Не присылай мне роз

ГЛАВА 8. Встреча на яхте «Нептун»

«Я наслаждаюсь страданьем из-за тебя, о мечта моя, и, пока длятся дни, я от тебя не уйду». © Ибн-Хазм, «Ожерелье голубки»

Ницца, 28 мая 1989 года       Покинув офис агентства, Руди доехал до площади Массена, бросил машину на паркинге и по меньшей мере час бесцельно бродил по центру Ниццы и разглядывал витрины магазинов, кафе и бесконечных сувенирных лавочек. Обычно он был не склонен попусту тратить время — оно стоило слишком дорого, да и деятельная натура всегда требовала поступков и конкретики.       Обычно… но только не сегодня.       Физически он чувствовал себя как после боксерского спарринга или изнурительной тренировки по каратэ, а душу как будто разделили надвое. Половина осталась с ним, другая же неслась в потоках эфира, одержимая стремлением найти Анхеля, где бы тот ни находился, но пока что не преуспела в поисках.       Это повергало Руди в тоску, с которой он ничего не мог поделать, и, влившись в разноликий людской поток, все кружил и кружил по узким улочкам, вокруг собора святой Репараты. (1) Зачем-то купил соломенную ковбойскую шляпу.       На площади Россетти ноги сами привели его к «Феноккьо» — у беса-искусителя, не дававшего Колонне покоя, определенно было чувство юмора… (2)       Оценив шутку, он честно отстоял длинную очередь и купил три порции мороженого со вкусом персика и еще одну со вкусом пина колады. Если закрыть глаза, можно было представить, что Анхель рядом, и они вместе едят это чертово мороженое, и кожа Анхеля пахнет персиком, а губы — пина коладой…       Предаваться подобным мечтам посреди улицы было плохой идеей. Руди осознавал, что натуральным образом болен, болен от страсти; так что еще худшей идеей стало бы прогнуться перед работорговцами и смиренно ждать бесконечный месяц, когда «жеребца» наконец-то вернут в «конюшни» и передадут ему «в соответствии с условиями договора».       «Месяц… да я свихнусь через неделю, если так пойдет дальше!» — твердил он себе, и радовался, что вчерашняя встреча с Пако давала ему шанс отыскать Анхеля раньше, чем подойдет срок, названный мерзким доктором Рануччи.       Время перевалило за полдень. Становилось жарко. Можно было скрыться от солнца в ресторане, но Руди не хотелось ничего, кроме мороженого и пока что недостижимых вещей; положа руку на печень, ему вообще пора было уезжать из Ниццы и возвращаться в Марсель. Завтра предстоял тяжелый и чрезвычайно важный для всей семьи день, мать и братья наверняка недоумевают, с чего это он застрял на Ривьере и не выходит на связь…       Впрочем, Руди не сомневался, что если синьора Мария Долорес сама позвонит на виллу, Бетта расскажет ей все, что синьора захочет знать, и еще прибавит своих предположений по поводу настроения и самочувствия старшего сына.       А это означало, что при встрече с мамой ему не избежать мягкой, но строгой нахлобучки, и нежных, но настойчивых расспросов…       Отец, и дед, и прадед всегда посвящали выходные семейным делам. И уж конечно, в доме Колонна было принято собираться по воскресеньям за общим столом в дни праздников, траура или накануне важных событий.       Родольфо теперь становился старшим в роду… и если не появится в марсельской резиденции хотя бы к ужину, то начнет свое правление со злостного нарушения традиции. Мать и бабушка сочтут это дурной приметой — и, пожалуй, будут правы… но он уже решил, что не поедет в Марсель до завтрашнего утра. И будет молиться, чтобы предпринятые им усилия к розыску Анхеля дали быстрый результат.

