Не присылай мне роз

ГЛАВА 56. На языке бизнеса 6 сентября 1989 года Монако, Монако-вилль, особняк «Аквамарин»       Визит Родольфо Колонны застал дона Деметрио врасплох. Две или три минуты он молча смотрел на мажордома, доложившего о прибытии гостя, соображая, как распорядиться.       Что-то подсказывало ему, что сына недавно почившего Морского короля лучше принять. Принять, хотя все визиты к ДиМартино подчинялись строгой системе, и для людей, не входящих в семью, расписывались за месяц. Являться на виллу без приглашения было довольно рискованным делом, и многие самонадеянные нахалы, вообразившие, что им можно больше, чем другим, понесли наказание за свое поведение.       Вот только Родольфо Колонна не был самонадеяным нахалом. Дон Деметрио знал этого парня еще подростком, и уже тогда с приязнью отмечал его выдержку, воспитание и зрелый ум. В отличие от многих своих сверстников из богатых семейств с итальянскими корнями, без толку прожигающих жизнь и пускающих на ветер родительские деньги, Руди был целеустремлен и трудолюбив. Такими же были и его отец, и дед, и прадед. Он блестяще закончил учебу и в возрасте чуть за двадцать проявил свои таланты в бизнесе, так что хорошую должность в семейной компании получил по праву — и сделал стремительную карьеру.       Войдя четыре года назад в совет директоров «Компании морских перевозок Колонна», Родольфо руководил своим направлением с должной твердостью и достаточной гибкостью, и немало способствовал росту прибыли — процессу, столь важному и отрадному для сердца каждого привилегированного акционера. Морской Никколо по праву гордился таким умным и красивым сыном, не сомневаясь, что в должный срок передаст ему бразды правления компанией, и тот сохранит богатство и обеспечит дальнейшее процветание семейного дела…       Конечно, Родольфо отдавал должное и соблазнам молодости, любил и выпить, и покутить, но все это было в рамках семейных традиций; единственным его недостатком — и очень крупным — была приверженность к теплым мужским компаниям… и особым отношениям, принятым в них. Впрочем, до недавнего времени этот недостаток никак не мешал ни бизнесу, ни семейным делам. Компания Колонны развивалась в современном русле, успешно осваивала новые направления и расширяла сферы влияния. Доходы росли. У наследника империи была красавица-невеста из не менее уважаемой семьи, и хотя помолвка неприлично затягивалась, а свадьба несколько раз откладывалась под удивительными предлогами, никто в обществе не сомневался, что однажды этот брак состоится.       «Неладное в Датском королевстве» начало происходить после внезапной смерти Никколо, когда Родольфо почти открыто стал жить и появляться в приличных местах с красивым белокурым «секретарем», перешедшим к нему «на службу» по воле покойного отца.       Ситуация усугубилась, когда сперва пошли слухи, а потом и официально был подтвержден разрыв обручения Родольфо и Соньи Ламберто — якобы из-за романтического увлечения невесты другим претендентом… но журналисты таблоидов называли совсем иную причину, и кто скрытно, между строк, кто более нагло, изощрялись в остроумии по поводу «таинственной златовласки», лишившей «стальную принцессу» выгодного брака с новым «морским королем».       Для дона Деметрио все это выглядело особенно пикантно, поскольку он-то знал совершенно точно, откуда в постели Родольфо взялась «златовласка», и в какую сумму ему обошлось безраздельное обладание этим чудом. Можно было посмеяться втихомолку, в узком кругу друзей, имевших отношение к агентству «Doppia P», замаскированному под элитный поло-клуб… обсудить волнующие детали… но месяц назад неожиданно наступил апогей.       В Монако, на суаре у аль-Файеда, Родольфо не просто появился в компании своего золотоволосого любовника — но еще и начал представлять его под именем Эдгара Штальберга! Всем и каждому, включая самого дона Деметрио… и вот здесь запахло очень большим скандалом и очень серьезными проблемами для «Doppia P».       Пришлось привести в действие защитные механизмы, предусмотренные для подобных внештатных ситуаций, и подготовиться к обороне; но, вопреки опасениям самого дона Деметрио и других членов совета директоров мужского пола, агрессивных нападок со стороны Колонны не последовало. Да, он повсюду таскал за собой этого Анхеля Корсини, упрямо представлял его Штальбергом, а сверх того — «другом и компаньоном», но ни род занятий «компаньона», ни название агентства «Doppia P» ни разу не были упомянуты им.       