Не присылай мне роз

ГЛАВА 38. Арабеска 8–9 июля 1989 года Марсель, рю Парадиз, 110 Ресторан «Парадиз»       — Ты должен попробовать буратту из буйволиного молока! — непререкаемо заявил Вито и постучал брата пальцем по лбу, чтобы хоть так привлечь его внимание и заставить сфокусировать взгляд на меню. — Это новая позиция в ассортименте, и, пожалуй, лучшее блюдо сезона… Ум отъешь!       — Ты что, прикупил стадо буйволов? — хмыкнул Руди и стал рассеянно изучать список блюд, действительно обновленный к летнему сезону.       — Стадо? Мне одного хватает за глаза!       — Да? Не припомню, чтоб меня доили… — тут его взгляд упал на стоимость блюда. — Да ты смеешься! Сто двадцать франков за порцию вытяжного сыра! Похоже, молочко для производства этого сыра тебе доставляют каждое утро прямиком из… где эти самые буйволы водятся? Аргентина? Пакистан? Иначе, как высоченными транспортными издержками, такой цены конечного продукта не оправдать!       — Какая еще Аргентина, ты, горе-логист! — досада в голосе Вито смешалась с искренней веселостью. — Молоко из Мирпуа, с новой буйволиной фермы! И они с недавних пор — мои прямые поставщики, и потому у нас, Колонна, теперь самая лучшая моцарелла и буратта в городе! За лето я на них заработаю больше, чем на золотых слитках, вот увидишь!       — Хорошо, ближе к осени похвастаешь мне доходом от своих буйволиных слитков! Но… есть это я не буду.       — Нет, будешь! — Вито сделал знак официанту, давно уже стоявшему наизготовке, и тот голубем подлетел к их столику:       — Патрон… Синьор Родольфо… готовы сделать заказ?       — Да, Баччо, все как обычно: салат, тапенаду (1), доб (2), ризотто, и — буратту. Две буратты! А пить будем бандоль (3), скажи Пьеру, пусть сразу приносит.       — Братец, да ты смерти моей хочешь, что ли? — Руди, хотя завтракал давно и одним лишь кофе с печеньем, а полчаса назад сам охотно поддержал предложение брата поехать пообедать в «Парадиз», поймал себя на том, что смотреть не может не то что на еду — на столовые приборы.       — По-моему, это ты сам хочешь своей смерти, раз с самого утра мучаешь себя постом!       — Да я и рад бы поесть, но… пряное жирное мясо в такую жару! Да еще с ризотто! Считаешь, это хорошая идея?       — О-хо-хо… — Вито закатил глаза и сложил ладони домиком. — Чует мое сердце, скоро ты, Акула, совсем перейдешь на овощи, салатики и зеленый чай… Прости-прощай, старые добрые пирушки, ребрышки на углях, кебабы и стейки!.. И шоколадные фонданы — тоже прощайте! Боже, не дай мне влюбиться в того, кто установит на мою тарелку счетчик калорий! А потом и вовсе загонит под каблук!       Руди исподлобья воззрился на веселящегося брата:       — Не надо так громко завидовать, Прилипала. Найди себе повара или… кондитершу, и твое семейно-ресторанное счастье станет полным.       — Спасибо за совет, постараюсь ему последовать! Тогда позволь и мне дать тебе, встречный: перестань дёргаться, как псих, из-за того, что Анхель три раза не ответил на твой звонок, и Сонья тоже!       — Охххх, Вито, неужели ты все еще не понял, что у меня есть реальный повод волноваться о нем? И что этих мерзавцев ничто не остановит, если они захотят вернуть силой свою «частную собственность»?!       Пока Руди в подробностях рассказывал брату историю Самума, то успел заново накрутить себя до панического страха. Теперь он очень жалел, что вновь поддался Анхелю и позволил тому уехать без него. Все принятые меры предосторожности казались недостаточными, а решение заплатить негодяям, чтобы выиграть время для контрудара — вовсе ошибочным.       Вито, несмотря на то, что рассказ брата впечатлил его до глубины души, все же считал тревогу преувеличенной, о чем и заявил напрямик:       — Эй, Акула, эти мерзавцы не олимпийские боги, а простые смертные! Что они его, прямо из университета украдут?! Или из-под носа у Энцо? Не смеши меня!       — Хорошо. Дай мне версию, почему он не отвечает на мои звонки.       — Потому что раздолбай! Или не привык к твоей мотороле и не может найти нужную кнопку! Или забыл телефон в машине! Или там стоит такой гвалт, что ни он, ни Сонья не слышат звонка! Хватит?       — Достаточно, но… неубедительно.       — Ну, я могу еще десяток причин накидать, но это ни к чему, потому что с Анхелем все в порядке! Просто вручение этих дурацких стипендий как всегда затянулось! Разве сам не помнишь, как это бывает?       Руди нехотя согласился:       — Ну да, никогда не начинают вовремя, и тянут кота за яйца, когда уже хочется свалить и отпраздновать…       — Так Энцо тебе ровно это же и подтвердил — что ни Анхель, ни Сонья еще не выходили! — Вито покровительственно похлопал старшего брата по плечу — в точности, как это сделал бы отец — и по-хозяйски распорядился:       — Перестань гонять паранойю и нормально поешь!       — Не хочу… — Руди посмотрел на часы: стрелка хронометра как раз показала половину первого.       «Какого черта они торчат там столько времени? Не сотни же этих стипендиатов! Все должно было закончиться к полудню, не позже!»       Ответ на его вопрос пришел неожиданно быстро — в лице метрдотеля, который приблизился к столику с радиотрубкой в руке:       — Прошу прощения, месье… Вам звонит… эммм… некто Анхель Корси…       — Дайте сюда! — Колонна выхватил трубку резче, чем позволяли приличия, и в нетерпении прижал к уху.       — Анхель!..       — Хабиб…       — Наконец-то! — Руди всем телом ощутил, как со спины и плеч свалилась целая гора, и выдохнул:       — Где тебя носит, черт побери! Я уж хотел снова вызывать моих пиратов! Ну что, Сонья осталась довольна тем, как все прошло?       — О… не совсем. У нас тут кое-что случилось, я поэтому и не мог ответить на твои зво…       — Только не говори, что она уже повезла тебя обедать! Пусть даже не думает держать тебя при своей особе до вечера! Мы с Вито уже все выяснили и… ждем тебя в «Парадиз»!       — Руди, нет… Давай встретимся дома. Я не могу сейчас идти в ресторан.       — Святой Христофор! Да что у вас там опять стряслось?! — Руди до скрипа стиснул несчастную трубку.       — Эмммм… это не телефонный разговор. Я все расскажу тебе, но… ты бы и сам не захотел обсуждать подобные темы на людях.       — Хорошо… — против такого аргумента Родольфо возразить оказалось нечего, и он только вздохнул и потер глаза, предчувствуя новые неприятности — Но… просто пообедать с нами ты разве не хочешь? Ты не проголодался, раздавая студиозусам комплименты и пинки?       — Нет. Пожалуйста, скажи Энцо, чтобы он отвез меня домой, а то у нас тут с ним… небольшое недопонимание.       — Что, Энцо не выпускает его из машины? — встрял Вито, то ли подслушавший, то ли догадавшийся, о чем идет речь. — И правильно делает! Что еще за капризы! Пусть везет его сюда…       Руди даже не взглянув на брата, продолжил разговаривать с Анхелем:       — Передай трубку водителю или сделай динамик погромче. Энцо! Ты слышишь?       — Да, синьор Родольфо. Какие будут распоряжения? Куда мне везти синьора Анхеля?       Вито замахал руками и прокричал:       — В «Парадиз!» Вези его в «Парадиз»! — но Руди сделал ему знак заткнуться и коротко распорядился:       — Пусть едет домой.       — Будет исполнено. А потом мне за вами приехать?       — Нет, не беспокойся. Оставайся там и дождись моего возвращения.       — Хорошо, синьор Родольфо.       Едва Руди закончил разговор, Вито обрушился на него с упреками:       — А ты, братец, оказывается, полная тряпка! Эй! Очнись! Когда это ты позволял любов… эээ… кому бы то ни было так крутить собой, а? Если он в самом деле Штальберг — так что же, Штальберги теперь будут указывать Колонне, где и когда обедать?.. Тогда я лучше позову снова его сестрицу… она по крайней мере ест!       Несдержанность брата на язык покоробила Руди:       — Заткнись, трепло! Я уже и так жалею, что посвятил тебя в чужую тайну! Давай, оповести всех вокруг! Еще журналистам сообщи, собери толпу побольше, устроим пресс-конференцию! — он встал из-за стола, намереваясь уйти, и требовательно протянул руку:       — Дай ключи от бугатти!       Вместо ключей Вито вложил в руку брата собственные пальцы и сказал извиняющимся тоном:       — Эй, ну прости, прости… мы просто все с утра нервные, как не знаю, кто… наверное, магнитные бури… Просто мне снова до чертиков обидно, что вот ты приехал со мной в ресторан… после всего, что мы сказали друг другу… и вроде все хорошо… но стоило Анхелю моргнуть — и все! Ты сразу забыл про меня, и какой уж тут обед — несешься, как бешеный, по щелчку его пальцев! Как будто это не он - твой джинн, а ты - его! И лампа как раз в его руках!       Руди сжал пальцы брата и невесело усмехнулся:       — Смотри, братишка, вот какова власть любви… И прояви справедливость, ведь это вы с Соньей нарушили наши с Анхелем планы на день! Мы собирались с ним о многом поговорить. И… если ты хочешь завоевать его доверие, то вам с ним стоит помириться как можно скорее. Поехали!       — Ладно, вы победили, чертовы упрямцы! Только обед доставят нам домой, вместе с тремя порциями буратты! И вы у меня все съедите, все до кусочка!       — О, узнаю речи мамы. Ты такой же непреклонный в желании всех накормить!       — А ты прямо как отец! Такой же упертый в своих решениях! Даже когда тебе их подсказывают ангелы или джинны!       — Главное, что мы оба — Колонна, и не можем быть другими!

