотя в действительности пение доносится из приоткрытой входной двери, и Антон весело хмыкает, соглашаясь с природой этим утром. В приподнятом настроении он заглядывает в кухню и обнаруживает там сидящего с книгой в руках Арсения.       — Доброе утро. — Антон подходит ближе и коротко клюёт в колючую щёку. — Как спалось?       — Нормально.       Отчего-то Арсений его настроение не разделяет. Он кажется довольно хмурым и даже не поднимает глаз — будто демонстративно перелистывает страницу и вчитывается в слова.       На столе стоит эмалированная миска с кашей и ложкой, погруженной в серую массу. Антон хмурится, садясь на табурет, и не сводит с Арсения настороженного взгляда.       — Что-то случилось?       Тревога поселяется внутри, заставляя неприятную дрожь пробежать по телу.       — Нет, ничего. — Арсений быстро моргает, наконец поднимая тусклый взгляд светлых глаз. — А тебе как спалось?       — Спина болит, — признаётся Антон. — В кровати удобнее.       — Ну да.       — Арс? — Антон неуверенно протягивает руку и касается запястья. Арсений дёргается, но контакта не прерывает, лишь поджимает губы в ожидании продолжения. — Я же вижу, что что-то не так.       — Всё нормально, Антон. Я просто... лучше выйду подышать.       Он хотел сказать другое — это очевидно, — но, следуя своим словам, поднимается с места и покидает кухню, а затем и дом, оставляя Антона наедине с тарелкой каши, которая изначально никакого аппетита не вызывала, а сейчас и подавно.       Антон круглыми глазами смотрит перед собой, тяжело вздыхает и не решается оставить Арсения один на один с собственными мыслями, направление которых он даже приблизительно себе не может представить. Подрываясь с места, он выходит на улицу. В одном нижнем белье оказывается довольно прохладно — активно задувает ветер, которого вчера в удушающей жаре сильно не хватало.       Арсений стоит неподалёку от штакетника и всматривается вдаль, скрестив руки на груди. Не услышать шаги невозможно — Антон и не старается быть тихим, скрипя старыми половицами крыльца, — но Арсений не оборачивается и продолжает молча созерцать окружающее пространство.       — Арс. — Вздыхая, Антон подходит к нему со спины и погружает в медвежьи объятия. — Я не отстану, говори.       — Я просто не привык. Не сторонник одноразовых связей, но зачастую именно так и получалось — несколько свиданий, долгое общение, а затем люди пропадали сразу после секса. И каждый раз так дерьмово на душе, знаешь, хотя со временем уже начал мириться с этой закономерностью.       — Я пропадаю? — не без удивления спрашивает Антон.       — Нет. Но тебе и некуда.       — Я и не собирался. Что ты себе надумал?       — Не надумал, просто уже привык к этому сценарию. И сейчас... — Он прерывает мысль на полуслове и продолжать её будто не собирается, оставляя долгую паузу в разговоре.       — Что?       Арсений разворачивается в руках и несмело кладёт ладони на голые Антоновы плечи, покрытые мелкими мурашками от ветра. Он вздыхает и не поднимает взгляда с ключиц, словно посмотреть в глаза становится для него непосильной задачей.       — Сейчас мне меньше всего хочется, чтобы ты тоже ушёл.       — Арсений, — Антон касается его шеи, а затем смелее обнимает её и гладит пальцами бледную кожу, — я хочу просыпаться с тобой в одной постели, вместе завтракать, смотреть фильмы, целовать тебя и называть козлом. — Слова даются тяжело, и он сглатывает, прежде чем продолжить мысль: — Я хочу быть с тобой вместе. Долго. Пока сам меня не пошлёшь.       Арсений прикрывает глаза, и на его губах наконец появляется теплая улыбка, которую он, дурак, старается спрятать, опуская голову.       — И я хочу заниматься с тобой любовью. Постоянно, каждый день, — добавляет Антон, не выдерживая в голове мысль, что так сильно рвалась наружу.       — Я всегда думал, что со мной что-то не так, раз никого не хватало больше, чем на один раз.       — Это с ними что-то не так! — чуть громче нужного восклицает Антон, и Арсений резко поднимает на него взгляд. — Ты охуенный и великолепно, — голос становится ниже, — волшебно, просто невероятно стонешь.       — Заткнись! — Арсений смеётся и звонко шлёпает по груди.       — Если это правда?! Я чуть с ума не сошёл, отвечаю!       — Кажется, я попросил тебя заткнуться. — Арсений поджимает губы в улыбке и тянется за поцелуем, заглядывая в глаза: — Ты уверен?       — На тысячу процентов.       — Процентов бывает только сто.       — Кому тут ещё надо заткнуться, — шепчет Антон и утягивает Арсения в долгожданный поцелуй.       — Нет, — отстраняется Арсений и делано морщится, поглядывая на губы: — Сначала иди умойся!       — Ой, посмотрите, — фыркает Антон и покрывает россыпью коротких поцелуев всё его лицо. Арсений же звонко смеётся, безуспешно стараясь вылезти из крепких объятий.       С души словно камень падает — нет, многотонный валун, — лишь благодаря полюбившимся смеху и улыбающимся глазам, что в свете яркого солнца кажутся почти прозрачными.

