Miles to go before I sleep

Земля 616. День 8.

Can you hear my prayers Lord?

I'm alone I'm alone tonight

Can you hear my prayers Lord?

Do you even care Lord?

I'm alone I'm alone tonight

Do you even care Lord?

Tomo - Prayers

Однажды Путник был молод и глуп. Любил заигрывать со Смертью. Наивно. По-детски. Однажды, когда Путник еще носил свое первое имя, он подставился под смертельное заклятие, защищая товарища по команде. Рефлекторно. До ужасного смело. Как делают те, кто ещё не научился бояться по-настоящему. Он очнулся тогда резко, как от удара. Под ночным, живым небом. Он не знал тогда еще, не понял - созвездия на этом небе были чужими. Не его. Путник провёл ладонью по лицу, размазал кровь. Шрам, что когда-то заканчивался на лбу, теперь сползал ниже, прорезая кожу до самого века, оставляя за собой розовую сукровицу. Живую. Тёплую. Настоящую. Тогда Путник не понял еще, что все только начинается. Свет. Вспышки. Моргание затворов фотоаппаратов. Металлическое. Злое. Голоса в конференц-зале напоминали шум прибоя. Феникс знал о том, что он теперь тоже пойман в картинках. Пойман в их плоском, убогом мирке. Эти снимки, магловские, почти бессильные - не двигались, не дышали, не ловили запах крови, дрожь в пальцах. Но почему-то смогли. Почему-то хватило даже их, чтобы зафиксировать, зацепить, удержать. Спасающий ребенка. Стоящий у стены рядом с Тони в полумраке клуба. Сидящий на земле, склонившийся над женщиной, запихивающий в нее свет. Тот белый свет, который почти вырвался. Почти ушел. И как он хватался за него голыми руками, без заклинаний, без имени. Такое не должно было работать. И все-таки сработало. Потому что он так хотел. Потому что он попросил у Смерти отойти в сторону. Мог бы приказать - имел на это право. Но никогда не любил приказывать. И не хотел Ее обижать. Феникс моргнул. Почувствовал, как от напряжения свело пальцы. Плечи стали слишком узкими для собственной груди, воздуха не хватало. Свет софитов бил прямо в лицо. Слишком ярко. Слишком по-настоящему. И в то же время - нереально. Плоско. Неискренне. Старк шагнул вперёд. - Сегодня мы хотим представить вам того, кого мир уже видел… но не знал, - улыбнулся, словно стараясь удержать смех. - Кто-то уже окрестил его новым героем. Кто-то посланником. Кто-то... даже использовал слово "Мессия". Да-да, я видел и такой заголовок. Но знаете, мне кажется, что это слишком пафосно для человека, который успел стать моим... другом за те несколько дней, что он пробыл на этой планете. - Господа, - голос Пеппер звучал спокойно, уверенно, как всегда. - Благодарю за терпение. По ее кивку Феникс сделал шаг к постаменту со множеством микрофонов, тычущихся в лицо. У него вдруг вырвалось в пустоту: - Видит Бог, Инквизиторы были ко мне добрее. Тони, стоящий рядом, поперхнулся воздухом. Коротко рассмеялся. Нервно, рвано. Истерично. Как человек, понявший шутку, не предназначавшуюся ему. Скосил глаза на микрофоны, уловившие последнюю фразу. Наклонился к ним, заявил с улыбкой: - Вот вам и убийственный заголовок, ребят. Мы так всю работу за вас будем делать? Феникс потянул ворот рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу. Душно, тесно, не хватало воздуха. Взглянул на море лиц. Обернулся к Пеппер. - Что вы имели в виду? - спросил наконец, один из журналистов. Молодой парень, щек которого едва ли касалась бритва. - Простите, но... - Вы не хотите знать, - невозмутимо перебил его Феникс. - Вы не замечаете даже того, что ваша девушка вам неверна. Парень дернулся, вспыхнул, распрямился. - Она мне не изменяет. - сказал с нажимом. Глаза блеснули. - И