Глава 13: Нож в спину
15 мая 2025 г., 17:59
«Никакая месть не способна излечить боль утраты.» Дебора Харкнесс
Мартин выбрал быть любимым, но счастливым вовсе не стал. Это даже сделало его ещё более несчастным: невозможно навязать себе чувства к другому человеку, которого он никогда ранее не рассматривал как романтического партнёра, уже будучи глубоко и навсегда влюблённым в кого-то другого. Он знал, что это неправильно. Он лишь позволяет им мучить друг друга, не давать шанс прожить небольшой остаток жизни счастливо. Быть может, у него действительно могло получиться что-то с Пик, но об этом он думать не хотел. Вальян не хотел быть счастливым. Он хотел терзать себя до самого последнего дня жизни, потому что он это заслужил. Он заслужил бессонницу и постоянную тревогу, страх снова увидеть их во снах и проснуться в холодном поту от ужаса, который он сотворил собственными руками. По законам справедливости у него не было права на радость, благополучие и счастье. Ему должен быть вынесен смертный приговор, но он воин. — Я так по тебе соскучилась… Мартин слышит восторженный голос Пик и ускоренный ритм стука сапог о тротуарную плитку, а после видит её улыбку. И ему плевать. Он совсем не скучал, ведь был занят мыслями о ком-то другом. Он обдумывал каждое слово, каждое изменение в его лице и интонации в попытках услышать человека, которого он когда-то знал и любил. И он находил. Однако в Фингер он совсем не мог ничего найти. Рядом с ней Вальян чувствовал себя ещё более виноватым. Он не мог сделать её счастливой, не мог подарить ей семью и даже самого себя, не мог быть заботливым и любящим, потому что не любил. И она это знала, но почему-то всё равно оставалась рядом с ним. — Я тоже, — Мартин бубнил и наклонялся навстречу протянутым рукам, как бы ни хотелось сбежать как можно дальше и никогда их больше не чувствовать. Но это было неправильно, поэтому он оставался. — Как твоя рука? Уже зажила? — Пик спрашивала, ощупывая раненую в ходе военной операции руку своего возлюбленного. — Да, — Вальян пусто отвечал, уже не чувствуя прежней боли от раны. Рука уже давно зажила благодаря ускоренной регенерации титана, а лучше бы он страдал от этой боли до самого конца. — Ты сама как, цела? — Ага, но ходить всё ещё тяжело, — Фингер согласно кивнула и улыбнулась, радуясь, что они оба здоровы. Для воинов самый настоящий праздник — вернуться домой без весомых потерь. — Я уже привыкла ползать не четвереньках. — Ничего, скоро привыкнешь ходить нормально, — Мартин уверял и ободряюще поглаживал плечо своей девушки. Пик теперь тоже ненадолго замолчала, а после со скрипом открыла деревянную дверь и зашла внутрь комнаты. Райнер уже пришёл в сознание и беседовал о чём-то с Порко, жующим бутерброд с привычным недовольным видом. Она была рада видеть их живыми. — Покко! Не изводи попавшего под залп артиллерии, — Фингер сказала с лёгкой улыбкой и смехом, направляясь ближе к товарищам. — Не зови меня так, Пик, — Гальярд огрызнулся, опять раздражённый из-за этого глупого прозвища. Вальян шёл позади Пик и наблюдал за состоянием своих сокомандников, которые всё ещё были слегка помяты после военных действий. Он присел на кровать рядом с Брауном, в то время как Фингер улеглась на противоположную. — Вы как? — спросил Райнер и наклонился поближе к Мартину, чью руку прощупал и проверил на наличие возможных недугов. — Я ведь два месяца провела в форме титана. За это время забыла, как ходить на двух ногах, — Пик рассказывала, вновь повторяя то же самое, что она уже говорила своему возлюбленному пару минут назад. — А ты как? — Браун переспросил уже конкретно друга, почему-то до сих пор молчавшего. — Нормально, — Вальян коротко ответил и слегка пожал плечами, не обращая внимания на свои физические травмы, которые были слишком незначительными по сравнению с психологическими, и потому быстро блекли. — Кстати, Райнер, сходи к Габи и ребятам, а то они все извелись, — Фингер посоветовала и плюхнулась на белую постель, наслаждаясь тихими мгновениями, не включающими в себя постоянные звуки взрывов, стрельбы и истошных криков. — Ты права, — Райнер согласился и встал с кровати, уже направляясь к выходу из комнаты, но в последний момент останавливаясь и оборачиваясь. — А ты уже своих видел? — Да, — Мартин пробубнил и устремил взгляд в окно, лишь бы только не привлекать к себе ещё больше внимания. Он действительно уже навестил Хуана и Николь. И, к его собственному удивлению, дети были решительны и совсем не напуганы, даже слишком подготовлены к тому, что их ожидает. Однако то была не полноценная война, в которой они бы принимали главное участие. Всё, что они делали в этот раз, — смотрели и извлекали уроки. Они ещё не убивали собственными руками, не испытывали этого смятения и растерянности в первый раз, когда видишь пустые потухшие глаза, пару секунд назад горевшие ненавистью и желанием убить врага. Они этого ещё не испытали, и Вальян очень надеялся, что не испытают никогда. Браун, заметив задумчивость друга, лишь кивнул и вышел из комнаты, прекрасно понимая это состояние. Даже если ему досталось больше всех, он заслужил. И заслужил он гораздо большего наказания за все свои грехи, но единственным судьёй был он сам. — Даже не надейся на скорую смерть, придурок, — вымолвил Порко с набитым ртом, даже не удосужившись прожевать свой бутерброд. — Я уверен, что это твоя далеко не последняя война. Да и твои детишки ещё не готовы, слишком долго будут обучаться всему, а ты властям нужен. — Но мне осталось очень мало, я уже не так силён, как был раньше, — Мартин шептал в ответ, не отрывая взгляда от заката за окном, такого красивого, но совсем не приносящего какие-либо эмоции. — Я больше не хочу воевать. — Тебя