XXXI Все бегут парами
30 августа 2025 г., 05:15
Ребёнок, измученный ночью
Он вроде бы жив, но не точно
Дарья Виардо - Сон
В пентхаусе было тихо. На всех жилых этажах стояла светлая, утренняя тишина - ни шагов, ни голосов, только едва слышное гудение системы жизнеобеспечения. Солнечные лучи - первые, холодные еще, застыли на подоконнике комнаты, расплылись по полу, скользнули по белым простыням. Комната была странной. Не совсем спальня, слишком много медицинских аппаратов тут было. Но и не палата, слишком тёплой и обжитой она была. На тумбочке стояла кружка с забытым кофе, рядом раскрытая книга. Как и эта комната, её обитатель застрял где-то между. Не живой и не мёртвый, он спал в широкой кровати, заваленной подушками. Кардиомонитор тихо, почти неслышно пищал, будто напоминал: жизнь держится.***
Тони застыл над кастрюлькой, в которой варилась овсянка. Всматривался в пар, поднимающийся над плитой, словно тот хранил ответы на все вопросы Вселенной. Вздрогнул, когда двери лифта с тихим звоном открылись. Роуди, в спортивной одежде, потный, с полотенцем на шее, прошел на кухню и упал на стул. Миллиардер достал бутылку воды из холодильника, небрежно бросил другу. - Ты с пробежки, Утконос? Тот кивнул, но выражение лица выдало другое: замешательство, почти неловкость. Он жевал губу, вертел в руках телефон, словно решался на что-то. Наконец, выдохнул. - Слушай, дружище. У твоего Иисуса уже… ярые последователи. Тони отставил кастрюлю, выключил огонь. - В смысле? - Когда я возвращался, твоя охрана одного вязала. Он всё орал, что Феникс обязан посмотреть его дочь. Механик замер с ложкой в руке. - Великолепно. Осталось только билетики начать продавать и турне организовать. Он уронил тарелку на стол чуть громче, чем собирался. Роуди скривился. - Я серьёзно, Тон. Парня уже начинают искать. Такого, как он… не спрячешь. От Фьюри ты отбрехался, но он вернется. И остальные тоже. Если... Ты понимаешь, куда всё идет? Если он ещё пару раз исцелит кого-нибудь на людях? - Церковь? - усмехнулся Старк. - Не только они. Военные. Правительство. Все, кто решит, что он должен работать на них. Чёрт, да такой, который может наложением рук какую угодно болезнь вылечить... Тони на секунду прикрыл глаза, будто собирался с силами. Посмотрел на друга уже без тени улыбки. - Я не дам превратить его в инструмент, - тихо, но жёстко сказал он. - Ни в святого, ни в оружие, ни в их грёбаный символ веры. Он поднял ложку, будто собирался продолжить мешать кашу, но рука дрогнула. - Пусть приходят все разом. Хоть церкви, хоть правительство. Я им не дам даже пальцем дотронуться до него. Роуди поджал губы, хотел возразить, но промолчал. Взял бутылку с водой, сделал глоток и только покачал головой: - Ты понимаешь, что война за него уже началась? Тони криво усмехнулся. - Так я и сам в ней, как видишь. Устало выдохнул. Больше не спорил. Вместо этого разлил овсянку по тарелкам. Лицо скривилось, будто он варил яд, а не завтрак. - Ненавижу эту кашу, - пробормотал он, поставив кастрюлю в раковину. - Но доктор прописал, значит, будем страдать вдвоём. Роудс фыркнул. Старк добавил в тарелки немного джема, масло, корицу. - Уж не думал, что ты когда-либо в жизни будешь вообще есть завтрак. - Брюс сказал, что ему полезно, - отмахнулся мужчина. Старк собрал тарелки на поднос, ещё добавил стакан воды, чашку кофе и какие-то таблетки, которые врач велел не забывать. Поднос вышел увесистым, неудобным, но Тони упрямо подхватил его. Роуди спрыгнул со стула. - Всё равно, - бросил Старк через плечо другу, - я его не отдам. Никому. Лифт закрылся за спиной военного, и пентхаус снова погрузился в тишину. Только позвякивание посуды сопровождало Тони, пока он шёл по коридору к спальне. Дверь была приоткрыта. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку, присел на край кровати. Феникс спал, обняв подушку. Лучи солнца ложились на его лицо почти слишком мягко, подсвечивая бледную кожу. Придавая ей эфемерное сияние. Тони задержал дыхание. Не потому что боялся разбудить, а потому что на секунду ощутил, как много поставлено на кон. Феникс дёрнулся во сне, словно его толкнули. Поморщился и с трудом разлепил глаза. Секунду смотрел сквозь Тони, будто не узнавая, где находится. Наконец, собрал разбегающиеся мысли, потёр лицо. - Утро…? - Какое уж там утро, - буркнул Тони, поправляя подушку. - Каша стынет. Я вообще-то ради тебя овсянку варю, так что цени жертву. Феникс медленно приподнялся, опираясь на локти. Взгляд упал на поднос, и губы дрогнули в мягкой улыбке. - Ты останешься? - Останусь, - Старк погладил его по щеке. Привычно помог парню устроиться поудобнее - посадил его повыше, подложил подушку под спину. Разложил прикроватный столик перед ним и поставил поднос. Феникс осторожно взял ложку. Первый глоток дался с трудом, но он не отстранился. Сидел, согреваемый солнцем и тишиной, и ел. Медленно, маленькими кусками, будто каждый требовал усилий. Отвлёкся на шум за окном - пролетел вертолёт. Тони тронул его за локоть, взял свою тарелку. Словно показывал примером, что можно. Инженер взял ложку и, поморщившись, отправил в рот первую порцию. На лице отразилось всё его отношение к жизни и завтракам сразу. - Мрак, - выдавил он, прожёвывая. Феникс посмотрел на него с лёгким недоумением. Свою кашу ел медленно, но спокойно, без особого удовольствия, но и без гримас. После хлеба с плесенью всё это казалось ему почти роскошью. - Нормально. Тони фыркнул, сделал ещё один глоток кофе, словно пытался заглушить вкус овсянки. - Рад, что хоть кому-то она в радость, - пробурчал он, но не отставил тарелку. Парень ел неторопливо, почти церемонно. Каждое движение давалось ему с усилием, но он не останавливался. Тони заметил, что тарелка медленно, но верно пустеет. Сам он справлялся куда хуже: половина каши осталась нетронутой, каждая ложка давалась через силу. Но, краем глаза глядя на парня, Тони не откладывал свою тарелку. Досидел рядом, пока тот не положил ложку на столик. Феникс откинулся на подушки, тихо выдохнул, будто сам удивился, что доел всё. - Закончил, - пробормотал механик, глядя на пустую тарелку. - Даже не верится. Феникс пожал плечами. - Вкусно. Тони усмехнулся. Свою порцию он так и не доел. Он убрал поднос на тумбочку, столик прислонил к стене. Вернулся на край кровати, и Феникс сразу скользнул ближе, будто это было само собой разумеющееся. Щекой прижался к его плечу. - Брюс всё ещё зудит про МРТ, - тихо сказал Тони, глядя куда-то в окно. - Мол, после всего, что с тобой делали, в голове должно светиться, как рождественская ёлка. Феникс моргнул, приподнял голову. - …М-Р-Т? Тони скривился, махнул рукой. - Большая шумная труба. Лезешь туда, тебя крутят, и видят, что внутри башки. - Магия? - Почти. Только без боли и с ушными затычками. - Людская техника? - Да, Птичка, - усмехнулся Тони. - Сломаю же, - зевнул парень. - Ну, если только громкостью зевка, - тихо сказал Старк. - Всё остальное железо крепче, чем ты думаешь. - А что в моей голове Зелёный хочет увидеть? Чтобы воспоминания посмотреть, всё равно же нет... - он осёкся. Словно споткнулся на полуслове. - О чём ты? Феникс вздохнул, отвернулся. - Ни о чём. Можешь коробку с людьми включить? - Телевизор? - Тони фыркнул. - Без проблем. Только не то шоу с поварами.***
