Песнь загнанного зверя

      Они выступают в дорогу во время утреннего полумрака, когда роса еще не успела испариться. Небо затянули пепельные облака. Прохладный ветер колыхал увядшую траву и ерошил шерсть. Полы плаща вздымались вверх, следуя его потокам. И чем дальше они направлялись на север, тем ощутимее была смена сезонов.       Команда «Дружба» шла в гнетущей тишине. Даже их терапевтический пес Перрито, попробовав несколько раз завязать разговор и поднять своим друзьям настрой, вскоре решил оставить их в покое. Возможно, им нужно было еще немного времени, чтобы остыть.       Волк вел их все дальше по лесу, и теперь дубы изредка сменялись березами и даже высоким буком. Он снова шел поодаль, не заботясь о своих спутниках.       И что-то в Коте толкает его ускорить шаг. Он практически ощущает, как взор друзей впивается в его спину, но не замедляется ни на секунду. По повернувшимся в его сторону ушам герой понимает, что Смерть заранее знает о его приближении.       — Vida, — сразу начинает Кот и, игнорируя как Смерть закатывает глаза, тут же продолжает: — она тоже волк?       — Нет, — качает он головой, — она предпочитает другую форму.       — А ты можешь…?       Муэрте роняет тихий вздох.       — Я не буду оборачиваться котом.       Герой хрипло смеется. Он не видит, но точно чувствует, как Смерть буравит его немигающим взглядом, но теперь это беспокоит его куда меньше. Как показывала практика, если Смерть хотел откусить кому-нибудь голову, он откусывал ее без сожалений. Следующая откровенность его удивляет:       — Она единственная, кто был здесь со мной с самого начала.       И кот решает не терять эту возможность узнать больше.       — Где она сейчас?       Обычно тихий хвост Муэрте беспокойно колыхнулся. Он заметно медлит прежде, чем все же произнести:       — Дома.       Герой удивленно вскидывает на него глаза.       — У тебя есть дом?       Волк кивает с какой-то еле уловимой искрой гордости. Она была так мала и настолько хорошо спрятана от чужих глаз, что в любой другой день из прошлых он бы точно ее упустил.       — Его сделала Вида. Она тратила столетия на создания новой жизни, но сейчас ушла на покой.       — Столетия, — задумчиво повторяет Кот. А ведь и правда: волку рядом с ним сотни, а то и тысячи лет, что были наполнены постоянным упокоением душ. И даже Жизнь, единственный его спутник, начиная и заканчивая всем временем мира, давно не выходила на белый свет. — Она не злится из-за того, что ты… ну…       — Забираю их жизни? — догадывается Волк. — У нас были разногласия. Она имеет привычку привязываться к смертным.       — Ты думаешь, она поэтому перестала выходить?       — Да, — без увиливаний соглашается он. — Вида слишком мягкая.       Кот фыркает. Только Смерть мог посчитать «слишком мягким» нежелание терять своих близких.       Они больше не разговаривают. Но это затишье не было тяжелым грузом. Может быть, дело было в том, что несмотря на все попытки укусить протянутую ладонь, этот волк за все столетия безмолвной жатвы чуть ли не впервые рассказал кому-нибудь о своем доме? Скольким вообще из всех смертных можно доверить что-то личное божеству, что забирает их жизни срок в срок? Мог ли он быть единственным из всех?       Кот обрывает себя, когда понимает, что от подобных мыслей уголки его губ тянутся вверх.