***

Шестнадцатью часами ранее. 27 мая 1989 года, Ницца, апарт-отель «Старый город».       Пако, добрый приятель Родольфо, был профессиональным танцовщиком, работавшим в ночном клубе «Гавана», а по совместительству — одним из ловких парней, не связанных с сутенерами, но успешно предлагающих интимные услуги состоятельным мужчинам, выбранным на свой вкус.       Едва взглянув на показанное ему фото Анхеля, он уверенно сказал:       — Нет… этого хастлера я раньше не видел! В «Гаване» он точно никогда не был, и в High Club я его не встречал. Ни на ревю, ни на танцевальных вечеринках.       — Уверен?       — Такого я бы точно не пропустил! — хохотнул кубинец и попытался забрать снимок у Руди, чтоб получше разглядеть золотоволосого красавчика. Получив как следует по рукам, он тут же смиренно поднял ладони вверх:       — Ооо, извини, извини, я забылся! Не посягаю на твоего ангела!       — Тогда откуда знаешь, как его зовут? — подозрительно спросил Руди.       — Кого?       — Этого парня!       — Да не знаю я его, говорю же! — Пако не уловил интонации Родольфо и удивился, с чего это любимый друг и покровитель так злится на невинные шутки. — Откуда ты вообще решил, что я могу его знать?       — Просто проверяю все варианты.       — Так ты не там ищешь… Если парень из наших, то классом повыше… явно модель или вип-эскортник, в общем, птица не моего полета… Ты вроде как сам должен бы знать его, с твоим-то статусом.       — Да уж, он не ровня тебе, это точно! — огрызнулся Родольфо. Рот снова наполнился горечью оттого, что Пако походя сравнил Анхеля с собой — пусть и не в свою пользу…       Да, по сути они занимались с клиентами одним и тем же, но кубинец просто трахался в удовольствие и набивал себе карман, никто не принуждал его делать то, что он не хочет, не удерживал насильно, не запирал, не продавал…       — Ну, как знаешь… к чему тогда вообще весь этот разговор в пользу бедных?.. — надулся Пако и, поскольку Руди был явно не в настроении для бодрого дружеского перепиха, полез в бар за текилой, чтобы смешать им по коктейлю.       Делая вид, что полностью поглощен приготовлением «маргариты», кубинец не терял из виду приятеля и клиента в одном лице. Пока Руди наматывал круги по гостиной, от окна к барной стойке и обратно, Пако негромко бубнил себе под нос что-то на испанском, и под конец проворчал погромче, уже на французском:       — Эх, пропал вечер, пропал… лучше бы я в «Занзибар» прокатился с одним «тузом»… с ветерком в кабриолете…       — Ладно, не обижайся! — примирительно сказал Руди и хлопнул самоназначенного баристу по плечу:       — За сегодняшний вечер я все компенсирую, как обычно. Тебе и трудиться не придется.       — О, это совсем другой разговор!       Руди усмехнулся:       — Знаю, ты без гонорара и поссать не сходишь, но если поможешь мне быстро найти его — очень быстро! — тогда проси, чего хочешь.       — О-ля-ля! Так-таки чего хочу? — Пако крутанулся всем телом и смерил Родольфо любопытным взглядом:       — Эк тебя припекло, сочувствую…       — Не то слово… Можно сказать, поджарило…       — Ну лаааадно, ради того, чтоб облегчить твои адские муки, я тебе готов помочь безвозмездно! Ну, почти… для тебя все равно, что даром! Давай рассказывай честно, кто такой этот парень? Откуда ты знаешь его?       — Я знаю ненамного больше, чем ты… — пробормотал Руди, краснея, и ощутил себя полным идиотом.       