Мари постучала в приоткрытую дверь: - Можно? Это медсестра. Время перевязки. - Заходи, - коротко бросил Тони. Она вошла с аптечкой. Замерла на мгновение, словно не решаясь нарушить атмосферу, царящую в комнате. По телевизору британские пекари ругались о чём-то своём, Старк сидел, опершись спиной об изголовье кровати. Феникс, завёрнутый в её плед, почти полностью лежал на мужчине. Женщина привычно опустилась к ногам кровати. Тихо шелестела марля, запах антисептика распространился по спальне. Парень наблюдал за нею полуприкрытыми глазами. И вдруг пальцы правой руки потянулись к левому запястью. Сжали его, будто проверяя. - Эй! - вырвалось у Старка слишком резко. Феникс вздрогнул, растерянно моргнул. Мари подняла голову. - Я ничего... - попытался оправдаться он. Тони уже держал его пальцы в своей ладони. Слишком крепко. Он даже не заметил, как перехватил. Замер, увидев, как все в комнате напряглись. Ослабил хватку, но не выпустил. Машинально провёл большим пальцем по костяшкам - слишком осторожно, словно убеждал не его, а себя. - Я не злюсь, - выдавил он глухо. - Просто… не трогай, ладно? Губы Феникса дрогнули. Тихо, словно убеждая себя в чём-то, он спросил: - Ты правда веришь, да? Что я живой? Мари отвела взгляд к бинтам. Вечно сыплющий остротами миллиардер молчал. Словно, впервые в своей жизни, не знал, что сказать. Женщина бросила осторожный взгляд на них. На то, как Тони смотрел на этого тощего парня так, как будто у него в жизни ничего дороже не было. Как он поднёс к губам тонкие, бледные пальцы и наметил прикосновение. Она снова занялась перевязкой. Вторая нога тоже уже почти зажила. Феникс устало вздохнул, не поднимая головы от плеча мужчины: - Я ведь говорил, что так больнее и дольше. Правильно выше. Последний раз прибили криво… пришлось самому спускаться. В комнате повисла тишина. Мари замерла. - В смысле… последний раз? - спросила она прежде, чем успела прикусить язык. Феникс посмотрел на неё усталыми глазами. На лице ни тени смущения, будто речь шла о погоде: - До того прибивали правильно. Он снова закрыл глаза, оборвав разговор. У Мари по коже пробежал ледяной холод, волосы на руках встали дыбом. Тони молчал, пальцы второй руки сжались в кулак. Он глухо, без эмоций, сказал: - Не надо. Феникс, словно не слыша, продолжил севшим голосом: - Они тогда живого человека... Он не договорил, поднял глаза на Старка. Взгляд был полон неверия, почти мольбы. Плечи казались слишком узкими, чтобы выдержать этот разговор. Тони наклонился ближе и тихо прошептал: - Ты здесь. Губы Феникса дрогнули, он зажмурился. Мари закончила перевязку и тихо убрала материалы обратно в аптечку. Перед тем как встать, задержала взгляд на Старке. Он не поднял глаз, продолжал держать чужую руку, будто боялся снова потерять.***
Медсестра вышла из комнаты. Тони наблюдал за Фениксом. Как тот тихо вздохнул, устраиваясь поудобнее на его плече. Смотрел на экран телевизора пустыми глазами. На экране судья резал яблочный пирог. Такой, какими их рисуют в книгах. Румяный, пышущий жаром, с хрустящей решеточкой из теста. Феникс чуть дёрнул бровью, следил за ножом, как заворожённый. - Такой… - тихо выдохнул он. - Такой я ел. Тони повернул голову, прищурился. - Конкретнее, Птичка. Там у них полвитрины - сплошная углеводная оргия. Феникс покачал головой, будто не мог подобрать слова. - Сладкий. С яблоком? Нет. Груша? Там… у Кейт. У нее в мыслях... Оборвал себя. Моргнул, словно сам услышал, что сказал, и растерялся. - В кофейне, - добавил чуть тише, будто спеша спрятать оговорку. Вздохнул. Объяснить не получалось. Как он мог передать словами тот самый момент, когда ты стоишь на кладбище на рассвете? Это непередаваемое спокойствие и ощущение, что все твои проблемы - всего лишь пыль. - Ага. Значит, всё-таки вкус помнишь. Механик уже потянулся за телефоном. - Я сейчас ей позвоню. Пирог будет. Феникс моргнул, не