Песнь загнанного зверя

      Золотистые кроны дубовой рощи проводили их по пути, залитому осенним солнцем, под ногами шуршали опавшие листья, ломались ветви и щелкали нередкие желуди. Команда «Дружба» ступила на путь к приключению несколько часов назад и шла шаг-в-шаг по следам Смерти. Он опережал их на дюжину метров и за это время ни разу не обернулся, чтобы удостовериться идут они или же нет. Верил ли он или ему просто было все равно? Кот, скорее всего, склонялся ко второму, но однозначно сказать не мог.       Перрито разгоняется и с невысоким прыжком ловит зубами опускающийся к земле лист. Он так беззаботно улыбается своим друзьям, что те не могут сдержать легкого смеха. Даже следуя за мрачным жнецом в невесть какую даль, их маленькая семья грела Кота сильнее любого пламени.       — Хорошо, что мы идем вместе, — улыбается пес, поравнявшись с ними. — Друзья должны помогать друг другу.       — Мы не друзья, — справедливо замечает Китти.       — Но могли бы ими быть! — Перрито радостно лает и несется дальше ловить кружащиеся в танце листья.       Мягколапка с Котом переглядываются. Широкая душа Перрито называть каждого другом даже после всех объяснений не давала ему понять, что люди, кинувшие его в реку в старом, набитом камнями носке, вовсе не желали добра ни ему, ни его братьям. Но он все равно каждый раз (в особенно холодные ночи) с любовью плотнее укутывался в свой свитер и отчаянно берег его от любых невзгод.       — Я понимаю Перрито, Кот. Но почему ты захотел ему помочь?       Герой неловко поправляет шляпу и бросает из-под нее взгляд на спину Смерти. Среди золотистых ветвей он был темным неуместным пятном. Он совсем не подходил к этой полной жизни роще, наполненной солнечным светом. Возможно, в каком-то забытом баре на окраине Дельмара, или в темной пещере среди высоких кристаллов потерянных душ, в стенах из языков пламени, но не в буйстве красок, и не уводящий их семью в далекий путь.       Кот опускает глаза.       — Он ранен. И его ранение выглядит плохо.       — Он — смерть, — напоминает Китти, возмущенно взмахнув лапами. — Я не думаю, что он в самом деле способен умереть или ему нужна помощь двух кошек и одной собаки.       — Двух чертовски хороших кошек и одной собаки.       Мягколапка смеется и качает головой. Однако следующие ее слова звучат обеспокоенно:       — Но если станет слишком горячо, мы уйдем, верно? У нас есть свои планы и мы не можем рисковать нашими жизнями ради проблем одного Lobo.       Кот тут же теряется. Он прочищает горло и перебирает пальцами.       — По поводу планов…       — Да?       Кот поднимает на нее взгляд. Мягкий блеск ее радости заставляет его стушеваться. Она действительно заслуживала теплый дом, бескрайние леса и поля за его окнами с теми, кого так давно искала, чтобы суметь довериться. Им понадобилось столько времени и попыток, чтобы их шаткая связь окрепла, и он не хотел бы разрушать ее снова.       — Нет, — герой качает головой, — ничего.       Но от Китти не ускользает эта перемена. Она кладет лапу на его плечо и сердечно просит:       — Расскажи мне, что тебя волнует. Я же вижу, что тебе неспокойно.       — Китти, — он прочищает горло, но его речь прерывает низкое рычание. Дыхание невольно замирает. За разговором они и не заметили, как волк остановился. Герой оглядывается по сторонам, пытаясь найти причину возникшего беспокойства. — Что произошло?       Муэрте поднимает голову и делает глубокий, протяжный вдох.       — Пахнет смертью.       Они не успевают удивиться, когда волк срывается с места, стремительно направившись по другому от нужного им пути. Герои коротко переглядываются и бегут за ним. Но он передвигался настолько бесшумно и быстро, словно скрывшийся в тени ветвей силуэт, что они практически теряют его среди бесконечных дубовых столбов и сухих листьев. Однако находят его склонившимся к земле за переплетениями веток колючих кустов. Перед телом бездыханного оленя. С короной из широких рогов и в золотом ложе под лучами солнца он выглядел так, словно просто прилег отдохнуть. Но пятно крови, разлившееся под ним, говорило сразу — животное подстрелил человек. Наверняка охотник все еще рыскал где-то поблизости в поисках своей добычи, но потерял прыткого оленя из виду.       — О, боже! — раздается щенячий скулеж.       Кот вскидывает лапу.       — Уведи Перрито отсюда.       Китти понимающе кивает и скрывается с псом в нескольких метрах, уговаривая его не беспокоиться о животном, попавшем под прицел.       — Почему мы здесь? — Кот подходит ближе и кривится от вида мух, заползающих в еще теплую плоть. — Ты должен проводить его душу или что-то в этом роде?       — Нет, — отвечает Муэрте. Он касается брюха животного, и подушечки его пальцев пачкаются в крови. Где-то она уже успела свернуться, но свежие капли все продолжали стекать по бурой шерсти. Чуткий волчий нос опускается ниже, вдыхая тонкий запах с мертвого тела, а его уши заостряются, будто пытаясь уличить хоть крохотный признак сердцебиения, дыхания или черт знает, что он еще искал. Муэрте смотрит на мертвеца так, будто видит что-то, доступное лишь ему одному. Он отшатывается и удивленно вскидывает брови. — Это неправильно.       Кот непонимающе хмурится и вдруг! встречается с оленем глазами. Взгляд, полыхающий огнем жизни и духом леса, словно заглянул ему прямо в душу и пробрал до самих костей. Казалось, где-то в его глубине скрывались древние тайны, недосягаемые смертного ума.       Увидев их, животное вскакивает на копыта и переполошенным зверем уносится в гущу леса, оставляя за собой лишь сломанные ветки и следы от копыт.       Кот падает на хвост, пораженно глядя в сторону, в которую ускакал оживший олень. Но того уже и видно не было.       — Holy frijoles!       Кот щупает свой лоб, щеки, шею и плечи, чтобы убедиться, что он не бредит. Об исчезновении кого-то мертвого свидетельствовали только лужа крови и измятая трава. От зашуршавших за спиной кустов Кот подскакивает на месте и хватается за грудки, но из листвы выбегает лишь обеспокоенная Китти. Перрито, скорее всего, остался позади.       — Мы слышали крики, — она в панике осматривает поляну и удивленно моргает несколько раз. — Куда делся олень?       — Встал и ушел! — пораженно мяукает Кот. Мягколапка тянет его наверх и непонимающе сводит брови. Она хлопает его по щекам и плечам, видно, тоже посчитав, что он тронулся умом.       — Он был еще жив?       — Нет, — тяжело говорит Смерть и поднимается на ноги. Вдруг волк хватается за бок и шумно вдыхает сквозь крепко стиснутые зубы. — Он не был.       — Муэрте? — Кот не успевает сделать к нему и шага — мигом оголившиеся клыки предупреждают его держаться на расстоянии. Он всего на секунду закрывает глаза, когда приступ, кажется, проходит.       — Нам нужно идти, — бросает Смерть и, не дожидаясь остальных, направляется дальше в лес. Как будто ничего и не произошло. Кот раздраженно машет хвостом, но бежит за ним, даже не замечая, как Китти остается позади.       — Объяснишь?       — Нет.       — Там был мертвый олень. И он просто встал и ушел! Проблема в твоем ранении, да? — Герой невольно поглядывает на мелькающие под темной одеждой бинты, но не успевает заметить ничего существенного. В уме возникают догадки одна другой мрачнее. — Что с тобой сделал Охотник?       Но Смерть его игнорирует. Кот тихо рычит неразборчивые ругательства на испанском, уши под его шляпой прижимаются к голове. Mierda, этот волк был хуже людоедов в их самые паршивые дни.       Не поспевая за быстрым широким шагом, он догоняет Муэрте лишь на всех четверых. Герой выскакивает прямо на его пути и выставляет перед собой заостренный конец шпаги.       — Что там, черт возьми, произошло?       Миг — и перед кошачьими глазами мир пролетает золотым калейдоскопом. Он с шипением врезается в твердую кору дерева. Шляпа слетает с головы. Сильная лапа на его шее сдавливается так, что Кот больше не может сделать и вдоха. Морда Смерти приближается к нему в яростном оскале, готовом дробить кости в порошок и рвать тонкие кошачьи жилы, пока от самого героя не останется бесформенная куча мяса и шерсти.       — Eres demasiado curioso, gato. No olvides que cada segundo de tu vida está en mis manos.              Шерсть на теле Кота встает дыбом. В ушах испугано бьется сердце, и голос волка доходит до него через оглушающую пелену. Кот впивается в его руку когтями, оставляя на ней тонкие полосы царапин, но тот все равно держит крепко. Легкие начинает саднить от нехватки кислорода. Господи, он задыхался.       — Incluso sin un arma, recuerda quién soy. Y quién eres tú. El desdichado Gato que desperdició sus ocho vidas bebiendo Incluso sin un arma, recuerda quién soy. Y quién eres tú. El desdichado Gato que desperdició sus ocho vidas bebiendo y de fiesta.       Пальцы сжимаются крепче, и ему кажется, что вот-вот они переломают его тонкую шею или вовсе оторвут ему голову. Кора дуба царапает лопатки, а прохладный осенний воздух становится слишком жарким. Картинка перед ним плывет и теряется в цветных мурашках умирающего мозга. Весь бескрайний мир сужается до пары налитых кровью глаз и рычащего шепота. Герой хрипит:       — Tienes miedo, tengo razón?       Морок уже накрывает его рассудок, когда хватка на шее расслабляется, и он падает в кучу листьев и желудей под собой. Кот судорожно откашливается, держась за горло, и крупно глотает воздух ртом. На глазах выступают слезы.       — Нет, — бесстрастно говорит Муэрте и склоняется к нему. Нескончаемый счетчик стенающих душ в его взгляде требует свежей жатвы. Кот — легенда, побеждающая гигантов и дрянных волшебников — впервые за столько лет ощущает себя действительно крошечным gatito. Герой дрожит всем телом в попытке отодвинуться, но все его конечности немеют. Смерть низко рокочет ему на ухо: — Но я чувствую твой страх перед твоими же друзьями, gato, — он шумно втягивает густой запах пота у его шеи, рыжая шерсть щекочет кончик волчьего носа. Кот с содроганием прислушивается к тому, как влажный язык проходится по острым зубам. Рука Смерти больше не впивалась в его глотку, но складывалось впечатление, что вот-вот и он снова начнет задыхаться. — Dulce.       Тихий смешок. Муэрте поднимается. Совсем близко раздаются шорохи веток. Волк позабавлено наблюдает за тем, как герой неуклюже встает с колен, поспешно вытирает влагу с глаз и дрожащими руками натягивает шляпу. Он прячет шпагу как раз в тот момент, когда показываются его друзья.       — Кот, где вас носит? — раздраженно срезает Мягколапка мешающие листья. Ее лицо меняется. Герой не знает, что именно она замечает, но чувствует эту бурю в ее сузившихся зрачках. Китти юркой стрелой загораживает друга собой и наставляет на волка меч. — Что ты с ним сделал?       Муэрте так самодовольно усмехается, что ей хочется вонзить в него клыки. И он явно готов к этой драке.       — Ничего, — раздается за ее спиной. Кошка с недоверием оборачивается к Коту. Он прочищает горло и опускает лезвие ее шпаги. — Это недоразумение.       Китти еще раз придирчиво осматривает его от самих сапог до кончика пера. Она хмурится только сильнее и дает ему еще один шанс:       — Ты уверен?       — Sí.       — Хорошо, — после недолгих раздумий говорит Мягколапка, хотя все еще не выглядит достаточно убежденной. Она прячет шпагу и снова поворачивается к волку. — Discúlpame.       — Nada.

***

      Они выдвигаются дальше в путь, даже не делая привала. Кот избегал поднимать глаза на спину Смерти, но еще больше он старался игнорировать взволнованный взгляд Китти. Пускай она и не знала, что между ними произошло, но не могла не подозревать. Кот пытался разбавить время путешествия болтовней ни о чем и обо всем, но его горло саднило каждый раз, когда он пытался произнести больше двух предложений за раз. Благо, на выручку ему приходил Перрито и все рассуждал, насколько красив этот лес и как приятно было бы в нем устроить пикник. Китти напоминала ему, что каждый их обед — это уже импровизированный пикник в разных точках королевства. Перрито хоть и смеялся, но разницу между этими двумя событиями все же объяснял.       К счастью, (не)мертвых оленей и кого бы там ни было еще им больше не попадалось.       — Почти стемнело, — говорит Мягколапка, оценивающе присматриваясь к местности вокруг них. — Нам нужно найти место для ночлега.       Кот недовольно стонет:       — Снова будем спать на земле?       — Здесь неподалеку должно быть селение, — говорит Муэрте, и Коту приходится подавить невольную дрожь, когда его голос раздается всего в нескольких метрах.       Китти недоверчиво щурится.       — Ты уверен?       — Да, — взглянув в безмолвную гущу деревьев, Смерть к чему-то прислушивается. Его клыки оголяются в улыбке. — У них есть кладбище.       Они выходят из леса на равнину и правда обнаруживают небольшой поселок размером с Сан-Рикардо.       