      Запах сладких фруктов добирается к ним быстрее, чем они видят раскинувшийся сад диких яблонь. Плоды на них уже давно созрели и, никем нетронутые, падали на землю один за другим, распространяя в округе аромат сока и совсем немного — гниения.       — Сделаем здесь перерыв, — говорит нагнавшая их Китти. Она кидает на Кота раздраженный взгляд. — Если у тебя нет других планов.       — Нет-нет, — он примирительно поднимает лапы. Мягколапка смотрит на него так недовольно, будто он успел где-то по дороге выкрасть из церкви золотую статую Девы Марии Гваделупской и оставить мальчишеский приют без серебряных подсвечников. Она не обменивается с ним больше и словом и уходит. И это оседает камнем в его груди. Перрито наблюдает за его метаниями совсем недолго.       — Поговори с ней, — просит пес. — Если ты в чем-то не уверен, так скажи ей. Вы с Китти не сможете понять друг друга, пока не поделитесь, что вас волнует. Вы обязательно найдете компромисс. Мы же друзья.       Кот неловко перебирает пальцами. Он опускает взгляд к Перрито, и даже этого хватает, чтобы в нем поселилась тонкая надежда на то, что они смогут к чему-то прийти.       — А ты, Перро, что бы ты хотел от завтра? Теплый дом или еще одно приключение?       На несколько секунд пес серьезно задумывается над этим вопросом. Он мягко смеется и улыбается ярче любого солнца.       — Чтобы мои друзья были счастливы и в мире, — Перрито склоняет голову набок. — Куда пойдете вы, там буду и я. Но это будет сложно сделать, пока вы ругаетесь.       Герой делает глубокий вдох и решительно кивает. Глаза собаки загораются воодушевленным блеском.       Он следует дальше по яблоневой роще в поисках Мягколапки, но не может найти и клочка ее шерсти.       — Китти!       Пройдя мимо еще нескольких деревьев и чудом не вступив в какое-то гнилое яблоко, Кот оборачивается на Перрито, который показывает ему большие пальцы. Повернувшись обратно, его лицо встречается с острием шпаги.       — Да, Кот?       — О, вот и ты, — герой неловко смеется и аккуратно отводит от себя лезвие. — Нам нужно поговорить.       — Говори, — с щелчком ее шпага укорачивается, и она убирает ее. Герой прочищает горло и поправляет шляпу.       — Я вспылил вчера, — признается он. Китти складывает руки и вскидывает бровь, показывая, что она слушает. — Нужно было сказать об этом сразу. Мне кажется, что мы очень спешим, говоря о том, что пора осесть. Мне нравится думать о нашем доме, но не сейчас? Может, еще пара-тройка приключений. К тому же мы сейчас помогаем Муэрте и…       Его рот накрывает палец.       — Хорошо, я поняла, — мягко соглашается Китти. Она улыбается, и эта улыбка согревает его сердце. — Мы должны были и правда обсудить это более тщательно.       — Мы вернемся к этому, когда закончим здесь, — обещает он.       Мягколапка кивает, но ее настрой быстро сменяется с благодушного на взволнованный.       — Честно говоря, я была зла из-за того, что ты снова начал закрываться. — Она останавливает его жестом, когда Кот уже открывает рот, чтобы возразить. — Что-то происходит между тобой и Смертью, — Китти кладет ладонь на его плечо и доверительно заглядывает в зеленые глаза. — С ним нужно держать расстояние. Особенно после того, как он преследовал тебя, как помешанный, на протяжении девяти жизней.       — Он отложил эту идею, — герой прочищает горло. — Скорее всего.       Кошка оценивающе мычит. На ее языке явно вертится сотня отборных портовых ругательств вместе с еще десятком аргументов, но она лишь качает головой.       — Имей в виду, мне будет все равно кто он — смерть, бог или сам дьявол, если окажется, что он приносит тебе вред. — Пальцы на плече стискиваются сильнее. — Но для этого я должна знать об этом.       Герой цыкает.       — На звезде желаний мы дрались на равных.       — Я знаю, но я волнуюсь за тебя, когда ты оказываешься с ним наедине.       Кот с особой осторожностью берет ее мягкие лапы в свои и с несокрушимой уверенностью убеждает:       — Если что-то произойдет, ты узнаешь об этом первой.       — Приятно вас видеть снова такими, — улыбается Перрито и присаживается рядом. Он любил их шутливые споры, но его собачья душа никогда не могла выдержать этих ссор. Они были нечастыми, но когда все же случались, то страдали от этого все.       — Навстречу приключениям, Перро, — улыбается ему герой.       