***

бульвар Либерасьон, 3 холостяцкая квартира братьев Колонна       Понимая, что сумеет опередить Руди максимум на десять минут, Анхель быстро разделся, повесил костюм на кронштейн, предназначенный для вещей, нуждающихся в стирке или чистке, вошел в ванную и встал под душ. В режиме «тропический дождь» теплая вода лилась на него со всех сторон, бурным потоком, он закрыл глаза и постарался полностью расслабиться, отпустить тело… ненадолго стать одноприродным воде и воздуху, стереть границы между плотью и духом. Очистить разум от суетных помыслов и открыть внутренний слух для шепота иных измерений, или — самого Творца.       Этой практике его тоже научил Эфенди, и она всегда работала отлично, даже в ситуациях, казавшихся полностью безвыходными, помогала найти опору и надежду. А сейчас Анхелю просто был нужен мудрый совет — как ему поступить со свалившемся на него знанием, и сообщать ли Руди прямо сейчас в прямом смысле слова сногсшибательную новость?..       Спору нет, Сёгун был очень крепким мужчиной, но за прошедшую неделю он решил столько головоломных задач и выполнил столько работы, что чаша терпения налилась до краев, и могла вот-вот переполниться.       В то же время просто смолчать, сделать вид, что ничего особенного не случилось, или в очередной раз «солгать во спасение», казалось Анхелю обыкновенным предательством.       Он поехал на встречу с Соньей, совершенно того не желая, поехал ради Родольфо, чтобы дать своему хабибу возможность поговорить наедине с братом и наконец-то выяснить все недоразумения… после чего под общую крышу должен был вернуться покой.       После пережитых испытаний в разлуке, и двух отвратительных ночей на вилле Пуни, с телесными унижениями и душевными терзаниями в процессе развратной оргии, Анхель отчаянно нуждался в передышке.       Всего несколько дней рядом с Руди, заполненных обычными, рутинными делами, и ночей, проведенных в его объятиях, исцелили бы душу и дали силы для новой жизни с новыми правилами, которые только предстояло освоить. А если добавить к этому надежду на возвращение имени, и того, что принадлежало ему по праву рождения, но было отнято, то Анхелю оставалось признать правоту Эфенди — и счесть себя любимцем Судьбы…       Вот только Судьба посчитала иначе, и не замедлила подбросить ему под ноги очередной камень. Анхель понимал, что его так просто не уберешь с дороги, и очень боялся споткнуться, и, после всех надежд, упасть так, что не останется ни одной целой кости.