это связано со шрамами? Наклонился вперед, как охотничья собака, почуявшая кровь. Щенок борзой. Феникс перевел на него взгляд. Смотрел долго. Так не смотрят на людей. Так смотрят на открытый огонь. - Да, - дернулся, едва заметно. Что-то пульсировало сбоку, в ребрах, оплетенных печатью. - Связано. Провел ладонью по волосам, уложенным, в кои-то веки, в прическу, прикоснулся к шее. Прижал руку к боку. - Его, кстати, зовут Феникс. Феникс Блэк, - вновь вмешался Тони. - Вы вольны меня так называть, - поправил его парень. - Если сочтете нужным. - По поводу шрама можете пояснить? - Еще вопросы? - Мистер Блэк, можете объяснить, что за свет исходил от миссис Паркер во время происшествия? - Свет? - повторил Феникс. Нахмурился. Посмотрел на Тони с вопросом в глазах. Тот пожал плечами. - Да, свет, - подтвердил журналист. Парень из Reuters, серьезный, аккуратный, костюм сидит как влитой. - На фото и видео видно, что вы… что-то вытягивали из неё. Белое, яркое. Люди, которые там были, видели. Это не спецэффекты. - Не вытягивал, - сжал зубы Феникс. Руку все еще держал на боку. - Возвращал на место. То была ее душа. Шум в зале сразу стал громче. Кто-то выругался вполголоса. Несколько человек одновременно подняли руки. Вспышки фотоаппаратов. Один из операторов вдруг выронил из рук задымившуюся видеокамеру. - Простите? - фыркнул кто-то в первом ряду. - Она почти что... - оборвал себя, словно боясь произнести то самое слово. Кивнул сам себе. - Почти что. Ей было не время. В Царствии ее не ждут. Пеппер выругалась под нос. Тихо, почти неслышно. Но Тони услышал. - Вы утверждаете, что можете, - журналист из CNN, худой, с темными глазами, поднялся с места, - управлять душами? Уж простите мой скептицизм, но само существование души уже... Феникс поджал губы. Шрам под ладонью пульсировал. Медленно. Тягуче. Как будто пытался вырваться. Как зверь под кожей. - Не могу. Могу просить Ее. Могу приказывать. Но мне предпочтительнее просить. - Поднял глаза. Посмотрел прямо в лицо журналиста. - Мы с Ней, можно сказать... друзья. В зале стало тихо-тихо. Потом медленно, будто нехотя, волна звука снова пошла по рядам. Переглядывания. Шепот. Щелчки камер. Кто-то судорожно делал заметки. - То есть, - начал "щенок" с усмешкой, - Вы говорите о смерти? Вы утверждаете, что душа существует? Что есть Ад? Рай? - Попробуйте объяснить вы, - мягко улыбнулся Феникс. - Она ушла. А потом... вернулась. - Повернулся к парню из Reuters. - Все же видели? О Рае сказать не могу. - добавил он чуть тише. - Но в Аду я бывал. Одинокое место. Пустое. Не советую. Задумался. Огляделся вокруг, словно вспомнив что-то. Всполох рыжих волос. Добрая улыбка. Мягкие руки на его лбу. Улыбнулся почти что мечтательно. Посмотрел в окно. - В Раю свет и тишина, - медленно произнес он. - Я пробыл там лишь мгновение. Но помню. В тишине, воцарившейся в зале, звук упавшей у кого-то ручки был подобен выстрелу. Сигналу к старте гонки. Вопросы. Крики. Щелчки камер. Вспышки. - Это вы образно? - спросил кто-то из первого ряда. Пожилой мужчина с громким голосом. Только такой мог перекричать шум толпы. - Да? Это как метафора? Психологическое состояние? - Нет, - улыбнулся Феникс. - Простите, - выдавил молодой парень, тот самый «щенок». Голос его поднялся на октаву выше. - Но… это подтверждено? В смысле… не только вами? - Жаждете убедиться? Ступайте сами. Но не надейтесь на Ее милость. Она достается не всем. На задних рядах послышался отчаянный выкрик, как попытка схватиться за спасительный круг: - Есть рациональные объяснения! Наверняка! Галлюцинации, обман мозга! - Какие? - Феникс