***

      — Арс, а где моя одежда? — собираясь в путь, интересуется Антон, одетый уже в чистое.       — Ты не знаешь, где твоя одежда? Вероятно, в сумке, Антон, — улыбается Арсений, не отнимая взгляда с протёртого от пыли зеркала и укладывая пушистую чёлку гелем.       — Я про вчерашнюю. — Антон закатывает глаза, оказываясь за его спиной, и размещает подбородок на плече. Смотреть в отражение оказывается непривычно приятно.       — Я застирал, она сохнет за домом.       — Охренеть. Во сколько ты проснулся?       — Часа на четыре раньше тебя. Ты дрыхнешь, как сурок. И храпишь ещё. — Арсений морщит нос, заканчивая наведение марафета, но продолжает смотреть в зеркало, теперь уже встречаясь с Антоновым взглядом в отражении.       — А кто не храпит?       — Я не храплю.       Антон фыркает, отстраняясь, и отходит к входной двери.       — Я проверю.       Они отправляются в путь. Антон курит и периодически ворует орешки из упаковки, которую держит Арсений, а тот регулярно шлёпает по руке, но сильно не возмущается, когда Антон съедает бо́льшую часть. Лишь смотрит наигранно укоризненным взглядом и морщит нос, в который тут же получает короткий поцелуй.       — От тебя сигаретами воняет, — бубнит Арсений.       — А от тебя вредностью.       Ветер сегодня разгулялся, но солнце успевает согревать и не позволяет промёрзнуть. Появляется ощущение, что пришедшие тёплые деньки — ненадолго, и хорошо, что каждый не пренебрёг возможностью прихватить пару тёплых свитеров.       Дорога возвращает к сгоревшим домам, и настроение заметно меняется, заставляя притихнуть и нахмуриться. Смотреть по сторонам становится сложнее, а желание вернуться к реке и неожиданно оказавшемуся уютным дому только растёт.       Арсений хмуро утыкается в книгу, стараясь отвлечься от вида вокруг, а Антон прилипает к его плечу и невидящим взглядом бегает по строчкам, не вникая в смысл текста. Так проходят следующие полчаса, пока Виталя медленно передвигается по сухим безжизненным улицам, сканируя пространство. Когда же местность сменяется на более благоприятную — с яркими зелёными деревьями, пением птиц на ветках и запахом свежести, — Арсений командует:       — Виталь, стой. — Он прячет книгу в поясную сумку и добавляет уже для Антона: — Я в туалет сбегаю.       — Только не в лес!       — Тут даже нет леса, — с полуулыбкой на губах отвечает Арсений и быстро осматривается.       — Да ты ж найдёшь.       — А ты найдёшь меня. — Он коротко клюёт Антона в губы и спускается с паучьей спины.       Антон спускается следом, решая поразмяться, и потягивается, впуская в лёгкие порцию свежего воздуха.       Дома вокруг довольно высокие, но за одним из них виднеется широкое поле — возможно, прежде здесь занимались фермерством. Арсений уходит в том направлении и сворачивает за угол, и Антон провожает его взглядом, чтобы в случае внештатных ситуаций знать, где искать. Наверное, ещё нескоро он начнёт доверять Арсению в выборе места для справления нужды, несмотря на то что в прошлый раз его потеря привела к жарким поцелуям в лесу.       — Антон, а чё тут, посмотри? — кричит Арсений спустя пару минут. Он на мгновение показывается из-за угла дома и тут же скрывается, и Антон припускает в его направлении. Виталя, судя по звукам, шагает следом.       Когда открывается вид на заинтересовавший Арсения элемент поля, сердце Антона падает в пятки, а дыхание спирает настолько, что пропадает всякая возможность вдохнуть и сказать хоть слово. Арсений медленно забирается на кривой, заросший травой огромный холм, земля на котором словно была навалена кем-то хаотично.       У Антона холодеют пальцы, и он вытягивает их вперёд, что есть мочи хриплым голосом крича:       — Арс, съебись оттуда сейчас же!       Арсений оборачивается, вопросительно дёргает головой, но затем смотрит обратно, вытягивая шею, чтобы разглядеть что-то впереди себя.       — Тут дыра…       — Еб твою мать, Арсений! — Антон срывается с места, в считаные секунды оказывается рядом и дёргает Арсения за руку, боясь посмотреть в кратер в паре метрах от себя.       Сердце стучит в ушах, в груди, в горле — во всём теле. Антон дрожит мелкой дрожью, отводя Арсения дальше от холма, ближе к Витале, и, только оказываясь с ним рядом, оборачивается, крепко сжимая пальцами чужую руку.       — Господи, какой же ты… Пиздец, Арс!       Антона откровенно трясёт как при лихорадке, и он притягивает Арсения к себе, и, вжимая его голову в своё плечо, зарывается ладонью в тёмные волосы.       — Да что там такое? — непонимающе бубнит тот и настойчиво старается посмотреть позади себя.       Антон быстрым движением натягивает гогглы на глаза и включает рентген, опуская голову, чтобы рассмотреть землю под ногами и содержимое тоннеля: очками он не прослеживается, но наличие кратера подразумевает его существование.       — Виталь, там пусто, да? — говорит Антон, начиная успокаиваться, и возвращает гогглы на макушку.       Виталя согласно мигает лампочками и уверенно направляется к кратеру. Он цепляется лапами за землю, оставляя после себя несколько покатившихся вниз камней, и, заглянув в дыру, громко фыркает.       — Антон?! — возмущается Арсений, вырываясь из крепкой хватки.       — Это кратер от Сегбуза, — мёртвым голосом говорит Антон.       Арсений округляет глаза и резко оборачивается, сжимая Антоново плечо пальцами, словно теперь, узнав происхождение холма, боится не устоять на ногах.       — Вот это я придурок, — выдыхает он. — Даже не подумал… Он может быть где-то здесь?       — Нет, вряд ли, — оценивает состояние кратера Антон. Сейчас, когда момент шока прошёл, приходит понимание того, что земля взрыта давно, а поросшая на поверхности высокая трава это только подтверждает. — Это старый кратер, но я понял это только сейчас. В любом случае не делай так больше, ладно?       — Ты часто такие встречал?       — Нечасто, но бывало. В основном видел издалека в полях и сильно реже — в городах.       — Пойдём посмотрим, что там? — Арсений кивком указывает в сторону холма, у которого насмотревшийся Виталя уже вскапывает землю в поисках предметов для развлечения.       Дыра оказывается настолько глубокая, что даже при свете солнца, уже направляющегося к горизонту, не видно дна. Арсений, лёжа у края на животе, заинтересованно склоняет голову к плечу и бросает подвернувшийся под руку камень вниз, чтобы услышать глухой стук о землю, но звука так и не случается.       — Они такие огромные, — задумчиво говорит он. Кратер и вправду несколько метров диаметром и вызывает лишь одно желание — поскорее отсюда уйти.       — Да, довольно… большие. Пойдём уже. — Антон хмурится от накатившей неприязни к смертоносным существам и ползком пятится назад, утягивая Арсения за собой.       К вечеру они возвращаются в дом, уже не беспокоясь о поиске ночлега до захода солнца. Эмоции после находки поутихли, зато появились новые от обнаружения целых двух ключей, что не может Антона не радовать. Очередной день, закончившийся удачным поиском, подходит к концу, и уже завтра можно отправляться в следующую локацию.       После купания в реке Антон сидит на скамейке у дома, откинувшись спиной назад, и заворожённо рассматривает созвездия над головой. Арсений, уже полностью одетый из-за опустившейся температуры, возвращается с берега и садится рядом, вытягивая ноги вперёд. Он смиренно вздыхает, прикрывая глаза, и довольно улыбается.       Антон в одних лишь шортах по колено даёт телу возможность обсохнуть, прежде чем воспользоваться увлажняющим кремом для импланта, приветливо выглядывающего из-под края ткани.       — О! — восклицает Арсений. — Я вчера не успел рассмотреть. — Он бесцеремонно задирает штанину на шортах и склоняется над бедром.       — Ты же уже видел.       — Хочу ещё раз, я теперь знаю, как это работает, — улыбается Арсений. — Пошевели ногой.       