XXXIII Белый потолок, чёрные дыры
14 сентября 2025 г., 09:15
Мама, отведи меня домой
Мама, расскажи мне, что с тобой
Мёртвый я или живой?
Я твой, я твой
Sabrina, Passmurny - Мама
Оливер проснулся от шума в ушах. Казалось, он лежит на берегу моря, и ноги облизывает прибой. Он открыл глаза — белый потолок. Но шум не стихал. Медленно положил ладонь на грудь: сердце колотилось, било вбок, словно пыталось выломать клетку из рёбер. Он поднял вторую руку. Часы на запястье мигали цифрами: 110. Браун поднялся. Взгляд упал на кроссовки у двери. Он задержался на них, как на пункте в расписании, который должен выполнить. Выругался тихо и прошёл мимо, в ванную. Там он долго стоял перед зеркалом. Вода из-под крана обжигала кожу холодом, но жар в груди не спадал. Бритва. Одеколон. Усталый мужчина в зеркале. Костюм. Галстук. Таблетка. Кофе. Разлил. Собрал его со стола полотенцем. Пальцы дрожали.***
— Я не злюсь, — Феникс проснулся от детского шёпота. Открыл глаза и увидел бесконечно-голубое небо. Под спиной был песок, тёплый и мягкий. Николас сидел рядом, спрятав лицо в коленях. Феникс закашлялся, хотел что-то сказать, но губы не слушались. Он только заметил синяк на чужой руке, отпечаток ладони выше локтя. — Молчи, — прошептал мальчик. Тишина. Шелест листвы. Шум реки. Дыхание Феникса. — Прости, — сорвалось у Николаса. Голос дрогнул. — Я испугался. Если ты умрёшь… умрёт всё. Путник всхлипнул. Слёзы катились по вискам. — Я знаю, — сказал Николас чуть увереннее. — Знаю, что больно. Что страшно. Что поверить трудно. Но они тебе не хотят зла. Ты можешь им доверять. Феникс дышал хрипло, с присвистом. Николас поднял голову, фыркнул, будто сердясь на него, и на себя. — Ты даже вдохнуть сам не можешь… — пробормотал. Но уже мягко подхватил его под плечи. Уложил голову Феникса себе на колени, осторожно провёл ладонью по спине. — Они тебя лечат, — сказал он тихо. — Кормят. Ты можешь отдохнуть. Просто… побудь здесь. Со мной. Пауза. Ветер стих. — Ты всё время думаешь, что должен, — Николас наклонился ближе, сказал сердито. — Что обязан что-то. Сражаться, доказывать. Но нет. Они ждут от тебя только одного — чтобы ты не делал себе больно. Чтобы остался живой. Вот и всё. Феникс прижался щекой к его колену. Губы дрогнули, но слов не было.***
Уильям отправил короткое сообщение. "Я внизу, сэр". Как он делал каждое утро. Оливер повесил мокрое от кофе полотенце на кран в кухне, вымыл руки. Портфель. Дверь. Лифт. Звон в ушах. Дыхание не помогало. Уильям кивнул ему, скользнул по лицу обеспокоенным взглядом. Открыл заднюю дверь. Оливер сел, открыл портфель, достал папку с отчётами. Строки плыли перед глазами, но он заставлял себя читать. Сердце всё так же стучало где-то в горле.***
Конференц-зал. Длинный стол, стеклянные стены. Часы на стене тикали громче, чем голоса. Менеджер бубнил цифры продаж, буквы сливались в серый шум. — Сотрудники жалуются, что подрядчики снова ходят через главный холл, — сказал кто-то. Оливер поднял глаза от бумаг. — Запретить, — сказал он слишком резко. — Я не хочу их ботинки на мраморе. Слова ударились в стекло, вернулись эхом. Коллеги притихли. Он заметил, что один из них невольно отодвинул стул. Хотел бы сгладить, но вместо этого выпрямился сильнее. — Продолжайте, — бросил он. Менеджер кашлянул и снова заговорил о цифрах. А он уже не слушал. Видел, как грязные подошвы проходят по белым плиткам. В висках стучала кровь. Поморщился, сжал переносицу. Слева бесшумно легла на стол маленькая баночка. Нил даже не посмотрел на босса - просто поставил рядом со стаканом воды. Оливер щёлкнул крышкой, вытряхнул таблетку, бросил в рот резким движением, запил. Он думал, что никто не обратил внимания. Но за столом уже привыкли: мистер Браун всегда пьёт какие-то таблетки. И все делали вид, что так и должно быть.***
