Песнь загнанного зверя

      Команда «Дружба» шла в примирительной тишине. Этот день должен стать заключительным в их путешествии и на этой истории можно будет поставить точку. И скорее всего, в следующий раз со Смертью он увидится уже в конце своего пути. Словив себя на том, что не сводит глаз со спины Муэрте, Кот в конце концов прячет взгляд за широкими полями шляпы.       Они видят остроконечные башни замка еще издалека. Увитый колючим плющом, омываемый дождями и снегами всех этих лет, замок больше напоминал руины, нежели когда-то величественную цитадель — обиталище Королевы. Той, что в свое время практически удалось загубить долго и счастливо Белоснежки. Что пыталась отравить несмышленого ребенка за красоту. И та, что хотела заключить сделку со смертью.       В саду, на подходе к нему, раскинулись роскошные фруктовые деревья и с их ветвей свисали уже совсем созревшие плоды. В этот раз яблоки не были золотыми, вовсе нет. Один бок был румяным, как маков цвет, а другой оставался совсем бледным. Их очаровывающий аромат напоминал приторный карамельный сироп, и Кот готов поклясться, что на усеянной листьями дороге не было ни единого сорвавшегося плода.       В его лапу предостерегающе вцепляется волчья рука.       — Один малейший укус, — ровно говорит Муэрте, — и ты лишишься жизни, gato.       Кот удивленно моргает.       — Я и не собирался, глупости, — уверяет он и немного мешкает прежде, чем все же успокаивающе похлопать по сильной ладони. И только тогда она расслабляется. Герой прочищает горло и снова осматривает густую рощу. — Почему их так много? В сказке было только одно яблоко.       — Семя, — объясняет волк. И вдруг земля оказывается в нескольких метрах под котом. Теряясь в пространстве, он в панике вцепляется в волчьи руки и поджимает хвост. Но затем завороженно замирает, когда за спутанными ветвями, в центре всей этой рощи, показывается действительно исполинское дерево — любое здешнее по сравнению с ним всего лишь мелочь. Отдав земле все соки, ветви уже совсем иссохли, а его полость виднелась через кривую трещину. — Всего одно попало в землю и разрослось за эти двадцать лет, как чума.       — Так быстро? — поражается герой. Муэрте ставит его на землю. Кот невольно касается своей груди, где все еще чувствовалось призрачное присутствие чужих пальцев. Он трет теплую скулу, пытаясь сосредоточиться на сказочных деревьях. — Это… какое-то заклинание, да?       — Нет. — Смерть подталкивает кота к пышному сплетению корней. И если присмотреться, из-под яблоневых узлов и золотого покрывала листьев выглядывали забытые кости. Они были так крепко вплетены в дерево, будто лежали здесь сотню лет, и даром, что из них прошло всего двадцать. Из грудной клетки, между белесыми ребрами, к небу тянулись новые ростки. И с такой скоростью роста к следующему году они обещали уже плодоносить. — Удобрением для леса стали маленькие бравые герои.              По рыжей спине бегут мурашки.       — Все эти деревья здесь…?       Сладкий карамельный запах стал неотличим от едкой отравы. Лес был безжалостным паразитом. Скрывающимся среди мирных овец волком, желающим впиться в свою жертву когтями и зубами. Кот отступает на несколько шагов и врезается в соседнюю яблоню. И тут же отскакивает от нее с таким шипением, будто коварные ветви собирались утянуть в свою пасть несмышленого героя, стоило только подойти к ним чуть ближе.       — Каждый год, — он облизывается, — я собираю здесь жатву. — Муэрте расправляет плечи и поднимает голову, словно наслаждаясь самым чудесным запахом в своей тысячелетней жизни. Тяжелый воздух нашептывал ему свои сокровенные тайны, и от услышанного Смерть остается ужасно довольным. Клыки оголяются в усмешке. — Скоро придет время собирать урожай, — низко рокочет он, и от его голоса Кот давит внутреннюю дрожь. — Только послушай.       Кот слушал.       И он слышал.       