Miles to go before I sleep

Between me and my mind

Believe me, I tried

Tender - Bottled Up

Оливер устало вздохнул, отставил кофе. Сунул под нос Фениксу коробку конфет. Потёр глаза. - Старк, мне пора ехать, наверное. Тони тут же завозился, достал телефон. Похлопал Брауна по плечу. - Я сейчас у Хэппи уточню насчёт твоего водителя. Отошёл. Роуди услышал только: - Да, биометрику нужно сохранить, чтобы... Путник поднял блуждающий взгляд. Уставился на шоколад. Как будто никогда его не видел. Оливер нахмурился. В лице его на миг промелькнуло что-то до боли беззащитное. Почти что прошептал: - Попробуй. Они не кусаются. Феникс нерешительно поднял одну конфету. Изучал её долго, как учёный, открывший неизвестный минерал. Понюхал. Тони вернулся, оглядел Брауна. - Знаешь, ты, конечно, выглядишь лучше Птахи, но не намного. Тот отмахнулся. - Давление что-то сегодня шалит. - Слушай, - Тони хитро ему подмигнул. - Ты знаешь, что помогает от проблем со здоровьем? Браун закатил глаза. Брюс, сидящий слева от Феникса, тихо подавился кофе. - Старк. С тех пор как ты уснул головой в пальме у меня в офисе, предварительно признавшись ей в любви, в этом плане, уж извини... Тони расхохотался. Браун же продолжил: - Мне напомнить, как ты снял штаны и на... Старк подхватил его за локоть и начал вести в сторону лифта, торопливо говоря: - Очень рад был увидеть тебя, Браун, надеюсь, доберешься до дома без проблем. Спасибо, что сварил овсянку, а то Птичка капризничает. В следующий раз, может, клубники привезешь? Ты же наверняка знаешь хорошие места, чтобы без как их, без пестицидов и прочей химии, да? Когда двери лифта закрылись за его спиной, Оливер фыркнул. Тихо рассмеялся, прикрыв лицо рукой. Поправил галстук. Закашлялся. Расстегнул пиджак, который как будто стал ему мал. Его телефон завибрировал. Браун дёрнул уголком губ, увидев сообщение от Уильяма. "Я на парковке, сэр". Оказавшись внизу, Оливер устало протянул портфель водителю, уже ожидающему его у лифта. - Сэр, домой? Нил сообщил, что у вас мигрень. - Да. Домой, - выдохнул Браун. Оливер зафиксировался на плече водителя, идущего на полшага впереди. В висках стучало. С облегчением упал на заднее сиденье автомобиля, открыл бутылку воды. Снова дёрнул галстук. Воздуха не хватало. Музыка, до этого тихо играющая в салоне, выключилась. Машина тихо двигалась по улицам города. Оливер зажмурился. Ему хотелось плакать. Локоть, за который его схватили, до сих пор жгло огнём. Он не знал, что бы сделал, если бы Старк его обнял. Разрыдался? Упал в обморок? Заорал? - Сэр... - мягко спросил Уильям, бросив взгляд в зеркало заднего вида. - Вы в порядке? Браун помотал головой. Горло сжимало. - Голова? Оливер словно опомнился, приложил руку сначала к левому глазу, потом к правому. Выругался под нос. - Аура уже. Уильям кивнул. - Мне вызвать Нила? - Нет, я... езжай. Посмотрел на часы. Пульс опять поднялся. 120. Дышал тяжело, размеренно, пытаясь успокоить себя. Пытаясь поверить в то, что пальцы Тони не оставили невидимые вмятины на его коже. Как пальцы Лукаса. Дыхание сорвалось в рваный, тихий всхлип. Уильям молчал. Город, залитый дневным светом, мелькал за окнами автомобиля. Оливер не плакал. Только безотчётно тёр свою щеку. Остервенело, до красноты. Пытаясь стереть последнее прикосновение Лукаса - обжигающее, горячее даже спустя столько лет. Шершавые подушечки пальцев, белозубая улыбка, эти чёртовы кудри, всегда лежащие, как у модели. Его обещание вернуться через месяц. Пропажа на полгода. То, каким он вернулся из Сирии - словно он не был несколько месяцев в плену, словно Оливер не пытался покончить с собой, словно они могли продолжить отношения, как ни в чём не бывало. Положил дрожащие руки на колени. - Мы скоро подъедем, сэр, - попытался успокоить его Уильям. - Окно приоткрыть? - Нет, - глухо отозвался Браун. Водитель умолк. Когда заезжал на подземную парковку здания, в котором жил Оливер, бросил ещё один взгляд украдкой на босса. Губы посинели, лоб покрылся капельками пота. На левой щеке краснело пятно. Уильям остановился почти что у дверей лифта, ведущих из парковки наверх. Выскочил, оглядел отработанным, привычным взглядом окружение. Открыл дверь, всё ещё не сводя глаз с тёмного угла. Оливер вышел на неверных, дрожащих ногах. Уильям молча подхватил его портфель, почти что подставил ладонь. Передумал. Вызвал лифт. Оливер схватился за его плечо, когда повело в сторону. Сразу же отдёрнул руку, как будто обжёгся. - Сэр, всё хорошо, - почти что ласково произнёс Уильям. - Я вас провожу. - Спасибо, - выдох. Они вошли в лифт. Оливер тяжело опёрся о поручень, прислонил затылок к холодной металлической поверхности. Сглатывал тяжело, борясь с тошнотой. - Код... сорок пять, тридцать восемь, - пробормотал Оливер. Пошёл следом за водителем, ведя рукой по стене. Зрение шло пятнами. - Сюда, сэр.