Итак, уставшие и голодные, команда "Дружба" плюс один немного сходят с маршрута, чтобы добраться до городка и снять номер в здешней гостинице.       Они едят втроем. Кот не знает, где носит Смерть и говорит себе, что он вообще не должен задаваться этим вопросом. Так что все его внимание занимает тарелка долгожданной паэльи, пускай ему и приходилось проглатывать ее с трудом.       Друзья поднимаются на второй этаж с комнатами для заселения и вваливаются в свою спальню. Казалось, что в Муэрте был неиссякаемый источник сил: он подгонял их всякий раз, когда они засиживались слишком долго во время перерывов и на увещевания Перрито «наслаждаться моментом жизни» только раздражался еще сильнее. Даже удивительно, что он благосклонно указал им маршрут к городу и не стал спорить с тем, чтобы остаться здесь на ночь.       Кот стягивает шляпу и трет уставшие за день виски. Разминая плечи, он морщится, когда спина отдает легкой болью. Очевидно, столкновение с деревом оставило на нем несколько синяков и царапин. И он совершенно не хочет знать, как выглядит его шея под всей этой шерстью.       Наблюдая за ним, Китти прислоняется к прикроватной тумбочке.       — Что сегодня произошло между тобой и волком?       — Как я и сказал, — Кот невозмутимо кладет шляпу на постель, — ничего.       Кошка складывает лапы и смотрит на него настолько осуждающе, будто он снова тонул в каких-то глупых проблемах. Ну, может быть, и правда не стоило бросаться на рожон, когда твой визави изрядно вспыльчивое воплощение смерти.       — Кот.       — Китти, — он показательно зевает и трет глаза, — мы все очень устали за день. Вот, бери пример с Перрито.       — Вообще-то, — неуверенно подает пес голос, свернувшись на кровати, — я тоже беспокоюсь за тебя, потому что вижу, что между вами что-то произошло.       Кот тихо стонет и трет лицо. Этот день его слишком вымотал, он просто хотел лечь и уснуть.       — Дьявол, Кот, ты бы видел себя тогда! — злобно шипит Китти. — Я думала, что у тебя снова приступ.       — У меня нет приступов, — огрызается он.       Мягколапка так разгневанно пинает ветхую тумбочку, что ее дверь кренится набок. Китти обвинительно тычет пальцем в грудь героя.       — Этим ты напоминаешь мне старого Кота в сапогах. Безрассудно мчишься вперед, будто тебе ничто не угрожает и ничего не заботит.       — Это не так! — Кот возмущенно взмахивает руками. Раздражение клокочет в нем потревоженным вулканом. — Я давно уже не тот, каким ты знала меня раньше. Перро, amіgo, скажи ей что-нибудь!       Пес жалобно скулит, явно не желая выбирать ничью из сторон. Китти глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно несколько секунд, чтобы успокоить голос.       — Ты прав, не тот, — уступает она, однако в ее взгляде все еще мечется огонь. — Но поход с этим lobo сбивает нас с наших планов. Зима уже близко, и мы могли бы найти дом где-нибудь на юге. Возможно, вернуться в Тридевятое Королевство или даже обосноваться в Сан-рикардо.       — Может быть, у меня другие планы? — не выдерживает он. Китти возводит глаза к потолку.       — У тебя всегда другие планы, когда нужно брать на себя ответственность.       — Ребята, пожалуйста…       Они шипят друг на друга рассерженными кошками, пока герой не выплевывает:       — Славно.       Он не слушает ее ругань и оставляет их в спальне одних. Размеренный стук каблуков превращается в гневное топанье. Герой спускается на первый этаж к пустеющему бару. В такой час там только и был уснувший пьяница в компании несколько опустевших кружек, и заканчивающий свой рабочий день бармен. Кот запрыгивает на высокий стул. Он хмуро просит:       — Leche, por favor.       Его заказ ставится перед ним практически моментально:       — Ваши сливки, сеньор.       — Gracias, — глухо благодарит Кот и делает несколько небольших глотков, даже не замечая вкуса сливок на языке. Как и следующих. С третьими он и вовсе сбивается со счета. Все же арифметика никогда не была его коньком.       — Снова напиваешься, gato?       Кот даже не дергается. Только лениво ведет ухом в его сторону.       — Тебе не нужно работать? Здесь целый город людей. Наверняка кто-то прямо сейчас умирает.       Волк позабавлено хмыкает. Кот не слушает, что он заказывает.       