Розамунда, как заинтересованное лицо, оказалась под перекрестным огнем журналистов и деловых партнеров. Она отрицала какое-либо родство с новоявленным Эдгаром Штальбергом, выдвигала Колонне встречные обвинения во лжи и преследовании, но также никому и нигде ни словом не обмолвилась об элитном поло-клубе с занимательными правилами аренды породистых жеребцов. В ее устах все это выглядело исключительно частным делом, актом личной вражды на почве столкновения коммерческих интересов.       В пространном интервью «Мадам Фигаро» она перемежала упреки в адрес Родольфо Колонны, «не брезгующего ничем в бизнес-войнах, и привлекающего в свою команду разных проходимцев и самозванцев», с рассуждениями о шовинизме и деспотизме привилегированных мужчин, ни за что не желающих допускать женщин к разделке основного пирога.       К середине августа дон Деметрио почти успокоился и стал следить за схваткой с отстраненным интересом патриция, восседающего в ложе Колизея… ему действительно хотелось узнать, кто в конце концов возьмет главный приз в виде «наследства Штальберга», но еще больше хотелось раз и навсегда избавиться от Розамунды и ее проблемного актива, ставшего сверхпроблемным.       С того знаменательного момента, как Маркиза (она же — Паучиха) окончательно отошла от дел и передала все нажитое и достигнутое в руки дочери, прошло уже три года; это был достаточный срок, чтобы и дон Деметрио, и другие члены совета убедились в абсолютной неспособности Розамунды вести дела по установленным в клубе правилам.       С ее бесталанностью, как и с нехваткой делового чутья, еще можно было примириться, если бы девочка согласилась вести себя тихо и беспрекословно слушалась старших, но… увы. Невежество и отсутствие гибкости у Розамунды соседствовали с непомерными амбициями и самоуверенностью; она всегда требовала себе лучшие куски пирога, считая свой вклад в его приготовление самым незаменимым — в то время как всего лишь поставляла муку и дрожжи.       Внезапное превращение невольника Самума в наследного принца Штальберга — если по-умному использовать этот повод — могло стать идеальным рычагом, чтобы наконец-то катапультировать зарвавшуюся девицу подальше от клуба.       — Так что мне передать визитеру, патрон? — почтительно осведомился мажордом.       — Пригласи его в патио. И пусть туда подадут завтрак на двоих.

***

      Несмотря на дурно проведенную ночь, Родольфо предстал перед доном Деметрио в самом что ни на есть приличном виде — в костюме, при галстуке и с безукоризненной прической, согласно требованиям этикета.       — Доброе утро, Родольфо! — приветливо поздоровался хозяин дома, принял рукопожатие — и величавым жестом пригласил гостя расположиться за столом, в удобном плетеном кресле.       — Доброе утро, дон Деметрио, благодарю вас. — Руди сел, и незамедлительно получил вопрос в лоб:       — Что за срочное дело привело тебя ко мне… еще до завтрака?       — Приношу свои извинения, дон Деметрио, за визит в неурочное время, но дело, которое привело меня к вам, действительно безотлагательное… и можно сказать, семейное.       — Хммм… — Деметрио сделал знак, и у стола сейчас же возник слуга с подносом. — Прошу, Родольфо, отведай мой домашний лимонад — очень полезно пить его перед едой… врач так советует… а знаешь, я был уверен, что ты в Марселе, как раз и хлопочешь о семейных делах. Как здоровье твоего брата?       — Благодарение Богу, лучше. Его уже отпустили домой. — Родольфо посмотрел в глаза Деметрио, дав тому понять, что прекрасно понял скрытый смысл заботливого вопроса. И немедленно отбил мяч:       — Я приехал к вам именно в связи с аварией, случившейся в понедельник на трассе Провансаль. Мой брат Витторио и мой друг Эдгар едва не погибли.       — Да-да, это просто ужасно, ужасно… — Деметрио завздыхал и покачал седой шевелюрой. — Ох уж эти наши скоростные трассы! Сколько трагедий! И каждый курортный сезон — со смертельным исходом… а бедняга Колюш!.. Ай-ай-ай… Хвала Пресвятой Деве, твоему брату повезло!       