***

Уильям открыл дверь в квартиру. Привычно осмотрел помещение в поисках опасности. Пропустил босса вперёд. Оливер прошёл на заплетающихся ногах, сбросил пиджак прямо на пол, прошёл к дивану. Водитель замер, оглядываясь вокруг. Уже не как телохранитель, а как человек, впервые зашедший в гости в чужой дом. Стены были серые, ровные. Тот самый «корпоративный» оттенок, что ставят по умолчанию, когда дом только сдали. Уильям приподнял брови: странно было видеть такое у человека, который владел всем зданием. Одинокая куртка на вешалке. В белой обувнице - две пары обуви - ботинки, такие же, какие сейчас были на Брауне, только на пару оттенков темнее, и спортивные кроссовки. - Я принесу воды, - неловко улыбнулся Уильям. Босс вяло махнул рукой, уже ложась. Белая кухня сверкала, как шоурум. Ноль цвета. Даже полотенце, одиноко висящее на кухонном кране, было белоснежным. Не выбивалось из палитры. Уильям заглянул в холодильник: миндальное молоко, открытая бутылка вина. Пара бутылочек йогурта. В дверце - кувшин с водой. Всё. На холодильнике ни одного магнита, ни одной фотографии. Кухня была идеально чистой. Если бы Уильям не приезжал к этому зданию уже в течение года за боссом, он бы решил, что тот въехал сюда сегодня. Он достал из шкафчика над раковиной чашку. Отметил про себя, что все чашки одинаковые, и ручки их повёрнуты в одну сторону. Налил воды из кувшина. Постоял ещё немного, растерянно оглядываясь вокруг. - Так же не живут, - пробормотал под нос. Отнёс чашку в гостиную. К идеальному, ни морщинки, дивану, у которого стоял кофейный столик. На стене висел телевизор. - Сэр, - почти шёпотом произнёс Уильям. Всё, что громче, могло разбить эту жутковатую, неестественную тишину. Оливер лежал, прикрыв глаза локтем. Водитель осмотрел комнату - быстрый, неприметный взгляд, привычный для оценки опасности для объекта. Только в этот раз, похоже, опасностью для Оливера был он сам. В гостиной царила та же стерильная пустота, что и на кухне. Ни книг на столе, ни пледа на диване, ни картин на стенах. Ни одного признака индивидуальности. - Сэр, вам бы лечь в кровать, - неловко произнёс водитель. - Мигрень же надолго. - Точно, - просипел Оливер. Поднялся мучительно медленно, морщась от света. Неопределённо махнул рукой. Уильям прошёл первым, зашторил окна. Кровать была заправлена идеально. Как в журналах. Он надеялся, что хотя бы здесь можно увидеть что-то. Фотографию на тумбочке, яркую подушку, книгу, забытую на кровати. Ничего. Ни одного предмета, который говорил бы «здесь живут». Оливер лёг на кровать, осторожно двигая конечностями, словно боялся расплескать боль. Водитель спохватился, принёс чашку из гостиной, поставил на тумбочку. - Можешь пока... посидеть в соседней комнате? - тихо попросил Оливер. - Конечно, сэр. Уильям вышел из спальни, тихо прикрыл за собой дверь. Любопытство всё ещё терзало его. Он знал босса как педанта, чистюлю, в чём-то даже зануду. Но он и не подозревал, что под этой маской скрывается... пустота. Уильям почти что на цыпочках прошёл в ванную. Выдохнул с облегчением, увидев полотенце, упавшее на пол. Следы недавнего использования душевой кабины. Напрягся, увидев пузырёк с таблетками, лежащий на раковине. Оглянулся, словно его могли застать за чем-то неподобающим. Открыл шкафчик за зеркалом. И тихо охнул. Многие из пузырьков были пусты, но ещё больше было с таблетками внутри. Наполовину пустых, с парой пилюль, болтающихся на дне. Аккуратно, тихо прикрыл шкафчик. Постоял пару секунд, смотря в глаза своего отражения - такого же испуганного и потрясённого, как и он. - Парню всего двадцать восемь, - прошептал он. Вымыл лицо холодной водой. Прошёл в гостиную, сел на диван, прислушиваясь к тихому, почти что неслышному дыханию в спальне. Достал телефон из кармана. Нужно было посоветоваться с Нилом.