и не спросят. Будет надобность — побежишь как миленький, — Гальярд фыркнул и совсем не принял проблемы товарища всерьёз. — Покко, не будь таким грубым, — Пик в шутку наругала и поудобнее устроилась на кровати, тоже уставшая после всего произошедшего. Слова Порко глубоко засели в мыслях Вальяна. А что, если он был прав? Что делать тогда? Что, если это была не последняя его война? Мартин даже думать об этом не хотел, не желая разглядывать подобный вариант развития событий. Он уже смирился со смертью, успел обрадоваться и написать прощальные письма отцу и Фингер. И Армину. Даже если один из троицы совсем никак не сможет прочитать записку. Он ведь уже давно был готов умереть, и если кто-то посмеет отнять эту возможность, он уж точно никогда не простит этого человека до конца своих дней. И теперь в памяти всплыли слова незнакомца, в котором Вальян был уверен, что увидел Арлерта: «Мы ещё встретимся и, пожалуйста, не презирай меня после этого. Пойми меня так же, как тебя понял я. И будь осторожен, не совершай больше таких необдуманных решений». Что это вообще должно значить? Незнакомец определённо не скажет таких слов, да и Армин выглядел вполне себе уверенным. Но ведь просто так они встретиться не смогут… — Март, пойдём, — Пик, заметив беспокойство своего возлюбленного, решила увести его подальше от человека, который мог потенциально подбросить ещё больше пищи для ненужных размышлений, — нам нужно ещё на поезд собираться. Мартин молча кивнул и поднялся с кровати, помогая встать Фингер, чтобы та опиралась на него, а не на костыль. Он был действительно рад покинуть общество надоедливого придурка Гальярда, который, в самом деле, имел полное право злиться и лично на него, и на всех них. И всё же, тормошить старые раны он совсем не любил. Однако вернуться домой он очень хотел. Хотел повидаться с отцом, сказать, как сильно он его любит и не хочет оставлять одного, поведать о прошедшей операции и убедить, что с ним всё в порядке. Дома ему всегда было хоть немного спокойнее, даже если он продолжал чувствовать себя чужим. — У тебя что-то случилось, пока меня не было? — Пик спросила, всё же решая помочь возлюбленному открыться и озвучить свои тревоги вслух. — Всё нормально, — Вальян совсем не желал грузить свою партнёршу грузом на его собственных плечах, потому мотнул головой в разные стороны, всем своим видом стараясь показать, что всё «нормально», — просто всё ещё отхожу от… сама понимаешь. Фингер молча кивнула, действительно понимая, что тема войны для Мартин остаётся чувствительной, даже если он буквально был воином. Ей тоже было сложно, она тоже не хотела становиться оружием в чужих руках, но другого выбора не было. У них обоих остались живые отцы, которых защитить смогут только они сами. На родину ей уже плевать, а ему — нет.***
Всю дорогу домой Вальян молчал, снова пусто смотрел в окно и думал о чём-то своём. Впрочем, такое его поведение стало привычным за последние годы. Он постоянно о чём-то размышлял, никак не мог остановить вечный поток мыслей. Даже когда вокруг было шумно, он всё равно оставался запертым в собственноручно возведённой решётке. От алкоголя Мартин, разумеется, отказался. В такой ситуации он совсем не мог позволить себе потерять контроль. Пьяные люди никогда не отдавали отчёт своим действиям, и на данный момент это последнее, чего он хочет. Мало ли случайно проболтается о чём-то, а забрать слова обратно уже не получится. — Папа, — Вальян пробубнил, когда увидел ждущего его отца. Он помог Пик спуститься с вагона поезда, а после незамедлительно направился к родителю. — Марти, привет, — Норман тепло улыбнулся и раскрыл руки, приглашая сына в крепкие объятья. Он решил не надоедать назойливыми вопросами, вместо того предлагая утешение. — Я очень скучал, — Мартин бормотал, крепко обнимая единственного близкого, родного ему человека, оставшегося в живых. — Я тоже, пойдём домой. Эйфория от возвращения домой быстро сменилась недоверием и беспокойством. Разговоры с отцом и пребывание в родных стенах ему действительно помогли, но последующие планы снова вселили в него тревогу и опасения. Он думал, что ему послышалось, но нет. —… мы захватим Парадиз в течение года, — сказал Зик Йегер. Они были на собрании, которые просто так никогда не проводятся, тем более в полном составе Воинов без марлийцев. Это изначально вызвало у Вальяна непонимание, а уж когда Зик заговорил о плане захвата Парадиза, он совсем не мог поверить в то, что слышал. Он уже думал, что больше никогда не вернётся на этот проклятый остров и не будет воевать, но нет. Его опять лишали права голоса и мнения, он опять должен был молча выполнять чужие команды. И ещё больше его испугала решимость Райнера. Мартин совсем не мог поверить, что друг был настолько готов вновь отправится в место, в котором они столько всего стерпели и, в конце концов, с которого сбежали. Даже для него этот план показался дикостью, но Браун одобрил эту идею. И всё же Вальян смолчал. За всё собрание он не сказал ни единого слова, молча слушая остальных. Единственное, что он мог сделать, — ошарашенно глядеть то на Райнера, то на Зика. С мыслью вернуться на этот остров, увидеть давно забытые голоса и лица и снова сражаться с ними, как несколько лет назад, он совсем не смог смириться. Его собственные надежды окончательно рухнули, и ничего сделать с этим он не мог. Из кабинета Мартин вышел самым первым. Он едва ли не выбил дверь, дрожащими руками не сумев нащупать дверную ручку, ведь от подобных идей ему совсем поплохело. Он быстрым шагом направился к выходу из помещения, после активно вдыхая чистый свежий воздух, как будто тот мог спасти его от невидимой удушающей петли вокруг шеи. В горле стоял ком, который