Сила ключа

      Грудь вздрагивает на каждом вдохе. Антон всё никак не может успокоиться, закрученный в воронку собственных мыслей о полученной возможности исправить ошибку. Он ходит из угла в угол, расфокусированно смотрит перед собой, а свет от трясущегося в руках фонарика создаёт причудливые тени на стенах.       Арсений сосредоточенно выбирает нужные чертежи на столе, выискивает схему каждой детали, относящуюся к разработке «хелпера», и бубнит себе под нос, читая надписи на листах. Он кажется не менее взволнованным от возможности вернуть Виталю к жизни, а потому периодически дёргает плечами, словно приводя себя в чувство.       — Я подумал о ремонте, когда видел чертежи, — сообщает он и трёт глаза, видимо уставшие после продолжительного разбора бумаг. — Хотел убедиться, что это возможно. По сути, это же механизм, созданный рукой человека…       Антон лишь угукает, не находя нужных слов в ответ. Всё его сознание требует немедленно вылететь в сторону леса, найти семью пауков и начать работу над искалеченным телом. И даже прежняя усталость куда-то испаряется, не оставляя после себя и следа.       В голове отрывками проносится краткий план действий на ближайшее будущее: посещение паучьей норы, долгий ремонт с неизвестными шансами на успех, возвращение домой, сборы в путь и пересечение границ страны, в которой оставаться больше нет никакого желания. Лишь тоска тонкими иглами впивается в сердце от понимания того, сколько всего придётся оставить позади: привычную жизнь, собственную жилплощадь, возможно, Диму и Серёжу, родителей…       Представлять момент прощания невыносимо, поэтому Антон отгоняет непрошеные мысли, оставляя решение этих вопросов на потом.       Он задумчиво копается на столе у противоположной от Арсения стены, пересчитывает пальцами карандаши, заточенные канцелярским ножом вручную, и натыкается взглядом на небольшую картонную коробку с похожими между собой медными продолговатыми трубками и тонкими колечками на конце.       Антон берёт одну из них и вертит, осматривая гладкую поверхность металла, а затем понимающе хмыкает. И как только Витале удавалось сканировать пространство так точно, что он находил различные ключи в самых укромных уголках поселений? Даже тогда, копаясь в земле и обнаружив подземный бункер, он, видимо, приметил эти крохотные заготовки сквозь толстый металл, и пусть это был всё ещё не тот самый один-единственный ключ, но его находка привела Антона с Арсением к конечной точке поисков.       — Дим? — Антон откладывает заготовку ключа обратно в коробку.       — Да?       — Ты ни слова не сказал. — Он хмурится, отходя в центр помещения. — Что думаешь по поводу услышанного?       — Всё ещё думаю. Это, конечно… неожиданно. — Дима громко выдыхает. — Впрочем, знаешь, я читал подобные теории в интернете, но, честно говоря, никогда бы и подумать не мог, что это правда.       — Да… Не верится, что всё действительно так.       — Думаешь, стоит верить этому письму?       Антон хмурится, удивлённый направлением мыслей Димы, и качает головой, словно тот может сейчас его видеть.       — Не думаю, что он это всё выдумал. Зачем? Да и здесь всё забито чертежами этих «хелперов», он их разрабатывал. Это не природные существа, как мы думали.       — Я не знаю… — вздыхает Дима. — Не уверен, что хотел бы знать эту информацию. Как-то было проще жить без неё, а сейчас всё совсем запуталось. И как быть с этим дальше? Как семью создавать?       — Бежать? — предполагает Антон. — Создавать её в более свободном месте.       Дима молчит, лишь тяжело вздыхает, и Антон не смеет добавлять к своим словам что-то ещё. Пожалуй, мысль о побеге и правда довольно непростая. У него самого голова разрывается от возникшей идеи, и не знать истинных причин произошедшей трагедии было действительно не так плохо.       — Я не побегу, — мрачно отвечает Дима. — Не могу. Вы как хотите, я не осуждаю, помогу, чем смогу, но сам — нет.       Антон поджимает губы и опускает взгляд, а затем кивает несколько раз самому себе, принимая эту позицию. Дима имеет на неё полное право, пусть и чертовски не хотелось бы терять с ним связь.       — Хорошо.       — Я собрал, — сообщает Арсений, разворачиваясь. Он держит в обеих руках множество скрученных бумаг и вопросительно смотрит Антону в глаза. — Дима?.. — добавляет он шёпотом, и Антон молча качает головой. — Ладно.       Приходится несколько раз спуститься и подняться в дирижабль, чтобы перенести внутрь не только нужные чертежи, но и несколько необходимых приборов для ремонта, а также собрать оставшиеся после битвы механизмы, разбросанные по участку.       Антон уставшим мешком падает на диван, растекаясь по нему сильнее прежнего, и с крохотным чувством удовлетворения выдыхает. Выполнена лишь часть задачи, предстоит ещё большая работа над паучьим телом, а также решение многих висящих над головой вопросов, в том числе и о жилье во время ремонта, думать о которых тяжёлая голова наотрез отказывается.       — Сколько у нас ещё времени? — интересуется Арсений, подходя к управляющему дирижаблем Диме.       — Его нет, Арс, — вздыхает тот. — Я уже задерживаюсь, поэтому, честно говоря, хотел бы услышать ваш план действий на данном этапе…       — Чёрт, может быть, — задумчиво начинает Арсений, наворачивая круги по помещению. Антон лишь удивляется оставшимся в нём силам, поскольку сам едва ли может пошевелить головой, — просто оставим пока всё необходимое в лесу? Как ты сказал, у пауков есть нора? — Арсений испытующе смотрит на Антона.       — Угу.       — Вот, вызовем какого-нибудь паука из Виталиной семьи, объясним по возможности свои намерения, оставим механизмы и приборы и полетим домой? Арсений присаживается на корточки напротив и укладывает локти на Антоновы колени.       — Мне не терпится начать, — признаётся Антон. — Но да, наверное, ты прав.       — Ты сейчас вырубишься, — хмыкает Арсений. — Сильно устал?       — Мгм. — Антон растягивает улыбку, задетый заботой о своём состоянии. — Но, думаю, я бы мог найти силы. Я так по нему соскучился, — добавляет он тише.       — Пойдём пообедаем? — улыбается Арсений и протягивает ладонь в приглашающем жесте.       Впрочем, хоть еда и оказывается достаточно питательной, но после неё Антона всё больше клонит в сон, и он дремлет у Арсения на плече оставшееся время до леса. А пробуждение оказывается резким и неожиданным, пусть и касание к плечу мягкое, а голос над ухом тихий и ласковый.       — Антон? — зовёт Арсений. — Надо направить Диму по нужному пути.       Антон быстро моргает, трёт тыльной стороной кисти глаза и подскакивает с места, ощущая лёгкое головокружение от недостатка сна. За окном виднеются высокие деревья с пушистыми ветками, и он долго всматривается, определяя, в какой части леса находится дирижабль.       — Можешь повернуть направо? — хмурится Антон, опираясь ладонями о пульт управления. — Нет, правее… Чёрт, не то. Мы где вообще?       — Может, ты сам сядешь? — хмыкает Дима и уверенно поднимается из кресла.       Антон начинает кружить над кронами сам, направляемый Димой, и вскоре обнаруживает овраг со спиленными пеньками, являющийся ориентиром для поиска поляны.       — Охренеть, — выдыхает Дима.       — Это что? — Арсений возникает у другого плеча.       — Это здесь мы нашли Сегбуза.       Антон отлетает в сторону, оставляя на горизонте пугающий вид на наведённый не менее пугающим существом хаос.       — Это он пилил деревья? Зачем? — задумчиво интересуется Дима.       — Да хер его знает, — пожимает плечами Антон. — Может, они так развлекаются…       — М-да, в самом деле, будь это природное создание, оно бы не стало так расточительно относиться к растениям, — хмыкает Арсений.       — Ну, есть же ещё паразиты, — парирует Дима.       — У паразитов тоже есть своя задача…       За спиной завязывается дискуссия, участвовать в которой у Антона нет ни желания, ни, пожалуй, сил, поэтому он внимательно смотрит перед собой, разглядывая в деревьях дорогу.       Что-то беспокойно тянет в груди от незнания того, к чему приведёт их затея отремонтировать гигантского паука. Антон и вовсе понятия не имеет, как разбираться в собранных чертежах и тем более как успешно провести ремонт, потому всё больше волнуется о предстоящей работе.       — Вот, нашёл. — Он кивком указывает в окно, прерывая бурное обсуждение и поток собственных мыслей в том числе.       Поляна вызывает воспоминания, которые Антону всеми силами хочется похоронить внутри сознания. Истошный крик семейства пауков всё ещё слышится отголосками в ушах, а истерзанное тело друга по-прежнему мелькает перед глазами яркими картинками. Однако сейчас внизу тихо и спокойно, словно и не было никаких событий, отколовших часть Антоновой души.       — Что дальше? — Антон барабанит пальцами по штурвалу.       — Спустимся, дождёмся пауков. — Арсений пожимает плечами. — Будем действовать по ситуации, но для начала надо с ними договориться.       — Я прежде не общался с другими пауками, — хмурится Антон и жмёт на кнопку спуска лестницы.       — Антон, это же «хелперы», они созданы для помощи людям, пусть и настоящая цель их создания оказалась другой. Они нас понимают и за врагов не считают. Всё будет хорошо.       Антон лишь молча кивает, наблюдая за спускающейся лестницей, пусть и позитивного отношения Арсения к задаче не разделяет. Договориться так или иначе придётся, без этого им Виталю не найти, и так некстати все навыки переговоров куда-то испаряются, оставляя после себя сплошное перекати-поле в голове. Он надеется, что удастся передать паукам истинное беспокойство по поводу утраченной жизни друга и не ударить в грязь лицом во время ремонта.       На поляне тихо. Настолько, что не слышно ни шума ветра, ни колебаний в гигантской норе перед глазами, словно там и вовсе никого нет. Внутри темно, и слабо виднеется лишь плавный поворот в сторону и вниз, а также взрытая металлическими клешнями почва.       — Будем ждать? Или что? — Антон оборачивается на Арсения и бегает взволнованным взглядом по его лицу.       Тот пожимает плечами, трёт подбородок пальцами, обтянутыми кожаной перчаткой, и осматривается.       — Как ты вызывал Виталю раньше? — уточняет он.       — С помощью рога. Он у меня с собой!       Антон копается в поясной сумке и лишь на самом её дне обнаруживает потёртый от времени рог, возвращаться к которому теперь оказывается странно. Смирившийся с потерей, Антон и не рассчитывал снова воспользоваться им по назначению, но выложить из сумки так и не смог.       Он бесшумно дует в отверстие один раз и всматривается в темноту пространства впереди.       — Должен быть какой-то звук? — шёпотом уточняет Арсений.       — Нет, — так же тихо отвечает Антон. — Но Виталя слышал обычно… Чёрт, может, это его личный рог, и другие пауки на него не отзываются?..

***

      В норе всё спокойно: каждый занят своим важным — или не очень — делом, в кромешной темноте сверкают мелкие лампочки во время обсуждения каких-то бытовых вопросов и тихо шумят механизмы паучьих тел. Кто-то распластался на влажной почве и отдыхает, кто-то играется с детьми, издавая слабые фыркающие звуки, пока шуточно закапывает небольшое дёргающееся тело под землю. Как и всякий следующий день, не имеющий своего точного определения времени суток, пауки спокойно живут, не имея никаких забот на поверхности.       Однако когда откуда-то из глубины доносится громкий стрекочущий звук, каждый из членов паучьей семьи дёргается и застывает на месте. Поочерёдное мигание лампочек освещает нору, и в звенящей тишине не слышно больше ни шороха.       Спустя несколько мгновений звук раздаётся снова — истошный, призывающий, откуда-то изнутри подземного тоннеля, и несколько взрослых пауков срываются с места.       В полной темноте пространства, в которое запрещён вход не достигшим взрослого возраста паукам, скулит и тихо рычит искалеченное и свёрнутое клубком паучье тело, а оставшиеся целыми лампочки на его голове, словно из последних сил, тускло мигают.       Один из прибежавших на зов пауков толкает носом побитую голову и тихо стрекочет, а в ответ получает громкое угрожающее рычание, сменяющееся скулежом.       Озвучивается последняя просьба, после которой лампочки вновь угасают.