Лес дышал. Подобно мицелию, он переплетался ветками и корнями в бесконечных узлах и лабиринтах, как хитросплетенная паутина, приглашающая в липкий кокон. Он тихо шелестел. Но не от ветра. В нем не было даже мелких зверей или насекомых. Лес тихо перешептывался, словно единый чуткий организм. Этот организм знал, что кто-то забрался в его клыкастую пасть. И он готов ее захлопнуть.       Сладость яблок манила и дурманила разум, будто попавший в кровь афродизиак. Они соблазняли и искушали подойти и попробовать каждого проходящего мимо путника и не могли оставить никого равнодушным. Хватило бы небольшого кусочка, чтобы сон медленно, но верно заволок разум и приманил немного отдохнуть в объятиях сада. Чтобы остаться в нем навсегда.       Кота замутило. Казалось, словно где-то здесь, в роще выращенных на костях деревьев, разносился смех Королевы, будто эхо далекого прошлого. Он звал его к себе и подкрадывался голодным хищником ближе и ближе.       Зеленые глаза в панике находят фигуры Китти и Перрито. И их ответные полные ужаса взгляды говорили о том, что они уже знали. За корнями и листьями было сложно заметить сразу, но рядом с ними лежал еще один обглоданный герой.       — Тск-тск, тебе нечего бояться, gatito. — Смерть издает несколько глумливых смешков. — Держись рядом.       И он держался. Оглядываясь по сторонам, Кот не отставал от волка ни на шаг, пока в конце концов они не выходят из того кладбища павших героев и затерянных душ. За высокой аркой пролегал мост и он вел через ров к возвышающимся смотровым башням и крепостным стенам, что когда-то защищали королевскую семью. А дальше виднелись часовня с вереницей колоколов и крыши жилых помещений. Канувший в историю и давно избегаемый даже птицами, он все еще был крепостью, что внушала трепет.       — О, он выглядит так величественно! — восторгается Перрито забытым всем миром развалинам. — Немного протереть тут и там, залатать несколько дыр и он будет сиять.       И пока Перро восхищался, Кот рассматривал замок, как необузданного гиганта, хранившего тысячу ключей, лишь один из которых подходил к сокровищнице за ним. Он кривится.       — Мы будем искать здесь вечность.       — Мое оружие должно быть в донжоне, — уверено говорит Муэрте. И у героев не было сомнений в его чутье. — В замке много тайных проходов, в них можно попасть из подземелья.       Мягколапка оценивающе осматривает высокие стены.       — Охотник работает один?       — Да. Сверху тоже возможно пройти. За парапетами никто не следит.       Китти кивает.       — Тогда не будем идти толпой. Это может привлечь внимание.       — Разделимся и встретимся там, — соглашается волк. Усмешка трогает его губы, и он без зазрения совести добавляет: — Кот идет со мной.       Дорожка от полосатого хвоста до рыжей макушки покрылась мурашками. Под когтями будто снова забилась сырая земля, а затылок согрелся от дыхания Смерти. И возможно, ему лишь показалось, но от этого предложения нижнее веко Китти дернулось.       — Он не может пойти с тобой.       — Я пойду, — вызывается Кот. Хвост Смерти всколыхнулся.       — Кот!       Он поднимает лапы и улыбается своей самой чарующей улыбкой.       — Все будет в порядке.       Однако ее успокаивают вовсе не его слова: Перрито утешающе тычется влажным носом в ладонь подруги, и она нервно проводит по его макушке.       — Это хороший план, — мягко убеждает пес, подставляясь под ласкающие прикосновения. — Мы справимся с ним.       Кошка показывает чихуахуа усталую улыбку. Но стоило ей поднять взгляд на этих двоих, в ее глазах тут же заметалась буря. Китти складывает лапы и трет переносицу.       — Мне понадобится терапия после всего этого.       Кот показывает ей язык.       — Она тебе давно нужна.       Мягколапка закатывает глаза и раздраженно натягивает шляпу ему на лицо.       — Я не скажу, что мне нравится эта идея, но хорошо, — не спорит она. — Мы пройдем с Перрито по крышам. Встретимся внутри башни.       — Охотник не должен вас заметить, не вступайте с ним в бой, — предостерегает Смерть. — И не сходите с намеченной цели.       — Bien, — кивает она.       Перрито радостно протягивает лапу.       — Давайте сюда, — он так заразительно улыбается, что решимость действовать загорается в груди сама собой. Его друзья кладут сверху свои ладони. — Вперед, команда «Дружба»! — восклицает он, подбрасывая их. Кот хрипло смеется. С теплом глубоко внутри себя он таки понимает, что от этого сопливого названия ему уже не тошно. Dios, неужели это и была старость?       Кот приподнимает шляпу в прощании.       — Встретимся на месте.       — Удачи, — желает Китти и тычет пальцем в сторону Смерти. — Сохрани его в целости, lobo.       На этом они и расходятся.       Муэрте ведет его под мост, и там они продолжают путь под крепостными стенами вдоль наполненного водой рва. Тишина между ними ощущалась… он не побоится этого слова, умиротворяющей. И Кот удивляется этому спокойствию. Еще совсем недавно, стоило им остаться наедине, все его звериные инстинкты пели в ужасе и желании сбежать. И пускай тогда рука практически не отпускала эфес, теперь он рвался за ним следом. Это было… интересно. Улыбка сама собой касается его губ.       Полный энтузиазма, он говорит первое, что приходит на ум:       — Ты хорошо знаешь этот замок.       Тот ведет плечами.       — Я многих собрал здесь при строительстве и еще больше после появления Королевы.       О, конечно. На самом деле, он никогда не задумывался не пересекались ли они где-то помимо его неуклюжих смертей. Возможно, когда умер король Тридевятого королевства или даже еще раньше? После падения Шалтая-Болтая?       — Ты всех забираешь лично?       — Нет. Многие уходят мирно, и для этого им не нужен дополнительный толчок. Но если душа слишком привязана к телу и не хочет его оставлять, приходится разрезать нить ее жизни и сопровождать, если она напугана или потеряна.       — Когда была убита? — предполагает Кот.       — Чаще всего им трудно двигаться дальше из-за чувства вины, смерти от болезней или голода. Но сложнее всего во время войны.       Кот опускает уши.       — Это звучит… мрачно.       — Я люблю свою работу, — Муэрте поворачивает к нему голову, и Кот замечает в его глазах непривычный воодушевленный блеск. — Это пик существования каждого из них, их la culminación de la vida. Здесь не о чем волноваться и тем более не о ком сожалеть. После всех смертных страстей, в конце концов, я их всех отправляю на вечный покой. И я горжусь этим.       Рыжая лапа невольно потянулась к шраму на лбу.       — Так это ждет после смерти? Ты отправишь меня на покой?              Пылающая магма в глазах Смерти застывает, и гордый феникс тает пеплом.       Муэрте медлит с ответом, но все же говорит:       — Sí, gato. — Он натягивает капюшон. — Каждого из вас.       Кот пытается найти какие-то слова, однако все мысли из головы выбивает шлейф отвратительного запаха. С каждым следующим шагом вонь перехватывала дыхание и тяжело оседала на шерсти, казалось, пропитывая героя до костей. Ох, этот смрад никогда и ни с чем нельзя было спутать. Он узнает его из тысячи остальных. И он был таким сильным, что на языке оставался мерзкий привкус и на глазах выступали слезы. Это был запах гниющей плоти.       Бледное лицо с пустым взглядом смотрело в небо из-под воды, а за ним под поверхностью плавали остальные утопленники.       — Ты же чувствуешь мертвых! — Кот зажимает чувствительный нос, борясь с подкатившей к горлу тошнотой. Он старается лишний раз не внюхиваться и не всматриваться в набухающие тела, иначе его желудок точно не выдержит.       — Верно.       — Тогда почему ты не предупредил? — шипит герой. Волк так невинно на него смотрит, что Кот понимает сразу — он даже об этом не подумал. Само собой. — Мы, estúpidos mortales, плохо переносим горы трупов. Если ты не заметил.       — Ох, — осеняет его, — точно.       Кот борется с навязчивым желанием столкнуть его прямо в этот бульон разлагающейся плоти, когда Муэрте вздергивает голову и весь щетинится. Его хвост беспокойно заметался. Над ними раздаются шаги. Идя по широкой террасе, человек сверху волочил за собой что-то громоздкое, пока не дотащил это до края и не скинул вниз. Со всплеском груз падает в воду, и тогда Кот видит — это был человек. Он неловко барахтался и протягивал руки к небу, путаясь в конечностях других затонувших. Его рот беззвучно открывался, набирая воду в легкие.       Муэрте удерживает Кота на месте.       — Пустая оболочка, — напоминает он, предупреждая все цветастые ругательства. — Его душа давно ушла. Он двигается только из-за силы Виды.       Герой не может отвести взгляда от тонущей фигуры, ожидая, когда же она таки захлебнется в неуклюжей борьбе за жизнь, но она все не замирала, продолжая болтыхаться.       — Это… жители той деревни?       — Вероятно, — Муэрте тянет его дальше. Впереди уже виднелся покрытый мхом вход. — Идем, gato, здесь не на что смотреть.       Когда они забираются в туннель, Коту нужно несколько секунд, чтобы отдышаться и выкинуть образы разбухших тел из своей головы. Dios, за один день он насмотрелся на мертвецов больше, чем за все свои восемь жизней.       — Ты же говорил, — герой трет свои щеки в попытке взбодриться, — что ему нужна твоя помощь, чтобы оживлять.       — Должно быть, он нашел другой способ. — Муэрте склоняется к нему и заглядывает в нахмуренное лицо героя. Его все еще мутило и он никак не мог собраться с мыслями. Смерть обещает: — Когда я верну их, я разорву его на куски.       Кот кивает. За тошнотой пришла решительность. О, он бы с удовольствием приложил к этой смерти и свою лапу.       В туннеле было ужасно сыро. С каждым его шагом под обувью хлюпала вода. И чем дальше они шли, тем меньше света у них оставалось. Пускай глаза героя постепенно привыкали к темноте, что-то в этом мраке было… удушающим. Будто во мгле скрывались костлявые руки, готовые сцапать его своими когтями и утянуть за собой в глубины замка. К остальным стенающим душам.       Вдруг небольшой огонек освещает темный коридор и рассеивает коварные тени вокруг них. Муэрте снимает со стены старый фонарь.       — Это малое, что у меня осталось.        Он зажигает лампу. Кот сомневался, что в ней был хоть грамм керосина, но карминовый огонь облизывал стенки стеклянного плафона так уверено, что он решил не задаваться этим вопросом.       — Gracias, — улыбается Кот. Волк поднимает лампу и освещает их дальнейший путь.       Они петляют по этим туннелям не очень долго, пока не выходят в небольшую комнату. Это был тупик. Без дверей и, тем более, окон. Стулья были разбросаны, а стол коменданта прогнил за эти годы до черноты. Здесь не было ни намека на дверь, ведущую на верхние этажи замка.       Ладно, откровенно говоря, это было довольно просто.       — Тайный проход, — возбужденно взмахивает Кот хвостом. — Они всегда прячут их в самых очевидных местах, — он показательно вздергивает первый попавшийся гобелен. И действительно, за ним находится рычаг. На противоположной стороне, за вторым таким же, волк обнаруживает еще один. Когда они тянут за них вместе, стена распахивается и открывает им дальнейший путь. Кот самодовольно играет бровями. — Впечатлен?       Волк фыркает и, не дожидаясь его, направляется в проход.       — Идем.       Кот возмущенно охает:       — Lobo!       Они выходят в более узкий коридор и, пробираясь через паутину и полусгнившие балки, добираются к еще одной тайной двери. Смерть толкает ее, и они выходят в подземелье. Тюремные камеры встречают их гнетущей тишиной. Металлические решетки все еще удерживали в своем капкане когда-то давно брошенных людей. На съедение времени и плесени. За эти двадцать лет от них остались лишь кости, чему Кот был уже благодарен. Некоторые из них, скрючившись, лежали в углах, а кто-то погиб, протягивая руки сквозь решетки в бессмысленной попытке выбраться.       