XXV Пустой
28 июня 2025 г., 21:55
dream of another way out
Visceral Design
Первым пришел гул открываемой двери криокамеры. Зимний Солдат проснулся от боли в застывших конечностях. Это не было ни новым, ни приятным. Это было привычным. Значит - новое задание. Значит - новая драка. Он не открывал глаза. Просто ждал, когда тело вспомнит себя. Они всегда начинали с того, что приносили еду. Едва тёплая каша, пластиковая ложка. Солдат не понимал, почему, но охрана следила за его руками. И забирала ложку сразу, как только он заканчивал есть. - Встать, Семнадцатый. Солдат с трудом поднялся. Из гробницы, в которой его хоронили заживо. Намного больше раз, чем он мог вспомнить. Пустой стол. Пластиковый поднос. Миска с кашей - тоже. Такой не получится... Солдат знал, что будет дальше. Не помнил, но знал. Ел медленно, не спеша. В голове было пусто. Вдруг. Миска приподнялась. Незаметно. Из-под неё показалась рукоять ножа. Маленького. Складного. Он бросил взгляд на охранников. Одно движение пальцев - и нож оказался в ладони. Рукоять была тёплой. В кипельно-белой пустоте, что обычно царила в голове, вспыхнула картинка. Парень со светлыми волосами. Худой, как воробушек. Лихорадочный румянец на щеках. Он лежал под одеялом и смеялся. А Солдат сидел рядом и чистил яблоко. Тем самым ножом. Кожура падала спиралью. Смех — тёплый, лёгкий, настоящий. И Солдат тоже смеялся. Потому что... было хорошо. Что такое «хорошо»? Картинка погасла. Солдат спрятал нож в рукаве.***
Говорили что-то. Задание. Нужно было украсть. Оберег? - Баки, смотри! Это тебе! - завязывал браслет из кожи на его руке. Пальцы дрожали. Он не видел снов. Даже не понимал, что это значит. Не чувствовал любви. Не знал, что такое тепло. Но каждый раз, когда Зимний закрывал глаза, он видел светлые волосы. Тонкое запястье. Слышал кашель. И смех. Раскатистый. Громкий. Его? Он умел смеяться вот так? Без страха, что его ударят? Задание принято. Найти. Вырвать. Камень с чьей-то шеи. Амулет. Внутренний голос пытался встать — саботировать. Заблудиться. Но тело шло. Как машина. Перочинный нож грел кожу.***
Воробушек улыбался. Смотрел, как Солдат срезает ниточку с рукава формы. Пахло яблоками. На него всегда смотрели либо с осторожностью, либо с приказом. Или как те учёные — с холодным, изучающим интересом. А Воробушек смотрел иначе. В его взгляде не было страха. Не было задачи. Только свет. Он не знал, что так бывает. В голове не было даже слова для этого. Только чувство. Тёплое. Странное.***
Солдат шёл. Приказ - как удавка на шее - тянул его к зданию, где находился Объект. Он шёл через перестрелку и врезающиеся друг в друга машины. - Я могу так весь день! - воскликнул кто-то юношеским голосом. Солдат остановился. Это было не здесь. Не сейчас. Это было... воспоминание? Что такое «воспоминание»? В здании отключили сканеры - Солдат услышал бормотание в рации. Значит, пора было идти. Окна темнели. Он разбил одно левой рукой. Запрыгнул внутрь. Объект был внутри. Цель: вырвать камень. Он достал нож. Не боевой. Маленький. Складной. Из рукава. Тот самый. Остановился, чтобы разглядеть буквы, выгравированные на рукояти, в неверном свете, падающем из окна. J.B.B. Он срезал кожуру с яблока, а Воробушек пытался подкрасться сзади. - Режешь слишком толсто! Солдат смеялся. Солдат не умел смеяться. Он посмотрел в ослепший глазок камеры в лифте. Если бы камера работала. Если бы он мог снять намордник. Если бы он мог позвать на помощь. Если бы. Дверь открылась сама. Лифт поднял его без сигнала, без подтверждения. Он шёл по ночному, безмолвному коридору. Прямо. Потом направо. В медотсек. Там его держат. Объект. Кто-то когда-то сидел рядом. Свет мигал - синие вспышки на лицах. Ткань под ногами. Стулья. - Красиво, правда? Голос. Рядом. Солдат повернулся. - Ты красивее. Воробушек покраснел. Ему нравилось, когда тот смущался. Он не знал, что это за место. Не знал, как это называется. Но в груди что-то трепетало. Не как когда в него стреляли. Он шёл - и не чувствовал пола под ногами. Только взгляд сбоку. Тепло чужой головы на его плече.***
