Благие намерения

      День был пасмурным и холодным, небо, затянутое серыми тучами, извергло из своих недр такое количество воды, будто боги, которые должны были обитать там, а не бродить по земле, решили вылить целый ее ушат на жалких землян. Однако все это было лишь капризом погоды и результатом смены времен года, а потому дождь капал ему с Сэмом на головы мелкими и противными ледяными каплями.       Дин поморщился, стряхивая с кончиков своих промокших волос очередную каплю — будто жука, забравшегося, куда ему не следует. Погода была почти безветренная — после недолгой бури и ливня порывы стихии затихли, и теперь вместо того чтобы рьяно нападать на них с братом, словно изголодавшийся зверь, неприятный осенний холод медленно подбирался со всех сторон.       Впрочем, Дину было совсем не до этого — дрова горели плохо, пламя то вздымалось, то снова падало, будто убоялось чего-то, подобного смерти. Невольно старший брат задавался вопросами наподобие тех, что задавали себе шаманы древних времен, поклоняясь силам природы, и ему было интересно, живое ли пламя, или это не более, чем феномен физических явлений.       Но Дин язычником не был, и не было ему дела до чертовых шаманов и ведьм, которые считали, что, принося дары земле, они творят магию — проклятые сатанисты продавали свои души, убивали других, упивались кровью и разводили такой беспорядок в надежде отомстить или вернуть мертвого, что им с Сэмом потом приходилось самим убивать то, что было вызвано этими ублюдками. И ведь отнюдь не с того света.       Отец умер. Дин закрывает лицо руками, с силой проводит по нему, стирает слезы вперемешку с дождевой водой, он морщится от того, что соль попадает в еще не зажившие царапины, а потом поднимает взор и смотрит на пляшущее пламя погребального костра. Теперь оно вздымается вверх, и воображение Дина рисует адский замок, шпили, упирающиеся в вышину, души — угли внизу, кричащие в агонии — и задается вопросом: а не там ли сейчас отец?       Чувство вины и страха душит его — Сэм уверяет, что абсолютно необоснованное — сжимает его шею холодными липкими от пота руками мертвеца и спрашивает голосом отца: почему ты не справился?       Дин с силой мотает головой в сторону, поднимает взор на брата, смотрящего прямо перед собой, прямо на то место, где должно находиться тело отца, но не испытывает ни грусти, ни печали. Что-то мрачное скрывается в его взгляде, что Дину недоступно, он плотно сжимает губы и выглядит злым. На секунду его взгляд застилает такая страшная ярость, что старший Винчестер хочет отшатнуться, но эмоция тут же гаснет, а сам Сэм подходит к костру, опускает голову, так что Дин не может разглядеть его лица, и говорит: — Покойся с миром, отец. — его слова не кажутся искренними.

***

      Дин хорошо знает своего брата: видит за напряженным взглядом злость и скрытую безразличием радость, понимает, когда брат счастлив, и ему ясно, когда Сэму страшно.       И ветреной темной ночью, когда врата ада со скрипом отворяются, выпуская полчище демонов, а младший Винчестер узнает, что Дин заключил сделку, даже и всматриваться не надо, чтобы понять, что Сэм в ярости. В такой, какой он не видел его со смерти отца. На мгновение эта жуткая эмоция смешивается с теплом и счастьем, столь искренним и чистым, что мужчина задается вопросом: как вообще обе эти эмоции могут сосуществовать?       И пока темные шлейфы дыма — души демонов резвятся над их головой, несутся во все уголки планеты и радуются победе, миг ликования Сэма и Дина окрашивается в холодную, словно январская вода на озере Мичиган, ярость. Ночь — беззвездная, небо затянуто серыми тучами, которые быстро, словно парусники, подхваченные порывом шторма, пересекают горизонт. Вокруг ни слышно ни звука, и так темно, что они бы и почву под ногами не разглядели, если бы не свет фар импалы. Желтоватый свет причудливо падает на гневное лицо младшего брата, заостряет черты, и Дин может видеть как на земле тень Сэма хватает его собственную за плечи, мужчина поворачивает голову, неловко улыбается и просит: — Давай не будем пока, демон мертв, это радостный миг.       Бровь Сэма приподнимается, и он в волнении сильнее сжимает плечи Дина. — Радостный? — переспрашивает он, не веря, — Это сделка, Дин!       Младший брат в неверии смотрит на него, руки его наконец опускаются, и Винчестер смотрит в землю в раздумьях, пока наконец, он не поднимает твердый и уверенный взгляд на Дина и не отвечает: — Мы расторгнем ее.       Дин снова улыбается, хлопает Сэма по плечу и обещает: — Конечно, расторгнем, Сэмми!       Он сам не верит собственным словам и не представляет, как расторгнуть дьявольский контракт на который он добровольно согласился и продал свою душу. Дин тяжело вздыхает, запрокидывает голову, всматриваясь в ночное небо — ему придется оставить брата через год, он прячет лицо в ладонях. Он не знает как справиться с этим, и он не представляет, что ему делать с этим. Мужчина садится в машину и бросает взгляд на младшего брата.       «Кто вообще тебе сказал, что к тебе вернется Сэм?» — гремит голос демона в его ушах.

