Ангельская пыль

      Просыпаться, обнимая любимого человека, с которым невероятно комфортно, – не ощущается чем-то реальным спустя лишь десять месяцев после предыдущего расставания с не совсем подходящим человеком. Не верится, что так скоро нашёлся тот самый. Даже неважно отчего-то, что это парень. Да и, если точнее говорить, тот сам нашёл его. И если их любовь и продлится всего три года, к тому времени они уже привяжутся друг к другу, и чувства явно будут в виде нечто душевного.       Антон запускает руку под футболку Арсения. Сокращение мышц живота заставляет предположить, что их обладатель не спит. Придвинувшись ближе, Антон касается губами загривка Арсения. Рукой достигает до его груди, на ощупь находит и сжимает двумя пальцами сосок. Рука тут же накрывается чужой, но поверх футболки.       — Не сто́ит, — хрипло говорит Арсений и немного разворачивается. — Раз ты проснулся, то отодвинься, я на краю лежу.       Юноша слушается нехотя, но не перестаёт обнимать за пояс, куда увели его руку. Арсений укладывается на спину, кладя телефон себе на живот.       — Давно не спишь? — спрашивает, чуть погодя, Антон и касается кончиком носа чужого виска. От того вкусно пахнет особым парфюмом, состоящим из тепла кожи, шампуня и каких-то масел для ухода за кожей лица. В голове появляется мысль, заставляющая задуматься об адекватности своих предпочтений, – хочется сделать парфюм на основе запаха Арсения.       — Часа полтора. Сейчас десятый час. Ранее Мая сказала, что тебе нужно в половину третьего на репетицию собираться.       — М-м… А ты когда будешь уходить?       — После того, как отвезу тебя в дом актёра.       Антон распахивает глаза настолько, насколько позволяет послесонное состояние, привыкшее к темноте, и пытается понять, про какой час тот говорит. Когда ж доходит, беззвучно тянет первую букву русского алфавита.       — И ты дал мне поспать, — заключает, разворачиваясь на спину и потягиваясь, вытянув руки вперёд.       Арсений молчит. Взглянув в его цепкие серо-голубые глаза с чуть приопущенными верхними веками и с чуть приподнятыми уголками губ, словно что-то натворил, Антон сглатывает неожиданно собравшуюся во рту слюну.       — Ты словно... съесть меня хочешь, — шёпотом и с небольшим смущением говорит, после чего присаживается.       — Тебе кажется, — раздаётся сзади, а после на спине чувствуются приятные поглаживания. — Иди умывайся. А то я съем тебя.       У Антона сжимается внизу живота от разыгравшейся неконтролируемой фантазии насчёт возможных событий. Гормоны хотят, кричат, чтобы так и было, хотя бы руками, но голова-то напоминает про уговор.       «Но заставлять же не нужно. Правда ведь?», — думая, он оборачивается, бросая взгляд на Арсения. Тот изгибает одну бровь, усмехаясь.       Сидя за столом, непривычно завтракая с мятным привкусом после зубной пасты, Антон поглядывает на Арсения, заправляющего овощной салат семенами кунжута. Они одни на кухне, и есть в этом что-то семейное.       Невольно Антон представляет себя на кухне Арсения, который вот так же что-то готовит. Кусок бутерброда так и остаётся надкусанным, а взгляд зависает на чужой фигуре. Воображение длится всего тройку секунд, но оно настолько реально, что вызывает противоречивые эмоции, интригующе пугая.       Присевший напротив Арсений в своих микроскопических движениях вновь кажется напряжённым. И становится это заметнее, когда приходит Мая. Антон без задней мысли глядит под стол, чтобы не попасть по ноге матери, и касается боковой стороной стопы голени Попова, лицезря чуть больше раскрывшиеся веки глаз и чуть не упущенный с вилки кусочек зелёного листа салата.       — Антош, не успел забыть про репетицию? — спрашивает Мая, накалывая вилкой несколько посыпанных сыром макарон, и погружает еду себе в рот.       — Не. Арс подвезёт, а после ему по делам нужно, — отвечает Антон и всё же откусывает намеченный ранее кусок бутерброда, запивая чаем.       — Арсений, спасибо, что присматриваешь за моим сыном, — переводит она внимание на второго, как только проглатывает пищу. — Но не давай ему спуска, а то может на шею сесть.       — Ма-ам, — зовёт с нажимом в голосе Антон, чуть шокировано распахивая глаза.       — Он уже попытался, — вступает с улыбкой Арсений, — но максимум обнял за шею. Думаю, ему уважение и достоинство не позволят на ком-то сидеть. Очень уж упёртый.       Антон задумывается.       — Это ты про учёбу?       — Это я про случай на дискотеке в преддверии нового года.       Антон опускает голову, отчего на его лицо опускается тень. Вновь вспоминают то выступление, за которое уже неловко. А так и происходит всегда: обычную ситуацию переворачивают через время, сея внутри её главного героя зерно стыда, после чего тот сам взращивает данное дерево, прокручивая и перекручивая у себя в голове момент раз за разом.       Прикосновение чужой руки к своей ноге вырывает из мыслей, а короткий мягкий взгляд, трогающий сердце, на пару с улыбкой и еле заметным кивком головы, дающим понять, что всё в порядке, успокаивает. Глянув наскоро на маму, Антон не подмечает в ней черт, которые бы показали, что она могла заметить нечто большее между ним и Арсением.              Антон стучит пальцами по своим коленям, не спеша выходить из машины и раздумывая, как бы продлить данный момент. Конечно, он понимает, что таким делом сольётся с возлюбленным, что нельзя допустить в связи́ с сохранением своей отдельной личности, но первая осознанная взаимная влюблённость с сердцем без труда блокируют сознание с мозгом.       — Хорошей репетиции, — желает с лёгкой улыбкой Арсений, протягивая руку и поглаживая его по затылку.       — Я же могу, — начинает высоким голосом, отчего сразу прочищает горло, прежде чем продолжить, — могу кое-что сделать?       Спрашивает и вытирает ладони о штаны. Краем глаза глянув на Арсения, замечает, как у того расширяются, но тут же сжимаются до обычного размера зрачки. Кажется, что померещилось, но данный трюк не так сильно и еле заметно вновь повторяется.       — Смотря, о чём ты, — беззаботно отвечает.       — Безобидное, — наконец, находит подходящее определение Антон и медлит.       Арсений оглядывает его, а после подпирает голову рукой, поставив ту на подлокотник. Смотрит так, что всё же начинают пылать щёки, а по телу прокатывается лёгкий жар. От ожидания, пока тот приоткрывает рот и набирает в лёгкие воздух, прежде чем сказать, сердце начинает стучать отчётливо слышно.       — Действуй.       Антон поворачивается к тому корпусом, сглатывая слюну. Еле заметно облизнув губы, смотрит в голубые глаза. По телу проходит небольшой ток, отзывающийся мелкими тупыми иглами в паху, особенно чисто это чувствуется, когда он соприкасается с чужой щекой ладонью. Склонившись, обхватывает с особым трепетом губу, посасывая её и отпуская, пока чуть ниже затылка мурашки стягиваются в непонятный пучок. Глубокий поцелуй происходит с обеих сторон нежно и чувственно.       Арсений отстраняется первым, оставляя такой же, но короткий поцелуй на родинке кончика носа Антона, после откидываясь на спинку сидения.       — Спишемся позже, — с улыбкой проговаривает. Антон видит в его взгляде влюблённость, не скрываемую, от которой появляется сильное желание остаться здесь, но разум за такое, в переносном ключе, стучит по голове. Лучше не заходить далеко. Тестостерон, конечно, бьёт по шарам, но на расстоянии друг от друга не так сильно. Оба сдерживаются, если не считать недавнего случая. Арсений то взрослее, и, исходя из узнанного о нём, думается, что тому уже привычно сдерживать свои эмоции, чувства.       Кивнув, прикусив изнутри уголок губ, Антон быстро и со звуком чмокает того в щеку и на прощание ловит удивлённый и неожидаемый подобного взгляд округлых глаз. Ощутив вне машины прокатившуюся по всему телу волну бодрости, он быстрым широким шагом направляется к входу в театр. Сначала полная отдача КВН, чтобы не ставить на первое место своего пока ещё возлюбленного вместо обустройства своего карьерного роста, а уже потом всё остальное. Лучше так, быть влюблённым, а не любить и не мучиться, пока Арсений даст добро на отношения. Непринуждённый флирт, да. Он справится. Должен справиться, чтобы не взращивать тёмные и запутанные абсолютно лишние тёмные мысли. Забот и так много, чем может казаться.       