Феникс очнулся ближе к одиннадцати. Голова была тяжёлой, подушка под щекой влажная. Он машинально коснулся лица. Ресницы были ещё мокрые. Долго лежал, слушая гул в висках и собственное хриплое дыхание. Пахло одеколоном Железного. Дверь тихо открылась. Тони вошёл с кружкой, в другой руке был планшет. — Доброе утро, Белоснежка, — негромко сказал он. — Я тут успел уже три письма написать и парочку идей похоронить. А ты всё спал. Феникс приподнял голову, щурясь. На губах мелькнула слабая улыбка. Он вытащил руку из-под одеяла, протянул ее в сторону мужчины. Тони тут же поставил кружку на столик, отложил планшет, сел рядом. — Иду, иду, — буркнул он. Подался ближе, позволил пальцам Феникса ухватить край его рубашки. — Знаешь, у тебя тоже работа есть. Феникс моргнул. — Какая? Требовательно дёрнул Старка, тот фыркнул, но послушно лёг рядом. — Самая важная, — Тони положил ладонь ему на плечо. — Есть. И спать. Всё. Никаких совещаний, никаких отчётов. Просто живи. Феникс втянул носом воздух, сжал пальцы крепче и уткнулся лбом в грудь. — Это правда… работа? — Самая что ни на есть, — Тони провёл рукой по его спине, осторожно. — И если ты её провалишь, у нас у всех будут серьёзные проблемы. Так что будь добр, выполняй. Феникс тихо всхлипнул, но в этот раз без паники. Почти как ребёнок, которого убедили, что можно просто быть. — Ну что, идём? — почти прошептал Тони. — Тебе завтрак полагается, а я, как ни странно, умею варить овсянку. Ну... почти. Путник хихикнул ему в шею. Вытер нос рукавом, убрал следы от слёз с щёк. Кивнул: — Пойдём. Хотел было спустить ноги на ковёр, но Старк его остановил, положил руку на колено. — Птичка... — Я тяжёлый, — смутился он. Феникс хотел возразить, но Тони уже поднял его на руки. — Тяжёлый, говоришь? Да ты легче, чем этот планшет. Парень покраснел, спрятал лицо в его шее. — И не возражай, — проворчал миллиардер. Он донёс его до кухни, усадил на диван, сам ушёл к плите. Феникс молча смотрел, как в кастрюлю плеснули молоко, как стукнула о край ложка. Запах кипящего молока был непривычным, слишком домашним. Он сидел тихо, почти как ребёнок, боясь потревожить этот странный мир, где вместо пепла и крови пахло едой.***
Тони стоял у плиты и ворчал так, будто варил не кашу, а напалм. Ложка стучала о кастрюлю, пар шёл едкий. — Это же пытка, — пробормотал он, — я механик, а не повар. И какого чёрта оно сбегает всё время? — Без комментариев, — произнёс голос от дверей. Оливер вошёл, как всегда безупречный: костюм, галстук, корзина с фруктами. В другой руке портфель и пакет. Увидел содержимое кастрюли и устало вздохнул. — Господи, Старк, ты собираешься это есть? — Не я. Птаха, — Тони кивнул в сторону дивана. — Так он точно помрёт ещё раз. Дай сюда. Оливер закатал рукава, снял кастрюлю, добавил молока, корицу. Двигался быстро, уверенно, будто у плиты он дома. Достал из корзины персик, помыл в раковине. Через десять минут на столе стояла тарелка, пахнущая так, что Хэппи заглянул на запах. Порезанный персик лепестками лежал на бортике