Сделав паузу в своих несколько нарочитых причитаниях, ДиМартино остро глянул на собеседника из-под густых бровей и… отправил встречную подачу:       — А как твой новый… друг?       — Ему повезло гораздо меньше. — Родольфо выдержал паузу и не пропустил момент, когда показное сочувствие на лице Деметрио сменилось настороженным интересом.       — О, сожалею… что с ним? Где он сейчас, в каком состоянии?       — Это я и хочу узнать у вас, дон Деметрио!       — Почему же от меня?       — Разве кто-то, кроме вас, может лучше знать, что происходит на Ривьере, от Тулона до Монако? И разве кто-то, кроме вас, может выступить лучшим арбитром, когда речь идет о похищении?       Глаза Деметрио на миг блеснули тщеславием… но сразу же погасли и скрылись под ресницами. Хозяин дома сделал медленный глоток лимонада, и, когда снова заговорил, в голосе его не осталось и тени лицемерной слащавости:       — Вот как! Твоего друга похитили… и ты решил, что в этой грязной истории как-то замешаны…       Родольфо не стал ждать, пока Деметрио сделает свое предположение, и отчеканил:       — Люди из известного вам поло-клуба.       — Неужели? — тон Деметрио выразил крайнее удивление, но брови сошлись к переносице.       — У меня есть все основания так считать.       — Это совершеннейший вздор, мой дорогой! Какие основания?       — Для начала взгляните. — Руди достал из бумажника фотографии, переданные ему Энцо, положил их на стол перед ДиМартино, и тот сразу же принялся их рассматривать с неподдельным любопытством:       — Хочешь сказать, авария была подстроена?       — Несомненно. Первым делом под откос была сбита машина охраны.       — Вот этим самым фургоном?       — Да, именно этим.       На снимках, кроме прилично помятого «мерседеса» и «бугатти» с разбитыми фарами и покореженным капотом, был запечатлен обугленный остов фургона «фольксваген». На его борту еще можно было разобрать остатки логотипа «Альберани логистик» — частной компании грузоперевозок.       — А что говорят владельцы? Твои люди ведь наверняка уже побеседовали с «Альберани».       — Разумеется. Фургон у них угнали, полиция приняла заявление в прошлый четверг. В понедельник по меньшей мере десяток человек видели, как этот фургон протаранил «мерседес» и перекрыл собой целую полосу движения по трассе. А вчера утром его нашли вот в таком чудесном виде между Вальбоном и Кан-сюр-Мер, около песчаного карьера.       — Интересно… что помнит об аварии твой брат?       — Его согнали с трассы мотоциклисты, вооруженные стволами, и «бугатти» влетел в каменный отбойник чуть дальше по трассе. Вито потерял сознание, а когда очнулся, Эдгара рядом с ним уже не было. Очевидцы утверждают, что водитель фургона даже носа не высунул из кабины — сразу вырулил на полосу и притормозил рядом с «бугатти». Очень ненадолго… а потом газанул, вместе с байкерами ушел дальше и свернул к озеру Сен-Касьен. И все это произошло гораздо быстрее, чем флики дотащили свои задницы до места происшествия.       Деметрио отодвинул фотографии, сложил руки на груди, пожевал губами, посмотрел на Родольфо и неохотно признал:       — Ты меня убедил. Это похоже на спланированный захват… Но почему ты решил, что к похищению твоего друга как-то причастен поло-клуб? Не улавливаю связи…       — Потому что еще и полугода не прошло, как я взял Эдгара под покровительство, а до того он целых семь лет находился под неусыпным надзором и… опекой владельцев этого чудесного заведения.       — Ну и что же? Я по-прежнему не вижу связи с похищением… ты сам сказал, что исчезнувший молодой человек сейчас находится под твоей опекой. Так что лучше тебе поискать среди твоих врагов и конкурентов, а не обвинять солидных лю… погоди… — глаза Деметрио снова ярко блеснули от неожиданной догадки:       — Ты… намекаешь, что кто-то из числа директоров клуба нарушил контракт, заключенный с тобой?       — Да.       — Тогда будь готов назвать имя! — ДиМартино подался вперед и веско добавил:       — На правах арбитра, советую тебе проявить сейчас крайнюю осторожность… и представить доказательства! Надеюсь, они у тебя есть!       — Конечно. Свежайшие. — Родольфо положил на стол перед Деметрио два особенно ярких полароидных снимка с садомазохистской фотосессии Розамунды:       — Полагаю, вы узнаете эту… женщину.       