***

      Антон обнимает себя обеими руками и гневно шагает из стороны в сторону после категоричного отказа Арсения зайти внутрь норы с фонариками. Он пинает ногами землю, понимая, что нет никакого смысла ждать: никто не отозвался, надо идти и искать самому. Волнение сменяется желанием наконец достигнуть текущей цели, начать работу, представление о которой по-прежнему довольно размытое, и Антон теряется в этой разрастающейся в груди ярости к бездействию.       — Ой! — восклицает Арсений и отпрыгивает в сторону.       Из норы показывается гигантская улыбающаяся голова незнакомого паука. Дыхание вдруг спирает, сердцебиение ощутимо ускоряется, а все подготовленные слова застревают в горле.       — Здрасьте, — шепчет Арсений выходящему на свет пауку и делает ещё несколько шагов назад.       Тело у того хоть и похоже на Виталино, но кажется непривычно небольшим, а оттенок металла отличается и чуть больше блестит на солнце. Голова паука медленно поворачивается, внимательно осматривая незваных гостей.       — Привет, — сдавленно говорит Антон, потеряв возможность сдвинуться с места, а потому так и стоит, словно вкопанный в землю. — Я… Мы… — Он шумно выдыхает, собираясь с мыслями. — Я переместил сюда Виталю после битвы, и… Чёрт.       Он дёргает плечами, понимая, что имя вряд ли окажется пауку знакомым.       — Вот на этом дирижабле. — Антон взмахивает рукой, и паук поднимает голову. — Ты понимаешь меня?       Большие лампочки на металлической голове согласно мигают.       — Это был мой друг. То есть он и есть мой друг… И мы знаем, как ему помочь, как его починить.       Паук фыркает и дёргает головой, словно отмахиваясь от произнесённых слов.       — Чёрт, — шепчет себе под нос Антон. — Нам очень жаль, что произошло, и мы хотим всё исправить. У нас есть чертежи и инструменты… Пожалуйста.       Лампочки несколько мгновений смотрят в сторону Антона, а затем паук клацает зубами, как обычно делал Виталя при отказе, и начинает пятиться обратно в нору. Антон дёргается вперёд, изгибая брови от растерянности, но тут же останавливается, когда зубы вновь угрожающе клацают неподалёку от его вытянутой руки.       — Стой-стой, подожди! — наконец подаёт голос Арсений. Паук останавливается и с громким фырком оборачивается на него. — Мы правда можем это сделать. И… — он переводит взгляд на Антона. — Мы больше не станем забирать его с собой. Никаких больше походов и одиночных битв с Сегбузами, с этим покончено. Обещаем.       Паук долго смотрит на него, словно анализируя услышанное, а затем громко скулит и наконец мигает большими лампочками на голове. Он скрывается в тени норы, и Антон шумно вздыхает, чувствуя недостаток кислорода в лёгких, поскольку в последние пару минут еле дышал.       — Я и не подумал об этом, — тихо говорит он. — Ну конечно! Мы же и стали причиной его поломок, очевидно, что они теперь нам не доверяют, — размышляет он вслух и начинает мерить шагами поляну в ожидании.       Арсений молчит, возводя взгляд к небу, громко вздыхает и продолжает стоять на месте, словно позволяя Антону высказывать все свои мысли. Антон же бормочет себе под нос, ругая самого себя за несообразительность, за деятельность, ставшей причиной смерти друга, за неосторожность. Тяжесть дня вырывается наружу срывом; все эмоции, которые Антон сдерживал внутри, пытаясь казаться сильным, обрушиваются ураганом. Впервые в жизни он выплёскивает всё своё негодование так бурно, как будто очередная осечка в важном разговоре стала последней каплей в переполненной чаше событий, в которых стоило вести себя более собранно.       — Антон, — шепчет Арсений, подходя со спины, и обеими руками обнимает за плечи, останавливая возмущённый бубнёж. — Перестань себя ругать, пожалуйста. Ты молодец.       — Я идиот, — выдыхает Антон, опуская взгляд в землю, и хватается обеими руками за предплечья у своей груди.       — Это не так.       — Я всё испортил, Арс. Даже сейчас, когда надо было собраться и сказать правильные слова.       — Перестань себя есть. — Арсений утыкается лбом между Антоновых лопаток. — Ты взваливаешь на себя слишком много ответственности за то, что иногда не в силах контролировать, — тяжело вздыхает он. — Винишь себя во всём плохом, что происходит вокруг. Ты не виноват, Антон. Отпусти себя, а я буду всегда на подхвате, если ты вдруг почувствуешь, что не справляешься, хорошо?       