Miles to go before I sleep

Fading memories of sunlight and snow

I lost my home

Portair, Gloaming Hour

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Тони. Босиком, в старой футболке. Лицо бледное, перекошенное страхом. Он замер, увидев кровь. - Нет! - выдох. - Нет, нет, нет… Феникс лежал на полу сломанной куклой. Его глаза были закрыты. У ладони - мраморной, контраст еще ярче с темно-красным - лежало лезвие. - Джарвис, вызвать Брюса. Сейчас же! И... и... стерильный набор, где он?! Тони упал рядом, пальцами зажимая рану. Его руки дрожали. Он что-то шептал, почти бессвязно. Кто-то грохнул стулом. Паника. Топот. Стив замер в дверях. В комнату влетел Брюс с аптечкой в руках. Упал на колени прямо в кровь. Проверил зрачки, дыхание. Уловил взгляд Тони - полубезумный, просящий. - Жив. В шоке. Открыл аптечку, разорвал зубами упаковку бинтов. Тони едва его слышал. - Я тебе не позволю, слышишь? - выдохнул. Голос дрожал от ужаса. Веки Феникса затрепетали. Не открылись. - Отпусти, - выдавил он. Как будто и не про запястье. Не про бинты. А про все. - Клетка сия хуже смерти. Тони сжимал вторую руку, из которой медленно капала ледяная кровь. Как будто пытался удержать душу на месте. - Ты не в клетке. Ты с нами. Со мной. - Спорно. Брюс посмотрел на Тони. Коротко. Внимательно. - Давление падает, - сказал Беннер. - Нужно быстрее. - Держись, пожалуйста. Пожалуйста, - уже почти умолял Тони. Феникс закрыл глаза. Обмяк безвольно. Стив влетел в комнату с еще парой аптечек. По щекам и шее поднимались пятна - срывающийся страх. - Что ты смотришь! - заорал Тони. - Это ты его оставил одного! Черт тебя дери! Он же ребенок! - У него не было ножей! - рвано выкрикнул Стив, дернувшись, как от удара. Его взгляд упал на лужу крови. На тусклый отблеск металла. Он узнал. Уже не слыша ни Тони. Ни коротких, резких команд Брюса. Стив шагнул вперед. Опустился. Взял нож. Пальцы скользнули по теплой, заляпанной кровью рукояти. J.B.B. Джеймс Бьюкенен Барнс. Баки. Нож, который Баки всегда носил с собой в нагрудном кармашке. Нож, которым он чистил яблоки Стиву. Нарезал хлеб, чинил ремешки, срезал нитки с формы. Нож, который сгинул вместе с ним в том снежном ущелье. - Нет, - выдохнул Стив. - Как..? Потом очнулся. Открыл аптечку. Подал бинты Брюсу. Действовал механически. Холодно. Как солдат. Как учили. Бинты хлюпнули в крови. Брюс подхватил их и продолжил работу. Быстро. Как будто не слышал, как трещит воздух. Лицо Феникса побледнело до прозрачности. Дыхание было поверхностное. Тони все еще цеплялся за него. Его руки словно вросли в костлявую лодыжку. Как будто от этого зависело все. Брюс закончил перевязывать левое запястье и как будто только сейчас понял, что случилось. Дрожащей, окровавленной рукой провел по волосам. Стив стоял чуть в стороне. Все сжимал в кулаке нож. Не смотрел ни на Тони, ни на Феникса. Он смотрел в пол. На лужу крови. Прошептал вдруг: - Баки никогда не отдавал его. Никому. Тишина накрыла их, как простыня в морге.

