Miles to go before I sleep

Земля 616. День 16.

You'll be human again

Aquilo - Human

Он проснулся мягко. Не от ведра холодной воды, хлещущей по лицу. Не от удара сапогом под рёбра. Не от клекота подбирающихся к нему стервятников. От шагов. Тихих. Будто рядом кто-то боялся потревожить. Словно он был хрупким. Словно стоил нежности. Словно был ещё жив. Он не открыл глаз сразу. Сначала - вдох. Осторожный. Как в камере. Потом пальцы. Они сами собой поднялись к горлу. Проверить: ошейник? Нет. Пусто. Тишина. И только запах — овсянки, молока. Чего-то почти домашнего. Он приоткрыл глаза. Белая простыня. Солнечное пятно на полу. — Привет, Белоснежка. Проснулся? — Тони говорил почти шёпотом. — Ты вчера весь день проспал. Сутки почти. Я уж думал, не очнёшься. Одеяло было мягким. Он не был оплетён проводами, как в Лаборатории. И ему не было больно. Совсем. Поднос с завтраком стоял рядом, на тумбочке. Старк сел на край кровати, достал из кармана баночку с мазью. Феникс потер глаза непослушной рукой, приподнялся с подушек. Тони придержал его со спины, уложил голову себе на плечо. Расстегнул пижаму, полностью снимать не стал. Лишь обнажил ключицу и верх руки, где виднелись темные следы. Мазь пахла приятно - лесом и чем-то свежим. Тони аккуратно взял немного пальцем. — Вот так, Птаха, — прошептал мужчина под нос, нанося мазь. — И ничего болеть не будет. Никто тебя больше не схватит. Этот... Баки, он к тебе больше не... Мазал осторожно, едва прикасаясь кончиками пальцев. Словно боялся навредить. — Я могу помочь, — тихо ответил Феникс, подняв голову. — Могу. — Да ты стоять не можешь, — проворчал Тони. Задержал руку на плече. Ладонь у него была горячей. — Но... — Не обсуждается, Птаха. Ты хотя бы... перестань по стеночке ходить. — Железный, я... — Феникс осёкся. Увидел чужой взгляд. Торопливо закрыл глаза, спрятал лицо в чужой ключице. В его голову уже лезть не стал. Всё уже было видно в глазах: страх, упрямство, усталость. И любовь. Без вопроса. Без просьбы. Тони вдохнул рвано, прижал его чуть сильнее к себе. — Сегодня ты ешь, — сказал он. — Спишь. Смотришь телевизор. И без чудес. Даже мелких. Феникс поднял голову. — А можно пирог? — спросил он неожиданно тихо. Почти по-детски. — Капитан водил в кафе. Там была… добрая. Груши мягкие. Синие волосы, кажется. Я запомнил. Тони усмехнулся. — Найдём твою фею. Хоть весь город обыщем. Но сначала завтрак. Без обмороков. Путник тихо фыркнул. — Хорошо, — замялся. Несмело продолжил: — Не уходи, ладно? — Не уйду. Я здесь. Здесь. Старк осторожно, как жрец, кладущий подношение на алтарь, запахнул пижаму на его груди. Застегнул пуговицы. — Но сначала завтрак. Феникс кивнул почти незаметно. Тони не стал отходить. Засунул мазь в карман, устроился на кровати поудобнее, подложил подушку под спину Феникса. Вытащил столик, прикреплённый к кровати. — Вот. Горячее ещё. Брюс настоял на овсянке. Феникс посмотрел на поднос — неуверенно, как будто всё это могло быть иллюзией. — Это взаправду? — О чём ты, Птаха? Мёд ещё. Хочешь? — Это не сон? Феникс вцепился в своё запястье. То, которое было ещё забинтовано. Которое он вскрыл ногтями. — Тихо-тихо, — Старк положил свою руку поверх его. — Ты здесь. У меня в Башне. — Правда? — Правда. И я тебя никуда не отпущу, пока не съешь хотя бы половину тарелки. Овсянка. С корицей. И бананом. Путник медленно выпрямился, облокотился на Тони. Взял ложку. Пальцы дрожали. Мизинец не гнулся. Он зачерпнул немного. Поднёс ко рту. — Слишком горячо? — Тони достал пульт от телевизора, включил новости. Феникс подивился про себя, что маггловская машинка до сих пор работала, несмотря на то, что находилась с ним в одной комнате уже несколько дней. — Нет. Нормально, — усмехнулся. — Даже плесени нет. Тони приоткрыл рот, будто хотел что-то ответить. Не нашёл слов. Улыбнулся, наклонился ближе. Положил руку ему на плечо. Поцеловал в висок — легко, лишь прикоснулся губами. Ведущая что-то тихо говорила о пробках в центре города. — Это те двенадцать? — наконец спросил Старк. Феникс помотал головой. Механически засунул ложку в рот. Проглотил. — Апостолы хорошо кормили, — чересчур спокойно ответил. — Даже… интересно было поначалу. С ними. Он смотрел в тарелку, будто та могла дать ответ. Поддел кусочек банана ложкой. — Это были Инквизиторы. Они... Последние. Я сам виноват. Заслужил, наверное. — Ты не виноват. Никогда. Не... — начал было Тони. — Я убил Папу Римского, — тихо сказал Феникс. Почти с улыбкой. — Там. Сжёг заживо. Он поднял взгляд. Глаза у него были