Не присылай мне роз

ГЛАВА 23. Пришелец 16 июня 1989 года Мариньян, аэропорт Марсель Прованс       Получасовой перелет из Генуи на отцовском джете Cessna-500 прошел для Руди незаметно. Едва самолет набрал высоту, он выпил чашку кофе — неплохого, но по сравнению с тем, что варил Анхель, этот показался горелой бурдой… Смыл послевкусие холодным «Виши» и стал рассеянно любоваться на раскинувшееся под крылом море, залитое утренним солнцем, и белоснежные яхты, разбросанные по бухтам и заливам. Руди даже задремать толком не успел, как пилот объявил о начале снижения.       Десять минут спустя борт плавно приземлился на посадочную полосу аэропорта Марсель-Прованс и после недолгой рулёжки затормозил напротив входа в вип-зону.       — Сколько тебе нужно времени на отдых, Пауло? — спросил Руди пилота, спустившего ему трап.       — Готов хоть сейчас отправляться обратно, патрон.       — Даю полчаса. Выпей нормального кофе и разомни ноги.       — Да, патрон.       Несмотря на ранний час, бетонные плиты уже успели нагреться, как сковорода в аду. Руди не стал надевать черный пиджак — перебросил его через левую руку, а правой нервно расстегнул душный воротник рубашки.       По всем подсчетам, брат уже приехал и ждал на обычном месте встречи, в бизнес-лаундже… и Анхель тоже должен быть там вместе с ним.       Они и в самом деле были там, оба — Руди еще не успел перешагнуть порог зала, как сразу заметил их.       Вито и Анхель сидели спиной ко входу, на кожаном диване. Головы их были наклонены друг к другу, так близко, что почти соприкасались. Они его не увидели и продолжали о чем-то тихо секретничать.       Руди замер перед входом и подался чуть назад, чтобы остаться незамеченным этой парочкой. Он хотел скрытно понаблюдать за происходящим в лаундже и одновременно стыдился своего недостойного порыва.       «Для чего тебе эта игра в шпиона?» — поинтересовался голос внутреннего аудитора.       «Еще не знаю… Я должен кое-что проверить…» — Руди провел в Италии две почти бессонные ночи, ломая голову вовсе не над деловыми вопросами, а над тем, кто такая Эсма, и что она значит в жизни Анхеля. Или — Самума, как значилось в договоре с агентством.       Самум, джинн пустыни… Таинственное и своенравное существо, хоть и умело притворяется покорным рабом. Прошедшие выходные, проведенные в его объятиях, были так прекрасны, что Руди почти поверил в искренность чувств джинна к повелителю… но все испортила эта Эсма.       Теперь Колонну постоянно мучало сомнение: а вдруг все, что делает и говорит Анхель — лишь старательный спектакль, искусная имитация страсти, в то время, как его настоящая любовь томится в заложницах у агентства?       Руди постарался отключить эмоции и взглянуть на ситуацию здраво. Честно представил, как он сам бы действовал в ситуации, когда им кто-то манипулирует с помощью такого рычага, как жизнь любимого человека. И с горечью признал, что сыграл бы в точности по чужим правилам. Сделал бы все, что требуют те, в чьих руках находится этот самый человек…             Значит, и Анхель мог заставить себя воспылать страстью к любому, на кого ему укажут… покоряться и улыбаться, но в душе проклинать того, кому отдан на забаву…       Вот и прямо сейчас — на губах Анхеля блуждала чувственная улыбка… та самая чудесная улыбка, которую он так редко дарил Руди, а его взгляд при этом был устремлен куда-то вниз, как если бы Вито держал его за руку… и хорошо, если просто за руку… держал, а не ласкал…       В правый бок как будто вонзился стилет. Голову сдавил обруч пульсирующей боли, от которой потемнело в глазах. Руди пошатнулся и малодушно сделал шаг назад, жалея о своем решении прилететь раньше времени ради этих двух предателей…       Еще не поздно было вернуться в самолет и приказать Паоло лететь назад в Геную, а оттуда позвонить в проклятое агентство и расторгнуть проклятый контракт раньше срока. И забыть всю эту гнусную историю, в которую он оказался втянут против своей воли, по милости покойного отца, проклятого ханжи, на старости лет ударившегося в «содомитский блуд», строго осуждаемый им на словах…       «Ну уж нет! Я не доставлю никому из вас такого удовольствия!» — эта мысль подстегнула его решимость.       