***

      День проносился за днём, со всеми своими особенностями отыгрываясь и запоминаясь. Но из-за приближающихся выступлений и региональных соревнований по баскетболу, Антон старался даже в сонном состоянии появляться на уроках Арсения. Рядом с тем просто спалось спокойнее. Даже в комнате того, отсутствующего по своим делам.       Всё завертелось в среду. Но если с первой перемены ходили слухи о намечающемся соревновании, то на последнем уроке, физкультуре, уже стало всё чётко и ясно. Тогда мёртвый груз с плеч скинуло объявление, что соревнования будут проходить двадцать четвёртого и двадцать шестого марта, с разными школами, когда «КВН» – двадцать седьмого марта, а «Спорный вопрос» – так вообще третьего апреля.       Пришедший под рассвет Арсений после душа укладывается рядом с Антоном, обнимая и целуя в затылок. Последний уже не бурчит, что тот вытащил его из сна, а лениво накрывает руку на своём теле своей.       — Спасибо за ужин, — шепчет Арсений. Антон пытается держаться на плаву сна, но чтобы при этом различать проговариваемые слова. В ответ слегка проводит подушечкой большого пальца по чужой кисти. — Сходишь со мной на свидание в субботу? — через время спрашивает, не давая пойти ко дну океана под названием «Сон», возвращая руку на дощечку реальности для опоры. Только никак не получается ответить тому даже поглаживанием. — Я спрошу у тебя завтра, — зевая, напоследок уведомляет и, плотнее укрывшись, сам погружается в сон. В вероятнее всего терзающий сон, из-за которого тело плотнее хватается за безопасность в лице парня.              Проснувшись из-за сигналов тела, а именно требующего опустошить себя мочевого пузыря, Антон нехотя поднимается с кровати, обнимая себя руками от неожиданной прохлады, и уходит в туалет. Сполоснув руки, заодно почистив зубы, он цепляется взглядом за сидящего на столе и курящего Арсения, под ногами которого разбита какая-то разноцветная посуда.       — Хуёвое утро? — хрипит Антон, опираясь плечом на дверной косяк. Открытая форточка отвечает на более ранний вопрос.       — Там трещина была, — сипит Арсений, спокойно затягиваясь и, запрокинув голову, выдыхая дым в потолок, а после переводит взгляд на Антона.       — Знал бы, что ты решил покурить, не чистил бы зубы, — бубнит себе под нос и подходит, переступая осколки, не портя созданную чужими руками композицию.       Арсений вслепую тушит сигарету в пепельнице, не отрывая взгляд от зелёных глаз, и сразу начинает поцелуй с грубости и напора, не давая и вдоха нормального сделать. Прижимает к себе руками, обнимая поперёк спины одной рукой и притягивая за затылок ладонью – второй.       Антон клонится навстречу, сопя носом. Рука на чужом боку сжимает ткань майки. Мизинец случайно касается оголённой кожи, но то ли из-за этого, то ли из-за продолжающегося давления на себя со стороны Арсения вторая рука, служащая опорой, да и спина не выдерживают, и оба они практически укладываются на стол. Уровень возбуждения – сто из десяти.       Они вновь оказываются в вертикальном положении; Арсений поставил руку позади себя, убрав её с чужого затылка.       — Ужасное утро, — всё же отвечает Арсений спустя полчаса поцелуев. Втягивая аромат Шастуна с его шеи, тот постепенно расслабляется. Выпрямленная, словно кремний, спина, наконец, становится мягче, а пальцы уже не давят подушечками на голую кожу в связи с отсутствием одежды. Антон оставляет поцелуй на чужом виске, крепко обнимая за плечи.       — Разговор? — намекает осторожно он, поглаживая вдоль позвоночника.       — Сходишь завтра со мной на свидание? — без паузы спрашивает Арсений, поднимая голову и вглядываясь холодным и цепким взглядом в зелёные глаза. Завязанный и без того до предела узел внизу живота получает дополнительный импульс тона.       — С… схожу, — с небольшой запинкой отвечает еле заметно кивая Антон.       Поцелуй возобновляется. Сейчас, видимо, понять причину такого поведения не удастся, а потому придётся задушить любопытство. И не только его.       

***

      «Пиздец», — с придыханием втягивая бесшумно воздух через рот, выдаёт мысленно Антон, смотря на Арсения. Точнее, на его тело. Ожидаемо, конечно, что тот обратится в женскую личину себя, но впервые открытый наряд шокирует. Если бы не сломанный лифт, из-за чего пришлось подниматься по ступенькам, испорченная "дыхалка" не напоминала бы о себе, позволив забыть о способности дышать. Занятый сбором Арсений окидывает того недоумевающим взглядом, говоря, чтобы он уже зашёл в квартиру, и уходит в зал. Прикрыв на несколько секунд и немного зажмурив глаза, он мотает быстро из стороны в сторону головой, убирая сексуальное наваждение. Арсений решил вырядиться в облегающее чёрное платье, которое пусть и закрывает ключицы и накладную грудь, но длиной чуть выше колен, закрытых чёрными капроновыми колготками.       «И оно облегающее. То есть, облегает тело… таз… Облегает!».       Арсений возвращается через минуту, у зеркала поправляя под париком свои волосы, чтобы ни волоска не торчало, и дополняет свой макияж в виде чёрных узоров с золотыми краями на лице медно-жёлтой помадой, делая небольшой градиент с чёрной окантовкой. Антон вспоминает момент, когда тот обманом покрасил ему помадой губы.       Вытерев ладони о джоггеры цвета хаки, он кладёт их, стоит встать позади, на бока Арсения и немного расфокусированным взглядом смотрит в карие из-за линз глаза. Опустив голову, осторожно слегка прикасается губами к открытой коже шеи.       Положив лоб на чужое плечо и обняв за пояс, Антон вновь зажмуривается. Если продолжит, то будет сложнее сдерживаться. А ведь они идут гулять в парк, где в местном театре вечером состоится спектакль «Дамы и гусары».       Антон, как ошпаренный, отстраняется, когда его руку кладут поверх груди. Да, та накладная, опять же, но в первое мгновение паникующий и воспалённый юношеский мозг не воспринимает за силикон. Прижавшись к стене и запрокинув голову, он шумно выдыхает. Глаза бесцельно бегают по потолку. И приглушённый смех указывает, что его обладатель, стоящий напротив, издевается.       — Дурак, — тихо заключает Антон, опуская голову и бросая на Арсения взгляд расстроенного ребёнка с немного опущенными уголками губ.       — Ну-ну, не канючь, — всё ещё веселясь, проговаривает Арсений, намеренно поднимая брови домиком и поджимая изогнутые губы. Подойдя, поднявшись на носки, оставляет на его губах небольшой поцелуй. — Если не нравится, я переоденусь в мужское. Но тогда ты не сможешь держать такую даму, — говорит и проводит по своему боку от груди до таза рукой, — за руку или же поцеловать а нахуй губы то тогда красить все сотрется же и не надомнея пиздеть про супер стойку.