Не присылай мне роз

ГЛАВА 14. Братская любовь 3 июня 1989 года Париж, Курбевуа, вблизи квартала Ла Дефанс. Башня Рыб, апартаменты Родольфо Колонны       После очередной безуспешной попытки дозвониться брату по всем возможным парижским номерам, включая телефон в машине, Вито Колонна начал тревожиться всерьез.       Конечно, теоретически Руди мог уйти в загул с друзьями или просто-напросто напиться вхлам, провожая утомительную неделю, но ведь не через две недели после смерти отца!.. Да и совсем не отвечать на звонки и начисто игнорировать сообщения на автоответчике было не в характере Акулы.       Еще более странно было то, что брат сам не сделал ни одного звонка Вито после окончания второго дня совета директоров, а ведь им было что обсудить!       До утра субботы Вито старался не волноваться, тем более, что дядя Джу сообщил ему о благоприятном результате голосования по всем главным вопросам — и заверил, что с Руди тоже все хорошо, он не выглядел больным, ну разве что сильно уставшим и как будто встревоженным, ну а кто бы не устал и не тревожился на его месте и в таких обстоятельствах?..       Все это звучало убедительно, так что Вито с более-менее спокойным сердцем поехал сперва на ипподром в Булонском лесу, потом ужинать с дядей, и завершил вечер в семейных апартаментах на Елисейских полях.       Утром звонка от Руди опять не последовало, и телефоны в офисе и в квартире в Башне Рыб упорно молчали. Это еще не было поводом для волнения, тем более, что в кармане у Вито лежал конверт с билетами в вип-ложу Гранд Опера, на концерт арий из лучших итальянских опер. Они с братом собирались пойти туда в память об отце, который всегда посещал спектакль в Опере в первую неделю июня, независимо от того, в самом ли деле давали оперу, балет или концерт… забыть об этом Руди никак не мог.       Когда стрелки часов подобрались к половине четвертого, а братец так и не объявился, и телефоны продолжили то ли забастовку, то ли заговор молчания, Вито решил все-таки потревожить мадемуазель Франсин. Во-первых, парижская секретарша Родольфо Колонны с высокой вероятностью была в курсе изменений в его расписании, во-вторых, никогда не смогла бы отказать Вито по причине глубокой и взаимной личной симпатии (подтвержденной в свое время несколькими интимными свиданиями).       Выходные Франсин обычно проводила в пригороде, в доме родителей, пекла печенье и возилась в саду, и, на удачу Вито, ответила на звонок сама.       — О, месье Вито! Как приятно вас слышать! — по формуле официального обращения, Вито понял, что Франсин не одна. — Чем могу помочь?       — Привет-привет, кошечка! Прости, что отвлекаю тебя от твоих цветочков и прочего досуга! Обещаю компенсировать свое нахальство приглашением на ужин в «Лидо», когда это станет прилично…       — Ах, месье Колонна, вы так любезны! Располагайте мной в любое время, я рада оказаться полезной! — пропела Франсин, пока ее домашние сабо стучали по плитам пола. Едва она оказалась подальше от родительских ушей, как перешла на «ты»:       — Что случилось, Вито? Почему у тебя такой странный голос?       — Видишь ли, никак не могу поймать брата по телефону… наш Зорро прячется ото всех со вчерашнего вечера и совершенно неуловим! Возможно, ты в курсе, куда он мог умчаться на своем Торнадо?       — Эммм… я не уверена, но, по-моему, он вчера поехал на «БМВ», это лучше спросить у охраны… а вот куда… сначала в ливанский ресторан — это точно, потому что я сама туда звонила, сообщить, что патрон приедет, и нужен столик на двоих.       — В «Жанну» или в «Бейрут»? — оживился Вито. Ему стало крайне любопытно, что ответит Франсин: выбранный братом ресторан служил верным компасом, намечался ли у Руди скучный деловой обед или же романтический ужин.       Франсин кокетливо ответила:       — В «Жанну»… ты просто ясновидящий, котик…       — Ага… Я давно знаю своего брата, милая Франсин. А… ты случайно не в курсе, с кем он там встречался?       — В курсе, и не случайно! — девушка понизила голос до интимного полушепота. — Патрон нанял себе нового секретаря, красивого, как модель — с ним и поехал. Ах, если бы ты видел, Вито, какие у него плечи, какие глаза и какие во-ло-сы…       Брови Вито подскочили от удивления так, что едва не сбили солнечные очки, сдвинутые на лоб.       — О-ля-ля… Значит, дядя Джу не пошутил насчет «кастинга моделей» после собрания… — он сдернул очки и задумчиво прикусил дужку.       «Тэ-экс… Нанять в секретари парня, да еще красавчика — это, братец, перебор… Боюсь, этот твой выбор старшая родня не одобрит… И, кажется, я догадываюсь, по какой причине ты исчез с радаров и вторые сутки не берешь трубку…»       Тем временем Франсин продолжала щебетать в трубку новые занимательные подробности:       — …Надо сказать, что этот ангелок очень не глупый, как мне показалось, а не только красивый! Очень уж он ловко помог патрону отправить восвояси эту наглую мегеру, Розамунд Штальберг, которая опять явилась клянчить деньги, и засела в кабинете, как паучиха! Я уже думала, что все-таки придется охрану вызывать, чтобы выручить патрона… но этот хорошенький мальчик сам справился… кстати, у него, по-моему медицинское образование, может, он массажист, или спортивный инструктор, или что-то в этом духе…       — С чего это ты так решила? Подсматривала, как они… тренируются, ммм? — живое воображение Вито услужливо нарисовало сцену, где его брат и пока еще неизвестный ему красавчик увлеченно играют в «доктора и пациента»… причем Руди, ненавидящий медицинские манипуляции, покорно позволяет «симпатичному медику» проверить себе простату…       «Фуууух, что за бред! Да Руди и реальному врачу оторвет руку за покушение на собственный зад… нет, тут что-то еще… Спортивный тренер или массажист? Или же… эскортник-универсал с расширенным набором ролей?»       — Нет, что ты! — искренне возмутилась Франсин. — Чтобы я подсматривала?.. Еще чего! Нет, просто Руди… эмммм… патрону стало дурно, наверное, от духоты… он весь покраснел, стал задыхаться, а эта сумасшедшая Розамунда еще и чуть не…       При этой новости с Вито тут же слетел игривый настрой. Он невежливо прервал Франсин на полуслове и заорал в трубку:       — Брату стало дурно и мне никто не сообщил? Франсин! Ты в своем уме? Мы только что похоронили папу, а он умер от сердечного приступа! И ты… ты первым делом должна была со мной связаться!       — Да, да, в том-то и дело! Потому я так испугалась за патрона! Хотела уже в «скорую» звонить, но тот мальчик — кажется, Анхель, или Анджело, как-то так… — он не испугался, не растерялся… сразу сказал, кому что делать, велел патрону принести холодной подсоленной воды — и все как рукой сняло! Патрон тогда и сказал, что вот, мол, его спаситель приехал, и что он медбрат, и кто-то еще…       Вито внезапно посетила ужасная мысль, что вся эта таинственность с наймом нового секретаря на самом деле может и не иметь никакого отношения к интимным развлечениям Акулы. А что, если у самого Руди после безвременной кончины отца начались серьезные проблемы с сердцем?.. Тогда нанять медбрата, пусть и под видом персонального помощника, было не таким уж глупым решением.       «Черт подери… он ведь сказал мне тогда, на поминальном обеде, что никто из нас не застрахован от инфаркта… Наверное, уже был у врача! А вдруг он потому и не звонит, что отлеживается у себя в берлоге после приступа… совсем один, и дурацкая фамильная гордость не позволяет ему сообщить никому о своем состоянии, даже прислуге? Ведь отец тоже до последнего не говорил, что болен… скрывал от всех нас, и от верного старого Альваро… Оххх, Руди, Руди, только не ты… не надо так, братишка!»       Скомкано попрощавшись с Франсин, Вито бросился в машину и, стрелой промчавшись по Елисейским полям до почти законченной арки Дефанс (1), свернул перед ней к Башне Рыб.