Солдат открыл дверь в палату. Аппараты пищали тихо. На диване - клетчатый плед. На подоконнике - книга. На кресле у кровати - стопка подушек. На столе - грязная чашка. У двери - стопка книг. Нож был в руке. Маленький. Складной. Тот самый. Свет от монитора падал на бледную кожу. Рёбра. Челюсть. Ключицы, как лезвия. Пальцы тонкие. Как у Воробушка. Он не знал, жив ли тот. Пока Объект не открыл глаза. Солдат замер. - Мне только забрать, - прошептал он. - Только… с шеи. Объект смотрел. Со страхом. С болью. - Ты пустой, - просипел. - Совсем. Солдат не ответил. Подошёл. Железной рукой сжал плечо. Объект вскрикнул. Другой рукой - ножом - аккуратно... …срезал амулет. Он был тёплый. Как тело. Воробушек лежал в кровати. Солдат целовал его лицо. Щёки, веки, лоб. Губы. Солдат отступил. Один шаг. Второй. И - камень исчез. Снова оказался на чужой шее. Солдат смотрел на руку, в которой только что держал амулет. - Если бы я мог от него избавиться, - устало сказал Объект, - я бы давно. Но не выйдет. - Я должен забрать. Приказ. - Иначе будет больно? - тихо, почти по-детски. - Да. Они замолчали. Аппарат пищал в углу. За окном что-то взорвалось. В голове мелькнуло - не мысль. Образ. Запястье, обмотанное кожей. Браслет. Улыбка. - Когда больно - плохо, - вырвалось у Солдата. - Я знаю. Но не могу его отдать. Он сделал шаг ближе. Объект отодвинулся. - Не трогай, - попросил. - Приказ, - губы не слушались. Он хотел сказать: помогите. Но это слово было запрещено. За него - били. Объект поднял ладонь. Взмахнул пальцами. Солдата отбросило к стене. Маска слетела. Он не потерял сознание. Но тело - не слушалось. Только глаза. Из коридора - топот. Крики. - Он в здании! - Феникс! О Солдате так тоже кричали. Когда-то. Воробушек? Солдат падал. Падал. Падал. Было холодно. Объект сел в кровати. С трудом приподнялся, как будто каждое движение давалось титаническим усилием. Откашлялся. Крикнул: - Я в порядке! В палату ворвались двое. Один в броне. Второй со щитом. Солдат знал одного из них. Где-то в глубине. Лицо. Голос. Профиль. Воробушек стал выше? Тот, что в броне, подбежал к кровати. Начал торопливо ощупывать Объект. - Ты как, всё хорошо? Это ты его так? Молодец, Птаха, - бросил взгляд на Солдата. Скомандовал тому, что с щитом. - Роджерс, посмотри, что там с этим! - Даже под непростительным когда... там есть человек. Он кричит. Бьется. А этот. Этот пустой. Понимаешь, Железный? Ай! Плечо! - Это он? - уже с угрозой в голосе спросил Железный. Он расстегнул больничную пижаму на Объекте. Погладил кончиками пальцев начавшую темнеть кожу. Отпечатки чужих пальцев. - Я... у меня мазь есть, хорошо? Помажу, будет не больно. Всё, тебя больше никто не тронет. Я не позволю. Солдат лежал у стены. Не мог пошевелиться. Мог только смотреть. Щит положили на пол. Тот, второй, в синем, медленно подошёл. Стал на колени рядом. Не трогал. Просто смотрел. - Баки?.. - голос тихий. Как будто знал, что нельзя спугнуть. - Это ты? Солдат не моргнул. Только в глазах стало мокро. Он хотел ответить. Горло не слушалось. - Баки... Это я. Стив. Ты… ты меня слышишь? В голове что-то щёлкнуло. Картинка: Воробушек с конфетой в руке. Улыбается сквозь кашель. - Для тебя. Сладкое же. И он тоже улыбался. Тогда. Феникс сжал пальцы, как будто вытянул что-то из Солдата. Прижался к Железному. Доверчиво, как котенок. Солдат почувствовал, что теперь может двигаться. Но он больше не хотел. Не хотел приказов. Боли. Холода, проникающего в кости. Солдат… всхлипнул. Очень тихо. Он не знал, что это называется “плакать”. Он не знал, что это - разрешено. Но слёзы были. Воробушек подался ближе. Протянул руку. - Баки, я с тобой. Всё хорошо. Я нашёл тебя. - Помогите, - выдохнул Солдат, уже ожидая удара. Но вместо удара - была рука. Жесткая. Крепкая. Сжала его ладонь. - Я здесь, Баки. Мы... Воробушек плакал. Только слезы текли по щекам. Из горла Солдата вырвалось хриплое рыдание. Стив прижал его к своей груди. Шептал что-то утешительное. Обещал, что всё закончилось. Что он всё исправит. Солдат плакал. С кашлем. Как тот, кому было запрещено раньше. Как тот, кто не умел плакать. Железный спросил тихо: - Что с ним сделали? - Там пусто внутри, - глухо произнес Объект. - Только приказы. И отблески... Стив. Ты там. У него. Дальше лезть не стал. Больно. Держали. Приковывали. И голову. Что-то. Вот тут... Положил ладонь на висок слева. Стив посмотрел на голову Баки, прижатую к его плечу. Смахнул прядь. Аккуратно. На виске темнел синяк. И вмятина на коже. Как будто... Как будто туда что-то вдавливали. Много раз. Снова и снова. И кожа уже не сопротивлялась. Просто запомнила. Стив прижал его сильнее к себе.