помаду, такой может быть только тинт, а те либо коасенькие либо розовые в любой момент, — делает небольшую паузу, не смыкая до конца губ, а приблизившись к уху, продолжает:       — Воронеж не поймёт.       — Да блин, Арс! — восклицает Антон, скидывая с себя руки и делая шаг в сторону. — Пойдём уже. Не переодевайся. Я жду у лифта. Хотя он не работает. В общем, там! — немного заикаясь, указывая на дверь, Антон выходит после на лестничную клетку. «Поверить только, засмущался до красноты щёк…».       Оставшийся один в квартире Арсений с особой нежностью и небольшой тоской во взгляде смотрит на закрытую дверь. Опустив глаза ближе к правому нижнему условному углу поля зрения, из-за возникших в голове мыслей бесшумно втягивает глубоко воздух и так же выдыхает. Он расскажет, но позже.              Прогулка по парку не задалась с самого начала, потому что в одной стороне набежала уйма детей на своих скейтбордах, возжелавшая изучить новые трюки или похвастаться умениями, в другой – слишком ветрено, а в третьей – мамочки с колясками. Погода благотворит всем, это нужно помнить всегда. По итогу, они вдвоём уместились на скамейке у фонтана, что напротив Зелёного театра. Благодаря широким стволам деревьев, но ещё голым ветвям здесь для скейтеров было мало места, а для мамочек – прохладно.       — Ты не замёрз в таком виде? — шепчет Антон в чужое ухо.       — Прямо сейчас мне стало жарко, — отвечает так же на ухо Арсений. Антон от такого невольно замер, смотря вперёд, но в никуда. Через минуты полторы становится всё же понятно, что тот имел в виду.       Ближе к шести вечера они подходят к театру. Взятый ранее с собой термос с чаем оказывается к этому времени уже наполовину пустым. Усевшись на ступеньки в середине, чтобы хорошо слышать, хоть здесь и есть колонки, и у актёров будут микрофоны, Антон всё же подмечает, как Арсений прячет ноги под тёплое пальто. С трудом поборов стеснительность, он расстёгивает свой зимний пуховик и прижимает того к себе. Награда в виде поцелуя в щеку увеличивает мужское эго, приятно радуя.       Сначала Антон ничего не понимает, но в связи с уважением по отношению к Арсению молчит, видя у того вовлечённый взгляд спрятанных под линзами голубых глаз. А потом всё же каким-то непонятным себе образом начинает входить в суть, примерно, на моменте, когда гусары сочиняют песню.              — Откуда дети? — говорит пятидесятишестилетний майор, которого по пьесе вздумали женить на восемнадцатилетней девчонке.       Госпожа, чуть помолчав, не отрывая взгляда от майора, отвечает:       — Вот женишься, узнаешь.       Антон тут же смеётся с этого, вовремя уменьшая громкость своего голоса, чтобы не мешать окружающим.              — Замуж выходят не по любви, а для хорошей жизни, — говорит госпожа своей Зосе.       Антон на этом разговоре между матерью и дочерью выпадает из жизни, невольно задумываясь над смыслом, который доносит Госпожа. Арсений обнимает за руку и склоняет голову на его плечо. Встретившись взглядами, Антон понимает, что рад видеть рядом с собой именно Арсения, который также потерялся в жизненных ролях, ведь иначе объяснить его разный характер с, во-первых, ББиДД, во-вторых, в школе и, в-третьих, рядом с ним, Антоном, никак нельзя, если, конечно, нет других каких-то вводных, про которые тот не рассказывал.       