Мост через Зи́му

      Тиммел, пригнувшись, переползал от одной части импровизированного укрепления к другой. Колени и локти его были измазаны в густо устилавших землю опилках.       Дарийцы вели почти непрерывный огонь. Пули посвистывали над головой, время от времени чиркали по верхнему краю укрепления, выбивая фонтаны опасных острых щепок. Но в ответ тарни почти не отвечали, стреляли только когда кто-то из противников, засевших за внешним полукругом, высовывал из-за укрытия голову, представляя собой соблазнительную мишень.       — Неужели им самим не надоел этот грохот? — устало поинтересовался Лаэнт, который пристроился рядом с Эльгердом. Они укрывались за тремя взваленными друг на друга бревнами. Между двумя нижними имелась узкая щель, как раз, чтобы просунуть ружейный ствол.       — Ну должен же противник держать нас в тонусе, — почти беззаботным тоном пояснил Эльгерд. — Зато мы наконец-то сидим себе спокойно, и, заметь, больше никуда не торопимся и ни о чем не беспокоимся. Приятное разнообразие, если вспомнить последние дни, когда мы все время носились туда-сюда и все время что-то строили, таскали или перекладывали. А мятежники палят, конечно, много, но бьют впустую, ведь они даже не видят нас. Чем ты, собственно, недоволен?       — В перчатках стрелять неудобно, а без — примерзают пальцы к винтовке, — пожаловался инженер. — И лежать на голой земле холодно. А главное, я чувствую себя здесь лишним.       Безжалостный Эльгерд только ухмыльнулся, не проявляя ни малейшего сочувствия к его проблемам.       — Почему они не атакуют? — обратился Лаэнт на этот раз к Тиммелу, дождавшись небольшой паузы во вражеской стрельбе.       — Потому что ждут, пока у нас кончатся патроны. И считают, что им некуда торопиться, мост-то вот он, прямо перед ними, во всей красе.       — Это... сооружение можно принять за мост только издали. И спьяну, — с презрением процедил инженер и, забывшись, приподнял голову. — Нам очень повезло, что наши противники настолько необразованы и тупы.       — А вот я бы тоже принял этот мост за настоящий, — простодушно признался Эльгерд.       — Со стороны не так уж плохо смотрится. Видал я мосты и похуже, — поддержал его Тиммел, с силой пригибая голову Лаэнта вниз.       — Ну что вы такое говорите?! Вы оба его вообще рассмотрели? — возмущенно вскричал инженер, едва отплевавшись от попавших в рот опилок. — Это не мост, это декорация из Элькартского театра марионеток! Бревна расползаются, связаны на живую нитку, доски покрытия — где с палец толщиной, а где вообще дыры. Это жалкое, построенное на скорую руку сооружение — мост?! Да его запаса прочности хватает только на то, чтобы не развалиться в ближайшие сутки, и чтобы течение Зимы не растащило его на куски прямо на глазах удивленных мятежников. Кроме того, в нем отсутствует целый ряд важных элементов настоящего понтонного моста, обеспечивающих необходимую несущую способность. Те мосты, которые ты имеешь в виду, Ниэн, они изначально рассчитаны на совсем другой тип нагрузок…       Тиммел отключился и перестал его слушать, задумавшись о своем. Он знал, что в ближайшее время инженер не будет ни на что жаловаться, тем более жалеть себя. Он будет самозабвенно разглагольствовать о мостах вообще и об этом в частности.       Декоративный или нет, а Тарес вцепился в этот мост мертвой хваткой — это значит, свою задачу он выполнил, так же как и они, его защитники, выполнили свою. Эльгерд прав, торопиться им больше некуда, и беспокоиться не о чем.       Тиммелу вспомнилась странная охота, свидетелем которой ему однажды пришлось стать. Старый деревенский охотник весной охотился на птиц с обманкой.       