проглотить у него совсем не получилось, как бы он ни пытался, а в ушах стоял звон, в котором он с трудом мог различить чужие голоса. Вальян сразу же потянулся к карману, чтобы достать оттуда сигарету, зажечь её и сделать глубокую затяжку, будто бы это могло помочь ему. Он действительно боялся. Чувство страха он совсем давно позабыл, но стоило ему представить ситуацию, в которой он увидит Армина спустя столько лет на поле боя, когда они снова будут по разные стороны, как ему становилось ещё хуже. В их недавнюю встречу Арлерт спас его, уговорил от совершения суицида, хотя он мог пройти мимо врага и проявить безразличие. Но он этого не сделал, опять стал для Мартина маленьким солнышком — единственной радостью среди моря страданий и боли. И снова у него отнимают последнее, что осталось. Боль и разочарование постепенно превращались в злость и агрессию, которые он, в самом деле, уже давно не выпускал. За прошедшие года он более-менее научился контролировать свои эмоции, коих было не так уж и много, и даже это небольшое количество казалось сплошь отрицательным. И агрессию в нём вызвало понимание, что увидит он не только Армина, но и Эрена. Йегера он не хотел видеть даже под дулом пистолета. Этот человек со стопроцентной вероятностью будет мстить ему за прошлые зверские поступки. И вместе с ним будет ещё и Аккерман, который наверняка всё ещё помнит убийства Мартином его специального отряда во времена очередной вылазки за стены. Жить Вальян не хотел, но и умирать от рук врагов — тоже. Несмотря на вечные сожаления и страдания, он всё ещё сохранял эту толику прежней решимости защитить близких, дом и родину. И в счёт первых была далеко не обязанность, а искренность. Родина без того сможет защитить себя. И снова ему пора на войну.***
На праздновании Мартин, разумеется, не захотел появляться. Он не мог заставить себя выйти из дома лишний раз, не мог позволить себе радоваться и веселиться перед грядущей бурей. Было предчувствие чего-то нехорошего и страшного… такого, которого он остерегался все эти подозрительно спокойные годы. От безысходности Вальян перечитывал старые письма, уже успевшие покрыться слоями пыли, ведь он никогда не решался прочесть свои слова отчаяния, опять вспомнить собственную слабость. Это было похожим на мазохизм, на втирание соли в открытые раны, но всё же ему необходимо было вспомнить и понять, что будущее будет ещё хуже прошлого. Выходить в люди Мартин не любил. Он надумывал то, чего в самом деле не было, накручивал себя и видел отголоски прошлого там, где о них даже не догадывались. Это было похоже на бесконечный круговорот беспокойных мыслей и тревог. И даже если к этому он со временем привык, огромная толпа людей лишь усиливали без того сложные, неприятные чувства. Однако Пик захотела, чтобы он развеялся и наконец-то мог отвлечься от плохих мыслей. Потому она решила прийти к нему с просьбами сопроводить её на праздновании, повидать кандидатов в воины, пообщаться хотя бы с Райнером, если не с остальными товарищами. И она знала, что для этого нужны более весомые и тяжёлые меры. — Март… ты же понимаешь, что это может быть последней возможностью провести время с хоть какой-то радостью, — Фингер начала, складывая руки на груди и сохраняя прямую осанку, чтобы держаться уверенной, — пожалуйста. Пойдём, увидишься с Райнером и детишками. Они тоже будут рады видеть тебя. Мы не знаем, что может быть завтра, так почему бы не прожить этот день как последний? — Ладно. Пойдём. Вальян всё же соглашается, даже если неохотно и вяло. Было унизительно, что его вот так уговаривает девушка выйти из дома и провести время вместе. Какой после этого из него мужчина? И сейчас Мартин пожалел, что согласился уже как минимум сто раз. Вокруг было шумно, громкая праздничная музыка давила на ушные перепонки, привыкшие к постоянной тишине, заглушаемой лишь собственными мыслями или редкими военными операциями, сопровождаемыми звуками разгрома и смертей. Глаза совсем не привыкли видеть столько ярких цветов, ведь мир вокруг кажется ему сплошным серым уже вот как несколько лет. Что уж говорить о обонянии и вкусе, которые словно исчезли, делая всю еду и запахи совершенно одинаково безвкусными. — Тут так шумно. Надеюсь, не потеряемся, — Вальян бубнил, держась за руку своей партнёрши, дабы не потерять её компактную фигуру в огромной толпе. — О, вон там Покко! Пойдём, поздороваемся, — Фингер едва ли услышала тихий голос своего возлюбленного, но уже заприметила Порко, к которому и направила их обоих. — Привет! Тоже тут? Не видел Райнера и остальных? — Да я тут случайно вообще оказался, — Гальярд пожал плечами, но слегка удивился, увидев нелюдимого товарища на подобном мероприятии, — Райнер вместе с кандидатами покупают что-то в лавках. Твои тоже с ним, но лучше бы ты их забрал. Мартин промолчал, хотя ему очень уж хотелось ответить на язвительные слова Порко, намекающего, что даже своих «учеников» он скинул на друга. Поэтому он направился прямиком к указанному Гальярдом месту, ведя Пик за собой. Однако, если так подумать, Браун действительно не был самой лучшей нянькой. — Господин Вальян! — взвизгнула Николь, удивлённая присутствием своего наставника на подобном торжестве, что совсем не вязалось с его привычным образом жизни вне празднеств. — Не ожидал вас тут увидеть, — добавил Хуан, наблюдая, как неловко выглядит Вальян, что рассмешило его и вывело на смех, который он быстро подавил. — Кхм, я тоже не ожидал быть здесь, — Мартин отвечал, обмениваясь вопросительными взглядами с Райнером. — Пойдёмте попробуем мороженое! Оно очень вкусное, вам точно понравится, — восторженно говорил Санторо, указывая на лавку неподалёку. Вальян молча кивнул и последовал за двумя кандидатами