Miles to go before I sleep

Take a rest

Take it slow

Try not

Blinking

David O'Dowda - Blinking

Услышав резкий выдох Тони, Феникс замер, залитый лучами солнца. Прижал к груди толстовку, которую только что снял. Наверное, это было красиво, отстраненно отметил про себя Тони. Та часть мозга, которая всегда анализировала окружающую среду, сосредоточилась на коже плеч парня, казавшейся такой мягкой при свете солнца. На том, как его волосы словно светились. На этом молочно-нежном ореоле вокруг его головы. - Что это? - хрипло спросил механик. Подошел ближе, протянул руку к чужой спине. - Почему он такой...? Тони всегда гадал, какого же размера шрам, начинающийся на лбу парня. И откуда он взялся? Шрам полз вниз по шее, исчезал под одеждой.  До этого момента мужчина даже не осознавал, насколько шрам огромен. Он змеился, оплетая грудную клетку и живот, уходя вниз, под пояс штанов. - Почему ты не... - взгляд мужчины скользил по бледной коже Феникса, по извилистым линиям, отсвечивающим серебром. - Птаха, как же это так? Парень сильнее прижал к груди одежду. Хотел сказать что-то, открыл рот, но не смог выговорить ни слова. - Кто? - тихо спросил Тони. В его голосе был слышен лязг металла. - Кто это сделал? - Раньше он был меньше, - наконец, произнес Феникс. Мужчина все еще тянул к нему руку, но не прикасался. Шрам словно был частью самого Феникса, не имея начала и конца. Частью прошлого, которое не забыть. - Это не было... Это не... Тони едва ли слышал этот сбивчивый лепет. Он не мог оторвать глаз от разветвлений шрама, который, как оказалось, был таким огромным, таким болезненным и вечным. - Он не болит. Он начал расти сам, когда... - парень осекся. Признался. - Почти не болит. Механику пришлось заставить себя дышать. Он продолжал изучать шрам с болезненным вниманием, будто пытаясь понять, что могло оставить такие раны. - Это печать... Напоминание. - О чем? - наконец, очнулся Тони. Феникс сглотнул. Бросил кинжально-острый взгляд, отвернулся. Посмотрел на костюмы, лежащие на кровати. - Мне кажется, Пеппер не одобрит зеленый. Она же просила светлее. Вот этот песочный возможно... - Птаха, - рука Тони все еще парила над тонкими лопатками. Над узловатыми линиями, ползущими по коже подобно корням старого дерева. - Хотя бы сейчас можешь ответить прямо? Пожалуйста. - А смысл? Он даже не пытался говорить грубо. Просто устало. Без сил. Тони не знал, это его собственные руки вдруг стали такими горячими от плохо сдерживаемой ярости? Или это у Феникса снова начались проблемы с терморегуляцией? Загорелая ладонь на чужом плече казалась неуместно живой, вопиюще человеческой на фоне почти прозрачной кожи. Словно из другого мира. Старк резко отдёрнул руку, будто опомнившись. Феникс дрожащими пальцами потянулся к белой рубашке, лежащей поверх бежевого пиджака. - Это длинная история, Железный. - Я никуда не тороплюсь. Парень натянул рубашку. Не застегнул. В нерешительности взял пиджак. Смял воротник. - Это печать Смерти. Я получил ее... по-моему, когда мне был год. Сначала она была маленькой. Потом… Мне бы пошёл чёрный? - Что случилось потом? - Тони с трудом облизнул пересохшие губы. - Печать Смерти получают, если ты бываешь в ее Царстве. Я туда зачастил. Тони медленно вытянул смятый пиджак из побелевших от напряжения пальцев парня. Осторожно, будто боялся что-то повредить. - Бежевое лучше. И не из-за Пеппер. Ты не... ты жив. Рано надевать траур. - Я не уверен, Железный. Мужчина медленно помог натянуть пиджак на узкие плечи. Аккуратно расправил воротник. Чуть дольше, чем нужно, задержался пальцами на ткани. - Выглядишь