Не присылай мне роз

ГЛАВА 37. Когда тайное становится явным... 8 июля 1989 года Марсель, бульвар Либерасьон, 3 холостяцкая квартира братьев Колонна       — Мяяяяяяяя… — мистер Марчелло поставил передние лапы на плотно закрытую дверь спальни и принялся громко и возмущенно шкрябать по гладкой поверхности из драгоценного мербау. Серый в полоску хвост, колотящий по бокам, тоже выражал крайнюю степень досады четвероного, входящего в клан Колонна на вполне человеческих правах.       — Тише, Марчелло! Еще только семь утра! — укоризненно сказал Анхель — он уже надел шорты и натягивал спортивную майку. Эта привычная униформа для «жеребчиков» агентства теперь служила ему домашней одеждой в доме Руди.       — Мяяяяяяя…       — Сейчас я тебя выпущу, дружок… только не шуми, ради всего святого!       — Мяяяяяя… мааааау! — скрежет когтей усилился, Марчелло явно не склонен был внимать увещеваниям и беречь покой своего ленивого папочки, зарывшегося в подушки и спящего так, что пушкой не разбудишь — не то что мяуканьем.       Едва дождавшись, пока дверь откроется, кот прошмыгнул между ногами у «младшего брата» — и пулей унесся в сторону кухни, где тихонько позвякивала посуда под руками домработницы, пришедшей позаботиться о завтраке.       Убедившись, что сон Руди не потревожен серым эгоистом, Анхель собрался последовать его примеру и потихоньку ускользнуть. Он надеялся успеть побегать до завтрака, а самое главное — до пробуждения хабиба; но тут до его слуха снова донеслось противное «бззззззз…», похожее на гудение майского жука.       Надсадный звук издавала новенькая «моторола», лежащая на прикроватной тумбе.       «Ах, чтоб вас на том свете посадили в медный котел и били по нему молотком — всех вас, кто не дорожит священной тишиной утра!.. И это адское изобретение засунуть туда же!» — мысленно вознегодовал Самум. — «Неужели нам и сегодня не будет покоя?..»       Накануне Руди, измочаленный тяжелейшим днем, проведенным между офисом, портом и адвокатской конторой, и по крайней мере десятком деловых встреч, поставил звук на минимум, чтобы нормально выспаться и не думать о бизнесе хотя бы утром субботы. Это сработало, но даже с приглушенным звуком телефон продолжал жить.       Звонки приходили до поздней ночи, и сегодня с утра пораньше кому-то уж очень нужно было поговорить с Родольфо Колонной — за то время, что Анхель приводил себя в порядок и одевался, позвонили трижды… и вот теперь снова.       Решив не позволять «мотороле» безобразничать над головой у Руди — даже если звонили из Елисейского дворца или с борта космического корабля, это могло подождать пару часов — он снял аппарат с подставки, перехватил, как маленького крокодила, и понес его на кухню, чтобы оставить под присмотром домработницы.       Ольга занималась тем, что пыталась без ущерба для своих пальцев накормить кота и кошку кусочками вырезки, а те по-змеиному вились у нее под ногами, орали, как корабельные сирены и замолкали, только получив свою порцию угощения.       — Доброе утро, мадам… не могли бы вы… — начал было Анхель, но женщина только беспомощно замахала в его сторону свободной рукой, показывая, что не может отвлечься:       — Минуточку, синьор Анхель…       — Прошу прощения… давайте я помогу вам с ними, а вы…       — Ай! Аххх ты… разбойник! — коготь Марчелло все-таки зацепил домработницу по пальцу, и она с трудом удержалась от более крепких словечек в адрес наглого кота:       — Ну все, вот вам остатки, сами разбирайте!       Ольга торопливо схватила доску и нож, скинула мелко нарезанное мясо в миску и наконец-то повернулась к Анхелю:       — Синьор?       — Доброе утро… — на всякий случай еще раз поздоровался он, улыбнулся, и на губах женщины сейчас же заиграла ответная улыбка — теплая и немного кокетливая:       — Доброе, очень доброе… Вы чего-то желаете?       — О, нет, не беспокойтесь, я…       — Прошу прощения, я еще только начала готовить, а тут эти разбойники учуяли парное мясо, вот и пришлось мне задержаться с завтраком, сперва угостить их… Но через пять-семь минут я подам вам омлет и гренки, и сварю кофе, как вы любите, если вам угодно!       — Мадам, благодарю за вашу заботу, но нет, кофе я буду пить позже, когда проснется синьор Родольфо… а сейчас иду на пробежку, и… прошу вас присмотреть вот за этим предметом! — Анхель положил на стол «моторолу», которая в его руке снова начала издавать свое «бзззззз».       — Но это же новый телефон синьора Родольфо?       — Да… и он все время звонит…       — Разве вы не можете ответить? Ведь вы секретарь синьора Родольфо… или ваш рабочий день еще не начался? — Ольга солнечно улыбнулась и бросила на Анхеля лукавый взгляд, исполненный понимания, что график у персонального секретаря не менее напряженный, чем у домашней прислуги… и столь же гибкий, как стройная фигура молодого человека.       — Синьор Родольфо не просил меня отвечать на звонки, — спокойно ответил Анхель. — Зато очень просил не беспокоить его рано утром… и сделать все возможное, чтобы он как следует выспался в тишине. И единственный способ этого добиться — унести подальше проклятый телефон!       Ольга вытерла руки салфеткой, осторожно приняла дорогущий аппарат и посмотрела на него с тревожным любопытством:       — Ой, он и правда жужжит, как бормашина! Ах, да, простите, синьор Анхель, что вмешиваюсь, но… не могли бы вы все-таки ответить на этот звонок? Это наверняка синьорина Сонья…       — Мадемуазель Ламберто?       — Да… она сегодня звонила по обычному телефону уже раз пять или шесть, хотела поговорить с синьором Руди… я отвечала, что синьор еще спит, ну, и она просила передать, чтобы он сразу же позвонил ей, как пробудится. Или… чтобы это сделали вы, синьор…       — Чтобы я сделал что?       — Перезвонили ей. Она сказала, что это срочно. А я… я не осмелилась зайти к… в спальню, но раз уж вы встали, то… ой, вот он снова звонит! — Ольга торопливо вернула Анхелю мобильный, действительно вибрирующий сигналом вызова.       Разговаривать с утра пораньше с эксцентричной невестой Руди хотелось не больше, чем завтракать крокодильими яйцами, но выбора не было. Он нажал на кнопку приема звонка, приложил трубку к уху и, кивнув Ольге, вышел в коридор:       — Слушаю…       — Анхель! Ну наконец-то! Хоть один живой в этом сонном царстве! — голос Соньи звучал бодро, но совсем не так радостно, как в прошлый раз. — Где Руди?       — Спит, мадемуазель.       — Сам ты мадемуазель! Я же просила называть меня по имени! Мы, благодарение Богу, не в прошлом веке!       — Прошу прощения, Сонья, но Руди все равно спит.       — Давай, буди его! Он мне нужен немедленно…       — Сейчас только четверть восьмого. Я разбужу его, но не раньше девяти.       — Вот же ты вредный! Хуже Ольги! Слушай, я не шучу: растолкай его, дай трубку и скажи, что я звоню… Если не сделаешь, тебе же первому от него попадет, потому что, во-первых, у меня очень важная новость, которую ему очень важно узнать… а во-вторых, потому что он, похоже, напрочь забыл, что сегодня — вручение именных стипендий в университете, и ему нужно сказать речь перед студентами…       — Речь? Сегодня?       — Ну да, речь, сегодня… что ты все повторяешь, как попугай! — рассердилась Сонья. — Я понимаю, Руди сейчас не до меня, и вообще есть чем заняться, но это мероприятие мы пропустить не можем! В любом случае, я не могу ехать туда одна… и если Руди не поедет, тогда поедешь ты!       — Прошу пощады, Сонья… Я не имею никакого отношения к университетским стипендиям.       — Ничего, к ветеранам сцены ты тоже не имел никакого отношения, однако прекрасно справился с ролью моего ассистента! Вот и сейчас… если мне придется говорить речь вместо Руди… я наверняка сболтну какую-то чушь, а ты отвлечешь на себя внимание! Как в прошлый раз!       — Каким образом?       — Не прикидывайся дурачком… — фыркнула Сонья. — Ты такой красивый, что все только и будут смотреть на тебя, а не слушать мой жалкий лепет! И… словом, это пойдет всем нам на пользу…       Анхель ощутил, как на щеках проступают красные пятна — но совсем не от похвал своей внешности (тем более, что из уст невесты Руди они звучали весьма странно и двусмысленно), а от смутного дурного предчувствия… как в душные безветренные часы, что предшествуют сильной грозе. Всего два дня назад он чудом вырвался из лап Пуни, и не успел надышаться воздухом свободы, насладиться радостью взаимной любви, как чужая интрига снова начала сжимать вокруг него холодные кольца…       Сонья ничего не знала о произошедшем, но это не мешало ей строить свои расчеты и предъявлять требования к тому, кто считался женихом — и к его любовнику.       Возникшее переживание было настолько неприятным, что Анхель сдался:       — Ладно. Я попробую разбудить Руди… и подчинюсь его решению.       — Значит, так: я сейчас еду по одному делу, а в половине девятого буду завтракать в «Черной курице»… Вы с Родольфо можете присоединиться ко мне, и оттуда мы через час двинемся в университет… а потом мне нужно поговорить с моим Мистером Конгом наедине, так что ты заранее подумай, чем будешь заниматься во второй половине дня!       — Обо мне не тревожьтесь, — сухо сказал Анхель, борясь с поднимающимся в груди смерчем — ему никак нельзя было позволить вырваться на волю… — и поспешил закончить разговор туманным обещанием:       — Я сделаю все возможное, чтобы ваши планы не пострадали.

***

      — Неугомонная чертовка… Да что ж ей самой не спится в субботнее утро? Диего на нее нет… — сидя на барном стуле в одном халате на голое тело, Руди пытался переключить спящий мозг на режим бодрствования. Получалось из рук вон плохо.       Кофе с пряностями, приготовленный Анхелем, вроде как подействовал, но одной маленькой чашечки Руди показалось недостаточно:       — Что ты мне налил какой-то наперсток? Как, блядь, Дюймовочке… Дай чашку побольше!       — Второй чашки тебе нельзя, ни большой, ни маленькой. Кофе очень крепкий, у тебя через десять минут сердце разгонится, как после пробежки… я и так волнуюсь, что переборщил с кардамоном.       — Мяяяяяяя… — подтвердил мистер Марчелло, валявшийся на столе, между кофейником и тарелкой с печеньем, и одобрительно потрогал Анхеля лапой.       — Вот видишь, твой кот со мной согласен…       — Ах, так?! Заговор?! Ну тогда ты, как мой консультант по здоровью, сейчас сам наберешь Сонье и скажешь ей, что пациент нуждается в дозе крепкого здорового сна до полудня… Иначе студиозусы подумают, что к ним на праздник пожаловал натуральный зомби… — Руди картинно уронил голову на сгиб локтя, а другой рукой изобразил скрюченные пальцы ходячего мертвеца и страшно заворчал:       — Эээээааааууууу… я сожру ваши мозгиииии…. аааааууууу…       Анхель, оперевшись подбородком на руки, меланхолично прослушал сольное выступление «короля зомби» и уточнил:       — Это все? Если да, доедай мозговое печенье и надевай парадное облачение… иначе нам никак не успеть в «Черную курицу». И твоя дама будет недовольна.       Руди издал протестующий стон и помотал головой:       — Или еще одна чашка кофе — или я начну превращение в зомби! Ауууууууыыыыы!       Августина, спокойно спавшая на стуле, пробудилась от грозного рыка, выгнула спину и зашипела, а Марчелло, хотя и не ощетинился и не раздул хвост, сейчас же вспрыгнул Руди на плечи и принялся встревоженно обнюхивать…       Анхель усмехнулся и вздохнул. Он был готов хоть целый день играть с Руди в зомби, или в кого тот захочет, смешивать для него витаминные коктейли, полезные для сердца, но его изрядно утомляла необходимость сдерживать свою досаду на Сонью, с невинной бесцеремонностью нарушившей их домашний покой и планы на день. Пришлось снова напомнить себе, что окружающий мир отнюдь не признает их пару законным союзом, да и с особым положением Родольфо Колонны, налагающим множество обязанностей, тоже нельзя было не считаться…       — Хабиби, если все так плохо, давай я в самом деле поеду один… — начал было он, но не успел закончить фразу — его перебил громкий голос Вито, как раз вошедшего в кухню:       — О! Прекрасная идея! Давай ты в самом деле поедешь один — куда бы ты ни собирался! — и дашь мне наконец-то поговорить с братом!       