***

Athilr rikithir ai

Erilidi uha ifalh fahd tiade elifi an it

Athilr rikithir ai

Landawariar ano ana fahd tiade elifi an it

(Король богов вечен и силен

Он создал мир

Король богов - повелитель небес

Он создал мир)

Стихи, рожденные под кроной Вечного Ясеня

Однажды Путник встретил Смерть. Она узнала его первой. И тихо склонила голову, будто приветствуя давнего гостя. - Зачем ты спустился сюда снова? Сюда, где всё рушится и начинается заново? Путник посмотрел на неё пустыми глазами. Пожал плечами. Он не помнил. Проснулся он снова на берегу. Дерево склонилось над ним, пряча его лицо от солнца. Река Стикс шептала о забвении и прощении. Убаюкивающе, почти доброжелательно. Трава обещала покой. В этот раз он был один. Только вдалеке, вверх по течению, играли дети. Смеялись тонкими, звонкими голосами. Феникс устало, с трудом, сел. Он провёл ладонью по холодному песку, будто пытаясь ухватиться за реальность. Шаги появились не сразу. Сначала появилась лёгкая вибрация земли. Потом твёрдая, живая поступь человека, слишком материальная для Посмертия. Феникс повернулся. И увидел старика. Он стоял, улыбаясь так широко, что глаза стали совсем узкими щёлочками. Сбросил капюшон куртки из дублёной кожи, пригладил амулеты на груди. Кости мелких животных на ожерелье стукнулись друг о друга - тихий треск, как замёрзшие ветки в мороз. Старик склонился в поклоне: - Дьөҥөйтэн Тоҕоон, - сказал он. - Эн тоho манна олороhун? (Хозяин Порога. Почему ты здесь сидишь?) Язык был незнаком Путнику. Совсем. В нём было что-то древнее. Лесное. Феникс пожал плечами. Старик присел рядом с ним на корточки. - Эрэйдээх, - он стряхнул варежку, осторожно провёл рукой по его волосам. Тепло ладони было слишком реальным для этого места. - Чыычаах. (Бедный. Птичка). Вздохнул тяжело. Тыкнул Феникса в грудь: - Эн - оҕо. Мин - шаманбын. (Ты - ребёнок. А я - шаман). - Шаман? - спросил Путник тихо. Старик крякнул, поднимаясь. - Миигин бырастыы гын. Миэхэ барыахха наада. (Извини. Мне нужно идти). Он уже собирался уходить, сделал пару шагов… Но вдруг замер, прищурился. Будто заметил что-то рядом с Фениксом, в тени дерева. Он наклонился, цокнул языком. Почмокал губами, как будто подзывал собачку. И тень, которую отбрасывал Феникс на песок, вдруг отделилась от него. Он на мгновение ощутил пустоту. Как будто что-то тёплое, что прижималось к его спине, что-то живое - исчезло. Шаман присел к тени, улыбаясь до ушей: - Кыб кыра. Ыт оҕото. Үчүгэй абааhы. (Совсем маленький. Щенок. Хороший дух.) У Тени появились лапки. Она несмело, как смущённый зверёк, приблизилась к старику. Шаман протянул ей руку: - Бардыбыт эрэ. Сиэр Дойдууha. Кэл, кэл, мин эйигин хаһаайыныгар илдьэ барыам. (Пойдём. В Срединную Землю. Пойдём… я выведу тебя к твоему хозяину.) Тень подняла голову. У неё не было глаз. Но было чувство. И она шагнула за ним. Феникс сидел, смотря им вслед. Он до сих пор не понимал, что это было. Кто был этот человек? Как он мог попасть к Стиксу? Путник был уверен, что живым людям сюда хода нет.