непривычно светлыми, почти прозрачными. — И не жалею даже. Он приказал уничтожить ведьм. Девочек. Маленьких. Просто потому, что магия в женских руках — ересь, а во мне — “знак свыше”. — Он пожал плечами. — Меня звал Мессией... А их — шлюхами Сатаны. Скривил губы. Выплюнул: — Тварь. Тони сглотнул. Медленно потянулся, поправил на нём воротник пижамы. — Ты… кушай. Нахмурился. Повторил одними губами: — Папа Римский... Хотел что-то спросить, но увидел, как Феникс поднёс дрожащей рукой ложку ко рту. Жевал медленно. Как будто снова учился есть. — И молоко не забывай. Тёплое. Или чай. Мятный, с лимоном. Я помню. Или чего-то ещё хочешь попить? Феникс кивнул. Потянулся за стаканом — резко, упрямо. Безымянный и мизинец не слушались — соскользнули, стакан качнулся. Он охнул, вцепился сильнее. — Стой, — Тони уже подхватил. — Тшш, я просто помогу. Не отбираю. Феникс сжал губы. Не посмотрел на него. — Я сам. — Знаю. Просто сейчас — вместе. Ладно? Он поднёс стакан к губам Феникса, придержал за затылок. Тот не сопротивлялся. Сделал глоток. — Спасибо, — почти беззвучно. Тони улыбнулся. — Устал же. Позавчера вон, драки с Джеймсом, философские беседы с Беннером… Феникс фыркнул. Но не возразил. — А за пирогами поедем? — спросил он уже с ложкой в руке. Просто. Почти невинно. В воздухе повисло несказанное: "Мне можно выйти? Меня выпустят?" Тони усмехнулся. — Конечно. Только одеться надо будет потеплее. Он встал, потянулся, пригладил волосы Фениксу на затылке. — Брюс принёс твои штаны. Те, мягкие, с завязками. Где-то тут были… Порывшись в тумбочке, он достал серые домашние штаны и толстовку. Без пуговиц и молний. — Думаю, справишься, но если что — я рядом. Феникс кивнул. Осторожно положил ложку в опустевшую тарелку. Попытался сесть ровнее, сдвинул ноги к краю кровати. Качнулся в сторону, чуть не упал. — Стоп-стоп, — Тони тут же оказался рядом. — Не геройствуй, Птаха. Он обошёл кровать, встал рядом. — Давай я... Осторожно. Феникс подался вперёд, вцепился в Тони обеими руками. Вжался лбом в его шею. Он не был тяжёлым. Совсем. Ростом — где-то до подбородка. Хрупкий, как что-то, что может разбиться от неосторожного движения. — Тихо, — пробормотал Старк. — Дыши. Я тебя держу. Поднял аккуратно, медленно. Феникс встал. С усилием. Словно тело не было его. Словно он учился управлять им, как непослушной марионеткой. — Молодец, — сказал Тони мягко, почти шёпотом. — Садись вот сюда. Тут спинка, удобнее будет. Подвёл к креслу. Помог сесть. — Какие носки сегодня? — открыл нижний ящик в тумбочке. — Вот есть с собачками, хочешь? Достал, протянул Фениксу. Тот хихикнул. — Смешные. — Тогда решено! Вот ещё шапка и шарф, прохладно сегодня. Феникс хмыкнул. — Я же могу, — поднял начавшую дымиться руку. — Не сегодня, Птах. Сегодня отдыхаем. Греемся шерстяными вещами, а не магическим огнём. Ладно? Сел на корточки перед ним, натянул носки. Феникс положил ему руку на голову. Тони поднял глаза, улыбнулся. — Ты чего? Путник сглотнул. Губы дрогнули. — Зачем ты так со мной?.. Как будто я всё ещё человек. Тони выдохнул, увидев искреннее непонимание в глазах парня. Тихо сказал, почти беззвучно: — Потому что ты есть. Помог натянуть штаны, накинул толстовку сверху. — Ну что, Птаха, полетаем? Феникс улыбнулся. Надел шапку. Выдохнул: — Полетаем. Тони обвязал ему шею шарфом, на плечи набросил куртку - свою, старую, пропахшую пиццей. Достал из-под кровати обувь. — Стив говорил, что кроксы даже... — Только если лечу болезни. Тапочки мягкие. Хорошо. — Ты скажешь, если что, ладно? - Старк опять оказался на корточках перед ним, аккуратно надел кроксы. Путник только кивнул. Медленно поднялся. Шаг. Второй. Вышел из палаты. Старк придерживал под локоть. — Я как собака-поводырь, да? Гав-гав. Феникс только хмыкнул. Слишком сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Они шли медленно. Осторожно. Словно боялись рассыпать что-то, что потом нельзя будет собрать. Путник покачивался. Вцепился в Тони — пальцы на куртке, как якорь. — Далеко ещё? — Пятьдесят шагов и лифт, — успокаивающе произнёс Тони. — Потом машина. Охранник у лифта проводил их взглядом. Сказал что-то в микрофон, висящий на лацкане пиджака. Феникс замер. Сжал шарф. Тони наклонился к нему: — Всё нормально. Он с нами. — Он… знает, кто я? — Нет. Или делает вид, что не знает. Мы это ценим. Лифт. Зеркальная дверь. Феникс отвернулся. Заглянул в глаза Тони. — А ты… ты правда думаешь, что я живой? — очень тихо. Старк молча кивнул. Нажал кнопку. — Сейчас откроется. Там парковка. Машина греется.