Они сидят в тишине еще некоторое время, когда бармен отлучается привести пьяного беднягу в чувство и вывести его на улицу.       Муэрте, что удивительно, начинает первым:       — У тебя остался шрам.       Кот невольно поднимает лапу и касается давно зажившего доказательства его столкновения со Смертью. Рубец совсем не бросался в глаза, если ты не знаешь, что нужно искать. Но он каждый раз напоминал ему о том, что оставшаяся жизнь находилась в его кошачьих лапах. И она была последней.       — Ты только сейчас заметил?       — Обычно его закрывает шляпа.       Они снова замолкают. Эта тишина, не то чтобы сильно давила ему на плечи или душила (ха!) узлом неловкости. Он даже не ощущал какого-то страха быть убитым прямо здесь и сейчас, который, казалось, стал константой в их взаимодействии. Однако, несмотря на это, создавалось впечатление, что он шел по тонкому канату над широкой клыкастой пастью, и сколько бы шагов вперед он бы не сделал, безопасная платформа на той стороне пропасти не приближалась к нему ни на миллиметр. Его мысли прерывает голос волка:       — Тот олень-       — Погоди, lobo, — обрывает его Кот, — давай определимся сразу будешь ли ты меня душить, если мы начнем говорить об этом? Потому что я бы на сегодня ограничился одним разом.       Смерть издает несколько глумливых смешков. Он мерно качает в руке стакан с алкоголем и интересуется:       — Почему ты не сказал ей об этом?       Dios mío.       Кот со стоном роняет голову на барную стойку и накрывает затылок лапами. Он вымученно хрипит:       — Так что там с оленем?       Герой ждет, когда Смерть заговорит, надеясь, что тема его личностного кризиса больше не будет затронута, но тот не произносит и слова. Кот бросает взгляд в его сторону и тут же теряется от выражения озабоченности на волчьем лице. Подняв голову от барной стойки, он наблюдает за тем, как Муэрте рассматривает напиток в граненном стакане, и лишь тогда Кот понимает одну чертовски важную вещь. Смерть искренне беспокоился. Настолько, что решил поднять эту волнующую тему с наименее подходящей для этого персоной. И это озарение бьет по нему кувалдой.       — Я не знаю, что с ним сейчас, — все же говорит волк и делает глоток. — Он должен быть при смерти, но я так и не смог почувствовать его. Либо он жив и полон сил, что уже абсурд, или же…       — Он даже не оживал, — осеняет Кота. Герой получает легкий кивок в ответ. — Но кто мог сделать это? — он в ужасе охает. — Охотник способен управлять мертвыми?!       Муэрте морщится.       — Конечно, нет. Что за глупость сейчас выдал твой кошачий мозг?       — Эй!       Игнорируя его возмущение, Волк мрачно роняет:       — Это был крик о помощи.       Мурашки проходятся по телу Кота, а кончик его хвоста нервно колышется из стороны в сторону. Несколько свечей тухнут, и герою приходится напомнить себе, что сейчас они со Смертью на одной стороне. Ведь правда же?       Горло снова начинает саднить. Он делает несколько глотков сливок.       — Чей?       — De la Vida.       Герой давится и ему требуется момент, чтобы откашляться.       — Жизнь? Ты имеешь в виду Жизнь? Без шуток? — Кот придвигается к нему ближе, не обращая внимания на чужой неодобрительный взгляд. — Но где она и почему просит о помощи?       — Любопытствуешь, — напоминает волк о черте, которую нельзя переходить.       — Ты сам начал об этом говорить, — обижено ударяет Кот по барной стойке. — А теперь чертишь границу, о которой знаешь только ты.       — Я рассказал тебе достаточно, — ядовито говорит он. — Если Коту в сапогах хочется поболтать, он может рассказать своим друзьям, почему боится их настолько, что предпочитает якшаться со смертью.       Герой оставляет на барной стойке несколько монет. Он спрыгивает на пол, игнорируя на себе пронзительный взгляд Муэрте.       — Хорошего вечера, lobo, — бросает он и направляется к выходу на улицу. В этой гостинице стало слишком душно.       Муэрте был ужасен в своей манере расставлять невидимые стены и заставлять его путаться в них в попытке угадать нужное направление, чтобы не врезаться в очередную преграду. Настолько колючий bastardo, что когти выпускались сами собой в желании сойтись с ним в драке.       Кот проводит на том крыльце еще полночи.