ДиМартино на сей раз не стал подробно изучать фотографии — ограничился беглым взглядом и брезгливой гримасой:       — Да, я ее узнал. Значит, ты обвиняешь ее в похищении?       — Обвиняю и требую вашего вмешательства, дон Деметрио! Я не новичок в бизнесе, со мной случалось всякое, но никогда еще меня не пытались так нагло выставить на деньги — продать мне второй раз то, за что я уже заплатил! И при этом еще нанести серьезный ущерб моему имуществу… издеваться над моим другом, как над рабом… и причинить вред здоровью моего брата! — на всем протяжении беседы Родольфо держал себя в руках и оставался хладнокровным, но сейчас позволил себе выпустить наружу толику бушующей в нем ярости.       — Тише, тише, мой дорогой… ты похож на рассерженный Стромболи (1): рычишь и дымишься, вот-вот камни полетят и польется лава! — ДиМартино отечески похлопал Колонну по руке и добавил:       — Теперь многое прояснилось… и прежде чем мы продолжим беседу — позволь поблагодарить тебя за то, что не стал делать глупостей и сразу пришел ко мне. Нарушение контрактных обязательств, шантаж клиента, вымогательство денег… это, знаешь ли, очень серьезный проступок! Удар по репутации клуба!       «Репутации?.. Вертеп работорговцев дорожит своей репутацией? Оооо… ушам не верю, что ты говоришь это всерьез, старый прохвост!»       К счастью, Деметрио, хоть и неплохо читал по лицам, не мог до конца проникнуть в мысли Родольфо, так что величаво закончил свою речь:       — Позволь открыть тебе один секрет… даже если бы дама, о которой мы говорим, не совершила столь непростительного поступка, безоговорочно лишающего ее директорского иммунитета — она все равно не сохранила бы своего поста в клубе.       — В самом деле? — Колонна не стал скрывать скепсиса, но ДиМартино повторил с нажимом:       — В самом деле. Решение отстранить ее от управления и лишить членства в клубе практически принято…       — Почему?       Деметрио помедлил несколько секунд — но, осознав, насколько ему выгодна сложившаяся комбинация обстоятельств, позволил себе быть откровенным:       — Она… скажем так, злой гений управления, не умеет просчитывать риски, склонна к спонтанным поступкам, влекущим за собой убытки. К тому же упряма как сто ослов, ошибочно считая упрямство проявлением железной воли — в то время как это просто тупость! Ну, ты знаешь ее недостатки не хуже меня… как знал и твой отец, да упокоится он с миром… и ты ведь именно поэтому решил поддержать Эдгара Штальберга в борьбе за наследство? Хочешь, чтобы семейным бизнесом Штальбергов управлял брат, а не сестра?       Родольфо ощутил горечь во рту — ему была отвратительна предложенная тональность беседы, но ставки были слишком высоки, пасовать поздно, да и не в его характере… и он сделал ответный ожидаемый ход:       — Я деловой человек, дон Деметрио. Я, так же, как и вы, стремлюсь к приобретениям, а не к убыткам, и поэтому Розамунда Штальберг — последняя из тех, кого я мог бы назвать компаньоном. Эдгар Штальберг совсем другой.       — Да… — легко согласился ДиМартино. — Весьма незаурядный молодой человек… без сомнения, достойный более высокого места в обществе, по сравнению с тем, чтобы ему отведено этой… сомнительной родственницей.       Руди еще раз сделал над собой усилие, чтобы преодолеть отвращение, и спокойно продолжил:       — История Эдгара Штальберга сперва заинтересовала моего отца. Незадолго до смерти он как раз достоверно установил, что этот юноша — ни кто иной, как сын его приятеля и компаньона, таинственно исчезнувший много лет назад… Увы, смерть помешала отцовским планам, но я считаю своим сыновним долгом реализовать их до конца. Вернуть Эдгару все, что было у него украдено!       — Мгм… мне понятно твое стремление. Как христианин и отец, я его всецело одобряю! Но… чего же ты все-таки хочешь от меня? Чтобы я помог тебе вернуть украденного Эдгара?       — Нет. Я верну его сам! — твердо сказал Родольфо. — Мне достаточно того, что вы сказали: Розамунда Штальберг теряет свой иммунитет… а это означает, что клуб не окажет ей никакой помощи, потому что клуб в данном случае не является стороной конфликта. И я могу действовать в отношении нее настолько… жестко, насколько сочту нужным.       — Ты умеешь слушать! — улыбнулся дон Деметрио.       Принимая комплимент, Родольфо опустил полыхнувший гневом взгляд. Ему все труднее давался самоконтроль, но, к счастью, половина дела была сделана. Он получил гарантии невмешательства мафии в свое разбирательство с Розамундой.       Оставалось прояснить еще один момент, беспокоящий Колонну куда сильнее предстоящих переговоров с шантажисткой.       Пауза затянулась дольше, чем на минуту, и ДиМартино заметил:       — Вижу, ты сказал о Розамунде не все, что хотел!       — Да, меня сильно беспокоит ее сообщник или… сообщники. Она явно не провернула все это в одиночку.       — У тебя кто-то определенный на подозрении? — проницательности Деметрио нужно было отдать должное.       — Да. Его называют Мастером Пуни.       — Вот как… и что тебе о нем известно? — тяжелые веки ДиМартино снова прикрыли глаза.       — Достаточно, чтобы пожелать ему в Аду отдельного котла! — рыкнул Родольфо. — Эта гнусная мразь прячется на уединенной вилле в горах между Ниццей и Грассом и устраивает там оргии и сатанинские мистерии, где настоящие издевательства и пытки продаются, как очень дорогое удовольствие.       — Ты не преувеличиваешь? — Деметрио снова бегло взглянул на фото со скованным Анхелем у ног Розамунды.       — Даже преуменьшаю, дон Деметрио. Судя по размаху, с каким этот палач ведет свою деятельность на Ривьере, особо не скрываясь, у него все отработано — и технология похищения, и запугивание, и содержание заложников… Избавиться от трупа, я уверен, ему также не составит труда при необходимости. Меня удивляет одно — до сих пор он не был не то, что арестован, но даже ни разу не обвинен в пытках и издевательствах…       — Значит, что-то — или кто-то — делает его невидимым для правосудия… Я так должен понять тебя, Родольфо? — Деметрио посмотрел на собеседника в упор — и глаза его напоминали револьверные дула. Руди не дрогнул и не отвел взгляд, и ответил столь же твердо:       — Да, именно так. Должен ли я понять, дон Деметрио, что этот… дьяволопоклонник теперь становится проблемой не только для меня?       ДиМартино сложил ладони домиком и вздохнул:       — Некоторые люди… они подобны могильщикам, мусорщикам, обвальщикам туш… чистильщикам уборных… у них есть свое место на общественной лестнице — отнюдь не почтенное, своя роль — гнусная, но все же необходимая… и пока они помнят свое место и не выходят из очерченных границ, их приходится терпеть, как неизбежное зло. Проблемы начинаются, когда эти грязные свиньи добиваются богатства и начинают ломиться в дом через парадный вход… пачкать в комнатах… и, что еще хуже, зариться на почетное место за общим семейным столом.       — И?..       — И… этот Мастер Пуни как раз вошел через парадный вход особняка и поднимается в комнаты… Не открою никакой тайны, сказав тебе, что владельцы — и особенно дорогие знатные гости — не желают его там видеть. Проблема… проблема в том, что он перестал спрашивать позволения и лезет, лезет… с упорством некастрированного хряка…       — Надо полагать, владельцы будут благодарны тому из гостей, кто сумеет выдворить этого хряка вон и… отправит его прямой дорогой на скотобойню.       — Ты понял меня с полуслова.       — И готов перейти к делу прямо сейчас… если буду точно знать, в какой точке Ривьеры расположен его люксовый свинарник.       Деметрио только что ладони не потер от радости, как оборачивается дело. Руками Колонны избавиться и от Розамунды, вконец потерявшей разум, и от Пуни, чьи притязания на принадлежность к высшему кругу становились все более наглыми и непомерными — лучшего и желать нельзя! Если же Родольфо потерпит неудачу, то Деметрио, ничем себя не запятнавший, сам подыщет способ стравить мошенницу и негодяя, спевшихся на почве страсти к деньгам и отвратным извращениям.       — Я рад бы сообщить тебе точный адрес, но увы… ни я, ни мои приближенные не посещаем подобных сборищ.       — Так… что же вы мне советуете?       — Советую тебе начать поиски с треугольника между Вансом, деревушкой Сент-Пон и Гурдоном… Там есть три или четыре владения с земельными участками большой площади, стоящие настолько уединенно, что лучшего и пожелать нельзя для такого, как этот падальщик…