Антон усмехается, но послушно разгибает и сгибает ногу в колене, не имея возможности самому посмотреть на движение под пластиной из-за нависшей над ней чужой головы.       — И как это работает?       — Ну смотри. — Арсений отстраняется и с до ужаса важным выражением лица заглядывает в глаза. — Когда ты двигаешь ногой, эти провода, — он тычет пальцем в имплант, — которые работают как мышцы, пускают импульсы в шестерёнки, и те начинают двигаться. Они же все прикреплены друг к другу. Дима — гений! Шестерёнки, конечно, необязательны, но выглядят эффектно. Можно даже услышать, как они работают. — Он резко прислоняется ухом к бедру. — Пошевели ещё раз.       — Арс… — выдыхает Антон, всё же исполняя просьбу. — Не надо так близко. Арсений поднимает улыбающийся взгляд и поджимает губы, а затем вновь ровно садится, даже не пытаясь сдержать улыбку.       — Почему? — тихо говорит он, скорее издеваясь, чем в действительности интересуясь причиной.       — Ты знаешь, — хмыкает Антон, переводя взгляд в сторону.       — Нам же ничего не мешает…       Антон медленно вздыхает, прикрывая на мгновение глаза, а затем тихо рычит и резким движением тянет Арсения на себя, заставляя усесться к себе на колени.       Тот поддаётся, размещая прохладные ладони на Антоновой шее, и коротко облизывает губы, растягивая их в широкой улыбке. Антон сглатывает, заворожённо наблюдая за движением языка, и давит Арсению на спину, вплотную прижимая его к себе.       Губы сливаются во влажном поцелуе, языки сплетаются, воссоздавая уже знакомый танец, от которого мгновенно тянет в паху, и Антон тихо довольно стонет, исследуя ладонями чужую спину и острые лопатки.       Целоваться с Арсением всегда до дрожи приятно; целоваться с Арсением с перспективой секса всё ещё что-то невероятное. Это взрывает сознание, заставляет забыть весь окружающий непростой мир и все проблемы и задачи, нависшие над головой.       Антон резко поднимается с места, подхватывая Арсения за бёдра и заставляя его прервать поцелуй и громко охнуть от неожиданности. Тот крепче обнимает шею, пока Антон уверенным шагом заходит в дом, а затем и в спальню и опускает Арсения прямиком на письменный стол.       Антон вновь припадает к губам, жадно целуя и покусывая, шарится руками под свободной футболкой, пересчитывая рёбра и коротко массируя соски, а после — быстро опускает пальцы, захватывая штаны вместе с трусами, и тянет их вниз, освобождая Арсения от лишней одежды.       Отстраняясь, Арсений приподнимается на руках и отклоняется назад, во всей красе демонстрируя своё возбуждение. Закусив нижнюю губу, он довольно улыбается и коротко выдыхает, когда Антон опускается на колени и оставляет россыпь коротких поцелуев на его ногах.       Сегодня Антону хочется уделить Арсению чуть больше внимания, и он поднимается губами по внутренней стороне бёдер, оставляя на них влажные дорожки слюны.       Арсений откидывает голову назад, когда горячий язык широко проходится по мошонке, а затем кончик играется с собравшейся мелкими морщинками кожей, заставляя коротко промычать что-то неопределённое.       Антону самому уже не терпится перейти к прямым ласкам — настолько Арсений снёс к чертям крышу вчера, — и он не медлит, обхватывает член пальцами и направляет его в рот, смачивая слюной.       Язык мягко надавливает на уздечку и кружит по головке, вырывая у Арсения первые рваные вздохи. Тот запускает пальцы в кудри, сам плавно направляет голову вниз, вверх и удовлетворённо мычит. Антону нравится эта пробудившаяся в нём властность, и он послушно следует заданному маршруту, вылизывая каждый подвернувшийся сантиметр горячей кожи. Он втягивает щёки, скользит языком, добавляя всё больше слюны и вслушивается в громкое дыхание Арсения на подъёмах.       — Антон, — шепчет Арсений, и Антон поднимает взгляд, встречаясь с помутневшим чужим. Холодная луна освещает и без того бледную кожу, преобразуя весь образ Арсения во что-то неземное, совершенно невероятное, с этими искусанными покрасневшими губами и длинными пушистыми ресницами, тенью падающими на глаза. — Выглядишь потрясно.       