***

      Несколько часов назад Анхель вошел в ресторан «Черная курица» и поначалу не узнал Сонью. С прошлой встречи она запомнилась ему веселой, цветущей и очень милой девушкой, с точеной фигуркой и льняными локонами… Сегодня же у барной стойки, над остывающей чашкой кофе и нетронутыми круассанами, сидела грустная молодая женщина, с очень бледным — до желтизны — лицом, гладко зачесанными и некрасиво собранными на затылке волосами.       Несмотря на жару, она кутала шею и плечи в кашемировый палантин, наброшенный поверх летнего платья, и встретила Анхеля горестным возгласом:       — О, нет!.. Ты один… А где Руди?.. Ты что, так и не разбудил его?       — Нет. Доброе утро, Сонья. Руди просил передать свои извинения.       — Не нужны мне его извинения! Ну почему, почему он сам не приехал!.. — она с досадой ударила кулачком по стойке, и Анхелю пришлось тщательно подбирать слова, чтобы ответить на законную претензию невесты:       — У него возникло срочное семейное дело.       — Вот тебе раз!.. А мое дело, значит, не срочное… и не семейное! Тоже мне, пылкий жених…       Анхель начал сердиться, но был уверен, что ни голос, ни лицо не выдают его настроения:       — Прошу прощения, Сонья, вы сказали, что меня одного вам будет достаточно…       — Пожалуйста, сделай милость, называй меня по имени и «на ты»! — Сонья сделала глоток и скривилась, как будто вместо кофе в чашке был налит хинин:       — Боже, какая гадость… нет, я не буду допивать… А ты — хочешь позавтракать?       — Нет, благодарю…       — В таком случае, поедем! — слезая с высокого стула, она оперлась на его руку, но и утвердившись на ногах, не отпустила, а завладела, как постоянным провожатым:       — Надеюсь, что церемония не затянется, но нам может и не повезти, потому что приедет мэр… и все равно придется остаться на фуршет… ох… ох… это ужас какой-то!       Анхель всмотрелся в бледное лицо Соньи, заметил круги под глазами, которые не смог замаскировать тональный крем, и бисеринки пота на висках, и запекшиеся губы, не тронутые помадой или блеском — и тихо проговорил:       — Мне кажется, тебе не стоит ехать на утомительную церемонию… и Руди наверняка сказал бы то же самое…       — О, что вы в этом понимаете, мальчики! — она крепче сжала его запястье и усмехнулась. — Я могла бы не ехать, если бы Мистер Конг все-таки соизволил прибыть, тогда я быстренько поговорила бы с ним — и отправила произносить речь… но так как он не соизволил, значит, придется мне отдуваться, совсем не пойти я не могу! Вот… и тебе придется помогать мне!       — Хорошо, Сонья.       — Ничего хорошего… но другого выхода нет… а после церемонии, так и знай, я сама поеду к Руди, поеду, даже если у него конференция с марсианами! Мне нужно с ним поговорить сегодня, понимаешь, Анхель, сегодня! Я не могу его еще неделю ловить сачком для бабочек!       — Я готов помогать тебе, как и обещал… — заверил он ее, но Сонья не слушала, погруженная в собственные тревожные мысли.       До университета они добрались быстро и без происшествий, но церемония (в самом деле непростительно затянувшаяся) преподнесла сюрпризы… и если от первого пострадала только одежда Анхеля — когда Сонью уж очень неудачно стошнило ему на жилет и рубашку — то второй нанес ему сразу два удара: в голову и в сердце.       Сонья довольно легко перенесла конфуз и почувствовала себя лучше, но отменила свое решение ехать с визитом на бульвар Либерасьон:       — Знаешь, Анхель, я буду тебе очень признательна, если ты сам ему расскажешь — раз уж так вышло… и пусть он потом сам приедет ко мне, когда у него появится решение, что теперь делать! Приехать он может и завтра, но ты обещай мне, что расскажешь ему сегодня!       Разумеется, обещание пришлось дать — но у него в запасе осталось совсем мало времени, чтобы привести в порядок самого себя.