в воины, явно радостным необычным новым вкусностям, привезённым зарубежными торговцами. Неохотно он приобрёл вышеупомянутое мороженое и себе, пробуя холодное сладкое лакомство, совсем отличающееся от местной кухни, в которой сладостям позволено быть прохладными, но никак не ледяными, при этом сохраняя определённый ванильный вкус. Это первый раз за последние три года, когда Мартин ощутил вкус еды настолько ярко. Кто же знал, что иностранные повара создали что-то столь непривычное? Видимо, там были настоящие кулинарные таланты, в отличие от более устоявшейся марлийской кухни. — Так необычно и вкусно. Ты согласен? — Пик была определённо в восторге от новых сладостей, надеясь, что её партнёр разделяет эти чувства. — Ага, — Вальян согласно кивает и наблюдает за реакцией детей, которые уплетали уже вторые по счёту мороженые, явно разделяя мнение своих старших. Мартин привык видеть радость на лицах остальных, но совсем уже не помнит, каково эту радость ощущать самому. Это звучит совсем жалко, но благодаря сегодняшнему дню он немного расслабился, практически ощущая себя человеком. Возможно, пробовать новое не так уж и плохо.***
Вальян сидел на трибунах, затаив дыхание. Сидящие впереди Николь и Хуан были слишком воодушевлены и веселы, совсем не подозревая, что им предстоит услышать и увидеть. Однако их можно было понять, как и остальных кандидатов в воины, которые всё ещё остаются лишь детьми. И он когда-то был таким, пока не увидел настоящую войну. И своего внутреннего ребёнка он уже давно похоронил. — Старшие воины Марли. Вас зовёт командир Магат. Мартин слегка вздрогнул, когда услышал ранее неизвестный ему голос. И с какой такой срочной целью они понадобились командиру именно сейчас? Тем более, сообщавший им эту информацию человек выглядел очень даже подозрительно. И мимолётное прикосновение Пик к его руке только подтвердило это предположение. Вставая с трибун и следуя за солдатом, Вальян заметил отсутствие своего отца на местах, предназначенных для родственников отряда Воинов. Это насторожило его ещё больше, пробуждая переживания и догадки, почему же отец не пришёл, ведь очень хотел пойти. Или же его так же увели…? — Йегер, отправляйтесь к главным воротам. Вальян, следуйте чуть дальше. А вы оба — за мной. Мартин недоумённо приподнял брови, не ожидая, что его так вдруг отделят от остальных товарищей. Если их всех вызвал командир Магат, так почему он и Зик идут в разных отдельных направлениях? Но пока он не возражал, молча следуя за другим солдатом и оглядываясь на уходящую с Порко Пик. Вели Вальяна в ещё более сомнительное место, чем-то похожее на подвал. Это можно было обосновать секретным собранием, где должны поведать информацию, считающуюся чем-то большим, чем простая военная тайна. Но сейчас все находятся на площади и внимательно смотрят выступление Вилли Тайбера, потому лишних мер безопасности можно было легко избежать. Солдат открыл перед Мартином дверь. Внутри он увидел сидящего на стуле отца, чьи руки и ноги были связаны. В этот момент его голова оказалась полностью пуста, наконец-то лишена каких-либо мыслей, потому он сразу же бросился внутрь помещения, чтобы проверить состояние родителя. И в ту же секунду тяжёлые двери позади захлопнулись с гулким звуком, ограничивая единственный путь к побегу. — Ты как? Цел? — Вальян спрашивал, дрожащими руками развязывая верёвки, сковывающие любое движение его отца. — С тобой что-то сделали? — Нет-нет, я в порядке, — Норман отвечал, разминая отёкшие суставы и одновременно с тем пытаясь успокоить взволнованного сына. — Это была ловушка. Мартин обернулся и увидел перед собой закрытую дверь, которую он попытался пробить, но всё тщетно. Стены вокруг были каменными, и ни единого окна. Это действительно походило на тщательно выстроенную ловушку, в которую он так глупо попался. Тот, кто придумал эту изощрённую схему, наверняка очень хорошо знает его, чтобы просчитать малейшие детали. — Какого хрена?! — Вальян возмутился, беспомощно оглядываясь по сторонам, только чтобы увидеть окружающие его стены. — И что теперь делать?! Я не могу стать титаном, иначе задавлю тебя. — Для начала успокойся, — Норман советовал и тоже старался придумать выход из этой, казалось бы, безнадёжной ситуации. — Кто-то видел, как ты уходил? — Да, Пик и Порко видели, но они тоже наверняка в ловушке, — Мартин сделал глубокий вздох и выдох, но успокоить его без того находящиеся в напряжении нервы было сложной задачей. — Как я мог так облажаться? Я же понял, что это ловушка… это островные. Точно они. Вальяну казалось, что воздуха вокруг критически мало, потому его дыхание становилось тяжелее и чаще с каждой секундой, а паника накатывала всё сильнее и сильнее. Вокруг себя он совсем ничего не слышал, речь Тайбера на приличном расстоянии казалась лишь белым шумом по сравнению с громкими судорожными размышлениями о возможном выходе. Он продолжал бить кулаками дверь, из-за чего все костяшки пальцев покрылись кровью, стекающей густыми каплями и марающей одежду. В этот момент он совсем не чувствовал боли. Он был загнанным в угол зверем, растерянным и паникующим. — Райнера тоже нет… он куда-то исчез ещё до начала, — Мартин бормотал, перебирая в голове каждого, кто мог заметить пропажу и потенциально прийти на помощь. — Никого нет! Они всех нас отделили друг от друга… чёртовы мрази. Ненавижу. Опять добрались… — Мартин, — Норман схватил сына за руку, оттягивая его от злосчастной двери, на которой и без того остались красные следы крови, в попытке успокоить и образумить, — приди в себя. Я понимаю, что тебе страшно… — Мне не страшно! Я совсем их не боюсь, — Вальян отрицал очевидное, даже если в глубине души осознавал, что действительно боится