Чутье подсказало Пако, что тут дело серьезное. Кубинец стер с физиономии смешливую гримаску и деловито попросил:       — Если нужен быстрый результат — дай мне хоть какую-то зацепку!       По многим причинам Руди не мог и не хотел открыть приятелю всей правды, и ответил, тщательно подбирая слова:       — Я этого парня видел только раз… в компании одного из знакомых отца. Кто он — понятия не имею, знаю только имя — Анхель. Анхель Корсини.       — О, ну это уже что-то. Ну а ты сам почему сразу к нему не подкатил? Вам же, синьор Колонна, только бровь поднять… глазом моргнуть… и дело в шляпе! Точнее, в штанах!       Глотнув нектара умелой лести, Руди не сдержал довольной ухмылки. Приятно было ощутить себя роковым обольстителем. Ах, если бы так все и происходило — легко и просто, Анхель давно уже был бы рядом, в его объятиях…       — Говорю же, он был не один, а с каким-то старпёром. И того гомозавра не очень обрадовал мой интерес к его спутнику.       — Когда это тебя останавливало?       — Меня не останавливало… но тот парнишка ходил за старпёром, как пристегнутый, и молчал, как рыба. Ни разу даже не посмотрел в мою сторону. А потом, после вечеринки, как в воду канул… Вот и разыскиваю его повсюду, в том числе и среди вашей братии — вдруг он танцовщик или стриптизер?..       — Ну да, внешность у него для стриптиза самая подходящая… — согласился Пако. — Информации маловато, конечно, все равно что иголку искать в стоге сена. Что-нибудь еще знаешь про него? Примету там какую-нибудь… или прозвище?       — Прозвище? Пожалуй, знаю… Его называют Самум.       — Самум? Самум… погоди… что-то я слышал про троих вип-парней, одного из которых вроде так и звали…       — Что?! Что ты слышал?! — Руди наскочил на Пако, словно корридный бык на матадора, и кубинец едва не выронил шейкер с готовым коктейлем:       — Эй, эй, синьор Колонна, потише! А то все расплескаете, переломаете… так ничего и не узнаете!       — Да говори уже, не играй в долбанную Шахерезаду!       Пако разлил напиток по бокалам, один протянул Руди, из второго отпил сам и принялся рассказывать:       — Короче, за достоверность не поручусь, это почти легенда… но наши рассказывали… года два назад дело было или даже больше… наверное, на Рождество восемьдесят шестого… на вилле «Эскада» хозяин устраивал маскарад. Меня-то там не было, я со своим тогдашним папиком в Монако уезжал, а вот парни из ревю «Бразильяно» приглашение получили. Они и рассказывали, что на том маскараде один «туз» вырядился в арабский прикид и везде таскал за собой троих охеренных мальчиков… вроде как он султан, а они его рабы. Так вооот, один из них точно звался Самум! Второй, кажется, Хасид, нет… Хамсин! А третий… тоже как-то там по-арабски, забыл. Но первый — точно Самум! У него, говорят, были золотые волосы до самой задницы. К нему ещё художник один приставал весь вечер, просил позировать... Может, это и был этот твой Анхель?       Руди ничего не ответил, ошарашенный услышанным — он внезапно понял, когда и при каких обстоятельствах мог быть сделан портрет, обнаруженный им в спальне отца. А Пако, потягивая коктейль, как бы между делом заметил:       — Еще я слышал, что этот султан и с ним двое его типа "рабов" в том же году погибли.       — Что?.. Как?       — Да так… на машине разбились, где-то у Грасса, как раз там, где и бедняга Колюш.(3) А этот твой Самум, стало быть, уцелел… Везунчик!