Он оставляет Китти с Перрито наедине и осматривает местность в поисках Смерти. Кот издалека замечает Муэрте под одним из фруктовых деревьев. Закрыв глаза, волк болезненно хмурился, но стоило ему услышать шорох листьев неподалеку, морщины на его лице разгладились. Они встречаются взглядами. Герой по-кошачьи запрыгивает на столб яблони и вцепляется когтями в кору. Чтобы заполнить чем-то тишину, он интересуется:       — Тебе нравятся яблоки?       — Никогда не ел, — признается Муэрте. Кот удивленно оборачивается. Он снисходительно объясняет: — Мне не нужна еда. Если ты не заметил.        Герой забирается на ветку выше и присматривается к золотистым кронам дерева.       — То есть ты не ешь даже по прихоти?       — Нет. Но иногда пью.       Смерть поднимает голову, когда в ответ не получает ничего, кроме тишины. Но среди множества переплетений веток, листьев и плодов он не замечает и кончика рыжего хвоста. Его компанией был только ветер. Аж пока сверху не раздается протяжный скрип. Первой прилетает шляпа. И с громким натужным треском Кот моментально оказывается прямо перед его носом. Висящий вниз головой, ненарочно зацепившийся поясом за какие-то ветки, он победоносно показывает свою самую ослепительную улыбку и гордо протягивает добытый плод.       — Кот в сапогах достал лучшее яблоко для Вас, сеньор, — он даже не моргает, когда ветка предупреждающе хрустит. — И будет грубостью отказаться от него.       И Dios mío, этот искренне удивленный взгляд Смерти будет стоить всех его синяков и царапин.       Так и ничего не сказав, волк отворачивает от него голову и хмурится. Словно в приступе ужасной мигрени, он накрывает глаза ладонью. И Кот думает, что он сделал что-то совсем глупое, пока не слышит частое, но негромкое… фырканье. Изредка срываясь на смешки, Муэрте тщетно пытался успокоить рвущийся наружу смех, но у него это выходило из рук вон плохо. Сложно было сказать, когда он был в благодушном расположении духа, но сейчас даже его уши позабавлено опустились к голове.       Нет, Кот был совершенно не прав. К черту его синяки и царапины. Если ветка яблони обломается сейчас с концами, он упадет и сломает себе шею, именно это будет стоить того.       Вернув себе самообладание, волк принимает яблоко из рук героя и проходится подушечкой большого пальца по неглубоким следам от кошачьих когтей. Присматриваясь к золотистым бокам фрукта, он будто не знал с какой стороны к нему подступиться. И все же Муэрте делает первый укус. Он неловко жует, словно не будучи уверенным, как пользоваться своими же зубами, и по его сощуренным глазам создается впечатление, что это самое ужасное, что ему когда-либо приходилось делать. Однако Кот не позволяет себе обмануться. Пушистый хвост Смерти размеренно вилял.       И эта мелочь расцветает в груди Кота гранатовыми бутонами.       — Как-нибудь я угощу тебя гаспачо, — обещает Кот, выкручиваясь из путанных лоз. Хвост волка замирает.       — Никто не приглашает смерть на обед.       Герой спрыгивает на землю ровно на лапы и оттряхивается от листьев.       — Я не никто. И отлично готовлю.       — Седьмая, — напоминает Муэрте. — Тебе пришлось восстанавливаться из кучки пепла.       Герой чуть нервно смеется, натягивая на голову шляпу.       — Это вышло случайно! Я вынес урок с того раза. — Кот одним плавным движением поправляет перо. — И не смотри так, разве можно не поверить этому милому лицу? — он грациозным жестом подчеркивает свои достоинства и с улыбкой подмигивает. — Это будет лучший гаспачо в твоей жизни.       — Единственный.       Кот самодовольно тянет себя за усы.       — Ты всегда сможешь попробовать найти лучше.       Смерть закатывает глаза.       — Немного меньше геройской бравады, и ты бы не потерял все восемь жизней настолько глупо, gato.       — Они не были такими глупыми, — отмахивается Кот. Муэрте скептично вскидывает бровь, и он тут же теряет свою уверенность. — Ну, может, совсем чуть-чуть.       — Ты попросил выстрелить собой из пушки.       Герой пожимает плечами.       — Все попадают в неудобные ситуации.       — Сказав, что это будет инновацией в путешествиях.       Кот прочищает горло. Да, это было действительно очень и очень глупо потерять одну из своих жизней именно так. Впрочем, как и остальные. И за все те годы он ни разу не задумывался, насколько нелепым было считать, что он способен смеяться в лицо самой смерти, теряя их одну за другой в совершенно неоправданных рисках. Герой опускает взгляд к каким-то лежащим у его ног яблокам и поднимает его на Муэрте вновь, когда решается на одно простое:       — Извини.       