прекрасно, Птаха, - улыбнулся Старк. Тепло, почти нежно. - Тебе идет. Рубашка все еще оставалась не застегнутой. Будто не хватало сил довести дело до конца. - Поможешь? - тихо спросил Феникс. Тони не ответил словами. Подошёл ближе и, медленно, как берут на руки раненую птицу, взялся за край рубашки. Пальцы были непривычно бережны. Осторожны. Словно он касался древней книги, готовой рассыпаться от любого неловкого движения. Пеппер вошла в комнату, не постучавшись. Феникс бросил на нее настороженный взгляд. Моргнул, и вместо спортивных штанов на нем уже были бежевые костюмные. - Опять без обуви? - приподняла бровь женщина. Тони все еще возился с пуговицами. - Мне больно, когда я... - Дай руку, - попросил Тони. - Мне больно от обуви, - продолжил Феникс. - И... Парень опять посмотрел на Пеппер. Мысль заканчивать не стал. Старк застегнул манжету, заправил под чересчур длинный рукав пиджака. Бросил взгляд вниз, на голые ступни. На круглые, размером с монету, шрамы чуть выше пальцев. - Это не из Царства. Я влез в одну историю по глупости. Хотел помочь людям. Сам виноват. - Ты хотел как лучше, я уверен. - Благими намерениями вымощена дорога в ад. Пеппер записала что-то в планшете. - Как еще это проявляется? Феникс моргнул, прикусил губу. В его лице на миг появилась та самая простая, юношеская неловкость. Словно он вдруг стал просто обычным мальчишкой. - Больно стоять долго. Бежать. Носить обувь. Тони опустился на корточки, осторожно коснулся одной из ступней. Пальцы легли нежно, как он боялся сломать что-то невидимое, но хрупкое. - Как давно это было? - Тони рассматривал ступню, как инженер изучает повреждённый механизм. - Тогда шрам был где-то здесь, - прикоснулся к животу слева. - Давно. Они называли меня Вторым Пророком. Первого, кажется, съели. Наверное, были разочарованы, когда я исчез...- Хихикнул. Коротко. С надломом. - Это было смешно. С крестом и последователями. У м... у людей этого мира есть сказка про двенадцать путников? - Он про Библию? - спросила тихо Пеппер. - Я могу вызвать портного сюда. И у нас есть врачи, завтра мы можем... Феникс резко вскинул голову. - Никаких тестов! Я не... - Сглотнул комок в горле. - Я не могу. Не могу. Врачи, больницы, лаборатории. Нет... Пожалуйста. Тони, все еще сидя на корточках, медленно поднял голову, не отрывая взгляда от лица Феникса. Тихо, почти шепотом, произнес: - Хорошо. Никаких врачей. И знаешь, про двенадцать апостолов? Это не сказка. Парень смотрел в окно, не мигая. Его тело было напряжено, словно любая неловкая фраза могла заставить его сорваться, заорать, ударить. Но вместо этого он снова хмыкнул, только гораздо тише, чем прежде. - Вот почему их было двенадцать. Моих тюремщиков. Тишина между ними вдруг стала почти осязаемой, натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Пеппер застыла у двери, прижав планшет к груди, словно щит. Феникс продолжал смотреть в окно. Челюсть сжата. Плечи подняты, как у загнанного зверя. Казалось, что он вот-вот вспыхнет, как сухая трава от искры. Тони медленно поднялся на ноги. Встретил взгляд этих невозможных, глубоких, зелёных глаз. В этот раз не отвернулся. - Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, - мягко произнес Тони. - Но если тебе станет легче, я... - Нет, - перебил Феникс. Слишком резко. Слишком быстро. В голосе звенело напряжение, будто одна эта фраза сдерживала его от разрыва. Тони продолжал стоять, не отводя глаз. В зелёных радужках парень носил отражения других миров. Чужие, инопланетные созвездия, не принадлежащие этой реальности. Пеппер осторожно сделала шаг к двери. - Портного пришлю