сразу понял. - Зачем… звонить? - Потому что ты сказал что уже ел такой, - отрезал Тони, набирая номер. - И если ты хоть раз в жизни захотел повторить вкус, я устрою тебе полный банкет. Он приложил телефон к уху, бросил короткий взгляд в сторону парня: - И не спорь. А то я ещё и кофейню выкуплю. Феникс чуть прищурился, но уголки губ дрогнули. Почти улыбка. На том конце провода после второго гудка отозвался знакомый голос: - Кофейня "Синие стены", Кейт у телефона. - Старк, - коротко сказал Тони. - Мне нужен твой пирог. Сегодня. Желательно в течение часа. Пауза. Потом в трубке прозвучал тихий смешок: - Ты же понимаешь, что у меня, вообще-то, нет доставки? Это не "Старбакс". - Заплачу втрое. - Ладно. Соберу. С грушей? - Да, заказ для моего VIP… ты в курсе. А кофейню, случаем, не продаёшь? - И не надейся, - хмыкнула девушка. - Ещё посмотрим. Тогда хоть пирог привези. И те маффины. Ему понравилось. Хэппи тоже оценил. Феникс повернул голову, вслушиваясь. Словно одно только имя заставило его дыхание стать ровнее. - Скажи ему… что пирог будет горячим, - добавила Кейт уже мягко, не для Тони, а как будто прямо для того, кто лежал рядом. Тони посмотрел на парня, на его тонкие пальцы, цепляющиеся за край одеяла. И впервые за утро позволил себе выдохнуть свободнее. - Скажу, - почти прошептал он. - Меня встретят? - Конечно, Хэппи будет внизу. - Хорошо. Положила трубку. Феникс тихо фыркнул: - Ты бы и ради булочки войну начал, да? - Если бы ты пообещал её съесть целиком - обязательно.***
Хэппи встретил её в холле. Двери за ней закрылись мягко, и на секунду тишина накрыла всё вокруг. Девушка стояла в самом центре - в руках картонная коробка, из которой тянуло сладким. Кивнул ей, как старой знакомой: - Мисс Кейт. - Я привезла пирог. Хэппи протянул руку к коробке, но она покачала головой: - Лучше я сама отдам. Так будет правильно. Он замялся - Тони об этом не говорил. Но в её тоне не было ни просьбы, ни настойчивости. Просто уверенность, как будто место ей уже было уготовано. - Тогда я провожу, - выдавил он, и почему-то почувствовал, что это она разрешила ему, а не наоборот. Лифт мягко поднял их наверх. В отражении дверей синие волосы девушки светились чуть ярче, чем должен был позволять свет ламп. Хэппи вдруг заметил, что она смотрит прямо перед собой и не моргает. На секунду ему показалось, что зеркало отражает манекен, а не живого человека. Он тряхнул головой, потёр глаза, в которые как будто песка насыпали. Дверь лифта открылись с тихим звоном. Телохранитель кивнул в сторону кухни. - Подождёшь тут, я боссу сообщу. Там система... - поднял голову к потолку, - Джарвис, как они там? - Смотрят телевизор, мистер Хоган. Без происшествий. Хэппи пошёл по коридору. У него внутри нарастало странное чувство - как перед дверью в церковь, когда знаешь, что лучше бы не шуметь. Дверь спальни была приоткрыта. Хэппи заглянул, и, как всегда, сбился с дыхания. Феникс сидел, заваленный подушками, в пледе, словно в коконе. Смотрел на экран телевизора пустыми глазами. На секунду у Хэппи снова кольнуло знакомое ощущение: не человек. Слишком бледная кожа, слишком тонкие пальцы, как будто его нарисовали, а потом забыли оживить. И рядом Старк. Держал его за руку так, будто без этого не мог дышать. - Босс, - кашлянул Хэппи. - Кейт привезла… пирог. Говорит, что сама хочет отдать. Тони обернулся, нахмурился. - В спальню её не пущу. - Это понятно, - кивнул Хэппи. - Но, может, мы сами выйдем? Чуть проветриться было бы полезно. Старк хотел возразить, но Феникс встрепенулся: - Кейт? Тони скривился, выругался сквозь зубы. - Чёрт с вами. Только на пять минут. Хэппи подошёл, аккуратно взял парня на руки. - Мешок с костями, - проворчал под нос. - В