Антон прикрывает глаза, вдыхает воздух до боли в груди, и мелко кивает, не в силах произнести ни слова.       Шум позади заставляет обернуться. На поляну медленно выползает паук, держа двумя лапами скрученного в клубок искалеченного Виталю, а следом — второй, придерживающий тело с другой стороны. Антон замирает, чувствует, как Арсеньевы руки на груди дёргаются от открывшегося вида, и сам невольно начинает дрожать, осматривая то, во что превратился его друг.       В тот день, когда он видел его последний раз, за пеленой слёз было непросто смотреть на паучье тело осознанным взглядом. Теперь же, спустя несколько недель, когда сковывающий ужас отступил, сочувствие накрывает его с новой силой.       — Господи, — шепчет Арсений, делая шаг вперёд к опущенному на землю телу.       Металл частично пробит; из пустых дыр, где прежде были составляющие огромного механизма детали, торчат оборванные провода; большинство лампочек в голове выбиты, а на их месте виднеются осколки; по бокам вмятины, поверхность корпуса местами почерневшая от огненного дыхания, а некоторые из лап неестественно изогнуты у основания.       — Мы… Как мы поступим? — интересуется Арсений, заглядывая Антону в лицо. — Будем чинить здесь?       Антон слышит его как сквозь толщу воды, пока беглым взглядом осматривает тело перед собой. Всё внутри сжимается от вернувшейся боли, которая, в свою очередь, заставляет принять твердое решение как можно скорее начать работу. Антон вздыхает, переводя взгляд на стоящих неподалёку пауков и произносит:       — Мы можем попросить у вас ночлега? Чтобы начать ремонт сегодня же.       Пауки синхронно мигают лампочками.       — Арс, ты?.. — Антон вопросительно смотрит на Арсения.       — Я согласен. Чёрт, конечно!       — Дим, — Антон зажимает кнопку на наушнике, — мы остаёмся здесь.       — Вы уверены? — взволнованно отзывается Дима. — Снова рисковать?       — Рядом с семьёй пауков будет безопасно. — Антон грустно улыбается. — Спусти, пожалуйста, сумки.

***

      Дима обещает вернуться при первой же возможности, а ремонт затягивается на долгие, полностью наполненные работой дни. Из Виталиного отсека достаются уцелевшие с последнего похода вещи, однако о качественном восьмичасовом сне приходится забыть из-за банального неудобства спать в спальных мешках на сырой земле внутри непроглядной норы.       Пауки выделяют небольшое пространство у стены с виднеющимися слоями породы, которые становятся причиной долгих изучений и разговоров перед сном после утомительного дня. В свете фонарика также проглядываются корни деревьев под потолком и множество паучьих тел вдалеке, сосчитать которые у Антона так и не выходит.       А в перерывах на обед он общается с любопытными небольшими паучками, заинтересованно подползающими из тени. Сперва Антон пугается неожиданно возникающих, блестящих в тусклом свете улыбающихся морд, но впоследствии начинает кидать им подвернувшиеся под руку камни, которые те с удовольствием приносят обратно и прыгают на лапах в ожидании следующего броска.       Он бережно гладит металлические носы, оказывающиеся у его ног, и смеётся, слыша довольное фырканье в ответ на ласку. Арсений в стороне, поедающий консервы из добытых банок, лишь тепло улыбается, наблюдая за взаимодействием Антона с пауками.       Однако большее количество времени они, конечно же, проводят снаружи, постепенно возвращая безмолвного Виталю к жизни. Тот не издаёт никаких звуков и не подаёт сигналов, и со временем внутри Антона начинает гаснуть надежда на успешное завершение ремонта, но увлечённый работой Арсений мотивирует довести дело до конца.       Антон по-прежнему не проникается к механике большой любовью, лишь подаёт нужные инструменты и слушается указаний, по инструкции соединяя оборванные кабеля, а также помогает перемещать собранные в деревне детали в нужные части тела и занимается непростым поиском необходимых чертежей из стопки.       Дни летят, а работа словно и не планирует заканчиваться, когда с каждой отремонтированной деталью появляются всё новые задачи.       Антон часто раздражается из-за трудностей в соблюдении гигиены, пусть и пауки любезно сопровождают их к ближайшему озеру по первой же просьбе, и он всё больше убеждается, что «хелперами» они были названы неспроста.       Тяжёлый рабочий процесс, пожалуй, сглаживают лишь тёплые объятия перед сном в прохладном пространстве норы и долгие ленивые поцелуи, пока кто-то из двоих не отключится от усталости первым.