***

Хэппи ждал у чёрного внедорожника, опершись на дверь, лениво пролистывал ленту в телефоне. Услышав шаги — обернулся, выпрямился. — Босс, вы сказали, что… — начал и осёкся. Мальчик, которого вёл Тони, не был похож на того, о ком писали в новостях. Или в соцсетях. Ни величия. Ни сияния. Ни ужаса. Феникс шёл медленно, почти полностью опираясь на Старка. Куртка Тони. Шарф сбился. Волосы растрёпаны. Под глазами — тени. Будто не спал неделю. Кожа как фарфор. Лицо — почти детское, тонкое. Пальцы судорожно сжимали чужой рукав. Он не смотрел по сторонам. Только на Тони. Словно весь остальной мир был вне фокуса. — Я думал, он выше, — не к месту ляпнул Хэппи. Опомнился, открыл заднюю дверь машины. — Сиденье разложено. Плед есть. Подушка тоже. Вода в подстаканнике свежая. Лекарства в бардачке. — Спасибо, — Тони кивнул. И, тише: — Едем медленно. И никаких папарацци. Хэппи кивнул, почти незаметно. Потом снова взглянул на Феникса. Хотел пошутить. Но увидел бинт на его руке — широкий, свежий. И только выдохнул: — Ну и вид у тебя, парень. Феникс поднял глаза. Медленно. Словно из-за стекла. Взгляд был нечеловечески тих. Хэппи на миг почувствовал себя... маленьким. Словно лежал на ладони у Бога — а тот разглядывал его, без осуждения, без тепла. Просто смотрел. — Много очей узрели сие прежде, — хрипло отозвался Феникс. — А с ним… всё нормально? — спросил Хэппи уже тише, не отрывая взгляда. — Насколько это возможно, — пробормотал Тони. Придержал под локоть, помог устроиться на сиденье. Феникс устало опустился на подушку. Тони подтянул плед, подложил руку под затылок — как будто укладывал ребёнка. — Едем, — сказал он. — Остальное по ходу. Хэппи захлопнул дверь, сел за руль. Глянул в зеркало заднего вида: — Так. В кофейню? Куда Роджерс обычно ходит? — Да. И плейлист — спокойный. Без рока. Он только-только поел. — Понял, босс, — буркнул Хэппи. И добавил себе под нос: — А что у меня без рока-то вообще есть? Порылся в бардачке. — Есть «Звуки леса». Мне психотерапевт советовала. — У тебя есть психотерапевт? — Тони удивлённо приподнял бровь. — Нет, — хмыкнул Хэппи. — Ну... встречался. Не срослось. Но «Звуки» хорошие. В колонках зашелестел лес — птичьи крики, ветер в листьях, где-то вдали журчала вода. Машина тронулась мягко, почти бесшумно. Феникс прижался лбом к чужому плечу — и будто уснул.