***

      После возвращения из мертвых Сэма мучают кошмары. Он резко просыпается, встает с кровати, делает несколько шагов, будто проверяя, где находится, тяжело опирается на прикроватную тумбочку мотеля, где находится, и словно пытается увериться в реальности происходящего, а потом садится тяжело на кровать и скрывает лицо в ладонях. Лицо, полное ненависти.       Дин не говорит об этом с Сэмом, он лишь наблюдает, и не сдерживает своего недовольства, когда демон — Руби пытается примкнуть к ним. Она едко и язвительно отвечает на любые его вопросы, поднимает голову и презрительно щурит глаза и мягко отвечает на любую просьбу Сэма. И как бы она ни пыталась маскировать выражения, как бы не изменяла интонацию, но Дин видит, как старается она угодить его брату.       Сэм же смотрит на нее не с гневом, нет, старшему брату кажется, что он вообще на нее никак не смотрит, будто когда взгляд младшего брата обращен на девушку, он не видит ее — будто пустое место. И демон злится, кривит уголки губ, но молчит. А Сэм… насмехается над ней, как кажется Дину.       Тем лучше, что ее нет — думает Дин, когда они берутся за дело в небольшом промышленном городке. Городке, в котором умирает Ричи. Ричи был раздолбаем, он заглядывался на женщин, носил идиотские гавайские рубашки и всячески шутил и пытался выставить себя лучше, чем он был. Ричи был охотником, и в этом умирающем городке он нашел дело, которое оказалось ему не по зубам.       Сначала Дину показалось это глупостью — среди притонов и мотелей, казино и баров много отчаянных людей, готовых распрощаться с жизнью, сойдя с ума. Живя в таком месте среди низеньких одинаковых пыльных домишек, когда солнце раскаленным шаром каждый день обжигает землю, словно горшечник — вазу в печи и вдыхая смрад этого убогого городка, каждый день любой готов бы совершить бездумный поступок и прожечь жизнь в одночасье — лишь бы разбавить сумасшедшую одинаковую и повторяющуюся изо дня в день рутину.       Но они решили напоследок все же проверить это место. И Ричи, заглянувший в эту адскую дыру, пропал, а сам Дин вскоре оказался заперт в подвале особняка с его убийцей.       Барменша была милой поначалу, и Винчестер подумал, что небольшой головокружительный роман среди этого хаоса ему бы не помешал. Однако — Дин скривился — не сложилось. Он пнул изо всей силы камень под ногами, но тот даже не шелохнулся, попытался подлезть под другой, но даже рука не смогла толком влезть в щель между обломками, а демон, обвалившая потолок, только мягко улыбнулась: — Ну куда ты так торопишься? — спросила она. — Подальше от тебя, — с бравадой откликнулся Дин, — но не переживай красавица, мы и тебя домой отправим, за мной скоро придут.       Девушка уселась прямо на пол, скрестив ноги, и, подперев голову руками, лукаво заметила: — Мы еще посмотрим, кто найдет нас первыми: ваши или наши.       Дин нахмурился, прекратил пинать камни, и, обогнув аккуратно дьявольскую ловушку, подошел к окну, ведущему наверх и подергал ржавые решетки — ничего, они оказались на удивление крепкими. Наконец он, успокоившись, выдохнул и попытался вспомнить экзорцизм: — Maledicte Diabole, exi… — начал Винчестер, но запнулся, потер переносицу и попробовал снова, — Maledicte Diabole!       Демон заливисто рассмеялась, с жалостью глянула на него и заметила: — Плохо учился в школе, да? — Заткнись! — огрызнулся Дин.       Между ними снова повисла тишина, на удивление мягкая и даже дружелюбная — демон никак не пыталась разрушить ловушку, лениво гуляла в ее пределах, как зверь в клетке, а Дин всматривался в окно и иногда тряс решетки — безрезультатно. Не выдержав, он спросил: — Можно вопрос?       Девушка усмехнулась, присела на один из обломков и кивнула: — Хоть тысячу.       Дин повернулся к демону, прислонился к стене, продолжая прислушиваться к малейшим шорохам снаружи и на секунду задумался. — Зачем вам все это? — поинтересовался он, — Ради чего так стараться, строить эти планы?       Нечисть мечтательно улыбнулась, по ее губам скользнула ласковая усмешка, взгляд приобрел то выражение, что бывает у искренне верующих фанатиков, и она молвила: — Ради веры, конечно. — Она у вас есть? — резко поинтересовался Дин, придвинувшись чуть ближе. — О, у нас есть вера, и мы верим, — демон мягко улыбнулась, — Люцифер, — гордо произнесла демон, — Светоносный, — с благоговением добавила она. — Люцифер, — повторил Дин ошеломленно.       Что-то напомнило ему это имя, будто он слышал его тысячу раз и произносил сам, но Дин прекрасно знал, что имя Сатаны он, может, видел пару раз в книгах, да слышал от отца да Сэма, но сам он не произносил бессчетное количество раз имя дьявола. Однако имя ложилось на язык привычно мягко, отдавало теплом, а не ненавистью, и он невольно поморщился. Что бы сказал отец, услышав его мысли сейчас? — Убей его, — ворвался из воспоминаний голос отца в его памяти, пальцы цеплялись за плечи, словно крюки абордажного судна, — спаси если сможешь, или убей, пока не стало поздно.       Голос отца затихает, хрипы постепенно становятся все реже, а аппаратура пронзительно пищит рядом — отец умирал, и все в тот момент в Дине сосредоточено не на умирающем родителе, а на его последних словах о младшем брате. — Сэма? — спрашивает он запоздало, но ответа нет.       Джон Винчестер умер. И вот теперь, сидя перед демоном, который мягко смотрит на него, лениво покачивая кончиком чёрной туфли, он собирает разрозненные кусочки воедино, словно одержимый, тёмной ночью пытающийся докопаться до сокровища, он роется в недрах своей памяти, цепляется за последние слова желтоглазого и снова повторяет: — Люцифер? — а после невесело усмехается, — А разве он не сказочка? — Как посмотреть, — она лукаво улыбается, — думается мне, командир бы знал.       При этом голос ее серьезен, и она пронзительно смотрит на него темными глазами. — Но все пошло не по плану, — продолжает Дин, уткнувшись лицом в сложенные ладони. — Верно, — я кивает девушка, наклоняясь вперед в любопытстве и наблюдая за его реакцией. — И командир ничего не знал, — продолжает допытываться Дин. — Кто знает, — вдруг задумчиво качает головой демон, — Азазель должен был позаботиться об этом.       Азазель — имя незнакомое, но подсознательно мужчина ассоциирует его с желтоглазым, творцом всего плана, который до сих пор был для них, что кость в горле. — И командиром был… — нерешительно спрашивает он, поднимая взор на демона.       Он боится ответа. — Сэм, — улыбается девушка, — я бы пошла за ним, — вскользь роняет она лукаво.