***

      — Анхель! С тобой все хорошо?! Врач не нужен? — громкий стук в дверь и очень громкий голос Руди заглушили шум воды, и заставили душу Анхеля резко вернуться в тело.       — Да, я в порядке… пожалуйста, дай мне пару минут.       Он выключил воду, тщательно вытерся и набросил на себя легкие штаны и рубашку — обычную одежду для дома; удивительно, как быстро ему удалось привыкнуть к отсутствию обязательной «униформы»… и к тому, что ему больше не приказывают ходить голым или в одних джоки. И не хвастают им перед гостями, как породистым жеребцом…       Еще больше его удивляла собственная способность — и готовность — поверить, что эта новая и прекрасная жизнь будет длиться долго, и никто не потребует платы за счастье быть вместе.       «О, я несчастный… наверное, я родился под злобной звездой Алголь… и Всевышний, когда писал мою судьбу, забыл добавить в свиток слова «долгое счастье» или «счастливая любовь». Каждый раз, когда я в своей пустыне добредаю до оазиса, и склоняюсь над колодцем с чистой водой — появляется шайтан, который забрасывает воду песком и тиной… и мне никогда не утолить жажды».       Анхель посмотрел на себя в зеркало, убедился, что выглядит достаточно прилично, чтобы не напугать Руди и не попасть сразу под шквальный огонь вопросов, и вышел из ванной.       И… сразу же оказался пойман в кольцо крепких рук. Руди напару с Марчелло подкарауливал его под дверью.       — Ты как? Ты себя правда нормально чувствуешь?       — Мяяяяя… — присоединился к вопросу кот, потерся о ноги Анхеля и приятельски куснул за лодыжку.       — Со мной все хорошо, не волнуйся…       Руди, проведя ладонью по золотистым завиткам, потемневшим от влаги, пристально осмотрел любовника, ощупал его тело и недоверчиво заметил:       — Что-то у тебя вид нездоровый… А, дай-ка угадаю! Вы с Соньей на пару угостились чем-то несъедобным на дурацком фуршете!       — Фуршет и правда не очень удался. — Анхель мысленно возблагодарил богатое воображение Руди и его способность мгновенно придумывать объяснения и сразу же верить в них, как в истину; сейчас это позволяло уклониться от немедленного рассказа о встрече с Соньей… и от выполнения просьбы мадемуазель Ламберто.       — В такую жару стоит быть особенно осторожным с устрицами… и прочими дарами моря! — с видом знатока заявил Руди и тут же гневно нахмурился:       — Ну я задам этим университетским крысам из попечительского совета! Получат они у меня не только стипендии, воры проклятые! Это отец закрывал глаза на их махинации с бюджетом, а я не буду! Ладно, это еще успеется… Сейчас мы все исправим! Вместо дурного студенческого фуршета у нас будет отличный обед!       — Обед?..       — Так время-то уже давно за полдень! И не отговаривайся, что будешь только свой зеленый чай… с лепестками роз на десерт! Готовься продегустировать новую буратту из буйволов, или Вито скормит ее тебе принудительно, как пытался мне!       — Вито?..       «Ах, ну да… они же были вместе с Вито в его ресторане… а я совсем упустил из виду, что и домой они тоже могут поехать вместе… значит, разговор о Сонье придется отложить…»       Анхель провел рукой по лбу, пытаясь заново настроиться на общение с Руди в присутствии брата, но получалось как-то не очень… и он снова с тревогой подумал, что навыки тонкого притворства, приобретенные по необходимости за годы неволи, изменяют ему. Как полностью свободный человек, он вел бы себя совершенно иначе — и просто послал бы идею совместной трапезы куда подальше; но до полной свободы ему было еще очень и очень далеко… и Вито, который вел себя с ним крайне грубо сегодня утром, не следовало обижать в ответ… прежде всего потому, что тем самым он нанес бы обиду и Руди.       — Эй, заколдованный принц, очнись уже от волшебного сна! Или студенты тебя оглушили восторженными аплодисментами до полной контузии? — Руди потормошил Анхеля за плечо и повлек в Ротонду, где Вито распоряжался двумя официантами.       Заметив брата вместе с Анхелем на пороге, Вито важно приветствовал их по всем правилам ресторанного этикета:       — Добро пожаловать в филиал лучшего марсельского ресторана, господа! В честь господина Эдгара Штальберга, который отказался почтить «Парадиз» своим присутствием, «Парадиз» приехал сюда! — и, церемонно поклонившись, пригласил обоих к столу.       Услышав свое настоящее имя из уст Колонны-среднего, Анхель вздрогнул, как от удара током, и с упреком взглянул на Руди…       Родольфо спокойно выдержал этот взгляд и без всяких колебаний ответил на молчаливый укор:       — Да, я посвятил брата в твою тайну без твоего разрешения. Ты должен простить меня за это, я не хотел, чтобы брат оставался в досадном заблуждении о тебе. Зато теперь мы будем сильнее, все вместе! Только вам с Вито придется немедленно выпить мировую, чтобы сделаться союзниками!       — Или побратимами, если тебе будет угодно называть меня братом! Стать твоим деверем, увы, не смогу, сам понимаешь! — Вито обезоруживающе улыбнулся и развел руками, как бы в искренней досаде по этому поводу.       — Вы оба невероятно любезны… — тихо сказал Анхель и опустил глаза… он был благодарен братьям Колонна за всю проявленную о нем заботу и неизменно благие намерения, но испытал мгновенную острую боль от заявления Вито.       Злая звезда Алголь не дремала, и Судьба снова напомнила, что даже самые близкие люди из окружения Родольфо не признают законным его любовный союз с мужчиной… и других побратимов, после погибших Хабуба и Хамсина, у Анхеля тоже не будет.