и островных элдийцев, и хаоса, всегда сопровождающего этих страшных людей, — они пришли мстить, папа! Они уничтожат всё и убьют всех… так же, как это сделали мы когда-то. И я должен защитить, понимаешь? Это я виноват, что они вернулись, и я должен защитить… — Тогда возьми себя в руки, успокойся и придумай, как нам отсюда выбраться, — Норман успокаивающе гладил сына по плечу и продолжал говорить, — ты же Изворотливый титан, ты всегда найдёшь выход. Мартин вновь принялся выполнять дыхательные упражнения, дабы хоть немного успокоиться и вернуть себе здравый разум. Он уже давно не терял хладнокровия, потому совсем не знал, как вернуть его обратно. Даже он сам не понимал, почему же эта ситуация так выбила его из колеи. Он всегда умел находить выходы из внештатных ситуаций, но сейчас был ослеплён паникой. И паника его усилилась в момент, когда он услышал громкий грохот и оглушающий рёв титана, доходящий даже с такого немаленького расстояния. Этого титана Вальян узнает из миллиона других. Атакующий. Эрен. Под ногами земля дрожала, звуки разрушений и гул боя титанов служили кошмарным аккомпанементом, от которого кровь в жилах стыла, а животный страх затмевал любые оставшиеся здравые мысли. — А если… ножом в замок? Вдруг получится… Вальян бубнил под нос, доставая из кармана подаренный его мамой нож. Дрожащими руками он принялся вставлять лезвие в зазор замка, стараясь подобрать нужную комбинацию нажатия и угла. Первые несколько попыток были бесполезны, но всё же через пару минут он сумел совладать с собственной паникой, успокоиться и отпереть замок. Мартин быстрым шагом вышел из помещения и поднялся вверх по лестнице, узрев картину разрушенных зданий, кучи раненных людей и уже трупов, а также разразившиеся пожары и покрасневшее от взрывов небо. Вокруг стоял шум из криков людей и рёвов титанов. Всё было запачкано кровью, а запах смерти был слишком отчётливым среди ранее мирного счастливого гетто. Его дом был разрушен. — Мартин! Вальян услышал голос отца и обернулся, наблюдая, как лоб его отца пронзает пуля. По крышам домов шныряли островные твари, которых он совсем не заметил из-за охватившего его ужаса. Норман, не сумев сдержать равновесия, практически упал на твёрдую поверхность лицом вниз, если бы Мартин не успел подхватить его. — Папа… Вальян еле как молвил, не веря своим глазам и ушам. Отец вмиг побледнел, а тело его слабело с каждой секундой, умирая на руках собственного сына. Зрение Мартина размывалось из-за накопившихся слёз, пока он пытался осознать произошедшее, что уже никогда не повернуть вспять. Норман не мог даже рта открыть, чтобы сказать свои последние слова. Пуля насквозь пробила его мозг, заставляя все внутренности вытекать на холодную землю. Вальян попросту замер. Он не понимал, что ему делать. Отголоски рациональных мыслей твердили ему, что отца уже не спасти, даже если ему удастся найти свободных врачей. Однако крупицы безнадёжной надежды до сих пор были громче. Мартин вглядывался в лицо родного папы, теперь искажённого травмой и смертью. Слёзы, даже не спрашивая разрешения, стекали по щекам тёплыми каплями, не давая ему сосредоточиться на чём-либо. В груди стало настолько больно, словно сердце сжалось до мельчайших размеров, а то и вовсе разорвалось от горя. — Папа, не умирай, пожалуйста… не надо. Вальян тихо бубнил, не в силах сдержать всхлипы, мешающие его речи звучать так же спокойно и стойко, как обычно. Как это вообще могло произойти? Он ведь поклялся защищать последнее, что у него осталось, ценой собственной жизни. Но и это у него беспощадно отобрали. Мартин едва ли заметил физическую боль в районе груди, а точнее лёгкого, внутри которого оказалась пуля. Он совсем не обращал внимания на окружение, поглощённый утратой, пока не услышал свист пролетевшего мимо лица патрона. Это заставило его поднять глаза с трупа отца на его руках и попытаться увидеть среди размытых силуэтов стрелка. Вальян увидел незнакомого ему молодого человека, одетого в форму, явно не принадлежащую марлийским воинам. Островной. И сейчас этот скот ещё и наводит на него ружьё, видимо, решая добить окончательно. Мартин знал, что этот день настанет. Островные элдийцы обязательно отомстят, даже если спустя целых четыре года. Этот народ никогда не забудет ужаса, который им пришлось пережить из-за четырёх детей. Они сделают так же больно, убьют близких марлийцев, уничтожат их дома. Повторят события вновь. Вальян поднимается на ноги и берёт отца на руки, рассеянно оглядывается вокруг в поисках тех, кто мог помочь. Вокруг он видел лишь испуганных людей, пытающихся найти безопасное место среди ада на земле. В такое время каждый думает лишь о себе и своих близких. И это вполне оправдано. Но бросать отца Мартин не хочет. Он мечется среди двух желаний: остаться с родителем до самого конца, убедиться в его сохранности, чтобы получилось хотя бы похоронить целое тело, либо же направиться в самый эпицентр и закончить этот кошмар как можно быстрее. — Извини, пап… я должен отомстить, пока дом ещё можно спасти. Я тебя очень люблю. Вальян молвил, укладывая отца рядом с дверью подвала, в котором их ранее заперли. Это место кажется более-менее надёжным, ведь ни одна островная тварь не заметит его, а разрушения боёв титанов вряд ли настигнут. Но оставлять его он всё равно не хотел. Мартин вытирает нескончаемый поток слёз рукавами плаща, но с щёк прямиком до ключицы всё равно опять стекают солёные капли. Он просто не мог заставить себя встать и уйти, опять падая на колени и касаясь холодных рук, которые совсем недавно были самыми тёплыми в мире. Он до сих пор не мог поверить, что это действительно случилось… … что он остался совсем один. — Ненавижу их всех, ненавижу. Чтоб все