***

      Руди дал Анхелю всего десять минут на утренние процедуры (условно утренние, поскольку солнце давным-давно перевалило за полдень), после чего бесцеремонно выпихнул его из ванной комнаты, велел сварить кофе и приготовить «что-нибудь съедобное» из того, что найдется в холодильнике.       Холодильник, к счастью, был забит под завязку сверху донизу: прислуга синьора Колонны, отпущенная до понедельника, постаралась на совесть. Не успев выяснить предпочтения Сёгуна по части завтраков — точнее, тех блюд, которые он ест после пробуждения — Анхель решил начать с кофе.       Сделать по-быстрому витаминный салат или омлет с травами, испечь в духовке замороженные круассаны, или выполнить любую другую кулинарную фантазию господина он в любом случае успеет, а вот настоящий кофе требовал внимания. Если, конечно, готовить его собственноручно, как полагается, и не вмешивать в священнодействие адское устройство в виде кофемашины.       Бронзовая ступка нашлась там, где ей и полагалось быть — в кухонном шкафу, рядом с несколькими пакетами зернового кофе и батареей банок с дорогостоящей бурдой, способной растворяться в чашке и по недоразумению тоже названной «кофе».       С пряностями дело обстояло похуже: Анхель не обнаружил ни аниса, ни шафрана, ни даже кардамона или палочек корицы. Хорошо еще, что имелись хотя бы целый мускатный орех и гвоздика, и какие-то смеси «из супермаркета». Если приложить усилия и смекалку, справиться можно будет и с этим набором… хотя и не получится так вкусно, как должно быть. Это очередное свидетельство несовершенства европейской цивилизации весьма опечалило Анхеля.       Погруженный в свое занятие с вниманием и усердием, достойным ученика Эфенди, он не услышал, как в замке повернулся ключ… и вздрогнул от неожиданности, когда прямо перед ним, с другой стороны кухонного островка, возник незнакомый молодой человек, одновременно похожий на Руди и разгневанного джинна…       — Добрый день, месье… — поздоровался Анхель со своей обычной спокойной вежливостью, поскольку наставления Эфенди — в любой ситуации всегда быть вежливым со всеми, даже с джиннами, ифритами и гулями — давно вросли в его плоть и кровь.       Еще на самом пороге квартиры брата Вито ощутил, что пахнет здесь вовсе не больничной палатой, а кое-чем совершенно другим. Воздух, теплый, как в тропиках, был прямо-таки пропитан густым ароматом секса…       Не будь разговора с Франсин, Вито, пожалуй, только порадовался бы за Акулу, но, пока он как бешеный мчал сюда, то успел накрутить себя до состояния форменной истерики. Поэтому, обнаружив на кухне голого незнакомого парня с бронзовым тяжелым пестом в руках, Вито первым делом рявкнул на него:       — Где мой брат? Говори живо! Что ты с ним сделал?! — и ринулся вперед, страшась обнаружить за островком Руди, распростертого на полу с пробитой головой…       — Синьор Родольфо в ванной комнате. С ним все хорошо… — Анхель сообразил, что квартиру Руди почтил своим визитом один из его братьев — скорее всего, Витторио, о котором покойный Герцог всегда отзывался как о человеке, склонном к импульсивным поступкам («совершенно без башки, но добрый»).       Вито убедился, что пестик в руках у красавчика не является орудием преступления, услышал, что в ванной и правда льется вода и оттуда — о, чудо! — доносится баритон Руди, громко распевающий одну из легкомысленных песенок-кантри. Это свидетельство абсолютного здоровья и прекрасного расположения духа в разгар траура по отцу заставило Вито испытать сперва облегчение, но очень быстро оно сменилось злостью на Руди.       