по-птичьи наклонил голову вбок. - Поведайте. Ответом ему было молчание. Он зажмурился. Резко. На лбу выступил пот. Снова прижал ладонь к боку, согнулся от боли. Шрам под пальцами нагрелся. Гул в ушах становился громче, глушил чужие голоса. Где-то в дальнем конце зала вспыхнула и треснула лампочка. Запах озона. Кто-то выругался вполголоса, закрывая голову руками. Тони шагнул вперед. Лицо жесткое. Голос режущий, как лезвие: - Хватит. Шоу закончено. Феникс повернулся к Пеппер, указывающей путь за кулисы. Та расширила глаза, сквозь сжатые зубы произнесла: - Быстрее. Глаза у него были сплошь черные. Феникс услышал еще один щелчок камеры. Нехороший. Гулкий. Объектив вспыхнул искрами, дым пошел тонкой струйкой вверх. Камера потекла пластиком. Фиксируя в последний раз - босые ноги Феникса, оставляющие темно-красные, дымящиеся следы на паркете. Слишком теплый воздух. Слишком много света. Слишком много чужого. Он выпрямился. Медленно. Лицо было спокойным, но рука так и не отпустила бок. И когда кто-то в заднем ряду попытался было снова открыть рот, чтобы выкрикнуть ещё один вопрос - лампа над ним мигнула, вспыхнула в последний раз и погасла. Тишина. Натянутая, как струна. Ни один из журналистов больше не осмелился сказать ни слова. Дверь в закулисье захлопнулась за их спинами с глухим щелчком. Где-то вдали, за стеной, ещё слышался гул голосов, перекрикивающихся журналистов, щелчки камер. Стив, сидевший все это время на диване за кулисами, приподнял бровь. Поднялся. Медленно. Без суеты. Феникс остановился. Отпустил бок. Ахнул от боли и удивления, увидев красное на своей ладони. Пальцы дрожали. Кровь медленно стекала по запястью, собираясь в тонкие дорожки. Жгла холодом. - Птаха? - тихо спросил Тони. Шагнул ближе, протянул дрожащую руку. - Что это? И одновременно с ним Пеппер резко, слишком громко, почти сорвавшись: - И что это было?! - она сделала шаг, осеклась, увидев кровь. Голос сразу стал тише. Острее. - Что это, черт возьми? - Это было оно, - успел произнести он, прежде чем колени подкосились. - Тише, все хорошо, - подхватил его под локоть Стив. Прижал к себе. Феникс вцепился в него, как утопающий за соломинку. - То, голодное. Та... Тень. Стив аккуратно опустил его на диван. Сам сел перед ним на корточки. Парень все еще не отпускал чужой рукав. - Что за Тень? - Я думал это просто плохой сон, - нахмурился Старк. Феникс опустил голову. - Нет, Железный. С моими снами не так все просто. Они просачиваются... Проскальзывают в реальность. Точно как я. Парень медленно, палец за пальцем, выпустил рукав Стива. Попытался расстегнуть дрожащими руками рубашку. Пальцы не слушались. Пуговицы будто ускользали от прикосновений. Стив молча протянул руку. - Дай я. Осторожно помог расстегнуть пуговицы, медленно. Как сапер над тикающей бомбой. Под тканью открылась бледная кожа, вся в тонкой сетке серебристых линий. Шрам, тянущийся от ключицы вниз, опоясывающий ребра. Там, где только что лежала ладонь Феникса - вспухшее, красное место, вокруг которого кожа казалась натёртой солью. Он с болезненной внимательностью вглядывался в лица людей, окружавших его. Словно ждал, что его оттолкнут в ужасе, увидев шрамы. - Она откусила, - глухо произнес парень. - Я не... я ставил щиты. Лицо оставалось удивительно спокойным. Только голос натянуто дрожал. Вот-вот готовый сорваться. - Я думал, что держу. Что ставлю защиту. Но я... я очень сильно устал. Пеппер всё ещё стояла рядом, сжав руки. - Ты ранен, - выдохнула она. - Это надо перевязать. - Не поможет. Природа этой раны иная. - Все равно. Мне будет спокойнее, - упрямо ответила