***

Вечер и ночь с 28 на 29 мая 1989 года, Ницца, апарт-отель «Старый город» — порт Лимпия, яхта «Нептун».       Сиеста не задалась. Руди завалился в постель, едва вернулся в апартаменты, но толком заснуть так и не смог. Ворочался с боку на бок, и то горел в огне, то начинал дрожать от озноба… Плотно задернутые шторы и маска для сна не помогали, а принимать снотворное он не хотел, по опыту зная, что таблетка вырубит его часов на восемь, но расплатой будет свинцовая голова и ощущение похмелья на целый день.       Руди почти обрадовался резкой трели телефона, и снял трубку, думая, что его все-таки разыскали мать или братья; но на том конце провода послышался голос Пако:       — Ола, синьор Колонна! У меня для вас радостные вести! Похоже, я нашел вашего Самума… так что, если это на самом деле он, не забудьте подписать для меня чек! Тысячи франков будет достаточно. Нет… пожалуй, трех тысяч!       Руди едва не выронил трубку и схватился за грудь — ему показалось, что сердце сейчас проломит ребра и вырвется наружу. С трудом овладев собой, он кое-как выговорил:       — Где он?       — Знаешь в Лимпии яхту «Нептун»?       — Да, это одна из моих… — Руди понял, в чем дело, раньше, чем Пако подтвердил его догадку:       — Кто ее арендовал?       — Эх, хорошо быть миллиардером! Можно яхты коллекционировать… и сдавать… и денежки грести лопатой…       — Пако, черт! Я тебя утоплю!       — А неблагодарным миллиардером быть плохо!       — Я же сказал, чек уже твой! Говори же, садист! Умоляю!       — Ладно, ладно… На «Нептуне» твоем сегодня гуляет почтенный месье Антуан Делерю, знаешь такого?       «Ну как не знать…»       — Неважно! С чего ты решил, что с ним именно Анхель? Ты его видел?       — Видеть не видел, но почти уверен, что он на борту… Видишь ли, когда мой Белый Мишка празднует «день своего кошелька», он обычно всегда присылает мне приглашение… а вчера мало того что не пригласил — отослал прочь, когда я сам попробовал напроситься!       — Ну и что? — сердце Руди упало, от разочарования даже закололо в затылке. — Причем тут мой… причем тут Анхель?       — Да уж больно много интересных совпадений. Во-первых, вечеринка будет в восточном стиле… Тысяча и одна ночь, и все такое… Во-вторых, Белый Мишка мне прямо сказал, что «нашел кое-кого получше, мол, без обид, Пако, но твоя кубинская жопа слишком черная», а у его нового любовника «кожа белее молока и волосы, как солнце… и вообще, не ровня он тебе…» то есть мне. Я и вспомнил, что ты мне вчера сказал примерно то же самое. Ну и если все сопоставить, не так уж глупо выходит, а?       — Есть еще доказательства?       — Есть. Матросы-то его видели! Я, синьор Колонна, не поленился в свой выходной день да в разгар сиесты сгонять в марину, прямо к самой вашей яхте, и кое с кем поболтать на пирсе… и скажу вам по секрету, что половина команды штаны не может застегнуть — такой, понимаете ли, ходит по верхней палубе красавчик, фигуристый, и с золотыми волосами до задницы… А? Заработал Пако свой чек?       — Заработал, Пако, заработал!       «И пару пиздюлей за длинный язык тоже получишь при встрече, в качестве процентов!»       — Ну тогда удачи тебе поймать твою рыбу-ангела… А я пошел жрать морского черта и спать! Мне сегодня вечеринка не светит!