Повнимательнее взглянув на новую добычу Акулы, Вито присвистнул, оценив в полной мере и стройность, и мужскую стать, и поистине ангельскую красоту золотоволосого юноши…       Он даже цинично прикинул в уме, какой именно компенсации потребует от Руди за пережитые по его вине часы неизвестности и минуты леденящего ужаса. Ну а пока Геракл совершал заплыв в джакузи, имело смысл поближе познакомиться с этим его… Иолаем. По словам Франсин, юноша храбро сразился с Розамундой Штальберг, от коей сама лернейская гидра сбежала бы в ужасе. (2)       — И кто же ты, о прекрасный незнакомец?       — Я — Анхель. Секретарь синьора Колонны… на ближайший месяц.       Вито снял очки, покачал головой и хмыкнул:       — Ну да… с такой внешностью тебя вряд ли звали бы Пупо или Пепе…       Он ждал какой-то привычной реакции, шуточки, самодовольной усмешки — но длинные, как Аппенины, ресницы парня опустились, и точно за ставнями скрыли глаза необычного цвета… а на красивом лице с точеными чертами не дрогнул ни один мускул.       Покружив по кухне, Вито снова подошел к столу и, словно кот на сметану, уставился на безупречно вылепленное тело парня. Теперь он злился уже и на этого нахала: стоит себе нагишом, как ни в чем не бывало — и растирает в ступке специи… хорошо еще, пестиком, а не пенисом!       — Похоже, я пропустил тот счастливый момент, когда в нашей компании для секретарей ввели новый дресс-код… И включили в трудовой контракт обслуживание босса на дому… в любое время суток…       Не слишком любезное замечание снова осталось без ответа.       Не зная, как еще поддеть античного полубога, чтобы он снизошел до беседы со смертным, Вито сорвал с крючка кухонный фартук и потребовал:       — Прикрой фасад!       К его удивлению, Анхель и не подумал выполнить его распоряжение… и продолжил растирать специи.       — Эй! Ты глухой, что ли? Или тупой? — Вито по-настоящему разозлился и шагнул к парню, вознамерившись сунуть чертов фартук прямо в руки или нацепить на шею упрямца.       — Какого черта здесь творится? Вито! — неожиданно рыкнул позади голос брата. Вито обернулся и увидел Руди, окутанного благоуханием амлы, сандала и лотоса («Как индийская лавка!..»), вплывающего на кухню с полотенцем в руках.       — Анхель, прикройся немедленно! — новый грозный рык относился уже к любовнику.       — Да, синьор Родольфо… — на сей раз Анхель повиновался молниеносно и беспрекословно.       Вито даже рот открыл от удивления, когда «изваяние» отставило ступку, забрало у него из рук фартук и скрыло свои самые соблазнительные части под накрахмаленной тканью.       — Это что, суперсовременный японский андроид, реагирующий только на твой голос? — съязвил Колонна-средний.       Проигнорировав бестактный и совершенно неуместный вопрос, Руди, как сторожевой катер, вклинился между братом и любовником. Закрыл Анхеля своей широкой спиной и сердито спросил:       — Что ты здесь забыл?       — Как это — что я здесь забыл? — возмутился Вито. — Я, в отличие от некоторых, склерозом пока не страдаю! И если уж не беру телефон по двое суток, то хотя бы прослушиваю сообщения на автоответчике!       — Не преувеличивай, мы с тобой вчера утром говорили. А потом я… разбил трубку. Случайно.       Посчитав объяснение исчерпывающим, Руди сам перешел в наступление:       — Так что у тебя стряслось? Зачем я тебе понадобился в субботу днем?       Он чувствовал досаду — до отвращения — что знакомство брата с Анхелем случилось без всякой подготовки, при таких дурацких обстоятельствах. Недружелюбным тоном и хмурым взглядом Руди постарался дать понять Вито, что не готов принимать гостей и не настроен на долгие родственные беседы.       