после обеда, хорошо? - голос её был мягким, но в то же время уверенным. - Я сообщу заранее. Феникс не ответил. Кивнул, разрывая зрительный контакт, сел на кровать. Поднял ноги, осторожно прикоснулся к ступням. Пеппер вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. - Болит? - Да. - Может, лед? Или теплый компресс? - Нет. Я привык. Ответ прозвучал как приговор. Как что-то, повторённое себе тысячу раз. Тони сжал зубы. Он почти что видел, как парень забирается в свою скорлупу. Тонкую, хрупкую, поломанную местами. Последнюю защиту. Он знал, что сейчас не время для его злости на мир, который довёл этого мальчишку до мысли, что боль это нормально. Что терпеть правильно. Тони выдохнул тяжело, стараясь успокоиться. - Я поговорю с портным. Чтобы не спрашивал. Ни о чем. Феникс кивнул. - И чтобы не трогал без разрешения. - Я боюсь, что могу навредить. Кому-то нужно быть с нами, чтобы я его случайно не... поджег, - голос сорвался почти что на хрип. - Я иногда не успеваю. Я стараюсь держать это под контролем, но иногда не получается. Лучше, если кто-то будет рядом. Кто-то, кто сможет остановить меня, если вдруг... Тони присел на край кровати. Оставил между ними безопасное расстояние - вытянутую руку. Не ближе. - Если хочешь, мы все решим без тебя, - осторожно начал он. - Он даже не будет с тобой в одной комнате. Бог свидетель, я не хочу тратиться на удаление человеческого пепла из ковра, - пошутил он. Механик слышал натянутость в собственном голосе, но надеялся, что Феникс этого не заметит. Парень хмыкнул. Криво улыбнулся. - Я знаю заклинание, если что. - Отлично, - фыркнул Тони. - Тогда поджигай сколько хочешь. Они расхохотались. Неловко. Нервно. Смех быстро сошёл на нет, как волна, которая не дотянулась до берега. Оставил после себя теплую, легкую тишину. Тони потер лицо ладонью. Выдохнул. - Решено. Он тебя не увидит. - Так будет проще, - тихо ответил Феникс, подбирая под себя ноги. - Поговорю с портным, отдам ему костюм. Ну... Пеппер отдаст. Мерки у нас уже есть, тот синий костюм сидел на тебе лучше. На этом, - махнул рукой в сторону песочного пиджака, - тогда подошьем рукава. - Спасибо. Я не хочу доставлять проблемы. - Малец... - Тони устало вздохнул. - Ты не проблема. Мужчина вдруг с болезненной ясностью увидел, насколько Феникс юн. Сколько в нем уже не детской, пугающей хрупкости. Не от возраста - от всего, через что ему пришлось пройти. - Слышишь, Птаха? - Тони наклонился, стараясь поймать чужой взгляд, - Тебе не надо быть удобным. Ни для кого. Феникс кивнул. Почти незаметно. Тони медленно поднялся на ноги. - Я, - прочистил горло. - Я пойду. Он не сделал ни одного лишнего движения. Не приблизился. Не протянул руки. Только смотрел - долго, пристально. Словно хотел остаться рядом. Но знал, что сейчас, здесь - нельзя. Феникс дернул головой в кивке. Тони сделал пару шагов к двери. Остановился на полпути. Повернул голову. - Если… если передумаешь. Если захочешь… поговорить. Или просто, чтобы кто-то был рядом. Я не задаю вопросов. Я просто… я рядом, Птаха. Хорошо? Парень не ответил. Смотрел в пол, сжимая ткань брюк в кулаках. Тони кивнул сам себе. Повернулся. Дверь закрылась за ним мягко, почти неслышно. И в комнате повисла тишина. Та самая. Натянутая, хрупкая. Из тех, что звенят в ушах. Феникс поднял глаза. Осторожно вытянул ноги, прикоснулся к ступням, будто проверяя. Потом медленно лёг на бок, подтянув колени к груди. И только когда остался совсем один, позволил себе выдохнуть. Медленно. Глубоко. Как будто боялся, что если моргнет - рассыпется. *** День медленно клонился к вечеру. Пеппер уже отправила