***

      Антуан Делерю долгие годы был директором регионального таможенного бюро в славном городе Марселе… и судоходная компания Никколо Колонны обстряпала при его непосредственной помощи (и долевом участии) немало славных и прибыльных дел.       Недавно он вышел на пенсию, и, выждав немного для приличия, пустился во все тяжкие, чтобы успеть сполна насладиться богатством, добытым за счет «честного чиновничьего труда» — и сохраненным в упорной борьбе с налоговой инспекцией.       Бывшего таможенника особенно привлекали яхты и молодые люди прекрасной наружности. И то, и другое стоило больших денег, но за деньгами Делерю не стоял, когда речь шла о настоящем удовольствии. Любовников менял, как перчатки, и не слишком таился от общественности, благо, статус почетного пенсионера и вдовца на многое давал карт-бланш. С семейством Колонна он продолжал поддерживать хорошие отношения, бывал на приемах и коктейльных вечеринках в Марселе, и вместе с Никколо играл в теннис, сквош и поло.       После этих встреч отец, смеясь, рассказывал, что «старый сластолюбец Делерю совсем потерял стыд — мало того, что раскатывает со своими мальчишками по всему Лазурному берегу, так еще и притаскивает их на теннисные матчи, как полноправных партнеров! И куда только смотрит полиция нравов!»       Руди, прекрасно понимая смысл отцовских подначек, отвечал не моргнув глазом, что Делерю открыл идеальную схему оптимизации процесса: днем играет в теннис, а вечером — в пенис… не отходя далеко от теннисного корта. После этого они с отцом всегда принимались хохотать.       Эх, знал бы он тогда, в какие игры и с кем играет его добродетельный папаша в своем убежище на Кап д’Антиб…       Делерю уделял постоянное внимание и второй своей страсти — яхтам; и несколько раз приценивался к «Амадее», новой яхте Родольфо, совсем недавно спущенной на воду в генуэзской верфи и спрятанной до поры-до времени в марине Валлориса. «Амадею» Руди продавать не собирался, она для него была все равно что возлюбленная… а настойчивому Делерю он в конце концов предложил выгодную годовую аренду любой из яхт, входивших в «римскую троицу» — «Нептуна», «Амфитриты» или «Тритона».       Стало быть, Делерю все же выбрал зафрахтовать «Нептуна»… и, судя по сообщению Пако, потратился не только на яхту.       Родольфо думал об этом, пока вел машину тем же маршрутом, что и утром, к набережной Люнель… проезжая мимо дома, где располагался офис проклятого агентства, он не удержался и сделал в его сторону смачный неприличный жест:       — Вот вам, твари, а не месяц ожидания! — у него в голове мутилось от гнева при мысли, что все время, пока он унижался перед гнусным Рануччи, чтобы получить нужные сведения, Анхель был рядом, в нескольких сотнях метров, на борту его собственной яхты…       Миновав ворота яхт-клуба «Пеликан» (получившего свое имя от первой спортивной яхты Родольфо), он коротко кивнул в ответ на приветствие дежурного охранника и едва ли не бегом направился к дальнему краю пирса, где позади спортивных катеров и легких прогулочных яхт горделиво возвышался белоснежный корпус «Нептуна», увенчанный генуэзским флагом.       Сиеста еще не закончилась, так что хозяин и его гости, если таковые уже приехали, наверняка спали или сидели в кают-компании с напитками. Молодой матросик с ленцой драил нижнюю палубу, но, увидев владельца яхт-клуба, взлетающего по трапу на корму, выронил швабру, вытянулся по стойке «смирно» и лихо откозырял:       — Приветствую вас на борту «Нептуна», синьор Колонна!       — Где капитан?       — Еще не прибыл, синьор Колонна! Передать в рубку, чтобы вызвали его по рации?       — Нет. А где синьор Делерю? В кают-компании?       Круглое лицо матросика на миг расплылось в сальной ухмылке, но тут же вновь приобрело серьезное и преданное выражение:       — Никак нет! Он в своей каюте!       Руди предпочел не задумываться о причине, заставляющей матроса ухмыляться, и сухо приказал:       — Передай ему, что я жду его в кают-компании.       — Будет исполнено, синьор Колонна!       Родольфо поднялся на верхнюю палубу, и, прежде чем толкнуть белоснежные створки распашных дверей кают-компании, через иллюминатор заглянул внутрь.       В салоне не было ни души. Войдя, Руди сел на диван и тут ему на глаза попалась белая спортивная майка, брошенная на диванный валик. Эту майку он сразу узнал … и, бессознательно подтянув к себе, зарылся лицом в прохладную ткань с ароматом ирисов, персика и теплой кожи Анхеля.       — Ба! Руди! Не ожидал увидеть тебя здесь… — прогудел над головой хрипловатый баритон Делерю, вошедшего тихо, как кот.       Родольфо резко отнял майку от лица, запихнул под ближайшую диванную подушку и встал, чтобы приветствовать друга отца:       — Добрый день, Антуан, прости, что вломился без приглашения, да еще и нарушил твою сиесту…       — О… да ничего, ничего… — Делерю широко улыбнулся и, отечески обняв Родольфо, расцеловал его в обе щеки. — Это ты прости, что не прислал тебе приглашения на сегодняшний кутёж, все же у тебя… как ты, сынок? Держишься?       Родольфо вздохнул и прикрыл рукой глаза:       — Если честно, я в отчаянии… и уже не знаю, на каком я свете… — хотя было не очень красиво использовать свою скорбь по отцу в качестве средства вызвать сочувствие у собеседника, это было правдой. И фраза прозвучала искренне.       Делерю покачал головой и сочувственно поцокал языком:       — Понимаю, понимаю… это такое горе, ужасный удар! Мы все молимся за старину Никколо, морского волка, упокой его Господь, и за вашу семью.       — Спасибо, Антуан, спасибо…       — Ну, давай-ка присядем для начала… — Делерю потянул Руди к дивану, заботливо усадил и сам сел напротив. — Выпьем, немного закусим, поболтаем по-дружески… глядишь, тебе и полегчает. Эй, Анхель! Оторви свою золотую задницу от кровати и ступай в кубрик! Здесь хозяин яхты, нам нужны напитки и закуски! Хоть какой-то будет от тебя толк, лентяй!       Услышав распоряжение Делерю, Руди вцепился пальцами в кожаную обивку так, словно его грозила смыть с дивана девятибалльная волна. В груди тоже разразился тропический шторм, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить скорбный и слегка отрешенный вид.       Прошло едва ли больше минуты, когда снаружи послышались легкие шаги, дверцы кают-компании распахнулись, и вошел Анхель, в потоках золотого предвечернего света похожий на воплощенное божество…