***

      Сэм убивает демонов без колебаний, что-то отстраненное в его взоре, когда он ведет машину. Дин не готов посмотреть ему в глаза, не готов задать вопросы, Дин просто не готов справиться с тем ураганом мыслей, несущимся в его голове.       За оком шторм — гроза, бьющие молнии рассекающие небо словно трещины, и мужчина морщится, смотря на них: они напоминают ему о других молниях, о дне их ликования, оскверненном поражением. Дин помнит смерть желтоглазого, помнит, как сверкала молния, прожигая демоническую душу, Азазель кричит и внезапно тянет руку в сторону Сэма, будто умоляя о спасении, молния бьет еще раз, и демон хрипит: — Лю…       Его голос оборвался и стихает, и пустой сосуд больше не роняет ни звука, его взгляд устремлен в одну точку. Дин в тот день нахмурился и обернулся: в последние свои мгновения Желтоглазый смотрел прямо на его младшего брата, который безучастно и даже скучающе наблюдал за последними мгновениями Короля Ада. Было в его взгляде что-то нечеловечески-холодное, даже высокомерное.       А потом Сэм смотрит на него, и то незнакомое Дину выражение лица мгновенно исчезает, будто его и не было. Брат тепло улыбается и мягко произносит: — Мы смогли.       И в машине Дин вздрагивает от сомнений, резко оборачивается на брата, смотрит на него, широко раскрыв глаза, пытается успокоиться, дыхание срывается, но он прикрывает глаза и надеется, что Сэм не заметил. Потому что, пожалуйста, пусть то, о чем он подумал… — Бред, — шепчет старший Винчестер.