Смотря на любовную песню Софьи и Эдмунда, Антон задумывается над одной мыслью. Не потому ли, от этих любовных пряток и секретов на пару с типичными для творчества пьес интригами, Арсению нравятся спектакли?.. Правда, в связи с изучением психологии кажется, что у Эдмунда только сексуальные намерения в отношении девушки… Особенно подтверждается это чуть погодя. А дева и вовсе кажется истеричной… Антон мотает головой, стараясь наслаждаться спектаклем, а не оценивать персонажей, ведь психологом не является и ещё мало понимает.       После первого акта Антон отчасти хочет посыпать свою голову пеплом. Всё же с нынешними мозгами смотреть старые пьесы – вредно для психики; тут и испанский стыд, и нездоровые отношения, и… всякое прочее.       — Как тебе? — спрашивает, глянув на Арсения. Пока некоторые расходятся на время перерыва, они, как и другая часть, сидят на пригретых местах. Достав термос из рюкзака, Антон наливает в крышку чай и протягивает своей даме, которая, подумав, показывает кулак с направленным вверх большим пальцем. Что ж, тому нравится, а это главное. Необязательно же делать увлечения партнёра и своими тоже, а вот интересоваться – очень даже да, поддерживая и показывая интерес друг к другу.              Когда спектакль продолжается, Антон сам завораживается пением майора, а точнее смыслу слов романса, что понимает Софью в этот момент куда лучше насчёт той сказочной любви, хоть и понимает, что это сказки и что во взрослой жизни семья – договор между двумя людьми. Но ловит себя на мысли, когда вспоминает разницу в возрасте между ними. По сути, это же педофилия. И куда более явная. Это если не считать инцест как таковой. А когда у майора прихватывает спину, Антон смеётся пару мгновений в голос, Арсений тыкает его в бок.       Теперь Антон засматривается на движение спектакля, потому как, глядя на начало второго акта, спектакль словно обретает зрелость: смотреть становится интереснее из-за найденной завязки в виде тайной (недо)любви юноши и девушки и желания старшей сестры выдать своего брата за свою же дочь. Правда… это привидение длится до второй половины данного акта, когда вновь начинается размусоливание, какое было в первом акте. Но момент сумасшествия пана Юзефа веселит, ведь ситуация напоминает фразу «мем смешной, а ситуация – страшная».       Под конец Антон ненадолго обращает внимание на Арсения, водя кончиком носа по его виску и целуя в щеку. После небольшого шиканья, опускает голову на его макушку и не мешает смотреть.       Конец вполне радует, сглаживая все предыдущие предрассудки и оставляя приятный осадок на душе.       — Теперь греться, — заключает Антон, когда, поднявшись, сполна отхлопали актёрам, пока те все выходили на сцену, кланялись по несколько раз и уходили со сцены.       Арсений ответно кивает и прижимается к парню, пряча ладони в карман его пуховика. Они довольно долго были на морозе, этого нельзя отрицать, поэтому как можно скорее спешат в «Сыр».       Арсений в паре десятков метров от тепла и света утягивает Антона к обочине, обнимая за плечи и целуя с напором. Зубы дрожат, пока покусывают. Расстегнувшись, Антон укутывает того в тепло, крепко обнимая за пояс и прижимая к себе.       — Как тебе отношения между Эдмундом и Софьей? — выкрав миг, спрашивает Антон.       — Хочешь поговорить об этом? — бархатно спрашивает Арсений, и его голос эхом отражает в нутре Антона, который, помедлив, угукает. — Дома. Пошли.       Схватив за руку, не дав возможности даже застегнуться, Арсений тащит его к машине. И всё же. Этот образ очень возбуждает. Как носящего его, так и смотрящего со стороны.       Приятное тепло печки охотно ласкает ладони и ноги.       — Расскажешь, как ты увидел отношения между Эдмундом и Софьей? — спрашивает Арсений, укрываясь своим пальто, которое снял.       — Сейчас?       — Да. Мы чудом завелись, так что нужно подождать, прежде чем двигаться дальше.       Антон сначала не понимает истинного посыла, а потому покрывается румянцем не только из-за холода.       — Ну… Сначала я увидел, что Эдмунд увлечён Софьей не в любовном, а в… — начинает, но не может выдать из-за смущения желаемое определение.       — В?       — В сексуальном плане. Он же лез к ней, слишком сильно сжимал в объятиях.       — А потом что?       — А потом, когда прощался, было видно и любовь. То есть, не как в «Ромео и Джульетте», где Ромео выступает нарциссом и нашёл ту, которая им восхищается. Просто, ну, такая вот любовь, которая подходит для тех времён. А Софья показалась истеричной и даже эгоисткой, но лёгкой эгоисткой, что вот ей хочется, чтобы Эдмунд, как мужчина, сделал что-то, защитил её и прочее, чего она начиталась в своих романах. Типо… Блять, хуйня какая-то. Понять можно, у неё вон какая мать, и ей любви хочется, как в книжках. Я же о таком и сам думал, хоть и не в девчачьем смысле, но факт же. Ну, в общем, а когда она с дядей поговорила, то нашла свой идеал и потому увлеклась им. Но смотря на то, что она всё же не отвергает своего парня, тоже видна та любовь, пусть даже Эдмунд и не сочетается с её образом, но зато у них же любовь.       — Как у нас то есть? — спрашивает Арсений и обращает внимание на Антона, смотря ему прямо в глаза. Тот замирает, но отвечает на зрительный контакт. — Я про то, что у нас тоже взаимно, и что мы, как два Эдмунда, проявляем свои чувства в любой возможный момент. Ты хотел об этом поговорить или о чём?       Антон осторожно сглатывает. Он и не думал об этом вот так. Не выносил это за основу причины разговора.       — Я… просто… ну… — мямлит с запинками, отводя взгляд вниз. — Чтобы говорить о… на будущее. Между нами.       — …о, — выдыхает Арсений, тоже поворачивая голову в сторону. — Ты думал глубже. Серьёзнее… Чтобы между нами были адекватные отношения? Спокойные и…       — И по любви. Арс, я понимаю, что вот этот гормональный фон когда-то утихнет, и я не захочу тебя завалить в каждый удобный момент, но к тому времени мы же уже привыкнем друг к другу, найдём отличный коннект, даже если и будем сраться по любому поводу. Просто, блять, у меня… Я, ну… Ты мне очень нравишься, и я не хотел бы расставаться с тобой, когда бы!..       — Мы не встречаемся, — перебивает Арсений и усаживается прямо.       — Но это пока же, — выдаёт Антон, а сам вопросительно смотрит в поисках ответа. — Да ведь?       — Пока опасно, — спустя несколько долгих мгновений молчания отвечает Арсений и снимает машину с ручника, нажимая плавно на педаль газа после выжимки сцепления. Глянув на Антона, сжимает его кисть. — Едем домой.       