Появление Вито выдернуло Руди из дремотного состояния быстрее второй чашки кофе — фреоном в голосе брата можно было заправить целый рефрижератор.       Родольфо развернулся к Вито всем корпусом и резко бросил:       — Не смей отдавать ему распоряжения! Сперва поздоровайся с Анхелем и со мной.       — Что? Пожелать вам доброго утра? Ну, хорошо… — Вито осклабился, как паяц, и отвесил обоим шутовской поклон:       — Доб-ро-е ут-ро! Вот только оно нихуя не доброе…       Анхель встал и хотел выйти, чтобы оставить братьев наедине, но Руди удержал его за руку:       — Стой! Ты здесь у себя дома, на тех же правах, что и я! Кто бы что ни думал на сей счет… — тут он вновь сердито посмотрел на Вито, давая брату понять, что прекрасно помнит их последний разговор по телефону и все высказанные ему претензии.       — Хабиби, я у себя дома… но и синьор Вито тоже… и вам определенно надо поговорить без свидетелей, — мягко заметил Анхель, но Вито не оценил его тактичности и заорал во все горло:       — Охуеть, он тут уже «у себя дома»! Да, братец, ты — точно не в себе! Проебал последние мозги!       — Вито! — Руди соскочил со стула и двинулся к брату с намерением вытолкать его из кухни. — Еще одно слово в таком тоне — и это ты отсюда уберешься к ебаным чертям!       — Тише… тише, прошу вас… — Анхель, сохраняя внешнюю невозмутимость, мгновенно вклинился между спорщиками — и с неожиданной силой удержал обоих на расстоянии друг от друга.       — Отвали!       — Убери руки! — возгласы братьев Колонна прозвучали одновременно, как раскаты грома, но Анхеля это не испугало и не сбило с толку, он продолжал гнуть свою линию:       — Синьор Вито, минуту терпения, я сейчас вас оставлю… Руди, раз уж так вышло, я один поеду к Сонье и… как-нибудь объясню твое отсутствие.       — Ты никуда не поедешь! — взревел Руди, едва припомнив, что с ним было, когда Анхель в прошлый раз вышел за дверь c намерением «поехать по делам» — и попал в жуткую историю. Ту самую, что Вито в позавчерашнем разговоре легкомысленно назвал «вечеринкой».       — Дай мне моторолу, я сам позвоню Сонье и предупрежу, что мы задержимся!       — Хабиби, она едва ли просто примет это к сведению… и в университете никто не станет задерживать начало церемонии… позволь мне действовать по своему усмотрению, пока ты решаешь семейные вопросы. Я поеду, Энцо уже ждет.       Руди, который все еще дышал, как разъяренный бык, и буравил взглядом Вито, неохотно признал правоту своего ангела: не стоит бежать от трудного, но давно назревшего разговора. А раз так — будет лучше поговорить без свидетелей.       Разжав кулаки и успокоив дыхание, он непререкаемо приказал брату:       — Налей себе кофе и подожди в кабинете. — и Вито послушался. Молча козырнул, забрал весь кофейный поднос и, балансируя, как заправский стюард, первым покинул кухню в сопровождении кошек.       Руди вернул все внимание Анхелю и привычно распорядился:       — Возьми с собой мой мобильный! Хочу, чтобы ты мог позвонить мне в любой момент. Передай Сонье мои извинения. С твоей помощью она справится и без меня. И… как только там все завершится, сразу возвращайся! Мы к тому времени уже разрешим все семейные вопросы, обещаю.       — Да, мой господин…       Прежде чем Родольфо успел выбраниться на очередного «господина», Анхель крепко обнял его за шею, поцеловал в губы и заверил:       — Тебе не о чем тревожиться.       — Хотелось бы верить… будь осторожен! Я велел Энцо присматривать за тобой. — Руди заключил Анхеля в объятия и долго не желал разжимать руки, пока любимый не откупился еще несколькими поцелуями и обещаниями, что будет беречь самого себя, как драгоценный клад.