Вито же сначала просто сердился на брата, позабывшего все на свете в объятиях нового любовника, но сейчас его натуральным образом затрясло от злости. Он едва сдержался, чтобы не отвесить братцу оплеуху — а заодно дать хорошего леща наглому красавчику! По счастью, до рукоприкладства дело все же не дошло, но Вито казалось, что он каждым своим словом вколачивает гвоздь:       — Я так погляжу, Акула, траур у тебя в самом разгаре!.. Ладно, решил немного расслабиться, я не осуждаю… но как ты мог забыть, что мы сегодня идем в Оперу, в ложу отца! И даже не позвонить, если передумал?.. Что с тобой вообще происходит, брат? — он гневно взглянул на Руди, указал на Анхеля и требовательно спросил:       — Это он, что ли, твоя «пневмония»? Это ты из-за него сам не свой третью неделю?       Родольфо скрипнул зубами и не менее гневно сверкнул глазами на Витторио:       — Заткнись! Это не твое дело!       Повернувшись к Анхелю, он чуть сбавил тон, но вопрос все равно вышел грубый:       — Мы сегодня будем пить кофе или как? С чем ты там возишься до сих пор? — сунув нос в ступку, наполненную размолотой гвоздикой, Руди исподлобья взглянул на медлительного баристу, выпрямился и грозно сдвинул брови:       — Негусто… Кофемашина справится быстрее.       — Кофемашина не готовит вкусный кофе, синьор Родольфо. А что касается еды, вы не сказали, чего вам хочется…       — О, горе мое! Да то же, что и тебе! Чашку крепкого кофе и что-то из горячей еды к нему! Это ведь не трудно понять и самому! Привыкай уже думать своей головой… хотя бы о таких элементарных вещах, как кофе и там… омлет! Или тосты!       Анхель смиренно выслушал нахлобучку и, дождавшись, пока Сёгун отбушует в своем прекрасном негодовании, тихо сказал:       — Круассаны в духовке, только вентиль повернуть. Будут готовы одновременно с кофе. Взбить омлет и поджарить тосты не займет и пяти минут. И то, и другое нужно есть горячим, поэтому я ждал вашего возвращения, синьор Родольфо.       — Эй, ну все, хватит тиранить парня! — вмешался Вито, неожиданно ощутивший сочувствие к незадачливому, но такому красивому и кроткому «секретарю»:       — Пусть доделает, что начал — и на мою долю тоже, только добавит в тосты сыр и ветчину — а мы с тобой пока что поговорим… Нам ведь есть о чем поговорить, да? — и он уже вполне любовно хлопнул брата по широкому плечу.       Руди вздохнул, поняв, что проще уступить Вито, чем бодаться с ним по таким мелочам.       — Раз ты так настаиваешь, давай поговорим. Анхель, ты все слышал?       — Да, мой… синьор Родольфо.       — Тогда выйди из медитации и принимайся за дело! — Руди повернулся к Анхелю спиной, и, намотав полотенце на бедра, жестом пригласил брата сесть за стол.       В спину полетело певучее:       — Простите мою медлительность, синьор Родольфо. Больше это не повторится…       Тембр и обертона голосу любовника определенно подарили феи.       «О… что же ты творишь!..» — Руди ощутил жар между лопаток… ему захотелось обернуться и, не таясь, заключить своего джинна в объятия, но все испортил Вито, радостно заоравший:       — Ну ничего себе! Вот это школа! Где же воспитывают таких секретарей, а? На твоем месте, Акула, я бы не только его нанял, я б на нем… женился! Причем, официально!       — Заткнись, дурак! — Руди покраснел сразу и от гнева и от стыда за то, что брат словно прочел его собственные потаенные мысли. Вито, отбросив попытки соблюдать хоть какие-то приличия, соответствующие времени траура, захохотал во все горло:       — Погоди отказываться! В Дании вот уже можно! (3) Ах, какой… хозяйственный молодой человек! Какой заботливый… не то, что Диего! Представляю, куда бы он тебя послал, закажи ты ему завтрак в четыре часа пополудни! А этот ангелочек, видишь, хлопочет, чтобы тосты были горячими… эх, мне бы такого секретаря!       