тарелки. — Ничего себе, — присвистнул он. — Это Браун сделал? Тони приподнял бровь, попробовал ложку. — Ну… ладно. Чёрт возьми, это вкусно. Оливер поставил перед ним салфетку, будто ставил точку в переговорах: — Нормальная еда. Просто руки приложить надо. — Ты всегда так странно свой день рождения отмечаешь? — подколол его Тони. Браун пожал плечами. — Не пью. Да и не с кем. — Я тебя спаивать не буду, и не надейся. — Я и не хочу, — фыркнул акционер. — Но из того, что полегче, — Тони покопался в своём "особом шкафчике", — Вот, Penfolds Grange, австралийское. Подарили, когда был там в командировке. Не советую драться с кенгуру. Оливер открыл рот: — Что? — Ты не победишь, — в притворном ужасе прошептал Старк. — У меня фингал не сходил недели три. Браун покачал головой. — Вот поэтому я и не пью, — буркнул он, но взгляд уже цеплялся за этикетку. Тони ухмыльнулся, но тут же отвлёкся. Сел на корточки перед диваном, глядя на Феникса: — Ну что, Белоснежка, где хочешь позавтракать? На кухне, или сюда принести? — На кухне, — кивнул парень. Протянул руки. — Босс, давайте я, — вмешался Хоган. Оливер молча наблюдал за тем, как телохранитель поднял Феникса на руки и отнёс к кухонному острову. Как будто это было для них обычным делом. Хэппи усадил его на стул, сам сел рядом. Акционер подал тарелку Фениксу. Тот медленно зачерпнул ложкой, попробовал. Кивнул: — Вкусно. Тони усмехнулся: — Слышал, Браун? Одобрено. Оливер выпрямился, будто это был самый важный контракт в жизни. Феникс поднял глаза. Посмотрел на него так, словно видел сквозь идеально отглаженный костюм. — Ты плохо спал, — сказал он ровно, как диагноз. Оливер замер. Хотел было возразить, но улыбка дрогнула. Он фыркнул раздражённо: — Да, угадывает мальчик неплохо, — повернулся к Старку. — Может, кофе предложишь? Феникс в это время взял тонкий ломтик персика с края тарелки. Долго рассматривал, словно не верил, что это еда. Осторожно попробовал, и губы дрогнули. Почти улыбка. — Сладкий, — прошептал он так, будто удивился. Тони едва заметно качнул головой. Внутри что-то болезненно сжалось: парню двадцать с лишним, а он открывает для себя вкус персика, как ребёнок. "Чёрт, Птаха… тебе бы всё это лет в десять, а не сейчас". Оливер кашлянул, пошуршал пакетом. — А я тоже… вот. — Протянул Фениксу мягкого медвежонка. Белого, с нелепым бантом. — Это что? — вытянулось лицо у Тони. — Ну… игрушка. Ребёнку. — Ему двадцать семь. — А выглядит на пятнадцать, — не моргнув, ответил Браун. Феникс посмотрел на игрушку так, словно не знал, что с ней делать. Взял медвежонка обеими руками. Сидел, глядя на него слишком пристально, будто не понимал, что это за вещь. Потом медленно поднял глаза. Сначала на Тони, потом на Оливера, на секунду на Хэппи. Взгляд был быстрый, смущённый. Не просьба и не благодарность. Больше похоже на вопрос, который он не осмеливался озвучить. Тишина повисла густая. Никто ничего не сказал. Оливер отвёл глаза. Хэппи зачем-то поправил корзину с фруктами, кашлянул. А Тони просто сел ближе. Не отвечал вслух, только коснулся плеча, спокойно, уверенно. Феникс моргнул и снова посмотрел вниз, на игрушку. Будто убедился: она остаётся у него. Потом осторожно прижал к груди. И улыбнулся настоящей, живой улыбкой. Тони только прикрыл глаза ладонью. — Господи, Браун… — Так что насчёт кофе? — Чувствуй себя, как дома, — махнул на кофеварку миллиардер. Оливер кивнул, прошёл к машинке. Пальцы едва