женщина. Развернулась и быстро ушла в поисках аптечки, цокая каблуками. Тони молчал. Опустился рядом, на корточки, как Стив. - Птаха, - сказал он негромко. - Ты бы сразу сказал. Что настолько плохо. Феникс усмехнулся. Повел плечами, выпутываясь из окровавленной рубашки. Ткань соскользнула по белым рукам. - Я привык. - К такому нельзя привыкать! - взорвался Тони. Повторил тише, как будто про себя. - Нельзя. Ну как ты не понимаешь! Парень смотрел на него, нахмурившись. Стив сел рядом с ним на диван. Пожевал губу. - Я думаю, что ты отвык принимать помощь. Что ты боишься показать слабость, потому что... - Кто такой Баки? - оборвал его Феникс. Слова его ранили хуже лезвия. Стив задохнулся на мгновение. Выдавил: - Что? - Ты кричишь о нем. Внутри. Громко. Без слов, - моргнул. Зажмурился, словно стараясь избавиться от черной каемки в радужке. - Иногда я… слышу то, что не предназначено для чужих ушей. Старый грех. Пеппер вернулась с аптечкой. Роджерс сразу же вскочил с дивана, уступая ей место. По его щекам, шее ползли красные пятна. - Я всегда хотел спросить насчет него, - задумчиво произнес Тони. Забрал с дивана безнадежно испорченный пиджак. - Джеймс... Стив бросил на него один-единственный предостерегающий взгляд. И этого было достаточно. Пеппер нашла в аптечке антисептик. Бинт. Движения отточенные, почти холодные. Только рваные немного. Словно она вот-вот сорвется на крик. - Так не исцелить, - повторил Феникс. Но с места не двинулся. Не сопротивлялся. Только смотрел устало, как создание, что видело рождение и смерть тысяч и тысяч вселенных. - Но мне станет легче, - ответила Пеппер. Она протерла руки дезинфицирующей салфеткой, как перед операцией. Аккуратно коснулась края шрама, чуть выше воспаленного участка. Феникс едва заметно вздрогнул. - Не молчи, если будет хуже. Тони стоял чуть в стороне. Мял в руках окровавленный пиджак. Он выглядел так, будто хотел подойти ближе, но не знал, как. Можно ли. Феникс поймал его взгляд. И впервые за это время улыбнулся. Чуть-чуть. Почти извиняясь. - Дыши, Железный, - прошептал он. Тони усмехнулся, выдохнул резко, через нос. - Смешно слышать это от тебя, Белоснежка. Пеппер мягко приложила белоснежный бинт к ране. К ребрам, выступающим под кожей. - У тебя бьется сердце, - почти прошептала она. - Ты еще жив. И я могу тебе помочь. - Спасибо. Но я уже давно умер. Просто дышу по привычке. Голос его был мягким, почти ласковым. Как будто он утешал ее. Пеппер моргнула. Не сразу поняла, что именно он сказал. Не сразу позволила этим словам дойти. А когда поняла, сильнее сжала бинт в пальцах. Послышался тихий треск. Тони вздрогнул, посмотрел вниз, удивленно, почти растерянно. Его пальцы разорвали рукав пиджака Феникса. Он с силой швырнул одежду на пол. - Не говори так! - Сорвался Тони. Надрывно, звенящим голосом выругался. - Да черт тебя возьми! Он отвернулся, резко, как дикое животное. Шагнул к выходу, едва не задев стул плечом. И ушел. Пеппер молча заправила край бинта под сердцем. Осторожно. Медленно. Будто боялась пораниться сама. Стив долго смотрел в ту сторону, куда ушел Старк. Потом перевел взгляд обратно. На двоих, сидящих рядом. На Феникса, осторожно касающегося бинтов. - Но тебе все еще больно, - констатировал факт мужчина. Парень поднял на него уже позеленевшие глаза. Роджерс сжал зубы. - Значит еще что-то осталось. Стив посмотрел на безнадежно залитую кровью рубашку и начал стягивать с себя куртку. - Не следует, - пробормотал Феникс. - Ты дрожишь, малец. Феникс уже не возражал. Позволил завернуть себя в куртку, огромную для него. Висящую на плечах безвольным мешком.