***

Проснулся от того, что Тони шевельнулся. — Приехали, Птаха. Хэппи посмотрел в зеркало. Помолчал. Потом спросил: — ...Ты его так всегда зовёшь? Тони не отреагировал сразу. Погладил парня по плечу. Поправил шарф, чтобы не давил на шею. Только потом, не поднимая глаз, коротко ответил: — Только когда живой. — Сомнительно, — отозвался Феникс по привычке. Старк хмыкнул. Погладил пальцами его запястье. — Пойдём? — сам надел очки, тоже натянул капюшон толстовки. — Не только ты у нас глава культа, Птичка. — Ты тоже боишься, что к кресту прибьют? — усмехнулся Феникс, выбираясь из машины. — Они шумные. Автографы просят. Тебе сейчас не надо этого. Феникс осторожно, как новорождённый жеребёнок, поднялся по ступенькам, ведущим в кофейню.

***

Колокольчик над дверью тихонько звякнул. Помещение было почти пустым — середина буднего дня, редкие посетители, рассеянный свет из окон. Пахло как обычно — апельсинами, корицей и кофе. Кейт стояла за стойкой, что-то помешивала в кружке. Услышав звон, обернулась — привычно, с полуулыбкой. Но при виде входящих замерла. Старк первым переступил порог. Толстовка, тёплая куртка поверх. Следом — Хэппи. А между ними — он. В красной вязаной шапке. В куртке с чужого плеча. Тёплые носки, тапочки. Как будто не до конца проснулся. Он стоял, опираясь на Тони. Слишком тонкий. Слишком светлый. Почти прозрачный. Но был. Кейт сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Не спеша. Словно боялась спугнуть. — Пёрышко, — сказала она спокойно. Как будто увидела старого друга. Феникс поднял голову. Улыбнулся. — Живой, — добавила бариста. Всполошилась. — Тебе же сесть надо! Пойдём! Столик Капитана свободен. У окна. Плед принести? Кейт указала Тони на уголок, как в прошлый раз. Тот повёл Феникса, придерживая за плечи. Хэппи остался у двери, растерянно озираясь — всё это было немного не по сценарию. — Пожалуйста, — ответил Старк. — Мы тут за пирогами. Просто посидеть, без путешествий в Царство Смерти. Да, Птаха? Путник фыркнул. — Как получится. Кейт торопливо заговорила: — Пироги свежие. Яблоко, груша, вишня, лимонная меренга ещё. Печенье вот, с шоколадом. Вкусное. И тирамису! Обязательно попробуйте! Она обернулась: — Эй, Лена, прикрой пока кассу. У меня тут важный гость. Молоденькая помощница с пирсингом в брови выглянула из подсобки, кивнула и скрылась обратно. Феникс сел. Осторожно, как будто стул мог сломаться под ним. Кейт вернулась с пледом и подушкой, ловко подложила за спину. — Хочешь что-нибудь кроме пирога? Он посмотрел на неё. Чуть склонил голову. — Всё хорошо. Невыполнимого просить не буду. — Пирог и чай будут через минуту. Сиди. Отдыхай. Пока Кейт ушла к стойке, Хэппи, всё ещё стоя у входа, озирался, будто искал угрозу. В кофейне играла старая пластинка — пианино и бархатный женский голос. Никаких репортёров. Никакой магии. Только тишина, запах выпечки и запотевшие окна. Он шагнул ближе. Посмотрел на Тони, потом — на Феникса. И наконец выдал, растерянно, но честно: — Я думал, ты… ну… выше. Феникс моргнул. Потом прищурился. — Я тоже. Когда был жив. Хэппи кашлянул, заржал. Звук получился странный — будто он подавился. Тони усмехнулся. — Привыкай, Хэпп. Он такой всегда. Феникс наклонил голову набок, глядя на охранника. — Мама не злится. — Что? — резко севшим голосом спросил Хэппи. — Что не звонил часто. Не злится. Ты был с ней, когда она... Она знает, что ты любишь её. Хэппи замер. Выровнялся в плечах, как будто кто-то ударил по спине. Откашлялся. — Эй, парень. Это… Это не твоё дело. Феникс не отводил взгляда. Не с вызовом — с мягкой ясностью, как у святых на иконах. — Я не понял сначала. Она пришла во сне. Сказала, что я встречу её Хэнки завтра. Попросила передать, чтобы ты не винил себя. Что ты был рядом. Что успел проститься. Хэппи упал на стул. Его как будто ударили под