Руди влетел в лаундж гневным вихрем и в три секунды оказался рядом с диваном.       Нависнув над братом и любовником ожившей статуей Командора, он до боли в пальцах стиснул пиджак, и без всякого приветствия распорядился:       — Пилот тебя ждет! Дядя введет в курс дела по корыту «Розы ди Маре». Решай сам, что с ним делать.       — О, вот и ты, братец! — радостно воскликнул Вито, как ни в чем не бывало, и задрал голову, чтобы посмотреть Руди в лицо. — Как это мы тебя пропустили?.. Ты что, прилетел авиакомпаний «Крылья любви»? Или… ффуу… на джиновой тяге?       — Иди к черту!       Анхель же не сказал ни слова, только лицом стал белее своей спортивной майки — и впился в Родольфо испытующим взглядом…       «Бледнеют от страха, значит, тебе есть чего пугаться…» — сделал Руди собственный вывод из того немногого, что успел заметить. И грозно рявкнул:       — Что уставился? Поднимайся и шагай за мной!       Не дожидаясь реакции брата и не глядя больше на Анхеля, отвернулся и пошел к выходу. Ему хотелось как можно скорее покинуть аэропорт.       В спину полетел возмущенный окрик Вито:       — Синьор Колонна! Босс! Колосс Родольфо! Прошу минуту вашего драгоценного внимания… или я немедленно иду к черту и не лечу ни в какую гребаную Геную!       Второй парфянской стрелой стали тихие слова:       — Мой господин, пожалуйста, не поступайте так с нами…       Руди резко повернул назад и с нарастающей угрозой в голосе проговорил:       — Что еще за бунт на корабле! Вы меня плохо расслышали? Не проспались оба?       Анхель сделал движение ему навстречу и хотел что-то сказать, но Вито, возмущенный сверх меры, отодвинул лишнего сейчас человека и сделал знак держать рот закрытым, пока он разбирается со своим братом:       — За твоего секретаря говорить не буду, но я действительно не выспался — из-за тебя! И в отличие от тебя, я вчера не напивался, как последняя свинья! Если ты о чем-то просишь, в неурочное время, и наваливаешь лишнюю нагрузку — будь любезен это делать вежливо, как всегда поступал отец! Понял, ты…? — Вито проглотил нелестный эпитет, но не сомневался, что Руди его прекрасно понял.       Руди скрипнул зубами, признавая в глубине души правоту Вито, но упрямо наклонил голову, как бык, готовый атаковать:       — Не забывай: ты мне кое-что должен! Это по твоей вине дядя Джу во вторник вытрахал мне весь мозг! А Бенито с успехом продолжал иметь меня еще двое суток! Проект с круизными судами отец желал передать тебе, и я в точности следую его распоряжениям! Свою работу по контрактам и осмотру судовой части я сделал, теперь твоя очередь браться за дело! Много времени у тебя это не займет!       — А ты моему времени не хозяин! И нечего тебе его считать! — крикнул Вито, тоже умевший проявлять фамильное упрямство. — Ты, братец, может быть, подзабыл… ну так я тебе напомню, что Витторио Колонна — не работник «Компании морских перевозок Колонна», а ее мажоритарный акционер! Моя ответственность перед семьей — отели и рестораны! И заниматься долбанными штальберговскими корытами я буду тогда, когда сам пожелаю, если вообще пожелаю! Мне лично они не сдались ни в каком виде! И плевать я хотел на дядю Джу и на Бенито — это твоя головная боль, и нечего на меня сваливать!       Анхель, попавший между двумя ссорящимися братьями, как дамасский клинок между молотом и наковальней, закрыл глаза ладонью — только так он мог показать, без единого слова, что ему отвратительна вся эта сцена, и стыдно за них обоих.       А ссора не утихала и продолжала бушевать, словно гроза над морем:       — Прекрасно! Тогда продолжай рулить горничными и официантами, а я отдам распоряжение пустить этот хлам на распил! Хоть цену металла выручим и сэкономим на ремонте и доках! Анхель, сколько мне еще ждать? Идем!       — Отдай свою тупую башку на распил — больше толка будет! И оставь в покое парня, что ты к нему привязался, жизни не даешь? Он тебе не игрушка! Не слуга! И… не жена, черт побери!       Руди с трудом сдержался, чтобы не влепить Вито полновесную оплеуху, что наверняка привело бы к драке, и прорычал:       — Он — мой помощник! Этого довольно, чтобы он молча делал свою работу и не спорил со мной!       — Только идиот будет спорить с бешеным быком!       — Тогда идиот здесь — ты! Меня достал этот балаган! А тебе, Анхель, повторяю в последний раз: идем!       — Да, мой господин… — послышался тихий и кроткий ответ.       Тут Руди осекся и наконец-то пристально взглянул на Анхеля, бледного, как восковая фигура, замершего между ним и братом живым воплощением стыда, и внезапно ощутил вину за безобразную сцену, зачем-то устроенную посреди аэропорта.       «Ну и что я наделал? Оскорбил брата, унизил Анхеля и сам себя опозорил! Завтра все это будет в газетах, пойдут слухи о проблемах в компании… Я ведь совсем не этого хотел…» — но чего именно он хотел и пытался добиться, Руди уже не понимал.       Он устало выдохнул, потер глаза и примирительно сказал:       — Все, давай на этом закончим, Вито. Если полетишь — лети, борт ждет, если нет — отпусти Пауло и вызови себе машину. Вернемся к делам в понедельник.       Вито помедлил несколько секунд — он видел, что гроза миновала, Руди остыл, и его собственный гнев тоже начал затихать, но сейчас же простить Акуле его щелканье зубами было бы чересчур роскошным подарком…             Колонна-средний ограничился тем, что хмуро спросил:       — А ты еще и машину хочешь забрать вместе с шофером?       — Да. Так что решай быстрее, едешь ли ты с нами или летишь в Геную. Я не планировал заезжать в Марсель. Но ради тебя, так и быть, сделаем крюк.       — В смысле — не планировал заезжать в Марсель? А куда ты собираешься исчезнуть до понедельника? Скажи хотя бы направление, где тебя искать.       — Искать меня не нужно, я буду у себя в Валлорисе. И прошу до понедельника меня там не беспокоить.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель! — усмехнулся Вито и, пародируя восточную манеру Анхеля, приложил руку к груди и поклонился. — Желаю тебе приятного безделья, пока твой родной брат будет отдуваться на генуэзских галерах.       — А, то есть ты все-таки полетишь!.. Тогда зачем было устраивать это представление, чертов шут! — с облегчением проговорил Руди, уже без малейшей тени гнева, шагнул к Вито, тот сделал шаг к нему — и они крепко обнялись…       Приблизив к брату лицо, чтобы потереться бородой о его щеку, что на их тайном языке означало полное и окончательное примирение, Руди с удивлением заметил на скуле Вито темное пятно. Тщательно запудренное и замазанное тональным кремом, оно все же проступало и подозрительно напоминало синяк…       — Что это такое?       — А, ерунда… не обращай внимания!       — Ну все-таки? — видя, что брат покраснел, Руди решил настоять на своем.       — Спроси у своего секретаря. **** Двумя часами ранее Марсель, 1 округ, бульвар Либерасьон, 3 холостяцкая квартира братьев Колонна       После «прогулки» с Соньей, продлившейся значительно дольше, чем он рассчитывал, Анхель вернулся домой совершенно разбитым. Тайна невесты Руди, которая стала ему известна помимо желания, легла камнем на сердце, и тоска по солнцеликому, по несравненному Сёгуну, терзала в десять раз сильнее…       На своем ложе в Ротонде он лежал без сна, уставившись в потолок, и глаза горели, болели от слёз, которым он не мог позволить пролиться. Не то чтобы мужчине не полагалось плакать — полагалось, мудрость Востока и в этом опережала прагматизм Запада — но все же слёзы размягчали, расслабляли, делали податливым. Анхель же чувствовал, что на протяжении всего этого месяца, пока действует пробный контракт Руди с агентством, ему надлежит быть собранным и дисциплинированным, как никогда… подобно воину Синсэнгуми (1). Открытка Гульельмо с намеком на черепаховый суп из Эсмы явственно на это намекала. Разрыдаться от облегчения — или от горя, если Руди решит от него отказаться или не сможет продлить контракт — он еще успеет.       