***

      Едва Акула простился со своим ненаглядным любовником и переступил порог кабинета, Вито не дал ему ни секунды передышки и набросился с гневными упреками:       — Предатель! Да, ты настоящий предатель, Родольфо Колонна! Мало того, что ты притащил в наш дом эту шлюху, показываешься с ним всюду, тратишь на него огромные деньги и плюешь на дела, позволяешь себе исчезать на трое суток, чтобы веселиться в его компании на вечеринке с извращенцами… так ты еще с самого начала врал мне насчет него! Надо же, «секретарь»! Переводчик с арабского! Как ты мог скрыть, что это все отец… что папа… был… и умер в постели на этой бляди!.. А ты по-хозяйски прибрал его к рукам! Как будто неучтенное имущество!.. Предатель! Предатель!       — Откуда тебе стало известно об этом? — холодно осведомился Родольфо, хотя его самого прошиб горячий пот, едва Вито упомянул про отца.       — Какая разница — откуда?! — выкрикнул Вито и топнул ногой. — Знаю и все! Посмей отрицать, что это правда!       — Да, это правда. И да, мне есть разница. Не так много людей были посвящены в эту тайну. Я хочу, чтобы ты мне назвал имя того, кто тебе все открыл в нарушение моего запрета.       — Ничего не скажу!!!       — Ладно. Подожду, пока ты передумаешь. — понимая, что разговор все равно продолжится, Руди решил не торопить события. Прошел мимо разъяренного брата и сел в кресло у рабочего стола.       В верхнем ящике, запертом на ключ, хранилась та самая шкатулка из Мон Борон. Анхель пока рассказал совсем немного о ее тайнах — вчерашний день и вечер пришлось полностью посвятить срочным и утомительным делам, а ночь — главным образом сну…       Вот сегодня они как раз собирались остаться дома, и Руди заранее готовился «повесить свои уши на гвоздь внимания», чтобы во всех подробностях выслушать историю Эдгара Штальберга, похожую одновременно на мрачный триллер и арабскую сказку… но сперва Сонья, а теперь и Вито помешали этому, как будто по воле злобных джиннов.       — Ты еще смеешь меня допрашивать, Акула! — Вито подлетел к столу и стукнул кулаком по лакированной поверхности. — Тебе самому не стыдно мне в глаза смотреть, а?.. Узнать такое об отце… о собственном отце!.. И вместо того, чтобы понадежнее скрыть его позор, а этого парня выгнать в три шеи, чтобы и приблизиться больше не смел к семье Колонна — ты… ты позволил ему присосаться к тебе… и начать пить все соки уже из тебя! И ладно бы… ты же с пятнадцати лет трахаешь все, что движется… но ты посмел представить его матери!.. Альфонса, жиголо, грязную продажную шлюху, совратившую и погубившую отца, ты привел в дом к его вдове! К нашей с тобой матери! Как ты мог, Руди, как ты мог!..       Силы изменили Вито, он рухнул в соседнее кресло и разразился отчаянными рыданиями. Слезы градом лились из его глаз, а вырывавшиеся из груди стоны были такими горестными, словно сердце у него и впрямь рвалось на части…       Руди молчал, ошеломленный потоком взметнувшихся чувств. Он сам время от времени испытывал нечто подобное, с того момента, когда Альваро разыскал его в «Занзибаре» и сообщил ужасную весть. И сейчас не смог остаться безучастным к страданию брата, потому что слишком хорошо помнил, каково это — узнать шокирующую интимную тайну родного отца.       Поднявшись из-за стола, Руди приблизился к Вито, рыдающему взахлеб в своем кресле, точно ребенок, забытый в кроватке, и дотронулся до его плеча:       — Ну-ну… ну что ты, братишка… не надо так…       — У-у-уходи!!! Видеть тебя не м-м-могу! Уходи! Проваливай!       — А вот и не уйду… — Руди присел на широкий подлокотник, привлек к себе голову брата, обнял за плечи и принялся укачивать, утешать, как только он один и умел, всегда, с раннего детства:       — Я с тобой… успокойся… я тебя люблю…       — Не любишь ты меня больше! За трое суток даже не позвонил ни разу! Ты теперь весь в своем этом… падшем ангеле!       — Нет, люблю… Ты ведь мой родной младший братишка… и всегда им остаешься. Даже когда ведешь себя, как ревнивый идиот. И никто мне тебя не заменит! И Анхель — никакой не падший, он просто ангел. Ангел, попавший в беду. Поверь мне. С ним все совсем не так просто, как ты себе вообразил.       — Даааа?.. Я вообразил? То есть — наврал?!       — Нет, это тебя ввели в заблуждение… но если это был старина Альваро, я ему прощаю. Это же он проболтался тебе насчет Анхеля и отца, когда ты меня разыскивал по всему Лазурному берегу, так?       — Нет… старикан умеет держать язык за зубами… — Вито, немного успокоившись, вытер глаза краем халата Руди, шмыгнул носом… спохватился и полез за своим платком:       — Я узнал правду от другого человека… и просто хотел проверить… поехал на виллу и представил Альваро все так, словно я уже в курсе, вот тогда он мне правду и поведал… черт возьми, мне до того стало мерзко, тошно, что я решил сам скататься по адресу, который этот твой «невинный ангелочек» оставил Альваро…       — Что?.. — Руди оторопел от сказанного братом и уточнил:       — Анхель звонил на виллу отца? Когда?       — Альваро сказал, что во вторник утром. Не мог тебе дозвониться на эту твою хваленую моторолу, как и я, кстати! Ну и оставил для тебя сообщение насчет виллы… название еще такое дурацкое — «Рыбалка» — просил, чтобы ты приехал туда за ним… получается, это и был пароль для вечеринки!       Руди ощутил, как в животе все туже сворачивается холодный узел, и в висках растет тупая боль… До него внезапно дошло, насколько плохо было Анхелю в руках у гнусных мерзавцев, если он нарушил все правила агентства и рискнул разыскивать его по телефону.       «Значит, ты дозвонился Альваро, этот старый дурень сообщил об этом Вито… но мне никто из них ничего не передал!.. Идиоты!.. Один старый идиот, а другой — ревнивый!» — Колонна обхватил ладонями голову, где под крышкой черепа отчаянно запульсировала кровь.       «Ах, Самум, Самум, как ты сам меня убеждал, что тебе ничего не угрожает… И ничего толком не рассказал, ни в чем не признался! Берег меня от ужасных подробностей…»       Ничего не подозревающий Вито тем временем продолжал:       — Я адрес взял, ну и подумал, что сам приеду за Анхелем, вместо тебя, и уж тогда разузнаю про эту чертову вечеринку! Решил, что заставлю провести меня туда, чтоб своими глазами увидеть, чем он там занимается за твоей спиной! А потом повернул бы так, чтоб он от тебя отвязался!       — Ну ты даешь, Прилипала… — у Руди не возникло даже злости на брата. Он понял, что Вито считал свои действия продуманными и логичными — и желал ему добра на свой манер. Потому не связался с ним, едва узнал о звонке Анхеля… и о его просьбе приехать на виллу.       «Вот только ты ошибся, чудовищно ошибся, братец… и извиняет тебя лишь то, что ты и в страшном сне себе представить не можешь, что с Анхелем случилось на самом деле. Я ведь и сам не сразу поверил в то, что такое все еще возможно в наши дни… во Французской Республике!»       — Ну а что я должен был делать, по-твоему? Просто молча наблюдать, как ты умираешь без него? Вот я и решил — тебя от этой больной любви излечит, если ты от меня, от своего брата узнаешь, что он без тебя шатается по оргиям!.. Откуда же я знал, что он и тебя туда пригласил… а ты, получается, поехал, да?.. Тебе теперь такое нравится?..       