курьера к лучшему стилисту в городе - пиджак для пресс-конференции должен был быть готов вовремя. Феникс успел собраться. Медленно, шаг за шагом, по кусочкам. Выбрался из комнаты, дошёл до гостиной, попросил Джарвиса включить телевизор. Он все еще не доверял себе рядом с электроникой. Башня утонула в мягком, тёплом свете ламп, когда Наташа вернулась домой. Дверь лифта открылась с тихим переливом мелодии. Наташа шагнула внутрь, чуть поморщившись - левая рука всё ещё в шине, стреляла болью. Она нажала кнопку нужного этажа, устало оперлась плечом о стену кабины, прикрыла глаза. Шпионка ощущала запредельную, космическую усталость. Рука ныла, разбитая губа пульсировала. Синяки на ребрах отдавали болью при каждом вдохе. Последнее задание выпило из нее почти что все силы. Телефон в кармане завибрировал. Наташа достала его, разблокировала экран. Новое сообщение. Клинт: "Как себя чувствуешь?". Поразмыслила пару секунд, набила ответ. "Бывало и хуже. Скоро буду. Как мальчишка?". Увидела три точки - знак набираемого сообщения. Отвлеклась на открывшиеся двери лифта. Стерла с лица усталость ладонью здоровой руки. Почти выронила из сломанной телефон, когда тот снова завибрировал. "Феникс в порядке". - Привет! - улыбнулась она. Компания, собравшаяся в гостиной, оторвала глаза от телевизора. - Вроде время ужинать? А то я проголодалась, пока летела. - И откуда же? - приподнял бровь Тони. Клинт, сидевший в кресле, поднялся, приблизился к женщине. Заглянул ей в лицо, спросил одними глазами "Ты как?". Наташа кивнула ему. - Засекречено, - поддразнила женщина. Сидящий на диване рядом с механиком Аномалия приподнял руку в приветствии. - Мы же все равно узнаем, - Роуди, сидящий на полу, отложил книгу. Брюс посмотрел на свой телефон. - Надо бы заказать чего-нибудь. Не думаю, что ты захочешь в ресторан? Наташа дернула плечом. - Я в порядке, - осторожно села в кресло, стараясь не морщиться. - Кто чем занят? - Медвежонок читает классику, - Тони махнул в сторону книги, лежащей на коленях Роуди. - Брюс выбирает еду. - Пиццу только без ананасов, пожалуйста, - поднял руку Роуди. - Зануда. А я смотрю что-то... что это, кстати? - Про ваш космос, - ответил Феникс, не отрывая глаз от телевизора. Наташа только сейчас заметила, что именно они смотрят. Документальный фильм. Спокойный голос за кадром рассказывал о звёздах, которые умирают медленно, почти незаметно для чужого глаза. На экране показывали белого карлика - крошечную, выгоревшую звезду, оставшуюся после гибели гиганта. Сердце, пережившее собственное пламя. Он больше не греет, не взрывается, не сияет как прежде. Но все еще светит. Не из щедрости. Из упрямства. Такое сияние не согревает. Оно просто не даёт умереть окончательно. Наташа поймала себя на том, что смотрит не на экран. На Феникса. Тот сидел, поджав под себя ноги, натянув рукава почти до кончиков пальцев. Глаза следили за изображением на телевизоре, но будто сквозь него. Он даже не моргал. Тихий, неподвижный. Как статуя. - Ну что, закажем? - вполголоса напомнил Брюс. - Без анчоусов, - тихо отозвался Тони. Наташа заметила его руку на спинке дивана. За спиной Феникса. Не прикосновение, но близко к этому. Словно механик боялся обжечься. Словно понимал, кого держит на расстоянии вытянутой руки. Тони поймал её взгляд. Не отвёл. В его глазах было нечто острое, упрямое, похожее на предупреждение "не тронь, не разрушь то, что я держу в руках с такой осторожностью". Наташа медленно кивнула. Поняла. А в углу экрана продолжала медленно вращаться мёртвая звезда. Маленькая. Пережившая своё собственное пламя. Все еще светящаяся.