чём только душа держится? Через пару минут они вошли в гостиную. Кейт уже ждала у кухонного острова, коробка с пирогом стояла перед ней. Она поднялась, и её взгляд скользнул не по Тони, а сразу к нему. Феникс тихо вздохнул, как будто встретился с чем-то родным. - Давай на диван, - тихо произнес инженер. - Голову осторожно. Кейт? - Мистер Старк, - отозвалась бариста. Глаз с Феникса не сводила. Хоган уложил парня, потрепал мимолётно по волосам. Кейт подошла ближе, присела на самый краешек кресла напротив. Хэппи открыл было рот, но увидел вдруг, что к лицу Феникса прилила краска. Не только щёки. Всё лицо стало чуть более человеческого цвета. Тони уже открывал коробку - по пентхаусу начал разноситься запах запеченной груши и корицы. - Не обманула, - подколол он. - Горячее. - Я никогда не лгу. - Мы встречались раньше, - тихо произнес Феникс. - Да? - Нет. Но… - Кейт на секунду отвела взгляд, будто собираясь с духом. - Ты присматриваешь за моим сыном. Он умер, не дожив пары дней до девятого дня рождения. Тишина накрыла комнату мягким одеялом. Даже вентиляция будто притихла. Феникс замер. Долго смотрел в пустоту, потом медленно, словно что-то вспомнив, кивнул. Его глаза потемнели. Пальцы вцепились в край пледа. Хэппи завертел головой, пытаясь понять, что происходит. Из кухни донёсся голос Старка: - Хэп, будешь? - Как скажете, босс, - выдохнул телохранитель, отводя взгляд. Миллиардер вернулся в гостиную с парой тарелок. На секунду задержал взгляд на девушке. - Спасибо за доставку, Кейт. Дальше мы сами. Хэппи сразу подхватил: - Я провожу. Кейт едва заметно улыбнулась. Только ему. Фениксу. Склонила голову на мгновение - жест старинный, не из этого времени.***
Вилка гуляла в руке Феникса - рассеянно, неловко. Он упрямо перехватил её указательным и большим пальцами, воткнул в пирог. Тони поставил на журнальный столик чашку со свежезаваренным чаем. Упал на диван рядом с парнем, накинул тому сползший плед на плечи. Услышал, как открываются двери лифта, позвал: - Хэп, пирог стынет. - Это не мистер Хоган, - откашлялся незнакомый голос. - Оливер Браун? Старк резко обернулся. Смерил акционера настороженным взглядом. Тот расправил плечи, смахнул с лацкана идеально выглаженного пиджака невидимую пылинку. Протянул вперёд корзину с фруктами. Как предложение перемирия. - Я помыл. Но... Наверное, пыль, нужно бы перемыть. Я... - замялся, поморщился. - Я хотел извиниться. Феникс медленно, как во сне, обернулся. Оливер натянуто улыбнулся ему. - Я могу порезать, если хочешь. Меня учили в... - осёкся. - Неважно. На секунду перед глазами поплыло - от недосыпа или от вчерашнего. Он моргнул, перехватил корзину крепче. Он поймал себя на том, что смотрит слишком пристально. Персики в корзине качнулись, один едва не выкатился. Перед глазами вдруг пронеслись фотографии больных туберкулёзом детей, которые ему отправляла сестра из Африки. Она до сих пор была там - лечила их по программе "Врачи без границ". Феникс, или "новая игрушка", как он издевательски назвал его во время собрания, не выглядел живым. Слишком бледный, слишком худой, всё было слишком. Парень поднял глаза. Тёмные, слишком прямые, и спросил почти шёпотом: - А тебя когда в последний раз обнимали? Оливер моргнул. Сначала хотел улыбнуться, отмахнуться, как на собрании: "К чему этот вопрос? Не по теме". Но голос сел, слова застряли в горле. - Я… - выдохнул он, и сам удивился, насколько неловко прозвучало. - Лет… пять назад, может. Хотя… нет. Сестра не приехала тогда на годовщину. Значит… дольше. Он сбился, потеребил манжету, словно искал, за что ухватиться. - Я не… я не помню. В комнате повисла тяжёлая тишина. И только в этот момент Оливер понял, что сказал это вслух. Не партнёрам