Пока мы живы

— Как насчет Лукоблуда? — Если Хрену-В-Платье будет так угодно! — Ну не стоит сразу так кипятиться, Пылежорка. — Ты меня сюда позвал просто потрепаться, Господин Сраный? — А что если так? О, может звать тебя Ромашкой? Тебе идет! Будешь еще эля, Ромашка? — Да чтоб тебя, козел кривоногий! Мы к делу переходить будем, или что? Звать тебя как, болезный? — Козел криво… А? Помедленней, я записываю. Эх, совсем с тобой не весело. Так и быть. Я Рендалл. Можешь так же добавить «мой Господин», «Владыка», «Мастер», «Повелитель». А тебя как величать, Ромашка? — Херов себе за шиворот добавь! И не Ромашка я тебе, а Фенро. — Вот и славно, давай, что ли, выпьем за знакомство? Рендалл пошарил по столу в поисках кружки, чуть не опрокинув оную на маленькую книжицу, в которую действительно ранее записывал этот небольшой обмен любезностями. Что и говорить, а опыт, когда с тобой не носятся как с угрожающей рвануть и снести полквартала бочкой с зажигательной смесью, был очень освежающим. И как бы не ворчал отец — а без присмотра все равно не оставлял. Та парочка, что вчера так лихо завернула (чуть ли не в подарочную упаковку) ему этого наемника, оказалась довольно полезной. Ренд не видел их поблизости, но не сомневался, что при необходимости эти молодчики явятся тут же. — Эй, любезный, нам самого лучшего пойла! — он жестом подозвал трактирщика. Как хорошо, что эту грузную фигуру в засаленном фартуке перепутать со случайным постояльцем невозможно. Вышло бы неловко… Но поначалу все так и было — не так уж просто привыкнуть, когда вместо отдельных черт ты начинаешь видеть обтянутые кожей пустые лица, на которых глаза, нос и рот сливались в единую поверхность подобно жуткой маске? Не люди, а говорящие болванчики. Как таким сочувствовать? Как таких уважать? Как их воспринимать чувствующими и живыми? Так, просто скопище вышедших прямиком из кошмарного сна марионеток. Первые месяцы были самими страшными — уверенный, что сходит с ума, Рендалл провел их, забившись в комнатушке гостевого крыла поместья. Реальность была зыбкой, иллюзорной, фальшивой… Кажется, он в ту пору сорвал голос, крича от ужаса на слуг и лекарей. Скольких он тогда ненароком покалечил своей магией? А еще были приступы, забирающие само понятие времени, перемешивающие события прошлого с тем, чего никогда и не было. После них Ренд приходил в себя в разных концах города. Иногда это происходило почти без последствий, иногда отцу приходилось отдавать крупные суммы всем свидетелям или избавляться от оных полностью. И на фоне прочих симптомов, искажение зрения было меньшей из бед. А вот сидящий перед ним наемник выглядел нормально. Ну, насколько можно выглядеть нормально, если тебя недавно от души поваляли в пыли мордой и оставили пару ссадин. (И, чего греха таить, вчерашние обвинения были заслуженными — украдкой Ренд ДЕЙСТВИТЕЛЬНО разглядывал его до рези в глазах, уже успев позабыть на что похожи обычные человеческие (или эльфийские) лица, и хватаясь за это зрелище, как утопающий за соломинку. Но он скорее бы откусил себе язык, чем в этом признался.) И у Ренда была одна догадка, которая могла бы это объяснить. Как только кряхтящий трактирщик поставил на их стол поднос с кружками, полукровка тут же придирчиво осмотрел их содержимое, и найдя оное удовлетворительным, пододвинул одну кружку Фенро. — Итак? Одна занятная вещица, что насчет неё? — Жил-был на свете один клерик Ильматера. — Эльф медленно и уныло поводил пальцем по ручке деревянной кружки. — Святой среди своих. Его, там, любили, уважали и все такое… — Наемник выразительно подавил сонливый зевок. — А потом он умер мучительной смертью, растерзанный на куски. Говорят сам Ильматер благословил его потроха и теперь они исцеляют любую хворь, или как-то так. — Фенро размял плечи. Он делал что угодно, но только не пил из любезного угощения, которое Рендалл благодушно заказал