***

      — Как думаешь, после ремонта он включится? — задумчиво интересуется Антон, сидя на земле у неподвижной паучьей головы.       — Не знаю, — выдыхает Арсений, присаживаясь рядом на корточки. Он бережно гладит Виталю по носу и грустно улыбается. — Надеюсь. Нам бы подсоединить его мозг к устройству, которое мы нашли в кабинете, но для этого нужно электричество. А ещё паяльник бы включить…       — Оставим это до прилёта Димы, — Антон пожимает плечами. — Думаю, ещё пару дней его ждать. Хочу уже нормально поесть и помыться.       Ведь в небольшом озере, посещаемом каждый вечер, вода пусть и достаточно чистая после исчезновения людей вокруг него, но ввиду отсутствия течения не предназначена для частого купания.       В спину Антона ощутимо прилетает небольшой камень, и он ойкает от неожиданности, оборачиваясь к источнику подлого броска. Неподалёку прыгает на лапах небольшой паук, призывая к игре, и неизменно сверкает на солнце своей металлической улыбкой. Антон качает головой и поднимается на ноги, потирая ушибленную часть тела.       — Ты сам их приучил, — хмыкает Арсений и следит за брошенным в сторону камнем, за которым с азартом припускает механическое существо.       — Они дети. — Антон пожимает плечами. — Но сил, конечно, побольше, чем у человека…       Когда над головой шумит двигатель дирижабля, бо́льшая часть работы завершена. Наконец удаётся принять нормальный душ, забить животы горячей пищей и поделиться подробностями проходящего ремонта.       — А что после? — интересуется Дима, сидя за столом в небольшой кухне.       — Домой. — Антон неуверенно пожимает плечами. — И как-то… разбираться с делами.       — Всё ещё планируете бежать?       Антон поднимает на Арсения вопросительный взгляд, но тот лишь задумчиво смотрит в стол. За прошедшие в паучьей норе дни разговор о побеге так и не заходил, но лежал на плечах тяжёлой неподъёмной глыбой. Когда над головой не висит невидимый барьер, а риск попасться за незаконной деятельностью не поджидает из-за угла, становится непросто сосредоточиться на, пожалуй, одном из важнейших шагов в жизни. Антон невольно задумывается, не было ли то решение импульсивным, поскольку не имеет ни малейшего понятия о современной жизни в других странах.       Инфополе после трагедии стало искусственным, связь имелась лишь с соседними городами, а объясняли это явление вынужденным «железным занавесом». Однако теперь, когда тайна возникновения Сегбузов и хелперов была раскрыта, приходит и осознание причины ограниченного доступа во всемирный интернет.       — Планируем, — говорит Арсений и поднимает взгляд: — Да?       — Да, — кивает Антон.       Дима спускает дирижабль как можно ближе к земле, но припарковаться полностью не решается из-за риска не уместиться на поляне, посреди которой раскинулось паучье тело. Приходится воспользоваться множеством удлинителей, чтобы наконец подключить все необходимые приборы, один из которых Арсений тут же использует для проверки работоспособности мозга.       — Ну, всё работает, — задумчиво говорит он, наблюдая свечение зелёных лампочек. — Мозг жив, но, может быть, он просто спит?       — Спит? — Антон трёт указательным пальцем наконец-то гладкий подбородок. — Когда мы ночевали в тот раз, Виталя никогда не ложился спать.       — Я не знаю, Антон, — Арсений всем телом показывает своё волнение и склоняется над прибором со множеством различных кнопок неизвестного назначения.       — У нас нет инструкции к нему, чтобы?..       Арсений наугад жмёт потёртую от времени зелёную кнопку, и все лампочки на Виталиной голове загораются ярким светом.       — Блядь! — Антон отскакивает в сторону и круглыми глазами наблюдает за тем, как лампочки по очереди гаснут. — Что ты сделал?!       — Не знаю, — взволнованно отзывается Арсений, кажется не менее напуганный произошедшим. — Чёрт, надеюсь, я не…       Однако в следующую секунду звучит громкое фырчание, голова Витали дёргается, словно он отряхивается от пыли, и мелкие, не разбитые лампочки по бокам его головы начинают мигать.       — Охренеть! — восклицает Антон и вместе с Арсением подскакивает к морде паука. Он искренне смеётся, наблюдая за медленно двигающейся головой, по-прежнему перевёрнутой вверх тормашками, и гладит ладонью металлический подбородок. — Эй, привет.       Паук приветственно стрекочет в ответ и вновь дёргает головой, теперь направляя взгляд на своё перевёрнутое тело, а Антон не верит собственному счастью.       — Ты подожди, — смеётся Арсений и прислоняет ладонь к металлической голове. — Мы тебя ещё ремонтируем. Лежи смирно, ладно?       Виталя громко фыркает и мигает оставшейся большой лампочкой.       — Эй, чё там у вас? — звучит голос Димы из открытого люка дирижабля. Антон оборачивается с широкой улыбкой на лице и застывшими в глазах слезами радости и отходит на шаг, указывая ладонью на ожившую паучью голову: — О, привет, чувачок. Живой?       Виталя довольно стрекочет в ответ.       — Ну и огромный же ты, — смеётся Дима. — Яблоко будешь?