Не чувствуя в себе сил разубеждать брата своими словами, Руди молча встал и подошел к столу. Отпер верхний ящик, достал оттуда слегка помятый протокол за подписью Рануччи и свидетелей, вернулся к Вито и сунул ему бумаги под нос:       — Читай. Может, так до тебя дойдет быстрее, что это была за вечеринка такая!       Вито недоуменно пожал плечами, но бумаги все же взял и послушно начал читать… быстро пробежав несколько абзацев, он густо покраснел, потер горло, подавляя рвотный позыв… и поднял глаза на брата:       — Что это… что это за адская хрень?.. Протокол из гестапо?..       — Практически.       — Мммм… вот в такие ролевые игры вы там играли, на той вечеринке, да?.. А среди гостей там, случайно, не было бывших нацистов, а?.. Это, значит, туда тебя Анхель приглашал… и папу, наверное, тоже?..       — Это никакая не игра, Вито! — зацикленность брата на теме проклятой вечеринки начала злить Руди, но он понимал, что ни одному нормальному и психически здоровому человеку и в голову не может прийти, что подобные издевательства могут практиковаться всерьез и совершенно безнаказанно.       — А… что тогда? — Вито попробовал читать дальше, но не смог — его снова затошнило, он со стоном уронил листки на колени и беспомощно посмотрел на Руди:       — Я не могу такое читать… не заставляй меня, Акула… просто скажи мне, что… что?..       — Это протокол медицинского освидетельствования Анхеля после пыток и… изнасилования.       — Изнасилования?       — Да. Группового. Реального. Ты все правильно теперь понял? И да, поучаствовать в подобном можно за большие деньги. Только Анхелю из этих денег не достанется ни сантима. Знаешь, почему?       — Почему?..       — Потому что он никакая не шлюха, не стриптизер и не артист! Он — секс-раб! Точнее, был рабом! Почти двенадцать лет занимался этим по принуждению! А деньги шли его хозяевам! Все как в той самой книжке, которую начал писать наш отец… о работорговле на Средиземном море.       — Подожди… подожди, Акула! — Вито схватил брата за руку и сильно сжал. — У меня и так голова кругом… сейчас треснет… ты серьезно?.. Раб… работорговля… как-такое-возможно?! Мы же в двадцатом веке! Во Франции, в самой лучшей, свободной и справедливой стране!.. Мы первыми в мире отменили рабство!..       Руди желчно усмехнулся и покачал головой:       — Да, да, вот и я прогнал примерно ту же херню Альваро, когда он представил мне Анхеля, как раба, которого наш с тобой отец покупал для себя время от времени!       — Наш отец… Папа его покупал себе как… раба?!       — А… значит, старик не все занимательные подробности тебе изложил… поберег твои нервишки и честь Никколо Колонны! Да, покупал!       — Да что ты несешь, как у тебя язык поворачивается! — снова вскинулся утихший было Вито: скорбь об отце, помноженная на стыд за его поступки, жгла похуже кислоты.       — Я говорю как есть. Отец связался с мерзавцами, торгующими секс-рабами, и… брал у них Анхеля в аренду, как породистого жеребца! Для скачек в постели! И делал это целых два гребаных года, тайно от всех нас!       — Руди… — дрожащим голосом пролепетал Вито, прижал руки к груди и с мольбой посмотрел на брата:       — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь! Ладно, я свалял дурака, что не доверился тебе, и вообще ужасно поступил, что не сказал о звонке Анхеля, но… не надо меня так мучить! Это жестоко!       — Жестоко, но такова правда. Ты сам хотел ее узнать! — Руди остался непреклонен.       — Я… я не думал ни о чем подобном… но пятый день не могу переварить любовную историю папы с парнем, который ему в сыновья годится… годился… а ты мне тут рассказываешь про рабов и работорговцев!..       — Хочешь еще доказательств? Вот! — Руди вновь прошелся до стола и обратно и вручил Вито свой экземпляр договора с агентством «Doppia P».       — Я не буду это читать!..       — Нет, ты прочтешь! Прочтешь, раз начал этот разговор… да еще в таком тоне!       Вито предпочел больше не спорить, бегло просмотрел первые пункты… и побледнел:       — Что?.. Полтора миллиона франков? Полтора миллиона!.. Руди! Ты в своем уме?! Не говоря уж о том, что это чудовищная сумма… ты что, пошел по стопам отца? Ты тоже купил себе… человека?..       — Не купил. Выкупил! Прежде чем я их уничтожу, я выкупил у них нужное нам время, чтобы освободить его окончательно! Так хотел поступить и наш отец — но не успел. И это единственное оправдание тому, что он сам пошел на условия негодяев, которые не дали ему освободить парня сразу! А раз ты теперь тоже в курсе всего, нам с Эдгаром понадобится и твоя помощь!       — С кем?..       — Анхеля на самом деле зовут Эдгар. И более, чем вероятно, что его фамилия — Штальберг. Тебе это ни о чем не говорит?       Вито, ошеломленный, обескураженный, смотрел на Руди расширенными глазами и не мог вымолвить ни слова… на него за одно утро свалилось столько переживаний и открытий, что они попросту не помещались ни в сердце, ни в рассудке.       Видя, что брат в полной прострации, Руди оставил его сидеть в кресле и сходил за охлажденной минералкой; откупорил одну бутылку и сунул ее в руку Вито, вторую взял себе и вернулся в кресло.       — Готов спорить на мой феррари, такого поворота в своем расследовании вы не ожидали, мистер Холмс… И, если ты готов меня послушать без истерик и заламываний рук, то я расскажу тебе все с самого начала.       — Да… я хочу послушать… — отозвался Вито замогильным голосом.       — Но сперва должен кое-что рассказать тебе… насчет того, кто первым рассказал мне про Анхеля с отцом — и про частную вечеринку, где Анхель якобы должен выступать в шоу… И… я даже получил туда приглашение… Мне так и сказали: «Если ты готов выложить сто тысяч франков за вход, то я поручусь за тебя, и ты сможешь поехать со мной… и все увидеть своими собственными глазами. Можешь даже переспать там с Анхелем — он точно тебе не откажет…». Бляяяядь… это что же… мне предлагали поучаствовать в… реальном насилии? — осознав это, Вито едва не украсил пол содержимым своего желудка — противная горечь обожгла гортань, и он мучительно закашлялся.       — Кто? Кто это был? — Руди напрягся, как охотник в засаде, и его пальцы стиснули подлокотник до белизны костяшек — как будто уже добрались до горла этого негодяя.       Вито немного продышался, допил воду и с трудом выдавил:       — Ты не поверишь. Розамунда Штальберг! А по твоим словам выходит, что он… тоже Штальберг? Это что же получается — он ее брат?.. Тот самый?       Руди в два глотка осушил бутылку и кивнул.       — Выходит, что так. Только доказать это будет очень сложно, даже при всем моем влиянии и возможностях…       — Почему?       — Посуди сам — прошло двенадцать лет, четы Штальбергов уже нет в живых, а он сам мало что помнит о своем прошлом до того, как его украли… точнее, продали в Тунисе. С его памятью кто-то профессионально поработал тогда… фактически ее попросту стерли.       — Разве такое возможно?       — Выходит, что да, возможно. Но у него есть кое-какие доказательства, правда косвенные, а это весьма ненадежно. А вот то, что ты мне только что сказал про Розамунду, может здорово помочь… Понимаешь?       — Начинаю понимать… Если эта сука приложила руку к похищению и продаже своего брата арабам, мы должны это расследовать, и…       — …и неоспоримо доказать в суде! Только так Анхель сумеет вернуть себе не просто свободу, но свое имя, фамилию и…       — Наследство Бернара Штальберга…       — Да. То самое, что единолично загребла себе Розамунда.