***

      После вкусно-вредного ужина и горячей ванны, в которую его затолкнули насильно, Антон лежит на спине, используя в качестве подушки грудь Арсения. Тот обнимает одной рукой за шею, поглаживая ею по боку головы, а второй – копошится в телефоне, что поставил поверх груди парня. Последний невольно подглядывает, стараясь не возмущаться, когда интересную новость молниеносно пролистывают.       — Поговорим? — через время всё же решившись, спрашивает тихо Антон и крутит головой, стараясь хоть чуть увидеть чужое лицо.       — О чём? — втягивая аромат с его макушки, отвечает Арсений. Антон переворачивается на бок, натягивая одеяло на плечо.       — Вот.       Всё же достав давно таящуюся в кармане спальных штанов коробочку, ставит подарок на живот Арсения. Чуть повозившись, открывает её. Благодаря тому, что лежит поверх, чувствует, как у того останавливается дыхание и начинает быстрее стучать сердце. Приподнявшись на локте, всматривается в голубые глаза, под которыми уместились чёрные патчи.       — С днём рождения, — продолжает, волнительно сглатывая, а после переводит взгляд на содержимое коробочки. — Я всё думал, что можно сделать для тебя. Поэтому печатка. До конца не знал, какой сделать дизайн, зная твою хитроёбистую личность, поэтому и… Если вглядеться, там роза и карта "черви Туз". Типо ты пижон такой весь из себя, с шипами розы, невъебически красивый. Я просил не вырезать рисунок, как у меня, например, на кольце со смайлами, а чтобы выпирал, вырезав всю остальную подложку прямоугольной печатки. А потом смолой залили, так что не будет трабл с чисткой.       — Шаст… — тихим голосом поражённо начинает Арсений. — Ты умеешь удивлять, — заключает по итогу и протягивает правую руку. Когда же Антон, спустя пару минут, понимает посыл, то он переворачивает кисть ладонью вниз.       Разглядывая кольцо на безымянном пальце, Арсений невольно усмехается, а после целует Антона в губы.       — Очень красивое, спасибо, — шепчет в поцелуй, а после отстраняется, снимая с лица патчи.       Антон присаживается следом, устраиваясь позади, поглаживая ладонью по чужому голому плечу. Короткими поцелуями покрывает чужую шею. Пальцами медленно спускается вниз, обнимая за пояс.       — Позволь мне помазать лицо, — спокойно просит Арсений.       — Арс… — короткое мычание в ответ, — …мы же оба парни. Возможности залететь нет. Почему ты сдерживаешься?       — На ночь появилась решимость? — усмехается тот, закрывая баночку с мазью, остатки которой растирает по рукам.       — Хочу узнать просто.       — Раз просто, то тогда скажу позже, — улыбается и проводит пальцем по кончику носа с родинкой.       Антон шумно выдыхает и валит Арсения на спину, усаживаясь сверху.       — Не пизди, — бурчит, а после выпускает с воздухом всё своё негодование. — Просто… Я не понимаю, я же не ты, поэтому и хочу узнать, чтобы легче принять твою точку зрения.       — Даже если это секрет?       Арсений смотрит с небольшим холодом во взгляде, сложив ладони на животе. Антон выдерживает ещё пару секунд, прежде чем слезть. Кажется, что переборщил.       — Тох, не ду-уйся, — с улыбкой звучит позади. От рук отмахивается. — Анто-ошка, ну чиво ты… Я же…       — У меня встал! — выпаливает, перебивая, Антон и показывает своё красное лицо, но быстро отворачиваясь обратно. — Ходишь тут… рядом!       — Мне не ходить рядом с тобой?       — Да нет же! Ты!.. Ты просто!..       — Горяч собой? — спрашивает Арсений, каким-то боком оказавшись уже так близко, приобняв за пояс одной рукой.       — Да! То есть, нет! Аргх… — он закрывает лицо ладонями. — Я не могу это контролировать…       Арсений обнимает двумя руками и соприкасается щекой с его плечом. Подняв голову, оставляет краткий поцелуй на коже Антона и утыкается носом в его контур челюсти.       — У меня тоже очень много разных мыслей насчёт тебя. Я не хочу, чтобы ты как-то пострадал из-за меня. Ты... дорог мне.       Осторожно развернувшись корпусом, Антон обнимает Арсения за плечи, стискивая его и прижимаясь сам плотнее. Открывшаяся от чужого признания своеобразная дыра в груди требует нежности и хочет выразить все безмерные чувства на одного человека, в котором нашлась спустя время торга и принятия более-менее безопасность. Есть вероятность, что он зависим, но это нормально для первой стадии отношений. Главное – на второй не разойтись, когда будут видны недостатки друг друга и будет происходить разъединение того слияния, которое сформировалось на первой стадии. По крайней мере, так говорится в теории.       — Иди в ванную, — шепчет Арсений, целуя под ухом. — Я дождусь тебя.