по бизнесу, не врачу, а чужим людям, в чужом доме. Корзина с фруктами чуть качнулась у него в руках. Он моргнул, как будто сам не поверил в собственные слова. Тони прищурился. - Никогда тебя таким не видел, Браун. И что, тебя даже во время сделок никто не...? Оливер покачал головой. - Не люблю фальшь. - А друзья? Семья? Лицо акционера застыло. Глаза блеснули подозрительно. - Я… - он выдохнул и резко оборвал себя. - Я поставлю тут? Корзина качнулась и опустилась прямо на пол. Бананы, вымытые с мылом, легли ровным жёлтым боком. Оливер машинально поправил ручку, будто извиняясь. - Извините, что я так… - губы дрогнули. - Мисс Поттс сказала, что… извините. Я пойду. Он сделал полшага к двери. - Не уходи, - тихо сказал Феникс. Голос был ровный, почти без интонации, но оттого только сильнее. - Ты же сам хотел извиниться. Оливер замер. Руки так и остались в воздухе, будто он не знал, куда их деть. Старк вдруг усмехнулся: - Умеешь же, Птаха. Этот мне столько жил вытянул, а ты его всего парой фраз, - бросил в сторону Феникса, потом перевёл взгляд на Брауна. - Ты же хотел персики порезать? - Сначала помыть, - выдохнул Оливер. Он подхватил корзину с пола, словно спасал упавший реквизит со сцены. Взглянул вопросительно на миллиардера. - Кухня там. А ещё там в раковине грязная посуда. - Я помою, - сорвалось с его губ слишком быстро. Старк приподнял бровь, ухмылка стала шире. - Вот это поворот. Акционер с золотыми часами и щёткой для тарелок. Ну, Джарвис, включай фанфары, у нас исторический момент. Феникс смотрел рассеянно, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.***
На кухне было тихо, только вода плескалась. Оливер стоял у раковины в своём безупречном костюме, закатав рукава так, будто собирался вести переговоры с тарелками. Щётка скрипела по керамике, вода шумела, и в этом был какой-то почти навязчивый порядок. Хэппи вошёл, остановился на пороге, моргнул. - …Вы серьёзно? Оливер даже не обернулся. - Они грязные. - Браун, - протянул Старк. - Я, конечно, много чего ожидал, но тебя с руками по локоть в мыле - это прямо топ десять самых сюрреалистичных картинок. Феникс ел свой пирог, медленно и осторожно. Поднял глаза, посмотрел прямо на Оливера. - Хочешь кусок? - Я?.. - Оливер сбился, повернулся. - Тебя же всё равно никто не кормит, - тихо сказал Феникс. Протянул вдруг руки требовательно к Хэппи. - Хочу на кухню. Тот фыркнул себе под нос: - Чем только тут не приходится заниматься, - но послушно поднял парня. Пара шагов и уже усаживал Феникса на единственном стуле с высокой спинкой. - И не вздумай вставать, - проворчал Старк, садясь рядом. Оливер стоял у раковины с приоткрытым ртом, корзина фруктов и губка на краю мойки выглядели нелепо. Перфекционист, который не знает, что делать с чужим куском пирога. Он поставил на сушилку последнюю тарелку. Тони уже достал из коробки пирог. Оливер послушно сел, взял вилку, отломил немного. Старк разглядывал его, как под микроскопом. - Ну ладно, рассказывай. Жена? Муж? Подружка? Бойфренд? Оливер кашлянул, едва не поперхнувшись. - Нет. - Что "нет"? - Тони прищурился. - Нет жены? Нет мужа? - Нет никого, - вырвалось у Оливера резче, чем он хотел. Он поставил вилку, взгляд упал в тарелку. - У меня… вообще никого нет. Тишина ударила сильнее, чем все вопросы. Даже Хэппи замер с рукой в коробке с маффинами. Попытался хмыкнуть: - Ну, друзья-то по-любому… - Нет, - покачал головой Браун. Фраза повисла в воздухе, и Тони вдруг понял, что впервые за разговор ему нечего сказать. Феникс медленно кивнул, будто это было самым логичным итогом. - Теперь есть. Оливер поднял глаза, встретился с его взглядом. И вдруг понял, что впервые за много лет ему нечем закрыться - ни галстуком, ни