сдохли, мрази. Каждого лично придушу. Вальян продолжал шептать, ударяя кулаком о твёрдую поверхность из-за накатившей в момент ненависти, злости и агрессии. Эта война отобрала у него всё. И мать, и отца, и детство, и первую любовь, и самого себя. Он остался попросту ни с чем, только с постоянной болью и мучениями. Он не смог выполнить ни единое задание, но провалился во всём. Мартин уже чувствовал жжение в глазах от рыданий, к которым он совсем не привык. Последний раз настолько сильно он плакал после смерти мамы, но тех времён он совсем не помнит. Помнит лишь, что это было настолько же больно. От этой боли он словно сходил с ума, ему хотелось разрушать всё подряд, уничтожить всех виновных в смерти отца и отомстить. Однако это ему отомстили. Эрен отомстил за свою убитую мать. И в этом был частично виноват Вальян. Теперь они квиты. Вальян поднялся с колен, в последний раз взглянул на отца и стал взбираться по лестницам, чтобы снова узреть собственные ожившие кошмары. Со слезами на глазах, с постоянной колющей болью в груди, с мешающим дыханию комом в горле, полностью разбитым. Теперь ему совсем нечего терять, потому стараться выжить смысла нет. Плевать на Марли, на воинов, на свои обязанности и долг. Теперь заместо Мартина Вальяна был Изворотливый титан — огромный монстр, созданный для преследования и убийств. От него не убежишь, от него не спрячешься, от него не сможешь отбиться. Огромная титаническая рука смела удивлённых солдат прямиком с крыши, подхватывая их на лету и со всей силы сжимая в кулаках, тем самым сдавливая до смерти. Заслуженно. После чего изворотливый титан направился к площади, а земля содрогалась под его тяжёлыми увесистыми шагами, но при том он был практически беззвучным. Узрел он разрушенные вокруг здания, кучи трупов невинных людей под ногами, а также атакующего титана, ранее сражавшегося с Молотобойцем. Эрен застрял в кристаллической ловушке, едва ли не съев Лару Тайбер. Также он видел Пик, Порко и Зика, уже успевших обратиться в собственных титанов. И помимо их всех были и остальные островные твари, уже знакомые даже издалека лица. Определённая маленькая фигура привлекла внимание Мартина. Леви. Аккерман тоже был здесь, но в этой битве его главным врагом будет Звероподобный. Эта мысль слегка успокоила, ведь повторить события прошлого не хотелось совсем, да и пережить собственные кошмары тоже. Вальян сразу же укрепил затылок, лодыжки, подколенные ямки и внешние стороны пальцев непробиваемой сталью, потому что рисковать в данном случае было бы глупо. Разведчики очень уж шустрые и проворные, особенно на улучшенных УПМ. Он подошёл поближе к Пик, чтобы защищать её от громовых копий, ведь та была желанной целью из-за пулемётного вооружения, эффективного против УПМ. Мартин вновь просто убивал, даже не глядя на лица своих жертв. Он не хотел видеть их ужас и страх, либо же смирение и готовность смерти. Не хотел, чтобы эти лица после снились ему в страшных снах, как это случалось всегда. Отнятые жизни никогда так просто не отпустят, и это справедливо. Однако больше всего Вальян боялся увидеть знакомые лица. Те, с кем он провёл столько времени в кадетском корпусе, наверняка здесь. И все они ненавидят его после раскрытия правды. Благо, их он уже давно забыл, а возвращать старые воспоминания совсем не спешил. На войне нет места слабости и даже мимолётному отвлечению, и он знал это как никто другой. Но боль от смерти отца до сих пор разжигала весь спектр отрицательных эмоций. Мартин уже позабыл, каково это — ненавидеть кого-то настолько сильно, каково снова дать своим эмоциям управлять им. И с каждой новой смертью, с каждой новой каплей чужой крови на руках он чувствовал облегчение, что эти люди не убьют ни местных, ни его самого. Внезапная жёлтая вспышка привлекла внимание Вальяна. Эрен, до этого застрявший в ловушке Молотобойца, снова перевоплотился в Атакующего титана, держа в руках Лару Тайбер, окружённую кристаллизацией в целях безопасности. Такое частое превращение изматывает шифтера, поэтому этот шаг действительно смелый. — Чёрт, вот скотина, — молвил Порко, выглядывающий из затылка Зубастого титана. — Откуда у него только силы берутся? Нужно прикончить его. И прародитель… — Чего зассал, Покко? — прозвучал голос Пик, изменённый формой титана. — Время играет нам только на руку. Ситуация полностью под нашим контролем. Они сами себя загнали в угол. Проводить операцию с УПМ было ошибкой. И оружия, и топлива у них не так много. Без линии снабжения на вражеской территории они точно мыши в мышеловке. Пока мы разговариваем, армия оцепляет гетто. Им некуда отступать. У острова Парадиз в принципе силёнок не хватит вести на равных затяжную войну с Марли. — Я и говорю, как только вернём Прародителя, они потеряют свой козырь, запускающий «Гул Земли». Это отличный шанс, так зачем ждать? — Гальярд недоумевал, поглядывая то на товарищей, то на врага. — Именно поэтому мы не должны лишний раз лезть на рожон. Для победы нам достаточно защищать капитана от Аккермана, — Фингер продолжала, заканчивая свою мысль и доводя её до логического завершения, чтобы каждый понял. — В самую точку, Пик. Ты уловила суть, — соглашался Зик, сжимая в непропорционально длинных руках камни, чтобы раздробить те на более мелкие кусочки, а после отправить в полёт, уничтожая множества разведчиков. — Сейчас мой противник… не Эрен Йегер. — Зато он мой противник, поэтому… Мартин начал бубнить низким нечеловеческим голосом, но был прерван громким звуком, похожим на раскат молнии, заставляя обернуться в сторону ослепляющих гигантских жёлтых вспышек. Он застыл, не в силах поверить своим собственным глазам. Настолько массовые разрушения были под силу только Колоссальному