заметно дрожали, когда он наливал воду. Под глазами лежали тени — следы утренней тяжести. — А у вас есть… как его? Миндальное молоко без сахара? — В холодильнике, — сухо уточнил Джарвис. — Когда ты спал хорошо в последний раз? — вдруг спросил Феникс. Ложка неловко звякнула по краю тарелки. Оливер замер перед открытым холодильником. — Я?.. — он чуть дернул плечом. — Я не помню. Лет… пять назад, может. Хотя… нет. Тогда как раз… — голос сел, он оборвал фразу и резко хлопнул дверцей холодильника. — Неважно, — произнёс он уже ровнее. — Где стаканы? Тони мельком взглянул на него поверх чашки. Отозвался: — Там, в шкафу. Когда акционер ещё раз нажал на кнопку "эспрессо", Старк подал голос: — Тройной эспрессо не сильно будет? У меня-то мотор в груди заменённый, а ты чего? Браун нажал на кнопку ещё раз, смотря ему прямо в глаза. Вздохнул, словно собираясь с силами. — Есть антисептик? Хэппи удивлённо приподнял брови. Старк промолчал. — Ну... у вас тут теперь вещи... досматривают, — замялся, посмотрел на свой портфель, лежащий на стуле. Поморщился. — Ладно. Взял пару салфеток, открыл ими сумку. Покопался внутри, нашёл антисептик в спрее. — Хорошо хоть просто заглянули, а не... Оливер тщательно опрыскал портфель со всех сторон и заодно свои руки. Хэппи молча наблюдал, как будто видел цирковой номер. — …Это точно акционер? — пробормотал он себе под нос. Тони откинулся на спинку стула, глядя, как Браун убирает антисептик обратно в портфель. — Поддерживаешь бренд? — беззлобно подколол. Оливер отмахнулся. Миллиардер пояснил Хогану: — Видел тут клининговых феечек? Такие же, как он, наутюженные все. Браун гордо улыбнулся: — "Be clean". Моя фирма. Хэппи кивнул, цапнул банан из фруктовой корзины. — Ты ненавидишь всё остальное, да? — вдруг спросил Феникс. Браун чуть не подавился кофе. Тони нахмурился, заметил, что парень уже несколько минут не ел. — Давай, пока не остыло, — проворчал миллиардер. Феникс не сводил глаз с Оливера. Тот молчал, сверлил его взглядом. Старк устало вздохнул, вложил ложку в пальцы Путника. — Ты... кушай. Путник опустил глаза на тарелку. Неловко перехватил ложку, зачерпнул немного. Засунул в рот. — Вот и молодец, — погладил его по спине Тони. — Я пойду, пожалуй, — поставил чашку на стол Оливер. — У меня ещё там... дела. Феникс важно кивнул, поправил медвежонка, сидящего на коленях. Браун фыркнул, пошёл в сторону выхода.***
В лифте он держался прямо. В машине тоже, пока Уильям не закрыл дверь и не включил двигатель. Только после этого позволил себе откинуться на сиденье и поморщиться от боли. — В офис, сэр? — Да. Оливер смотрел в окно, пока город не поплыл. Рука дрогнула, застёжка портфеля щёлкнула громче, чем хотелось. Машина мягко катилась по проспекту. Оливер достал папку, но текст расплывался. В висках стучало, будто кто-то забивал гвозди. Он сжал переносицу, выдохнул. — Сэр? — осторожно напомнил Уильям, но тот только отмахнулся. Оливер достал телефон, пролистал контакты, нажал на Нила. — Что у меня сегодня? — голос был ровный, но тихий, сдавленный. На том конце заговорили: встречи, звонки, презентация. Слова сливались, боль усиливалась. Он закрыл глаза, упёрся затылком в подголовник. — А важное? — перебил резко. Пауза. Нил уточнил: ничего критического, всё можно перенести. — Отмени. Всё. Я не могу, — голос сорвался на хрип. — Голова. Он отключился, уронил телефон на сиденье. Ладонь легла на глаза, пальцы дрожали. — Уильям... домой. — Конечно, сэр. В машине снова стало тихо. Уильям сделал вид, что сосредоточен только на дороге. Выключил музыку. Глянул в зеркало заднего вида. Оливер не двигался, словно боялся расплескать боль.***