***

А потом был свет. Путник сидел в траве. Босой. Пустой. Легкий. Как будто вот-вот унесет порывом ветра. В воздухе стоял запах воды, спокойствия, свежести. Дыхания жизни. Куда ни посмотри, везде был только этот луг. Бесконечный. Теплый. И солнце. Сбоку появилась Она. Мать. Ее голос звучал как колыбельная. Путник вдруг вспомнил их первую встречу. Ту странную девочку, что держала в руках его жизнь. Он тогда счел это сном. Те смерти, когда ему что-то снилось, были самыми страшными. Самыми тяжелыми. - Маленький, ну что же ты? - тихо спросила Она. - Почему ты так стремишься уйти? Он не оправдывался. Просто смотрел в землю и сказал так, будто это было аксиомой: - Я разучился жить на одном месте. - Ты устал, - Она села рядом. - Я потерял дом, - прошептал Путник. - Ты еще не понял, маленький? Ты нашел другой. - А можно... остаться? - тихо спросил он. Как ребенок, которого всегда прогоняли. - Просто... как есть. - Можно. Не навсегда. Но надолго. Ты можешь просто быть. Феникс обнял себя за плечи. Словно стараясь не рассыпаться на осколки. - Дом - это те, кто удержит тебя, если ты сам захочешь, - ласково прошептала Мать и провела рукой по его волосам. - Все хорошо, маленький. Твоя дорога ещё не закончена. Но ты имеешь право передохнуть. Если позволишь себе опереться. Она замолчала на миг. Смотрела не на него. В сторону. Туда, где луг будто дрогнул, потемнел, на миг стал другим. - Когда ты еще мог быть богом. Или мучеником. Тем, кого жгли за истину. Тогда ты бы смог защититься. - От чего? - нахмурился Путник. - Оно голодное. Злое. Выкормленное темной магией и болью. Созданное техникой. Дурными людьми. - Однажды я сжег целый город дотла. Они посмели... трогать, - не договорил. Отвернулся. Схватился инстинктивно за горло. - Говорили, что я должен быть тихим. Что так… будет лучше. На шее уже почти ничего не было. Только если присмотреться, можно было разглядеть тонкую полоску, едва проступающую на коже. Деликатную почти. Ласковую. Мать кивнула. Она наклонилась ближе, коснулась лба поцелуем. - Сейчас ты слишком слаб для роли бога. У тебя есть право просто... быть. Не защищать. Не спасать. Жить. Ты ведь был человеком когда-то, мальчик. Но разучился. Может, пора вспомнить?

***

- Давление нестабильно, - Коротко, почти по-военному, бросил Беннер. - Катетер. Жгут. Контроль дыхания. Где стабилизатор? Стив, держи голову. Тони, прижми плотнее. Старк молчал. Держал так, как будто от этого зависела эта жизнь. Стив был спокоен и собран. Только в кулаке - нож Баки. Отпустить его не мог. Феникс вдруг зашевелил губами.

***

Их было двое, на лугу без конца и края. Мать, что играла с волосами Мальчика, уложившего голову ей на колени. Тихо напевала детскую колыбельную. Древнюю, как само время.

***

Тони замер. Стив наклонился ближе, не понимая ни слова, но замер от напряжения. Феникс шептал. В воздухе пахло свежескошенной травой. Слова звучали, как ритуал. Как просьба. - Fjón þvæ ég af mér… fjanda minna… rán og reiði ríkra manna… И еще раз: - Fjón þvæ ég af mér… fjanda minna… rán og reiði ríkra manna… Он шептал ее снова и снова. Как будто сам себя заклинал. Брюс, продолжая перевязку, замер на долю секунды. Наклонил голову. Голос... это не просто бред. Он слышал структуру, повторы, корни. Он свободной рукой незаметно активировал запись на браслете. Только звук. Пальцы снова заплясали по бинтам. Спокойно. Как будто ничего не произошло. А Тони все еще держался за него. И сам не замечал, что по щекам текли слезы. Вокруг стало как-то… чище. Спокойнее. Заклинание, забытое, но живое, творило свою магию. Феникс шептал. Слова были едва слышны. Чужие, древние. - Suma hapt... heptidun… - прохрипел он. - insprinc... haptbandun... Голос ломался. Губы тряслись. Но он продолжал: — fjöturr… stökkr… ley... sigaldr... af limum... Старый язык, забытый и родной. Феникс прошептал последнее: - Fjón þvæ ég af mér fjanda minna... И стих. - Пульс выравнивается. Стив, приготовь раствор. - Черт… - прошептал Тони. - Ты… Ты слышишь нас? Птичка…

***

Он очнулся от прикосновения. От пальцев, сжимающих его ладонь. Кожа была липкой от крови, но внутри до странного тепло. Как будто он и правда был жив. Он чувствовал биение своего сердца. Слышал чужой голос. Тони. Шептал что-то. Грубое. Злое. Испуганное. Как ребенок, который впервые понял, что взрослые тоже лгут. Брюс отступил на шаг, протер глаза ладонью. Еще больше измазался. В голосе была усталость полевого врача, вытащившего очередного бойца с поля боя: - Жив. Пока что. Но больше так нельзя. - Я не дам тебе снова исчезнуть. Слышишь? Я не отдам тебя никому. И впервые за бесконечно долгое время, Феникс улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Он остался.