титану, чьим владельцем уже давно был не Бертольд, а Армин. Вальян совершенно не ожидал предательства со стороны Арлерта. Они многое разделили вместе, даже если это уже давно в прошлом, общие воспоминания должны были сдержать Армина от помощи Эрену напасть на родную землю, на дом Мартина. И вот опять Арлерт выбрал не его, а друга. Именно это и считается предательством в его понимании. Быть может, поэтому Армин заранее извинился за ещё не совершённые действия и попросил понять его. Но как можно понять такое? Арлерт буквально помог Йегеру напасть на дом Вальяна, прекрасно зная, насколько для него это важно и ценно. Это не могла быть месть, ведь его солнышко совсем не такой человек, но Армин Арлерт, вероятно, вполне мог оказаться именно подобным… способным вонзить нож в спину. И это лишь добавляло боли. В этот день он действительно лишился всего. Порко сразу же ринулся в бой, и Мартин вместе с ним. Рядом с Пик был Зик, который наверняка сможет помочь ей в случае чего. Но это суждение было ошибочным, ведь при первой же возможности, которая наступила слишком рано, Леви атаковал звероподобного титана, за секунду заставляя огромное существо упасть вниз и теперь бессильно лежать среди разрушений. Вальян обернулся, чтобы понять, справится ли Фингер в одиночку, ведь её потерю он уж точно не выдержит. Несмотря на отсутствие к ней любовных чувств, она всё равно была очень ему дорога и важна, заставляя его защитные инстинкты пробуждаться. Но в противовес этому было желание отомстить недалеко стоящему Эрену, выглядящему слишком уж довольным всей ситуацией. Потому Мартин остался. Он внимательно следил за передвижением разведчиков, вовремя устраняя угрозу. Пока он рядом, к Пик явно никто не сможет подобраться на достаточно близкую для атаки дистанцию. Но ведь и вечно защищать её он не сможет, да и Порко точно не справится один против не только Йегера, но и Микасы. Как только Вальян увидел, что дела совсем плохи, он решил покинуть Фингер, дабы не дать Эрену съесть Молотобойца. Он тихо подкрался сзади, хватая руками плечи Йегера и потянув его на себя, вовремя подставляя укреплённую сталью коленку на поясницу противника. Атакующий издал протяжный рёв, отпуская Зубастого, чтобы попытаться вцепиться в лицо Изворотливого, который вовремя оттолкнул его от себя, избегая лишних травм. Пока Эрен не успел прийти в себя и регенерировать нанесённый ущерб, Мартин атаковал снова. Он сократил расстояние между ними и уже собирался нанести удар, как только краем глаза заметил промелькнувшую маленькую фигуру, которая, не теряя лишнего времени, воткнула в его глаза громовые копья, взрывая их и лишая его зрения. А далее он ощутил, как собственные челюсти неприятно скрипнули под натиском кристаллизованных кулаков. Он сделал пару шагов назад и едва ли удержал равновесие, прислушиваясь к окружению. Йегер шагал действительно громко, ведь не обладал такой юркостью и гибкостью, как его соперник, потому Вальян вовремя присел, уклоняясь от удара, и схватил ногу оппонента, потянув её на себя, чтобы тот с громким грохотом рухнул на землю. Изворотливый подполз поближе и начал бить лицо Атакующего, нащупывая глаза, которые он выдавил, несмотря на сопротивление и попытки оттолкнуть его. Его собственное зрение уже наполовину восстановилось, потому преимущество вернулось именно к нему. Мартин прижал одну руку Эрена к земле своей ногой, в то время как вторую он принялся буквально выдирать, что получилось успешно, а после он так же поступил и с другой. Йегер продолжал брыкаться, но более физически сильный Вальян умудрился перевернуть его на живот, широко раскрывая челюсти, чтобы попытаться если не поглотить, то хотя бы достать противника из тела титана. Его план провалился. Опять объявилась Микаса, которая успела перерезать жевательные мышцы Изворотливого, а после отправить в раскрытый рот того громовые копья. Мартин немного растерялся, но после смахнул летящие в него оружия рукой, ведь те могли оказаться слишком уж опасными для жизни. Из-за этого ему пришлось немного привстать и отпрянуть, а Атакующий этим воспользовался и отполз чуть поодаль, пытаясь регенерировать оторванные руки. Вальян услышал звук натянутого троса, потому сразу же прикрыл глаза рукой, дабы не лишиться ценного зрения вновь. Он был удивлён, насколько Микаса изменилась за прошедшие годы, включая освоение нового УПМ. Её движения были гораздо быстрее и проворнее, чем раньше, но она всё также оставалась полной дурой, следуя за другом детства и в огонь и в воду. Изворотливый выглянул из-за слегка приоткрытых пальцев, замечая отсутствие Пик. Поглощённый боем, он совсем не заметил, как она исчезла. Мартин осторожно встаёт на ноги, пытаясь уследить сразу за двумя противниками, что невероятно сложно, учитывая шустрость одной из них. Тревога смешалась со слепой агрессией, стоило ему подумать, что сегодня он может потерять не только отца, но ещё и свою партнёршу. И во всём этом был виноват Эрен. Потому, уже не думая об Аккерман, он направился прямиком к своему главному врагу. — Скотина… ненавижу тебя. Вальян бубнил, тянувшись руками к лицу Йегера, который пытался оттолкнуть его от себя ногами, ведь ни одна рука не успела регенерироваться полностью. Ему было плевать даже на Микасу, разрезающую его острыми лезвиями, начиная от запястья рук и заканчивая голенями ног. Он ухватился за лодыжку атакующего и разворота откинул его, отправляя в недолгий полёт и заставляя врезаться в ближайшее полуразрушенное здание. Мартин вновь преследовал Эрена, подходя к нему поближе с желанием опять причинить боль и сделать так, чтобы самая главная островная тварь не вернулась домой. Он прекрасно знал, что этот день может наступить, потому времени зря