Кот заглядывает в пустые глазницы черепа и поднимает глаза на Муэрте. В свете красных всполохов, среди цепей и мрака подземелья он действительно был похож на жнеца, который собирал утомленные души с последним вздохом их смертных тел.       — Почему они все остались здесь?       Муэрте присаживается рядом, и впервые за столько лет эти кости достигают желанного света, к которому когда-то стремились в конце своей жизни.       — Когда Королева умерла, поднялся хаос. Люди боялись ее проклятья. И они бежали, оставив их мне.       — Белоснежка не позаботилась об этом?       — Я не видел ее здесь ни разу, — Муэрте поднимается. Кот следует за ним.       Они проходят мимо многочисленных камер. Зловонный дух отчаяния все еще висел в воздухе. Заключенные медленно умирали и знали, что за ними никто не придет.       Они выходят к винтовой лестнице из гладкого камня и все же выбираются из тюрьмы в темные коридоры. Пол и потолок покрылись ветвями трещин, а тягостную тишину нарушал только цокот мерно капающей воды. Рыцарские доспехи, гербы и скульптуры были покрыты многолетними пылью и мхом, под ногами скрипела крошка облупившихся стен.       Они пробирались вперед, поворот за поворотом, и казалось, что замок был одним большим лабиринтом. Спутанные проходы уводили их все дальше, и с каждым шагом какое-то предчувствие тревожно щекотало желудок. Неприятный холодок прошелся по лопаткам, но обернувшись, Кот никого так и не увидел. Что-то пряталось в самых темных углах и ждало его, петляло, не отставая. Ком поднимается к горлу. Тени просили его обернуться снова и снова, чтобы заглянуть в глубину темноты. Всмотреться в голодную бездну немножко лучше.       И тогда что-то громоздкое и сокрытое от чужих глаз привлекает его внимание. Герой не может заставить себя пройти мимо.       Кот стягивает тяжелую ткань и закашливается от облака поднявшейся пыли. Он стучит по груди и разгоняет ее ладонью, пока дымка все же не рассеивается.       Со старого портрета на него смотрела женщина невероятной красоты. И пускай краска уже давно выцвела и потрескалась, ее взор был таким пронзительным, словно живым. Он будто копался в его душе своими тонкими волосатыми лапками и зарывался в самые неприятные уголки его мыслей, рыская в них чумными крысами.       — Gato?       Кот смотрел в ее глубокие глаза и не мог отвести взгляда. Она притягивала его, как самый пьянящий алкоголь, забиралась под кожу склизкими червями и, кусая за лопатки, нашептывала ему на ухо свои сладкие речи. Кот чувствовал затылком ее дыхание и мог поклясться, что чуял цветочный парфюм. Она неразборчиво бормотала и бормотала тексты сотни баллад и сказок за его спиной. Или этот чарующий голос уже забрался в его голову?       Ладонь ложится на его глаза. Кот делает судорожный вдох, и вдруг в голове становится оглушительно пусто. Он прижимает лапу к груди, где задушено билось сердце. Во рту резко пересохло.       — Это… она?       Муэрте, не убирая руки, презрительно фыркает.       — Да.       — Я слышал ее. — Герой, будто от холода, передергивает плечами. — Чувствовал ее спиной.       Волк роняет вздох.       — Она делает это со всеми.       — Это то проклятье, от которого бежали люди?       — В том числе. Со смертью Королевы на деревьях созрели и первые плоды. На самом деле, мало кто правда смог уйти. — Смерть заставляет его отступить на несколько шагов. — Я уберу руку, но ты не откроешь глаза, пока я не скажу тебе.       Кот кивает, и ладонь Муэрте опускается. Шуршит поднимаемая ткань.       — Обычно ее рисуют старой ведьмой, — разбавляет Кот тревожное молчание. Муэрте всегда двигался, если не совсем бесшумно, то чрезвычайно тихо. И если не держать его в поле зрения, иногда казалось, что рядом никого и нет. И в этой темноте, когда единственное, что он слышал, это был бой капель и свое собственное загнанное дыхание, голос Смерти стал успокаивающей мелиссой.       — Король тоже был ею восхищен. Пока я не забрал его, — говорит он. — Можем идти.       И манящий взор Королевы снова был скрыт от чужих глаз.       — Ты слышишь ее голос? — покосившись на старую пыльную ткань, герой становится к волку ближе на шаг.       — Обычно нет. Но сейчас я… — он раздраженно сжимает зубы. Кот знал это чувство глухого бессилия. Он тоже долгое время считал себя всемогущественным героем. Но чем выше забираешься, тем больнее будет падать.       — У всех бывают слабые дни, — вспоминает Кот когда-то сказанную Перрито фразу. — Это нормально.       Огонек в лампе на секунду загорается ярче.       Они петляют еще немного, пока не выходят в просторный бальный зал. Тяжелые портьеры скрывали его от малейшего солнечного света, однако даже в таком мраке он захватывал дух своей величественностью. Высокие колонны тянулись к потолку и там, среди балок, висели кристальные люстры, которые никто не зажигал вот уже множество лет. Подняв голову, Кот восхищается искусной лепке и многочисленным росписям. Кипела бы здесь до сих жизнь, играл бы оркестр и выносила бы прислуга закуски, даже дворец тридевятого королевства мог бы померкнуть в сравнении.       — Здесь можно было бы устроить отличный бал! — герой поднимает руки, прицениваясь где бы развесил цветные украшения и оставил бочки с молоком. О, Китти и Перрито здесь бы тоже понравилось.       Волк невпечатлено осматривается.       — Здесь?       — Я знаю толк не только в вечеринках, но и в балах. Разве по мне не видно? Почетный гость королевской семьи, — Кот вскакивает на стол, заполненный забытыми столовыми приборами и подносами. Они были покрыты таким слоем пыли, что от сапог кота оставались отчетливые следы.       Муэрте бросает в его сторону скептичный взгляд. О, он не верил, хорошо.       С горделивой усмешкой герой поднимает руки в танце. Он легко ударяет каблуком, и эхо от него разносится по всему залу.       — Кот в сапогах был лучшим танцором при королевском дворе, — он отстукивает бодрый ритм и хлопает себя по груди. — Я смог научить танцевать даже огра. Давал уроки принцессам и Артуру.       И только теперь Смерть заинтересовано подходит ближе.       — Королю?       Кот лукаво улыбается и уходит в новый пируэт. Он движется с ловкостью тореадора, уходящего от опасных рогов буйного зверя. Его танец похож на пляску пламени — обжигающий и яркий.       — Да. Мы достали мальца из приватной школы, не знал? Я думал, ты мой фанат и следишь за моей жизнью!       Муэрте издает тихое рычание, но на его губах играла усмешка.       — Я не следил за каждым твоим вдохом, — он протягивает ему ладонь, и когда Кот хватается за нее, плавно кружит его на том же столе, — только за последними.       — Тогда тебе предстоит узнать множество историй о приключениях этой легенды, — герой подмигивает и задорно скалится. Он с уверенностью и кошачьей грациозностью минует все серебряные кубки и подносы, утягивая волка шаг за шагом за собой. И он не может не поддаться.       — Gato, нам нужно идти.       Кот встает на носки, нос к его носу, и проказливо щурится.       — Давай, потанцуй со мной. Я докажу тебе, насколько хорош.       Муэрте насмешливо фыркает. Он ставит фонарь на стол.       И тогда раздается тяжелый бой колоколов. Они встревоженно замирают, прислушиваясь к каждому новому удару.       — Часовня, — в голосе Кота звенит напряжение. — Это могут быть Китти и Перрито.       — Теперь он знает, что мы здесь, — Муэрте цыкает. Хватка на лапе кота сжимается крепче. — Он забирает серпы из донжона.       Герой решительно поправляет шляпу.       — Поспешим.