В Башне Феникс лежал на диване, прижимая к груди игрушечного медвежонка. По телевизору рассказывали мягким голосом о звёздах. О бесконечной тишине космоса. — Привет, Птица, — Стив присел рядом. Баки забрался с ногами в кресло. Смотрел на экран, где медленно проплывал снимок Земли. — Красиво, — пробормотал он. — Да, — отозвался Стив. — Красиво. Феникс прошептал вдруг: — Там не было звёзд. Только лампы. И камеры. — И ремни, — кивнул Баки. Парень моргнул, тихо добавил: — И было больно. Барнс тяжело вздохнул: — Было. Пауза. Экран мерцал далекими огнями. — Тебя тоже резали? — Феникс повернул голову, его взгляд зацепил Баки. Барнс вздрогнул. Подумал: он вытащил это из моей головы? А Феникс, глядя в потолок, произнёс без всякой эмоции: — Жаль, что ваша людская анестезия на мне не работает. Стив замер. Бросил быстрый взгляд на Барнса: подлокотник кресла хрустнул в его руке. В глазах Баки стоял лёд — воспоминания о его собственных пытках. — Что ты имеешь в виду? — выдавил Стив. Перевёл глаза на ноги Феникса, бережно уложенные на подушку, всё ещё в белоснежных бинтах. Сглотнул вязкую, горькую слюну. Путник не ответил сразу. — Они кололи, — сказал он наконец. — Все эти ваши... лекарства. Иглы... Уколы? Говорили, что будет не больно. Что усну. Он прищурился, будто вспоминал. — Я не засыпал. Никогда. Он повернул голову, встретился взглядом с Стивом. — Я просто молчал. Чтобы не мешать. — Но… Брюс же… он колол тебе… — Роджерс вцепился в подлокотник дивана. Почувствовал, как дерево трещит под пальцами. — Я не сказал, — перебил его Феникс. — Он хотел помочь. Он подумал, что это сработает. Я не стал мешать. И замолчал. Стив ощутил, как холодная дрожь медленно сползает вдоль позвоночника. Наживую. Всё время наживую. И он молчал, чтобы не травмировать врача. Хотелось выть. Роджерс сжал зубы до скрипа. Голос из телевизора продолжал шептать о бесконечности чёрных дыр. Камера скользила по млечному пути, среди звёздных всполохов. Баки моргнул. Выдохнул. Медленно, палец за пальцем, отпустил подлокотник. Феникс по-прежнему лежал тихо, как будто слушал космос, а не их. Словно его уже давно не было здесь. Стив кашлянул резко, громче, чем хотел. — Знаешь, я заставляю Баки пробовать новую еду, — сказал он слишком бодро. — Пока что ему понравилась только пицца. Он наклонился ближе, спросил мягко: — Хочешь пиццу? Феникс моргнул. — Что это? — тихо спросил он. Стив улыбнулся. — На нашем с Баки этаже осталась коробка. Подожди. Он вышел и через пару минут вернулся, держа в руках картонную коробку с красным логотипом. Запах расползся по комнате - сыр, пепперони, пряные травы. Феникс нахмурился, будто не верил, что это еда. Стив открыл крышку. — Вот она, пицца, — сказал он мягко. — Попробуешь? Баки усмехнулся, взял кусок и откусил, словно показывал пример. Феникс медленно протянул руку, тронул пальцами корочку. Будто проверял, не исчезнет ли. Поднёс к губам, осторожно откусил. Он жевал медленно, недоверчиво. — Мне нравится. — Вот и отлично, — улыбнулся Роджерс. — Давай-давай, жуй. На экране медленно вращалась Земля. Минуту казалось, что это обычный вечер: трое друзей, еда и тёплый свет телевизора. Слишком обычный, чтобы быть правдой.