не терял, не желая отставать от своих противников. И сейчас это окупалось, ведь даже если они оба изменились за эти четыре года и самосовершенствовались, он всё ещё был впереди, как раньше. — Мартин, прекращай! Неужели ты действительно убьёшь его? Ты же понимаешь, что не способен на такое. Это же Эрен… Вальян услышал знакомый голос и заметил на согнутом колене лежачего Йегера маленького Армина, который, видимо, тоже остался дураком и пытался спасти друга детства. Опять. Снова Арлерт пытается обмануть и манипулировать, как сделал это однажды. И это злило ещё больше. Однако в этот раз он не даст любви встать на его пути. Изворотливый лишь протянул громадную руку и толкнул Армина, которому пришлось использовать УМП и приземлиться на ближайшем здании, чтобы не упасть. Он удивлённо глазел на Мартина, ослеплённого яростью и желанием отомстить, защитить родной дом и любимых от полного разрушения. Из ран на всём его теле исходил густой пар, свидетельствуя об активной регенерации ран, потемневшие глаза были пусты и не выдавали ни единой эмоции. Вальян словно сошёл с ума, запрограммированный только на одну единственную цель — устранить угрозу. И это было страшно. — Марти, стой… неужели ты меня разлюбил? Я думал, мы с тобой сможем… — Арлерт продолжал, ведь иначе их план может полностью провалиться, если Атакующий титан вдруг проиграет. — Замолчи. Мартин пробормотал, пытаясь подойти поближе к Эрену, активно отбивающегося от него ногами. Теперь все те, кто встали на сторону Йегера, — предатели. Они создали план, продумали всё до мельчайших деталей, не пощадили жизней обычных невинных граждан. Но для островных демонов это была месть, возвращение старого долга. — Скорее всего, твоя новая возлюбленная умерла. Я видел, как её атаковали. Она сумела недалеко сбежать, но её наверняка добили, — Армин решил использовать одну из самых жестоких вещей, которые он мог сказать, чтобы отвлечь Изворотливого. Он знал, что тем самым рушит их отношения окончательно, но выбора не было, иначе на Парадиз Прародитель не вернётся. Вальян поднял голову и ошарашенно уставился на Арлерта, а после развернулся, чтобы взглянуть на место, где прежде была Пик. А если это правда? Если Армин знает о Пик, наверняка он не врёт… Мартин, поглощённый беспокойствами, совсем не заметил, как Эрена, вылезшего из затылка титана, подхватила и унесла с собой Микаса. В этот момент ему правда стало страшно, что Фингер могла умереть. Раньше он особо об этом не думал, но сейчас оказался в слишком уязвимом положении. Вальян обернулся и увидел лишь Арлерта. Он понял, что его снова обдурили. Он снова не смог прикрыть свои слабые места, потому проиграл. Он с силой сжал кулаки, отчего длинные острые когти впились в кожу, но боли он не чувствовал. — Извини… Армин тихо пробормотал и направился вслед за друзьями обратно на дирижабль — их билет домой. Даже если они этого не достойны, уничтожив чужой дом. Даже если он совсем не хотел принимать во всём этом участие, он снова выбрал Эрена, а не Мартина. Снова он выбрал старую дружбу, а не любовь. И снова он будет страдать. Вальян отвернулся и сжал челюсти, не выдержал и ударил крышу здания, на котором пару секунд назад стоял Арлерт. Разве это справедливо по отношению к нему? Вероятно, да. Мартин направился к месту, на котором раньше он видел Пик, а после выбрался из затылка титана, спускаясь на землю. Теперь он снова был маленьким человеком, узревшим настоящие масштабы этой трагедии. Вся площадь была разрушена, от трибун остались лишь ошмётки, раздавленные огромными ногами титанов, дома были разваленными, повсюду распластались трупы людей. Разве это было справедливо по отношению к невинным? Вероятно, нет. Вальян взглянул под ноги, рассматривая следы крови на потоптанной, местами разрушенной каменной плитке. Здесь погибло столько детей и женщин, невиновных в развязанных не ими войнах. Он вздохнул и быстрым шагом направился на поиски Пик. Нигде не было видно её следов, благо на пути попался командир Магат. — Вы не видели Пик? — с ходу спрашивал Мартин, даже не удосуживаясь поздороваться с командиром. — Она в том здании. Живая, — отвечал Магат, указывая в нужном направлении и после уходя второпях. — Спасибо! Вальян бросил напоследок благодарность и буквально влетел в помещение, наконец-то увидев Фингер. Она была изранена, плохо регенерировала травмы и выглядела уставшей. Но она была жива, и это главное. Мартин подошёл поближе и присел на колени рядом с Пик, смахивая с её лица тёмные спутанные пряди волос. Она взглянула на него, а её глаза были наполовину закрыты, заставляя взгляд казаться ещё тяжелее. Он осторожно положил на её щёку руку, успокаивающе поглаживая мягкую кожу. — Ты как? — Вальян спрашивал, больше не сдерживая свои беспокойства и тревоги. — Пойдёт, — Фингер ответила и наклонилась в сторону ласковых прикосновений. — Я так понимаю, они сбежали. — Да, — Мартин лишь согласился, потому что до сих пор не мог поверить в собственное поражение. — Ты сам как? — Пик задала вопрос, видя боль, которую её возлюбленный опять пытался скрыть. — Папа погиб. Вальян пробормотал и замолчал, опять почувствовал на глазах слёзы. Хотелось рыдать навзрыд от одной только мысли о том, что он больше никогда не сможет увидеть своего отца. В груди ужасно болело, а руки начинали дрожать. Он приобнял Фингер, позволяя ей уткнуться в своё плечо и навалиться на него. Пик ничего не ответила. Вместо этого она приподняла не до конца зажившую руку, обвила её вокруг талии Мартина и пальцами ухватилась за его рубашку, еле как удерживая положение. Она знала, что слова сейчас излишни, потому молчала, предлагая успокаивающую тишину и возможность выплакать своё горе. В этот день воин проиграл.