Глаза волка расширяются.       — Что?       — За то, что говорил тогда о тебе.       Смерть так долго смотрит на него с подозрительным прищуром, что в Коте все переворачивается вверх дном. Не стоило поднимать эту тему, да?       Но Муэрте вдруг кивает.       — Кот в сапогах и правда изменился, — говорит он. И от этой простой фразы герою хочется петь.       К ночи они останавливаются в каком-то портовом селении. Даже в такой глуши об их команде наслышаны и хорошо ее приветствуют. Так что простой ужин сам собой разворачивается шумной фиестой. Из ящиков достаются яркие украшения, множество закусок и бутылки с молоком. Они греются в лучах всеобщей радости, как под летним солнцем и даром, что ночью температура уже близилась к нулю. Откуда-то доносится бойкая мелодия гитары и под ритмичный цокот кастаньеты Китти утягивает его в танец. Они сносят с барной стойки кружки с пивом, крутясь в быстром такте. Кожа греется жаром, и они находятся настолько близко друг к другу, что практически касаются друг друга шерстью. Ох, за этим всем он и забыл о том, как сильно может горячить его кровь.       Китти задиристо улыбается ему и крадет его шляпу себе. Она неожиданно меняет направление их танца и заставляет Кота поспевать за своей прытью. Толпа вокруг них ликовала, по таверне разносился звонкий топот каблуков и задорный смех. В ушах стоял гул фиесты. Сердце согревалось с каждым новым аккордом, и уносилось вскачь с очередным поворотом. Тяжело дыша, они с Китти сталкиваются нос к носу, когда песня приходит к концу и голоса певцов замолкают. Кот ловит ее сбившееся дыхание своим, и огни фонарей и свечей отражаются в ее глазах, как в тот самый день, когда они плыли по реке в поисках звезды желаний. Улыбка спадает с его лица, он отводит взгляд.       Кот отпускает Мягколапку и выхватывает у какого-то музыканта гитару, тут же заводя толпу новой песней. Люди внимают ему и ликуют. Где-то возле него Перрито просит кошку научить его танцевать.       — Не любитель вечеринок?       Кот вдыхает свежий ночной воздух, наполненный сыростью мелкого дождя, и трет разморенные щеки. Он не знал сколько выпил, но этого было достаточно, чтобы в какой-то момент помещение показалось слишком душным. Карминовые глаза оценивают его скептично.       — Всего три песни, gato? Слабовато для легенды.       Смех кота превращается в сизое облачко пара. Он присаживается рядом на крыльцо, под навес.       — Как тебе наш танец? — интересуется герой, положив гитару на колени. Его лапа мягко проходится по паре струн, и несколько нот следом за прохладным ветром теряются в ночных тенях и шуме капель.       — Почему ты думаешь, что я смотрел?       — А ты нет?       Муэрте морщит нос.       — У нее неплохие движения, но не хватает мастерства.       Герой озорно улыбается.       — У тебя вышло бы лучше?       — Да.       Подобная откровенность его веселит. Кто бы мог подумать?       — А моя игра? — Кот поднимает к нему глаза. — Тебе понравилось?       — Там слишком шумно.       — Тогда тебе очень повезло, lobo! — Парой резких движений с гитары слетает несколько аккордов. — У тебя появилась уникальная возможность услышать, как Кот в сапогах играет.       — Santa María.       — Для тебя одного!       Смерть закатывает глаза.       — Какая честь.       Но он не уходит. Муэрте ловил своим чутким слухом каждую сорванную со струны ноту, и Кот чувствовал на себе его немигающий взгляд, но каждый раз, когда он поднимал голову, Смерть уже рассматривал какие-то дома.       — «Кто этот храбрый герой» больше не в твоем репертуаре? — поддразнивает он. Кот неловко посмеивается.       — Нет, эта песня немного устарела, — герой берет первые знакомые ноты. — Но если ты хочешь спеть-       Мелодия резко прерывается, когда он замечает нахмурившееся лицо Смерти. Его рука держалась за раненный бок. Весь веселый настрой, как и опьянение, сходят на нет. Герой тянется к нему и обеспокоенно просит:       — Дай мне посмотреть.       — Нет, — отвергает его помощь Муэрте. Но при попытке встать, его колени слабеют, и он хватается за подпорку крыши. Кот вскакивает следом, берет его под локоть и поражается исходящему от него жару.       — Ты весь горишь! — Герой тянет его внутрь бара, но встретив сопротивление, устало проводит рукой по лицу. — Ты можешь пойти со мной в тихое место, но хочешь остаться здесь, где каждый может найти тебя? Без оружия? Раненого? Беспомощного?       