цифрами, ни костюмом. Схватился за вилку, как утопающий за соломинку. - Я вообще-то сахар не ем, - произнёс невпопад. - Вкусно. Тони фыркнул: - Да ты у нас прямо мастер маленьких откровений сегодня. Феникс улыбнулся, будто это "вкусно" значило больше, чем любое "спасибо". Нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то. Посмотрел вопросительно на Брауна. - Ты пытался пересечь Стикс. Ночью... Этой ночью? - Перебил сам себя. - Нет, прошлой ночью. В комнате повисла тишина. Хэппи нахмурился, но промолчал. Тони чуть повернул голову, прищурился. В его взгляде мелькнуло подозрение, но он тоже не стал спрашивать. Оливер резко втянул воздух носом. Встал, слишком прямо расправив плечи. - Спасибо за приём, - произнёс он сухо, почти деловым тоном, и направился к лифту. Двери закрылись, отрезав голоса башни. В отражении стальных стен всё было на месте - галстук, костюм, уложенные волосы. Только в глазах застыла усталость, а лёгкая щетина на щеках резала глаз, как чужая. Внизу водитель уже держал дверь чёрного седана. Коротко глянул на шефа и тут же отвёл глаза. Он заметил то, чего обычно не бывает: щетина на обычно выбритых до блеска щеках. Но ничего не сказал. Оливер кивнул, сел, сложил руки на коленях. За окном полуденный город шумел, но он не смотрел. Только пальцы тихо выбивали ритм по бедру, как будто считал секунды. Заговорил и сам же испугался своего голоса - слишком детским прозвучал вопрос: - Уильям? А я куда обычно езжу? Затылок водителя молчал. Наконец, он произнёс: - На работу в вашу фирму. И в башню. Умолк. Оливер тихо, с надеждой в голосе спросил: - Куда-нибудь ещё? - Ну, ещё вы ездите домой, сэр. Если вы и отправляетесь куда-то ещё, это уже без меня. Акционер устало откинулся на сиденье. Всю оставшуюся дорогу до дома он молчал. Квартира встретила его всё той же идеальной тишиной. Он снял пиджак, повесил, открыл телефон. Календарь светился аккуратными прямоугольниками встреч и совещаний. Весь месяц: цифры, названия залов, фамилии юристов. Ни одной строки про чей-то день рождения. Ни одного напоминания “ужин” или “позвонить сестре”. Оливер долго смотрел, потом убрал телефон в карман. Переоделся в спортивную форму. Спустился и направился в парк через дорогу. Тот встретил его запахом травы и шумом шагов. Люди бегали вокруг: пара за парой, маленькие компании, друзья с наушниками. Оливер бежал один. Ровно, по дорожке. Дыхание сбивалось чаще, чем хотелось. Он пытался сосредоточиться на ритме - вдох, выдох, шаги. Но взгляд всё время цеплялся за чужие фигуры. Все они были с кем-то. Он вдруг поймал себя на мысли: все бегут парами, а я всегда один. Ритм сбился, дыхание сорвалось. Сердце ударило слишком резко, слишком часто. В горле стоял металлический привкус, ноги налились тяжестью. Таблетки, принятые той ночью, откликнулись сейчас: мутная слабость, будто под ногами проваливается асфальт. Он остановился у скамейки, упёрся ладонями в колени, глядя на землю. Воздуха не хватало, и он понял, что бежал не ради здоровья, а чтобы заглушить тишину. Он сел. Перед ним блестело озеро - спокойное, ровное, слишком мирное. Он смотрел в гладь и думал: утопиться не получится же. Он слишком хорошо знал себя. Инстинкт был сильнее любых намерений. Тело будет биться за воздух, пока лёгкие не взорвутся. Он не выдержит, не доведёт до конца. Вернувшись в квартиру, он долго стоял посреди комнаты, слушая пустоту. Потом опустился на край кровати. Открыл тумбочку. Достал белую баночку. Потряс её. Но внутри не было ни звука. Он держал её в ладони долго, будто решал задачу, которую невозможно решить. В комнате не было ни шагов, ни смеха, ни голоса. Только эта тишина, слишком ровная, чтобы поверить, что в мире ещё кто-то есть.