Кошки вместе пришли к нему, топтались на груди, громко мурчали, утешали… но сон все равно не шел, пока Анхель не сдался и не принес из спальни повелителя подушку, пахнущую его волосами. Уткнулся в нее лицом и наконец-то смог задремать.       За окнами уже белел рассвет, так что отдыхать все равно придется недолго… пожалуй, Анхель был этому даже рад: бодрствование позволяло найти себе полезные занятия, и время шло быстрее. Еще почти три дня до возвращения Руди из Италии… вроде и немного, но казалось, что разлука длится десятилетия. Анхель не мог вспомнить, чтобы кого-нибудь еще ждал с таким же нетерпением и желанием — даже Амира.       …Разбудила его чужая прохладная рука, мягко обхватившая щиколотку — и сейчас же скользнувшая вверх, на колено, и еще выше, на бедро. Это не мог быть Руди… а больше никто не имел права его трогать, и в просоночном состоянии Анхель изо всех сил оттолкнул того, кто рискнул войти на запретную территорию.       — Оу! Ссссс… — зашипел Вито, получив чувствительный тычок ногой в живот. — Ты что брыкаешься, я тебе ничего плохого не сделал!       — Синьор Вито… что вы здесь делаете? — сухо спросил Анхель, не потрудившись извиниться — он не чувствовал ни малейшего раскаяния за случайный удар, это была обычная самооборона.       — Вообще-то я здесь живу. И меня куда больше занимает вопрос, что здесь делаешь ты, и как долго еще мой брат намерен предоставлять тебе Ротонду в единоличное пользование? И… единолично брать с тебя плату за найм…       Анхель сел и отодвинулся к спинке дивана:       — Я прошу вас не говорить со мной в подобном тоне. И тем более не оскорблять синьора Родольфо.       — Смотри-ка, какой гонор! И какая архаическая преданность синьору! — протянул Вито с преувеличенным восхищением и покачал головой. — Эй, я что, попал в Средние века? Или это ты свалился сюда прямиком оттуда, и потому не до конца освоился в современном мире? Ну так давай я тебе объясню, что к чему… и так, что брат ничего не узнает.       — Если вы хотите поговорить, позвольте я сперва оденусь… и выйду к вам в гостиную.       — Э, нет, это успеется… Я пришел сюда не только для того, чтобы тебя разбудить…       Вито вновь протянул руку к любовнику брата и прижал его коленный сустав так, чтобы избежать нового удара или тычка:       — Руди всегда делится со мной парнями, которых трахает, ты не знал? Но тобою он все никак не насытится, потому и жадничает, и не зовет меня к вам третьим… однако… сейчас Руди здесь нет, и от меня он точно ничего не узнает. А я умею быть благодарным и… куда более нежным, чем этот грубый пират…       Лицо Анхеля вспыхнуло, и Вито, приняв этот сигнал за поощрение, переместился ближе и придвинулся к нему, намереваясь жадно запустить пальцы в роскошные золотые волосы и впиться в губы, чей изгиб мог свести с ума и более холодного человека.       — Вижу, ты не против… а у меня уже член дымится, как я тебя хочу… Устал работать руками по утрам, слушая ваш с ним дуэт или со… — закончить фразу ему помешал мощный апперкот — слева в правую скулу (2).       Вито слетел с оттоманки на пол и вдобавок ударился локтем о стоящее рядом кресло. Марчелло и Августина мгновенно встрепенулись, кошка поспешила спрятаться, а кот распушил хвост и зашипел на нарушителя покоя.       Оправившись от первого шока, Вито потрогал челюсть, убедился в отсутствии перелома, но поморщился от нарастающей боли и в сердитом изумлении обернулся к Анхелю:       — Твою ж мать! Ты рехнулся, что ли? За что?       — Вы не смеете ко мне прикасаться! Подобный поступок вас совершенно не красит, синьор Вито… странно, что это мне приходится объяснять вам подобные вещи, а не наоборот!       — Вот жопа! Ну ты точно какой-то замороженный или заколдованный! (3) Как будто девица, берегущая свою невинность! От тебя убудет что ли, если мы потрахаемся? — тут Вито осенила догадка, и он хлопнул себя по лбу:       — Или ты братцу только за деньги даешь? Так давай и я тебе заплачу, чек выпишу, просто скажи, сколько!       