***

      Дима обещает вернуться в ближайшие дни, а оставшийся ремонт проходит куда бодрее, когда разговоры между собой дополняются знакомыми паучьими звуками, вновь услышать которые оказывается до трепета в душе приятно. Антон бережно меняет выбитые лампочки на новые, привезённые Димой из города, а желание поскорее справиться с ремонтом возобновляется с новой силой.       Вокруг Витали то и дело бегают небольшие пауки, тычутся мордами в бока и задорно стрекочут, призывая к игре. Голос Арсения с каждым разом становится всё строже, когда те, как истинные дети, не слушаются указаний и возвращаются, мешая процессу. Антону же приходится незапланированно подрабатывать нянькой, бросая камни и ветки в разные стороны, чтобы отвлечь малышню.       — Арс, — тихо говорит Антон, сидя в их укромном уголке на расстеленном спальном мешке. Он опирается о стену, а руками массирует голову Арсения, привалившегося спиной к его груди.       — М? — почти мурлычет в ответ тот, разморённый лаской после очередного трудного дня.       — Мы почти закончили ремонт, — начинает Антон издалека, — скоро возвращаться…       — Мгм. — Арсений трётся затылком о грудь, подставляясь под касания.       — Ты думал о планах на ближайшее будущее?       Арсений тяжело вздыхает, выдерживая паузу перед ответом, разворачивается к Антону всем корпусом и по-хозяйски седлает его бёдра.       — Ты переживаешь насчёт побега? — догадывается он, обнимая обеими руками за шею. Контраст между тёплым и холодным касанием его рук заставляет волну мурашек пробежать по коже.       — Да, очень, — признаётся Антон. — Я, в смысле, готов выставить квартиру на продажу и всё такое, но мне просто… страшно, — последнее он говорит шёпотом и громко выдыхает.       — Я тебя не заставляю. — Арсений прижимается к его лбу своим.       — Но ты же не хочешь оставаться, верно?       — Не хочу, — выдыхает он. — То есть, думаю, я бы смог продолжить жить прежнюю жизнь, но не уверен, что меня надолго хватит. Одна мысль оставаться в городе со знаниями, которые у нас имеются, закапывает меня куда-то в яму.       — Я понимаю, — кивает Антон. — Я всегда чувствовал себя как в клетке под этим ебучим барьером, потому и выбрался из-под него при первой же возможности. И если есть возможность больше никогда так не жить, я бы хотел попробовать… Просто не знаю, что нас может ждать в другом месте: как нас примут, где взять деньги, какой там язык…       — Не знаю, что насчёт языка, но твой — просто восхитительный, — тихо смеётся Арсений, оказываясь в сантиметре от его лица.       — Эй, — делано возмущается Антон, но не может не ответить на затыкающий его мягкий поцелуй.       Арсений прижимается всем телом, гладит большими пальцами линию челюсти и с напором прижимается к губам, целуя так, словно долго себе отказывал в настойчивом желании. Впрочем, за неимением свободного времени и достаточного количества сил, так и было, и не то чтобы сейчас оказывается иначе, но остановить разжигающие пожар в груди поцелуи становится невозможно.       Антон встречается с ловким языком Арсения своим, рвано выдыхает, сжимает пальцами талию под тёплым свитером и в одно движение откидывает Арсения на спину, нависая сверху.       Тяжёлые мысли услужливо отступают, когда Антон целует упругую кожу шеи и спускается к ключице, слыша первый громкий выдох, сорвавшийся с чужих губ. Он запускает ладонь под арсеньевский свитер, гладит напрягшийся живот, продолжая оставлять влажные поцелуи на коже, и вжимается пахом между приветственно раздвинутых ног.       Как же, чёрт возьми, не хватает моментов близости в последнюю, затянувшуюся из-за ремонта неделю.       Отстраняясь, Антон тянет свитер наверх, а затем дёргается от света маленьких лампочек, бликующего на улыбающейся паучьей пасти.       — Господи! — Антон садится на пятки, громко выдыхая, и старается угомонить зашедшееся сердце после испуга. Арсений поднимается на локти, смотрит в ту же сторону и тихо смеётся.       Свет становится ярче, позволяя рассмотреть нежданного гостя, что тут же подпрыгивает на лапах, оказавшись замеченным, и носом толкает в сторону спальных мешков небольшой камень.       — Пожалуй, секс в паучьей норе не лучшая идея, — хмыкает Арсений, выбираясь из-под Антона, чтобы откинуть поданный камень в сторону.       — Угу, — бубнит Антон, неловко одёргивая бадлон в попытках скрыть уже заметно выпирающий бугор в штанах.