Отстраняясь, Антон вытягивает язык, влажно проходится от основания члена к головке и мягко давит на уретру, вынуждая Арсения вновь откинуть голову и тихо простонать.       Он запускает член обратно в рот и ритмично двигается, помогая рукой, посасывает и кружит языком по головке. Арсений срывается на короткие стоны и сжимает в кулаке кудри, словно намекая на скорую разрядку.       Рельеф его члена в кулаке ощущается сильнее прежнего, ноги Арсения заметно подрагивают, и Антон картинно вытягивает язык, активно двигая рукой. Арсений опускает взгляд и, закусив губу, сдавленно мычит, спуская в приветственно открытый рот. Он ещё несколько мгновений жадно вдыхает ртом воздух, изгибает брови и смотрит из-под ресниц, а затем падает спиной на стол и растекается по нему довольной лужей.       — Эй, ты в порядке? — Антон поднимается на ноги и склоняется над до предела расслабленным телом.       — Более чем, — на выдохе отвечает Арсений и улыбается. — Что мне для тебя сделать?       — Ничего, я уже кончил в штаны, — признаётся Антон, чувствуя, как разливается на щеках румянец.       — Какой самостоятельный мальчик, — смеётся Арсений, прикрывая глаза.

***

      Следующие несколько дней наполнены уютом и спокойствием. Уезжать в соседний посёлок не хочется с такой силой, что решение провести свободный день у речки приходит незамедлительно. Текущая локация оказывается изучена до конца, впереди — последние две, на которые должно хватить оставшегося времени.       Антон купается с Арсением в реке под палящим солнцем, брызгается в него водой, слушая звонкий смех, и получает в свою сторону мощную волну, которой с трудом умудряется не захлебнуться, а затем долго и сладко целуется, чувствуя себя как никогда полноценным и счастливым.       И пусть весь опустевший мир вокруг подождёт.       Антон утягивает Арсения себе на спину, слыша у уха довольный смешок, катает его по одиноким улицам, пока колени не начинают подкашиваться, и хлопает ладонью по обтянутому ремнями бедру, намекая, что пора слезать.       Он также собирает для Арсения пышный букет полевых цветов и ставит его в найденную в шкафах вазу на кухне, чтобы утром вдыхать их аромат, перебивающий запах гречки из консервной банки. Цветы, в свою очередь, пахнут просто невероятно — гораздо лучше срезанных в цветочных магазинах и уж точно приятнее вязкой каши, от которой уже скручивает желудок.       А Арсений начинает пахнуть любовью.       Время утекает сквозь пальцы, как речная вода во время купания, и с тяжёлым сердцем приходится мириться с продолжением пути. Сумки оказываются забиты стираными вещами и загружаются в отсек паучьего тела, а полюбившийся старый дом скрывается за деревьями, как и весь изученный город, что навсегда остаётся позади.       Вид сменяется на яркие зелёные поля и густые леса, а карта в руках подсказывает, что впереди — небольшая деревня, которую наверняка можно обойти за день.       Арсений читает книгу, лёжа у Антона на плече. Антон курит и периодически заглядывает в текст, изучая историю отрывками.       — О чём пишут?       — Это детектив. — Арсений поднимает взгляд светлых улыбающихся глаз. — Очень интересно.       — Дашь почитать?       — Обязательно, — улыбается Арсений и коротко целует Антона в заросший щетиной подбородок.       Впереди виднеются почерневшие частные дома, разрушенные упавшие заборы, и на сердце у Антона становится тяжело. Очередной день, в который придётся окунуться в атмосферу трагедии, наступает только сейчас.       Арсений захлопывает книгу и хмуро смотрит перед собой, разглядывая стремительно приближающиеся дома. Антон замечает, как сжимаются его кулаки, и бросает взволнованный взгляд на напряжённое лицо.       — Она маленькая, — тихо говорит он. — Может быть, получится быстро изучить и скоро отправимся в следующее место.       — Антон, — хрипит Арсений. — Это моя деревня…