Анхель опустил голову, сжал челюсти и кулаки, борясь с желанием наброситься на Вито — и отлупить его по-настоящему, по-мужски… до крови и синяков, или даже сломать пару ребер… Будь перед ним абсолютно чужой человек, он бы плюнул на все последствия для себя и поступил именно так… но речь шла о брате Руди, о родном и любимом брате. К тому же Вито не знал всей подоплеки истории и мог добросовестно заблуждаться на его счет, приняв за дорогостоящую шлюху.       Овладеть собой оказалось непросто, пришлось вспомнить и наставления Эфенди, и жесткие уроки Амира, и поучения Султана, большого поклонника Сунь-Цзы, о том, что мудрый воин избегает битвы… и что слово — тоже оружие.       — Дело не в деньгах, синьор Вито. Я не буду с вами ни за какие богатства мира. Ни с вами… ни с кем-либо еще… кроме вашего брата.       Вито не сразу нашел, что ответить на подобное заявление, с таким он и правда столкнулся впервые в жизни — чтобы не брат заявил на кого-то единоличные права, но кто-то настолько твердо и бескомпромиссно заявил собственное право на самого Руди! И был готов отстаивать его с кулаками.       — Ну и дела… Ты точно пришелец, а из прошлого или с другой планеты — это уже не так важно… Но да, я… теперь я лучше понимаю Руди, что он так в тебя вцепился, не отодрать… — Вито завистливо вздохнул, снова потрогал опухающую челюсть и нахмурился, представляя, каким красавчиком явится теперь пред дядины очи.       «Да еще придется как-то объясняться с Акулой, если этот чудак все ему доложит… А он ведь доложит, причем, расскажет все, как было...»       На всякий случай Вито решил тут же подстраховаться, благо, на способности быстро соображать апперкот не отразился. Он кое-как поднялся с пола, подтянул домашние штаны и, заметив что парень вновь напрягся, обеими ладонями сделал в его сторону успокаивающий жест:       — Ладно-ладно, я тебя больше и пальцем не трону! И да, ты этого наверняка не знаешь, но у нас с братом уговор — проверять любовников на продажность… Такие шлюшки, кому все равно, с кем трахаться, ни у него, ни у меня в спальне не задерживаются, как понимаешь… А ты — другое дело, ты молодец, не струсил мне врезать… Уважаю!       — Синьор Вито, я не струшу и во второй раз, так что…       — Я понял тебя, успокойся! Надеюсь, что и ты меня тоже… понял правильно.       Анхель промолчал, и Вито, не дождавшись ни подтверждения, ни отрицания, был вынужден повторить:       — Я тебя проверял! Ясно?       — Ясно. Смею надеяться, что результат проверки вас более чем устроил. И убедил.       — О, да… Надеюсь, теперь тебя не затруднит принести мне лед?       — Не затруднит.       — А потом сварить кофе! Нам через… эммм… сорок пять минут нужно выехать в Мариньян.       — Зачем?       — А… я разве не сказал еще?       — Нет.       — Проводишь меня и встретишь своего пирата. Он там в Генуе уже взял всех на абордаж, поотрезал головы и возвращается на два дня раньше. И да, захвати личные вещи, все необходимое. Он так велел.       Анхель, ошарашенный внезапным поворотом событий, и оглушенный биением сердца, сорвавшимся в безумный бег от известия о возвращении Руди, смотрел на Вито в упор и пытался прочесть на его лице, говорит ли он правду — или заманивает в ловушку?       Вито прошелся по Ротонде, поманил к себе Августину, взял старушку на руки и оглянулся на Анхеля:       — Ну, и что ты на меня смотришь, как на врага? А… Руди тебе не звонил и не предупредил об изменении своих планов! Или звонил, но не застал? Так? Он хоть в курсе, с кем ты гуляешь в его отсутствие? — это была крайне слабая попытка восстановить статус кво, но гордость Вито требовала хоть как-то отыграться за пережитое унижение.       — Руди звонил?.. — Анхеля волновало только это.       — Да, Руди звонил. И приказал мне собрать тебя и передать ему из рук в руки, о несравненный алмаз его души! Так что шевелись, иначе опоздаем, ковер-самолет падишаха вот-вот поднимется в воздух!