Не присылай мне роз

ГЛАВА 43. Проблемный актив 7 июля 1989 года Монако, Монако-вилль, особняк «Аквамарин»       Мажордом с холодной улыбкой поклонился и пригласил гостью войти:       — Прошу вас, мадам. Дон Деметрио ждет в патио.       Розамунда перевела дыхание, поправила очки с затемненными стеклами, посмотрела на свои руки — и убедилась, что они не дрожат…       Было всего только десять утра, чересчур рано для визитов такого рода — но, получив согласие дона Деметрио на встречу, Розамунда сразу же прыгнула в машину и погнала в Монако как сумасшедшая.       Она боялась упустить благоприятный момент, хотя знала, что выглядит паршиво. С лица еще не сошли последствия бурной вечеринки в «Священном трибунале», и ни темные очки, ни тональный крем не могли этого скрыть. Волосы тоже были похожи на паклю, накануне она не озаботилась походом в салон, и сегодня кое-как уложила их феном.       Само собой, дон Деметрио отметит ее отнюдь не блестящий вид, что может повредить делу… и Розамунда, пока шла по наружной галерее особняка в сторону, указанную мажордомом, лихорадочно обдумывала способ, как превратить минус в плюс. И придумала: образ «бедной сиротки», которую обманули и ограбили, если умело его использовать с таким человеком, как Деметрио ДиМартино, мог сработать намного лучше привычной личины «светской львицы».       Деметрио, освеженный купанием и облаченный в шелковое кимоно лазурного цвета, отдыхал в шезлонге на краю бассейна, читал утреннюю прессу и неторопливо дегустировал коктейль из свежевыжатых лимонов, джина и тоника.       При появлении Розамунды в поле его зрения, он не встал, но из вежливости слегка приподнялся — больная нога и трость, прислоненная к шезлонгу, вполне извиняли его поведение с гостьей.       — Дорогая Розамунда, доброе утро! Прошу, располагайтесь! — Деметрио сделал гостеприимный жест в сторону ротангового кресла с мягким сиденьем и сделал знак слуге, чтобы немедленно приготовил новую порцию «Тома Коллинза».       — Доброе утро, дорогой дон Деметрио… Прошу прощения за то, что вот так вламываюсь с утра и нарушаю ваш покой… но дело срочное, и только вы можете мне помочь! — Розамунда упала в кресло, испустила тяжелый вздох и приложила пальцы к вискам:       — Боже, как жарко… у меня со вчерашнего дня дикая мигрень!       — Позвольте помочь вам справиться с этой неприятностью… Жером, принеси тайленол, бутылочку «Виши» похолоднее и скажи на кухне — пусть приготовят салат из мангольда с лососем!       «А тебе, моя розочка, следует умерить количество потребляемого алкоголя, иначе рискуешь составить компанию своей безумной матери раньше срока…»       — О, вы так любезны, дон Деметрио… — Розамунда вымученно улыбнулась. — Мне стало лучше уже от перечисления ваших средств лечения!.. Ах, если бы так же легко вы помогли и в моей беде!       — А что случилось? — красивые густые брови Деметрио, ухоженные, как у кинозвезды, приподнялись в удивлении, хотя никакого сюрприза в спешном визите мадам Занозы для него не таилось. Гульельмо со своим докладом об эскападе Родольфо Колонны опередил нынешнюю владелицу Самума на целых полдня.       Заинтригованный всем произошедшим, ДиМартино даже с некоторым нетерпением ждал Занозу с ворохом жалоб и претензий — и дождался. Дочка Маркизы его не разочаровала:       — Меня ограбили, дон Деметрио!.. Самым натуральным и наглым образом ограбили!..       — Оооо… и что же у вас украли, дорогая Розамунда? — полюбопытствовал он с видом крайней озабоченности.       — Моего Самума! Моего золотого мальчика… — Розамунда позволила своему лицу сморщиться и стать совершенно некрасивым — иначе не получилось бы изобразить обиженную школьницу: типаж, перед которым старый козёл никогда не мог устоять.       — Вот как? Но… по моим сведениям, ваш золотой мальчик находится у VIP-клиента, на условиях платинового контракта. И… не далее как вчера принес агентству полтора миллиона франков, а вам, дорогая — семьсот тысяч чистой прибыли. Разве это похоже на ограбление? Или… вы еще не успели получить вашу долю? Не волнуйтесь. Я отдам распоряжение, чтобы казначей передал вам ее как можно скорее.       Это было ударом… Розамунда мгновенно сообразила, что, раз Деметрио в курсе, стало быть, «таинственно исчезнувший» Гульельмо (по словам мамочки — уехавший на Таити), таинственно исчез только для нее… а сам примчался к ДиМартино впереди собственного визга, и пал ему в подагрические ноги.       «Черт! Черт! Черт! Если так — моя стратегия никуда не годится… нужно придумать что-то другое… но что, что?..»       