***

Проснулся он мягко. Как будто вернулся откуда-то издалека. Откуда не возвращаются. Сначала он услышал голоса. Он ещё не открыл глаза, но эмоции уже потянулись к нему. Жалость. Бритвенная. Острая. То чувство, после которого хочется провалиться обратно в Стикс. - Он очень хрупок сейчас, - тихо сказал Брюс. - Нельзя разрушать его иллюзии. Ему… это может навредить. Тони шепнул рядом, глухо: - Он ест-то только если заставить. Давайте... дадим ему время. Пусть хоть ходить начнёт. Брюс вздохнул: - Просто… - пауза, глухая, тяжёлая. - …бедный мальчик. Десять лет. В таких условиях… Феникс едва заметно вздрогнул. Брюс продолжил мягко, почти профессионально: - Гарри Мэйсон… после пыток... Он может верить во что угодно. Это нормально. Главное - сохранить ему ощущение безопасности. Феникс сжал пальцы в простыне. Иллюзии. Сказки. Сломанный мальчик, придумавший себе героя. Вот что они о нём думали. И тут заговорил Стив. Хоть и понизил голос, но всё равно звучал слишком чётко, слишком ясно. - Он сказал мне одну вещь. И… мне это не нравится. Совсем. - Что? - Он сказал, что анестезия на нём не работает, - выдохнул Стив. Тишина. Абсолютная. Как будто все трое перестали дышать. Брюс тихо: - …что? Стив: - Он сказал это спокойно. Как факт. Он сказал… "Я не засыпал. Никогда." И… он не врал. Тони рухнул на стул. - Господи… Брюс прошептал: - Это… это значит, что либо они… подвергали его процедурам без обезболивания, либо у него нарушены рецепторы, либо… - он тяжело сглотнул, - …либо у него начались физиологические изменения после Лазаря. Беннер вдруг вдохнул резко, как будто его ударили в грудь. - Я же его оперировал. Он даже не вздрогнул! Феникс не открывал глаз. Он хотел бы уйти обратно на берег Стикса. Сесть под дерево. И просто молчать. Он понял, что пытаться объяснить им что-то будет бесполезно. Что все истории о прошлом, о том, где он побывал, они сочтут бредом больного ребёнка. Жертвы. А он жил так. Он купался в источнике Урд. Он был Владыкой Посмертия. Ему кланялись души. Он умирал сотни раз. Он ходил теми тропами, которые закрыты не только для смертных, но и для богов.