Анхель почел за лучшее воспользоваться полученным приказанием и ушел в дальний конец кухни, к плите, кофемашине, микроволновке и прочей супер-современной технике, превращающей апартаменты миллиардера в космический корабль. Оставалось лишь пожалеть, что у него в распоряжении нет личного шаттла или ковра-самолёта, способных унести его подальше от Европы… и от этих двоих наследных принцев, обсуждающих его достоинства и недостатки в привычной манере клиентов «Doppia P».       «Ну а на что ты рассчитывал, несчастный безумец?.. На особые привилегии или, может, на никях мут’а, как предлагает брат твоего господина?» (4) — шепнул ему грустный голос Хабуба. — «Послушай моего совета, садик (5) — оставь свои мечты, что в этот раз все будет по-другому… Все будет так же, и даже еще хуже, когда сосуд твоей надежды разобьется о камень разочарования».       Хабуб, конечно же, был прав… но ему ничего не стоило давать советы из своего джанната (6)- Анхелю же приходилось по-прежнему нести бремя ближней жизни, (7) следовать ее правилам и преодолевать соблазны… Главный из которых, благоухая амлой и сандалом, сияя блеском волос цвета воронова крыла, сейчас сидел к нему спиной и увлеченно беседовал со своим живым братом.       Братья Колонна коротко обсудили совет директоров и планы на будущую неделю, после чего Вито пересел на другой стул, чтобы беспрепятственно наблюдать за эротической мечтой «Луи”(8), разгуливающей по кухне в одном фартуке, и поинтересовался:       — Этот твой андроид-универсал у тебя будет только для парижских поручений… или сделаешь его помощником на полную ставку?       Он нисколько не сомневался в своем праве интересоваться интимными планами Руди, но реакция была более чем неожиданной.       Руди едва не зарычал и вскинулся на защиту Анхеля, внезапно сообразив, как тому должно быть неприятно выслушивать подобные эпитеты в свой адрес:       — Еще раз назовешь его андроидом — и я тебе нос сломаю! — и грохнул кулаком по столу.       — Да ты что? Что я такого сказал? — изумление и обида Витторио были непритворными. — Просто хочу узнать, что ты намерен делать дальше… неужели повезешь его в Марсель?..       — Повезу.       — Ты понимаешь, что все догадаются?..       — О чем?       — Эмммм… что твой секретарь — не совсем секретарь. Ладно мама, она уже привыкла к толпе твоих пажей и делами компании не занимается, но представь, как на эту новость отреагирует дядя Джу! А он, как-никак, доверительный управляющий, ему и с журналистами общаться, и отчет для акционеров готовить… а что скажет Великий Ламберто, твой будущий тесть? Подумать страшно! Ты ставишь под угрозу свою свадьбу с Соньей! — Вито сделал паузу, пытаясь разгадать очень странное выражение на братовом лице, и встревоженно спросил:       — Надеюсь… на Сонье-то ты жениться не передумал?       Густой, мягкий аромат свежесваренного кофе с оттенком гвоздики и мёда отвлек внимание братьев Колонна от семейного спора.       — Приятного аппетита, синьоры… — руки Анхеля поставили на стол поднос с кофейником, чашками и блюдом с горячими крок-месье и корзинку с круассанами. Бог весть, когда он успел все это приготовить — выходит, упреки в медлительности и нерасторопности были им вовсе не заслуженны.       — О, вот это сервис! Как в «Негреско» или в «Пасседа»! (9) — Вито поднял вверх большие пальцы рук и нацелился на самый аппетитный на вид крок-месье, с золотистым квадратом расплавленного сыра сверху, и нежно-розовыми ломтиками ветчины, щедро положенными между поджаристыми тостами.       — Тут только две чашки и два прибора! — заметил Руди и вопросительно взглянул на Анхеля.       — Да, синьор Родольфо. Для вас и вашего уважаемого гостя.       Простое объяснение, высказанное ровным бесстрастным тоном, подействовало на Руди, как отрезвляющая пощечина. Он молча встал, прошел к посудному шкафу и достал с полки еще одну кофейную чашку с блюдцем и еще одну тарелку и приборы. Вернувшись обратно, поставил все это на стол, проговорил:       — Ты ошибся, Анхель. Здесь двое моих гостей. — и властно указал на соседний со своим стул.       — Присядь.       Золотоволосый невольник почтительно склонил голову и повиновался молча и беспрекословно…       Вито, успевший положить в рот приличный кусок, но забывший, что нужно жевать, в полнейшем изумлении наблюдал эту сцену из «Тысячи и одной ночи»… и возбуждение, давно уже медленно тлевшее внизу живота, в один миг разгорелось так, что стало неловко сидеть. Он начинал понимать, от чего именно его брату начисто снесло крышу…       Нужно было как-то спасать ситуацию. Вито вернулся к уничтожению крок-месье и, быстро справившись с ним, проговорил нарочито беспечно:       — Отменно приготовлено… теперь есть шанс дожить до конца спектакля без голодного обморока. Акула, на твоем месте я бы поторопился: в Оперу нужен смокинг и галстук, а нам еще заезжать за тетушками. Да… если мы будем подвозить Анхеля, то еще потеряем время.       Родольфо замер над чашкой воистину восхитительного кофе, не идущего ни в какое сравнение с приготовленным бездушной кофемашиной, и понял, что открутиться от семейной театральной традиции не получится никак, если он не хочет, чтобы тетушка Бригитта и тетушка Лу его прокляли.       Мысли заметались по кругу, обгоняя одна другую, как рыбы в аквариуме.       «Опера! Как я мог забыть?.. Оххх, Анхель, Анхель… это все ты… Что же мне делать с тобой?.. Что… о, святой Никколо!»       — Эй, братец, ты что, язык проглотил? Нет, я тебя понимаю — тут и не такое проглотишь — но давай уже как-то, соберись! — Вито потряс его за плечо, чтобы вывести из транса, и черно-золотой напиток в чашке закачался, словно они были на корабле. Несколько брызг оказались на светлой столешнице.       — Черт подери!       Анхель молча пододвинул своему господину салфетку. Очередное проявление внимание и заботы с его стороны было в равной степени приятно и невыносимо.       — Полегче! — Руди отставил чашку и машинально схватился за свой моряцкий талисман — холёную и коротко подстриженную бороду. Это помогало ему думать и находить быстрые решения.       Первым делом он отмел решение взять Анхеля с собой в театр, несмотря на жгучее желание поступить именно так, в пику всем семейным традициям и порядкам. Нет, это было абсолютно невозможно…       Вито прав: в Опере соберется парижский бомонд, а среди этой публики были и акционеры компании, и старые друзья отца, кто-нибудь еще обязательно притащится в ложу, чтобы выразить очередное соболезнование.       Будут и журналисты из популярного глянца, ушлые газетчики… Само собой, они не пропустят такой объект, как наследник морской империи в компании златокудрого красавца, и не трудно догадаться, что они понапишут в своих статейках, на что будут намекать. Нет уж, учитывая нынешнюю ситуацию в компании — хлопоты по оформлению наследственных прав, внутренний аудит, грядущее собрание акционеров — не стоило раньше времени провоцировать журналистскую братию. Конкуренты ведь тоже не будут сидеть сложа руки, и кто-нибудь обязательно скажет «фас» карманным писакам. Колонна чувствовал, что нужна хотя бы небольшая фора…       «Что ж, значит, Анхелю придется посидеть дома… и подождать, пока я выполню королевские обязанности в соответствии с этикетом… в конце концов, это даже к лучшему: я его вконец измотал за сутки, и второй раз чуть не оставил без еды…»       Приняв основное решение, Руди немного выдохнул, отмахнулся от брата, снова начавшего торопить его собираться и ехать за тётушками, и спросил Анхеля:       — Ты умеешь надевать запонки?       — Да, синьор Родольфо.       — А галстук завязывать разными узлами?       — Да, синьор Родольфо.       — Отлично. Поможешь мне одеться… и будешь ждать меня здесь.