Желая выиграть время, Розамунда растерянно спросила:       — Откуда у вас такие сведения, дон Деметрио? Я — владелица Самума, это теперь мой актив, мой вклад в наше общее дело… но мне известно только то, что его выкрали прямо из «манежа», нарушив при этом добрый десяток важных пунктов контракта…       — И о каких же нарушениях идет речь, позвольте узнать? — лицо Деметрио сохраняло прежнюю безмятежность, но взгляд стал более острым и цепким:       — Возможно, мой источник не раскрыл мне всей правды, так просветите меня вы, дорогая. А заодно уж ответьте — почему мальчик на платиновом контракте вообще оказался в «манеже»?       — Ах… мне странно слышать от вас подобные претензии, дон Деметрио!.. — Розамунда всплеснула руками. — Я, как никто, забочусь о Самуме, и потому так строга в соблюдении принятых у нас правил!       — Да, да, это так… но что вы можете сказать по сути вопроса? Позвольте заметить, что пребывание в «манеже» отнюдь не равнозначно понятию заботы… это мера исключительная, назначаемая за самые серьезные провинности. В чем же так провинился Самум? Ведь клиент им так доволен, что выразил желание продлить свое удовольствие, выразил его собственными деньгами, большими деньгами, прошу заметить…       — В том-то и дело, месье! — Розамунда уцепилась за последний вопрос, как тонущий — за канат, и ринулась из обороны в нападение. — Клиент доволен Самумом… настолько доволен, что… полностью разбаловал его, распустил! Он стал наглым, неуправляемым… Годы строгой выучки пошли прахом! Если вы мне не верите, поговорите с мастером Пуни — он подтвердит, что Самум вернулся в «конюшню» совершенно разболтанным! Склонным к бунту! И это произошло всего за какой-то месяц! Вы ведь в курсе, что на исправление подобного поведения уходит в лучшем случае несколько недель! И, положа руку на сердце, все это время Самум не должен видеть клиентов даже в замочную скважину! Ведь неизвестно, во что выльется это его своеволие! И что же — в нарушение всех правил его попросту отдают в работу, на новый контракт! К тому же — клиенту, который и сам допустил несколько грубых нарушений! А это ведь может поставить под угрозу наше общее дело! — под конец своей бурной речи Розамунда едва не сорвалась на крик.       — Ц-ц-ц-ц… — Деметрио, не утратив олимпийского спокойствия, покачал головой и наставительно заметил:       — Помните, на чем основывается благополучие нашего дела, Рози? На правиле, которое гласит, что никому из нас нельзя становиться между клиентом и его страстным желанием. Это верный путь к утрате репутации. Куда более верный и быстрый, чем умение закрывать глаза на то, что наши мальчики могут позволять себе на контракте некоторые вольности, немножко капризничать и сибаритствовать… Если таково желание клиента — пусть, главное, что клиент готов платить! А молодой Колонна готов, более чем готов… и платит!       Розамунда ощутила, как запылали щеки, а в животе сжался холодный комок — отповедь Деметрио не сулила ничего хорошего, но она все же не сдавалась, в надежде обернуть ситуацию в свою пользу:       — Не все измеряется деньгами, дон Деметрио… Самум — исключительный мальчик по своей коммерческой ценности, не спорю, но ведь есть и другие параметры, не менее важные!       — Какие же, например?       — Влияние… влияние, которое он имеет на других мальчиков. Самум для них — авторитет, в каком-то смысле легенда, и пример для подражания…       — Что в этом плохого?       — Ничего, пока Самум следует правилам, служит образцом послушания и хороших манер, скромности в притязаниях, при умении держать на крючке клиента! Но подумайте, что будет, если мальчики насмотрятся на его ненормальные отношения с Колонной и… захотят для себя чего-то подобного? Если обнаглеют, станут грубить, вспоминать о правах, требовать все больше и больше…       — Не преувеличивайте, этот риск исключен совершенно. — усмехнулся ДиМартино. — Другие мальчики не знают, что Самум отправлен к клиенту, для них он по-прежнему находится в «манеже», на исправлении. Об этом Гульельмо позаботился первым делом. Так что, если даже он вовсе не вернется… — Деметрио многозначительно понизил голос. — …мы сможем это использовать для воспитания оставшихся. Как… с тем нашим клиентом, Вайссенфельдом, по прозвищу Султан… помните этот трагический случай?       — О… еще бы не помнить… он обошелся нам в утрату сразу двоих моих жеребчиков… и я чуть было не потеряла Самума! — Розамунда побледнела при воспоминании о жуткой автомобильной аварии между Ниццей и Грассом.       — Да, да, ужасная история… и Самума спасло чудо… или Господь, если угодно так назвать неведомую силу, что правит по-настоящему жизнью и смертью! — Деметрио благочестиво поднял глаза к небу — и снова остро и внимательно посмотрел на Розамунду:       — К счастью, все закончилось благополучно для нас. Три ужасных смерти и одно счастливое спасение мы превратили в оружие, в средство воспитания непокорных… и оно служит нам до сих пор, верой и правдой.       Розамунда покачала головой:       — Все так, Деметрио, но… память о той истории — обоюдоострое оружие, и я очень боюсь, как бы оно однажды не поразило нас самих! Ведь и мальчики, и персонал теперь думают, что это мы убили Султана и Хабуба с Хамсином!       — И прекрасно, что думают! — с нажимом сказал ДиМартино. — Они и должны так думать, в этом внушении и заключается наша власть над ними. Теперь никто из них не смеет затевать за нашей спиной свои игры с клиентами, поскольку мы убедили их в неизбежности суровой кары за отступление от правил! И не только для ослушников, но и для тех клиентов, кто сознательно нарушает договор — и не внемлет предупреждениям.       — Увы, я не столь в этом убеждена, дон Деметрио! — возразила Розамунда.       Слуга подошел к ним с подносом, и разговор прервался на время подачи напитков и легкой закуски.       Когда Деметрио давал распоряжения насчет угощения, Розамунда думала, что это напрасные хлопоты, и ей кусок в горло не полезет… но сейчас вдруг ощутила волчий голод и с жадностью набросилась на салат из мангольда.       — Я рад, что к вам вернулся аппетит, дорогая Рози, — одобрительно улыбнулся Деметрио.       — Да… у вас в гостях я чувствую себя намного лучше!       — Вот видите! Молва много чего разносит обо мне… и о моем доме… но никто, черт возьми, никто не смеет сказать, что у меня плохо кормят!       — О, вы, наверное, в прошлой жизни были Лукуллом, дон Деметрио, и ваша душа сохранила память о пышных пирах! — Розамунда решила польстить старому негодяю и улыбнулась как можно приятнее; но небольшая пауза в обсуждении главной темы не заставила ее упустить нить беседы:       — Что касается памяти… то чем старше становятся наши мальчики, тем они умнее, хитрее… и тем лучше понимают правила игры! Меры воздействия, которые так хорошо срабатывают для новичков, уже неэффективны для жеребчиков, прошедших всю школу дрессуры и повидавших разных хозяев…       Деметрио допил свой коктейль и сцепил руки на животе:       — Напомните, Рози, сколько лет Самуму исполнится в этом году?       — Двадцать семь… через пару недель. И он в расцвете красоты и мужской силы! — она поспешила добавить это, поскольку поняла, к чему клонит Деметрио.       — Да, в расцвете, не спорю… и это отражено в денежных суммах, которые мы за него получаем… Самум хорошо поработал на агентство, его золотые волосы, прекрасная фигура и… покладистый нрав принесли нам почти семь миллионов долларов чистой прибыли. Своими талантами он уже создал себе репутацию среди наших клиентов… и все же — время неумолимо. Самум близок к тому возрастному порогу, за которым его судьба должна определиться окончательно.       — И… что же?       — Поверьте мне, Рози: будет лучше для всех нас, если мальчика выкупит его нынешний владелец. Я хочу сказать — выкупит насовсем.       — Нет! Нет! — Розамунда задохнулась от негодования. — Этого не будет, пока мой голос хоть что-то значит в совете директоров!       — Дослушайте меня, Розамунда! Пока Родольфо Колонна пылает от страсти, за единоличное обладание этим мальчиком он заплатит нам любые деньги! Подчеркиваю — любые! Поэтому предложение о выкупе ему стоит сделать именно сейчас, пока он еще не пресытился Самумом.       — А что, если он не захочет платить нам отступные… и вздумает «освободить» его, против всех правил, то есть попросту украсть его у нас, и прежде всего у меня? — сверкая глазами, прошипела Розамунда. — Да… в сущности… он уже сделал это, когда заставил Гульельмо выдернуть Самума от мастера Пуни, и увез его, куда захотел! На парне даже браслета теперь нет! Вы в самом деле этого не видите, дон Деметрио — или не хотите видеть?!       — Я вижу, что он привез деньги и честно заплатил за свое право делать с этим парнем все, что ему захочется! — отрезал Деметрио. — Новый контракт заключен, подписан, прервать его по нашему — или по вашему — желанию мы не можем, правила вам известны. Даже один такой случай, едва о нем станет известно, лишит нас всей вип-клиентуры! Так что о досрочном расторжении с нашей стороны и речи быть не может, это слишком накладно и рискованно. И о браслете тоже придется забыть, после того, как наши техники сглупили и Колонна обнаружил в нем прослушку!       — Значит, вы предлагаете мне ждать до истечения контракта? Целых полгода? И все это время я не буду иметь доступа к своему жеребчику? — Розамунда не верила своим ушам, но начинала понимать, что дон Деметрио в самом деле собрался ее поиметь, как тупую шлюху… и все ради того, чтобы не упустить денежки Колонны!       — Да, придется подождать! — жестко подтвердил ДиМартино. — И… вам некого винить, дорогая Розамунда, кроме себя самой! Ведь только из-за вашего каприза Самум не смог быстро вернуться к своему временному владельцу, столь нетерпеливо ожидавшему его… и только ваш каприз стал причиной бунта золотого мальчика, и в конечном счете привел к тому, что физически пострадали сперва Самум, а затем и доктор Гульельмо…       — Как это — Гульельмо? С ним-то что произошло?..       — Колонна едва не убил его, когда узнал, что Самума отправили не на медосмотр, а развлекать гостей мастера Пуни. К счастью, наш гибкий доктор выкрутился из железных пальцев недовольного клиента. И взял всю ответственность за это решение на себя.       — Да уж, решил так решил!.. Идиот, кретин! — Розамунда испытала новый приступ мигрени и схватилась за голову… но на дона Деметрио ее пантомима не произвела впечатления:       — Вам стоит его поблагодарить при случае — будь Рануччи поглупее, мы получили бы одну его голову, что означало бы лишние хлопоты, расходы и… войну с новым марсельским королем портов и перевозок, а вместо этого доктор привез полтора миллиона франков наличными!       — О… я поняла… вы хотите сказать, что просто решили наплевать на мое мнение и пойти на поводу у богача-сумасброда!       — И снова прошу вас, Розамунда: не преувеличивайте. Не стоит устраивать трагедию на ровном месте. Успокойтесь! Полгода — это совсем немного. Если по истечении контракта страсть Родольфо Колонны к Самуму остынет, и он отвергнет предложение о выкупе, то мы спокойно заберем у него мальчика.       — И устроим аукцион?       — Да, аукцион. Благо, желающих принять Самума под свое покровительство на условии постоянного контракта у нас по-прежнему более, чем достаточно. Шесть месяцев ожидания еще выше поднимут ставки и разожгут страсти. К бессрочному контракту на обладание Самумом проявляет интерес даже мастер Пуни, но я против того, чтобы допускать этого… нашего помощника к участию в торгах.       — Ну а если Колонна не отдаст его? И заявит в полицию? Он влиятельный человек… ради него комиссариат может и пустить своих ищеек по нашему следу.       Деметрио поморщился, разговор с Розамундой начал его по-настоящему утомлять.       — Я не люблю абстрактных рассуждений, мадам. Колонна — делец, и знает правила. Такие семьи, как у него, не прибегают к помощи закона, они сами себе закон. Родольфо молод, но, как и его отец, и дед, и так же, как я сам, понимает, что если проблема может быть решена за деньги — это не проблема, а расходы.       — Ну и что же?       — А то, мадам, что Колонне будет выгоднее заплатить выкуп за мальчика, чем подвергнуть его и свою жизнь смертельному риску. Уверен, Самум хорошенько выучил урок про Султана и тех двоих, что погибли вместе с ним… Мальчик умен и красноречив, он сумеет убедить своего нового господина в разумности нашего предложения.       Розамунда поджала губы, она поняла, что дальше спорить с доном Деметрио бессмысленно. Старый делец уже счел Самума проблемным активом и рад будет от него избавиться… Значит, ей предстоит самостоятельно решать вопрос с Колонной и не рассчитывать на помощь остальных участников бизнеса.       «Проклятые дельцы! Тупые шовинисты! Им только бы кэш считать! Конечно, какое дело этому старому крокодилу до того, что Колонна отберет у меня еще и Самума, мое последнее сокровище, доставшееся от мамы! Мало ему было чертовых кораблей!..» — мысль о подобной несправедливости обожгла ее, словно кислотой. — «Нет! Я не могу этого допустить! Если Руди хочет забрать «Розу ди Маре», то должен вернуть мне Самума! Если же мой золотой мальчик так запал ему в душу, что ж… он вполне стоит парочки «ржавых круизных корыт»! Остается придумать, как организовать этот выгодный обмен… Но тут мне точно не справиться без помощника… Вито! Конечно, вот кто наверняка будет на моей стороне! Ведь как бы дело ни повернулось, он-то в любом случае окажется в выигрыше! Избавится или от любовника брата, или от возни с моими кораблями! А в идеале — я выиграю на всех досках, когда приберу к рукам любого из братьев Колонна и… тогда заберу у них все свое!»