дых. — А если она пришла ко мне, — вдруг фыркнул Путник, — то... любовь её велика. Души ко мне обычно не являются. Боятся. Хоган смахнул с щеки что-то. Торопливо, стыдясь. — Я… я ведь ей так и не сказал, — прошептал он. — Ни разу. — Она знала, — Феникс сказал это тихо. Ласково. — Всегда знала. Он улыбнулся. Почти извиняясь. Тони тем временем молчал. Но в его взгляде было что-то… непередаваемое. Тепло — и боль. Горечь — и признание. Стук чашек прервал молчание — Кейт вернулась с подносом. — Пирог. С грушами. Подогрела. Чай мятный, с лимоном и мёдом. И кусочек лимонного. И вот — тирамису, на пробу. Распределила тарелки. Чайник водрузила на середину стола. Тихо спросила: — Мистер Хоган, вам что-нибудь? — Эм… чёрный. И круассан, если можно. Без всего. Просто тесто. — Будет. Она снова скрылась за стойкой. Феникс осторожно взял вилку. Тони почти незаметно напрягся. — Ты слишком громко думаешь, Железный. — Прости. Путник отломил кусочек пирога. Понюхал. Тёплое тесто. Запечённая груша. Сахарная корочка. Медленно поднёс ко рту. Пожевал. — Хорошо. Старк расслабился, налил чай. Отпил — поморщился. Феникс съел ещё кусочек. Запил. И вдруг — почти незаметно — начал расправляться. Плечи опустились. Руки перестали дрожать. Щёки порозовели. Из лица ушла та выжженная пустота. Кейт вернулась, поставила перед Хэппи заказ. Подмигнула: — Что, в полку паломников прибыло? — Простите? — Ну... — она обернулась к Лене, что протирала стойку. — Помнишь пятницу? Девушка выпрямилась, вытерла руки о заляпанный фартук. Высокая, с тугим пучком. Футболка с короткими рукавами — руки сплошь в татуировках. Окинула столик взглядом, остановилась. Присмотрелась внимательнее. — Так вот причина этой жести? — кивнула на Феникса. Хмыкнула. — Было бы на что посмотреть. Кейт метнула в неё строгий взгляд. Лена закатила глаза. — Извините. Ну, короче. Не знаю, с чего они взяли, что он тут тусуется, — выдула пузырь жвачки. — Но теперь тут куча людей, которые хотят “лицезреть чудесное исцеление”. Или — исцелиться. Кейт поморщилась. — Хорошо, что вы пришли утром. Но если что — мы справимся. Отгоним. Она наклонилась чуть ближе: — Не бойся, Пёрышко. Феникс не отреагировал. Только вилка скользнула по тарелке с тонким скрежетом. Он прикрыл глаза. — Опять. Зря я... Но ему было больно. Понимаешь? — Он поднял взгляд, посмотрел прямо на Тони. — Но идея плохая. Так обычно… на алтарь. Или на крест. На костёр — реже. Но тоже бывает. Старк прищурился. Кейт отошла к стойке, зашумела кофемашиной. — Это ведь не… Феникс спокойно положил руку рядом. Коснулся его пальцев. Осторожно. Почти ласково. Тони сглотнул. — Как ты мог убить Папу Римского? — спросил наконец. Тихо. Не отводя глаз. — Где-то… на другой планете? В параллельной реальности? Феникс посмотрел прямо. Без страха. Без защиты. — Как мог? Не жалея. Быстро. Милосерднее. Он отломил ещё кусочек пирога. И съел — медленно. Двигался, как во сне. Произнес тихо, как будто признавался в чем-то сакральном: — Здесь светло. Старк сжал его пальцы. — Тогда будем приходить. Каждый день. Или забирать пирог на вынос. Феникс кивнул. Посмотрел в окно. Там прошёл прохожий с собакой. Путник провел пальцем по запотевшему стеклу. — Но скажи, — Тони сморщился, как от зубной боли. — Как? — Я умер там. Сожгли. Мог бы от голода. Немного уже оставалось. Наверное... хотели зрелище. Он сказал это просто. Как о погоде. Тони выдохнул. Он понял. Это не были метафоры. Он помнил. Он умер. И вернулся. Старк накрыл его руку своей. Словно боялся, что тот исчезнет снова. — Ты... каждый раз, когда умираешь, — сказал он, едва слышно. — Ты действительно умираешь? Феникс кивнул. — И возвращаюсь. В другой мир. - Он посмотрел в чашку. — Здесь я умер дважды. Но... меня тут держат. Тони поднял его ладонь и поцеловал костяшки пальцев. Слов не находил.