Кот ловит на себе злой взгляд. Однако затем Муэрте все же поддается и следует за ним. Они втискиваются в шумную таверну, где все еще праздновалась фиеста, в самом центре которой все внимание к себе перетягивали его друзья. Герой ведет волка вдоль стены к лестнице, когда в них врезается какой-то разгулявшийся мужчина, спутавший пол с потолком. Смерть глухо рычит. Его взгляд начинал плыть и, казалось, что он переставал различать кто перед ним: враг или простой прохожий. Кот одним пинком отваживает от них пьяницу.       Он затягивает волка в их снятую комнату. Снизу все еще слышится приглушенный ритм музыки, но здесь, без гудящей толпы, Смерть позволяет себе ухватиться за какой-то дряхлый комод и опуститься на пол. Он прижимается лбом к холодному дереву.       — Боли... они часто возвращаются?       — Не переставая, — Муэрте тяжело выдыхает, глядя на кота из-под прикрытых век. — Но иногда они становятся намного сильнее.       Кот в утешении тянется к нему лапой, но растеряно обрывает себя. Он всегда понимал, что нужно делать, чтобы Перрито становилось лучше во время его болезней. Пес любил, когда они были все вместе и отпаивали его всеми теплыми супами и чаями, которые могли приготовить. Тогда он чувствовал себя нужным, а от того и искренне счастливым. И так же они с Перро всегда могли поднять настроение Китти новым грабежом, когда какая-нибудь важная миссия неудачно срывалась. Но что можно было сделать для Смерти?       Он смотрит на древко гитары в своей руке и сжимает его крепче. Кот присаживается в метре от волка. Легкими движениями он берет первые минорные аккорды. И пускай герой редко когда придавался подобному настроению, эта меланхоличная мелодия срывалась с его пальцев так естественно, будто он тренировал ее годами напролет.       Волк, казалось, даже дышать начинает тише. Словно не понимая не разыгралось ли его воображение, Муэрте удивленно вскидывает уши и прислушивается к каждой новой ноте.       — Ты запомнил ее?       — Как я мог забыть, после всего? — Кот тихо посмеивается. После путешествия к звезде желаний, честно говоря, мелодия Смерти преследовала его. В тихом шепоте леса, в музыке бродячих бардов блеклых таверн, в разгаре очередной битвы или погони. Да даже на губернаторском корабле изредка шум ветра превращался в мерный волчий свист, точно мираж, увиденный среди горячих песков и высоких барханов. Но его никогда не было и близко, на самом деле. Они больше не пересекались, и со временем призрачное дыхание смерти испарялось, но никогда не уходило полностью.       Муэрте позволяет себе опустить веки буквально на несколько секунд, но затем снова поглядывает на Кота, будто беспокоясь, что стоит ему ненадолго сбавить бдительность, он снова окажется в капкане из металлических стяжек. Сбитый торговый повозкой и укрывающийся в пещере самоцветов. Но и эта борьба быстро выматывает его, и он все же закрывает глаза, убаюкивая ежедневно изнуряющую боль.       Кот не знает сколько проходит времени, но шум внизу постепенно начинает стихать. И Муэрте тоже не может не заметить этого. Он поднимается на ноги, и Кот мягко заканчивает мелодию.       — Где ты будешь пережидать ночь? — интересуется герой. Муэрте поднимает голову, прислушиваясь к чему-то, что слышит только он.       — После этой фиесты может найтись несколько дел.       Кот выглядывает в окно. Там все еще шел дождь.       — Ты бы мог… — он поспешно обрывает себя на середине импульсивного предложения, что чуть не сорвалось с его языка.       Смерть насмешливо вскидывает бровь, и герой всем сердцем просит потолок рухнуть на него прямо сейчас.       — Остаться здесь? — заканчивает за него Муэрте. — С тобой и твоими друзьями?       Уши кота пристыжено опускаются, а его глаза не отрываются от разглядывания какой-то царапины на гитаре. Когда Смерть подходит ближе, кожа покрывается мурашками, а лопатки снова начинает саднить. Но тот проходит мимо.       — Buenas noches, gato.       Дверь бесшумно закрывается. Кот остается в комнате один.       Он обреченно стонет и прячет лицо в лапах. Жар приливает к его щекам.       Por el amor de dios, что вообще ударило ему в голову попробовать предложить Смерти заночевать с ними?! Благо, из них двоих хоть у одного хватило ума не воспринять эту глупость серьезно. Что бы сказала Китти, если бы он согласился?       — Слишком много лече, — подытоживает Кот.