***

      Виталя неуверенно перекатывается со спины набок, а затем и на лапы, окончательно закреплённые и несколько раз проверенные. Он шатается, дёргается всем телом, отряхиваясь как собака, переступает клешнями по земле и довольно стрекочет в ответ на широкие улыбки.       — Чувствуешь какие-то сбои в механизмах? — интересуется Арсений, внимательно наблюдая за тем, как паук наворачивает вокруг себя уже более уверенный круг.       Щёлкая зубами, Виталя задорно прыгает, наконец получивший добро на передвижения. Его тело по-прежнему местами промято, а дыры так и остаются тяжёлым воспоминанием о прошедшей битве, однако каждая собранная деталь, каждый оборванный проводок бережно восстановлены, и теперь с ощутимой лёгкостью на сердце можно заявить, что работа успешно окончена.       Виталя носится по поляне, роет носом землю и громко стрекочет, уворачиваясь от меньших по размеру пауков, норовящих ткнуться мордой в его бок. Антон прижимается губами к виску Арсения и наконец свободно выдыхает, безмолвно выражая благодарность за проделанную работу.       — Ты волшебник, — тихо говорит он с улыбкой на лице и приобнимает Арсения за плечи.       — Знаешь, не стану отрицать, — смеётся Арсений. — Но я скорее сын волшебника. Придумать что-то настолько восхитительное и правда магия. — Он продолжает смотреть за играми пауков с доброй улыбкой на губах. — Но не забывай, что ты тоже проделал большую работу. Без тебя я бы не справился.       Антон ловит взгляд светлых глаз и, в который раз убеждаясь, что не может перестать в них тонуть, прижимается к губам в коротком поцелуе, который нагло прерывают ощутимым толчком в плечо.       — Ну что ты делаешь? — смеётся Антон и хлопает ладонью по металлическому носу.       Виталя топчется рядом, довольно фыркает и обходит их со спины, а затем, оказавшись рядом с Арсением, мигает боковыми лампочками и тихо скулит.       — Что? — хмурится Арсений, следя взглядом за огибающим его пауком. Виталя склоняет голову и коротко прижимается носом к его левой руке. — А, это…       Арсений задирает рукав свитера, демонстрируя протез, переливающийся и блестящий разными видами металла в солнечном свете.       — Пришлось заменить, — пожимает плечами он и возносит металлическую ладонь, касаясь паучьего лба между основными лампочками. — Мы теперь с тобой немного похожи.       Виталя жалобно воет в ответ, словно выражая сочувствие, и осторожно подаётся головой вперёд.       — Спасибо тебе за спасение, дружище, — добавляет Арсений. — Я потерял руку, а мог — жизнь. Поэтому, знаешь, не мог не попытаться вернуть твою.       Антон поджимает губы и грустно улыбается, но не может Арсением не гордиться за окончательное принятие изменений его тела. Он делает шаг вперёд, касается ладонью металлического подбородка, нагретого солнцем, и долго смотрит в крупные лампочки над своей головой, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь улыбающейся морды.       — Виталь. — Антон тяжело вздыхает, а массивная голова опускается к земле, словно готовая внимательно слушать. Он прижимается лбом к металлу между лампочек и прикрывает глаза, с тяжёлым сердцем сообщая: — Мы больше не вернёмся. — Паук раскидывает в стороны лапы и, будто вопросительно, скулит в ответ, поэтому Антон считает необходимым продолжить: — Слишком много дел наделали, сами пострадали, и ты пострадал, — тяжело сглатывает он и отступает на шаг.       Над головой слышится шум Диминого дирижабля — он как раз обещал сегодня прилететь, поэтому последние несколько дней были максимально насыщенными.       — Оставайся с семьёй, они тобой дорожат. Найди себе какую-нибудь красивую паучиху… или паука.       Что-то ноет и тянет в груди, однако расстаться с другом теперь, не испытывая удушающей боли внутри, становится, пожалуй, действительно правильным решением. Пора отпустить, двигаться дальше, оставить Виталю семье — теперь живого, хоть и побитого местами. Антон выдыхает, натягивает на лицо улыбку и ласково ведёт ладонью по тёплому металлу гигантской головы.       — Спасибо, что был со мной все эти годы, но пора нам обоим строить свою жизнь. Я тебя люблю, братишка.