ему. Как восхитительно в своей наивности. Обладая связями и деньгами отца, опускаться до банального яда в напитке, было как минимум мелко и нелепо. В конце концов, кто будет искать этого проходимца, даже если его у всех на глазах и посреди бела дня затащат в подворотню? Но пока Фенро согласен на сотрудничество, в столь крайних мерах нет нужды. — Я продал его палец жрецам Ильматера три дня назад. Вопросы? — Да, дорогой друг. Поведай, сколько ты за него получил, и где достал? — отозвался Ренд, всеми силами скрывая в голосе волнение. Новости выходили не то что бы обнадеживающие… — Сотню золотых. — Эльф пожал плечами, будто это было мало и, наконец, отпил из своей кружки. — А где достал, там уже нет. Тебе зачем? Воскреснуть хочешь? Колкость была глупой, но наемник выразительно оглядел Ренда, задержав свой взгляд на его глазах. Не он первый и не он последний смотрел на Ренда как на оживший трупешник. К подобным взглядам колдун уже привык. — Твое сострадание греет мое сердце, друг! — Ренд чуть улыбнулся, переводя всплеск раздражения в выражение наивной радости. Возможно, вышло не слишком убедительно, но он никогда не был хорош в выражении и трактовке эмоций. — Давай-ка мы с тобой нанесем визит тем жрецам и поговорим с ними по душам. Само собой, без награды не останешься. — … Теперь уже Фенро смотрел на Ренда будто на нем цветы росли. — Интересный ты. Нанял меня, чтобы я с тобой прогулялся? Последнее, что я ожидал от клиента. Он опрокинул кружку в рот и небрежно бросил ее на стол. — Ну, мне грех жаловаться. Если уж ты решил забрасывать меня деньгами из-за каждого пустяка, кто я такой чтобы возражать? Собирай манатки и пошли. — Наемник легко вскочил из-за стола. Он явно не заботился, допил ли Рендалл свое пойло или нет. — Поторопись.

***

Поначалу Рендалл честно пытался поспевать за быстрыми и плавными шагами следопыта, но понял, что это гиблое дело — его физическая подготовка и до инцидента оставляла желать лучшего, а сейчас он и вовсе мог догнать разве что хромую лягушку. Фенро, в свою очередь, двигался уверенно и совершенно не обращал на Рендалла внимания. Когда перед ними предстал невеликий храм Хельма, такой же старый и унылый, как и сам бог, ему покровительствующий, Фенро почти сорвался на бег. Сложно было сказать, что эльф думает о местной религии. И еще сложнее было за ним угнаться. Переводя дух, Ренд извлек из кармана завернутую в тряпицу пригоршню сушеной вишни, с любопытством косясь на наемника. С чего начнет? Как будет действовать? Упрощать ему задачу значило лишить себя доли веселья. Без особых прелюдий, Фенро вломился в храм, чем напугал чинно двигающуюся к двери прихожанку. Рендалл решил, что ему будет уютнее снаружи. Храмы не особо были ему по душе, равно как и их обитатели. Слишком много ложной надежды там дарили, слишком много сладких обещаний давали. Оборвется ли и эта ниточка к исцелению, в очередной раз оставляя его наедине со своей хворью? Приготовившийся к ожиданию, Ренд тоскливо покосился на двери храма. Но не успело пройти и пяти минут. — Дьявол, — выругался вынырнувший обратно на улицу наемник, не взирая на святость этого места. Этим он ясно дал понять Ренду, что его прошлых нанимателей здесь уже нет. — А ты…весьма быстр…кха-кххх — Ренд от неожиданности подавился вишней — Кххх-кха. Выяснил, куда они направились? — Врата Балдура, — бросил эльф и словно по привычке постучал Ренда по спине. — Ушли недавно. — Он ухмыльнулся. — Я их нагоню. — Постой, постой, мы что, идем во Врата? Сейчас? — возмущенно прохрипел так и не отдышавшийся Ренд. — Какие-то проблемы? — наемника, похоже, в данной ситуации ничего не смущало. — Еще какие! У нас при себе нет запасов еды и необходимых вещей для устройства лагеря и ночлега! — Если Господин Неженка желает догнать жрецов, придется пожертвовать комфортом. Не боись. Не пропадем. Затем он махнул рукой, как бы веля двигаться за собой. И это Ренда еще считали сумасшедшим! Да по сравнению с Фенро он просто образцовый пример благоразумия! Однако, ему пришлось довериться. Как оказалось, наемник повел их за границу города. Здесь дышалось легче. Природный шум листьев, ветра и звонких ручейков был на порядок меньше гула городской суеты. А вон тот гладенький пенек так и манил Ренда присесть и вытянуть измученные ноги. Правда, Фенро как будто и не замечал, каких трудов Рендаллу стоила эта энергичная пробежка. Он что-то зашептал себе под нос. И вдруг, откуда не возьмись, появился матерый драный волк. Вопреки ожиданиями, он не бросился на спутников, и даже наоборот, завилял хвостом и запрыгал вокруг следопыта. Но Фенро был строг и суров, и играть с ним напрочь отказался. Изъяв из мешка какую-то дряхлую тряпку, он протянул ее животному и оно покорно принюхалось, прежде чем уверенно потрусить в сторону пыльной сухой дороги. Похоже, наемник оказался весьма выгодным приобретением. Среди подлеска, окрашенного заходящим солнцем в алый, он ориентировался прекрасно. Неразговорчив только был, и, уставший от однообразной дороги Ренд немного приуныл. Фенро совсем замедлил шаг. Видать, ему надоело слушать мертвецкие хрипы, саднившие Рендаллу горло, и он смилостивился. А может, просто сам устал. — Так и зачем тебе все-таки этот палец? Ты сам лично хочешь его добыть, почему не послать со мной своих молодчиков? — Эльф бросил взгляд через плечо, и взгляд этот был коротким. — Какие обидные вещи ты говоришь — пробулькал Ренд, уверенный, что сейчас выплюнет свои легкие — Предпочтешь их общество моему? А мне казалось, что мы так хорошо поладили — горестный всхлип вышел почти правдоподобным из-за некстати подвернувшейся под ногу ветки, больно кольнувшей куда-то в щиколотку сквозь плотную кожу сапог. «Неужели он серьезно думает, что я начну откровенничать?» — Ладно-ладно. Из двух зол я бы выбрал кривоногое, это правда. — Он замедлил шаг. — И все же никогда на моей памяти мне не попадались наниматели, кото… Фенро резко замолк. Глаза его сузились, а сам он застыл, как каменная глыба. Ренду это сразу не понравилось. — В чем дело? — осторожно спросил он и замотал головой. Эльф в ответ пригнулся. — Не чувствуешь? — спросил он, понизив голос. — Пахнет кровью. И он осторожно начал пробираться через деревья. Рендалл постарался скопировать его движения, но под его ногами то и дело хрустели ветки. Они вышли на поляну и оба резко выпрямились от представшего их глазам зрелища. На земле были раскинуты сломанные люди в жреческих одеждах. Запах стоял могильный и вид был такой, как будто какой-то хищник задрал их всех, распотрошил как беспомощных курят. Драный волк, который и привел их сюда, уже глодал мясо с торчащих наружу красных ребер. Практически на границе слышимости по нервам прошелся знакомый, вибрирующий звук, словно неподалеку находился пчелиный улей. И он постепенно нарастал. Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Трясущимися пальцами Ренд достал из манжеты хитро запрятанную в ткань иглу. Нет, у него еще есть пара минут до начала приступа, спешка только все испортит. Стараясь успокоить сбившееся дыхание и не выронить иглу, Ренд чуть приподнял рукав на правой руке, обнажая обернутую вокруг запястья и заскорузлую от засохшей крови тряпицу. Под ней — изощренная вязь символов, нанесенная зачарованной иглой. И сейчас он добавит еще один. Это больно, всегда больно, словно игла царапает сами кости, но это малая цена за возможность удержаться в своем уме и не выпасть из реальности. Кажется, безмолвно перенести процедуру у него не вышло — звуки жадно пожиравшего останки жрецов волка не перекрыли раздавшийся полувсхлип. Руку словно окунуло в жидкий огонь, но гул, предвещающий начало приступа, затихал. Фенро ничего не заметил. Он сосредоточенно обыскивал трупы, не чураясь их жуткого вида. Рендалл вздохнул с облегчением.