Хитрый дариец с утра извлек откуда-то с чердака грубо сделанное чучело филина и выставил на шесте над оградой из кустарника, разделяющую его поле и соседское. Эта охота оказалась удивительным и захватывающим зрелищем. Тиммелу тогда было лет четырнадцать. Он с противоречивыми чувствами наблюдал за тем, как одержимые жаждой мести вороны, галки, сороки с гвалтом слетались отовсюду к ненавистной темной птице. И даже не замечали, что подставляются под выстрел старого охотника, смеющегося над их наивностью.       Вот и они сейчас не более чем чучело филина. То, что отряд прикрытия готов был умереть, а не пропустить повстанцев к мосту, конечно, только укрепляло преследователей в мысли, что за их спинами — ключевая позиция.       Никому из дарийцев и в голову не могло прийти, что как раз сейчас, в это самое время, немного выше по реке по другому, настоящему понтонному мосту, о котором Лаэнт, наверняка, мог бы спеть хвалебную оду, Ленед переправляет армию, инсевельцев и с ними сокровища Эйнаса. Кроме, конечно, той их части, что Тиммел и его люди с таким удовольствием расшвыряли по земле по дороге сюда.       Он рассеянно сунул руку в карман, пальцы наткнулись на что-то, чего там, вроде бы, не должно было быть. Тиммел вытащил находку на свет. Это оказался забытый золотой кругляш. Свежеотчеканенный, тяжелый, не утративший первозданного блеска, с четкими линиями рисунка, на котором один дельфин догонял и никак не мог догнать другого. Тиммел рассеянно покрутил красивую монетку в пальцах и равнодушно уронил обратно в карман.       Внезапно обстрел прекратился, и установилась тишина, показавшаяся неестественной и поэтому куда более тревожной, чем предшествующий ей грохот.       — Эй вы, итарки! — раздался вопль с той стороны. — Наш Тарес хочет переговорить с вами кое о чем. Кто там у вас главный, Ниэн, что ли, а ну покажись, если не боишься.       — Так пусть ваш Тарес сам сначала покажется! — мгновенно откликнулся Тиммел. Прошло совсем немного времени, и над внешним укреплением действительно показался силуэт. Это был вызов, который нельзя было не принять, и Тиммел в свою очередь медленно выпрямился во весь рост.       На таком расстоянии было трудно хорошо различить черты лица, но некоторое время оба молча и очень внимательно вглядывались друг в друга.       — Откуда они его знают? — удивился Лаэнт.       — Да какая разница? — пожал плечами Эльгерд. — Кто-то из умирающих обмолвился, или птичка напела.       — Я… — начал было Тиммел, но его тут же прервали.       — Я знаю, кто ты и что ты такое, и все же предлагаю тебе и твоим… солдатам возможность выжить. Вы уже достаточно задержали нас, почему бы вам теперь не отступить? Я обещаю, что мы не будем стрелять вам в спину, с одним условием — вы оставите мост в покое.       — Не понял. Это в каком смысле отступить?       — Тебе и твоим оставшимся людям так уж хочется умереть прямо здесь и сейчас? Уходите по мосту через Зиму, но не пытайтесь разрушить его за собой. Не поджигайте, не взрывайте…       — Ты хочешь, чтобы мы отступили на тот берег и оставили этот мост, как есть? Я тебя правильно понял?       — Да, именно так!       — Мне нужно подумать, — крикнул Тиммел.       — Думай, только очень быстро!       — Слушай, Лаэнт, — Тиммел присел на корточки и уставился в глаза инженеру. — Этот твой декоративный мост, думаешь, он сможет выдержать всадника?       — Я думаю, что если ехать медленно и осторожно, то одно из двух. Или выдержит, или нет, — отозвался инженер.       — Так я тоже могу! — насмешливо протянул Эльгерд, но Лаэнт проигнорировал его.       — Я, честно говоря, ожидал от тебя более… определенного ответа. — поморщился Тиммел.       — Если бы у меня был более определенный, Ниэн, я бы его от тебя не утаил. Пойми, этот мост строили, конечно, не для того, чтобы он сразу разрушился. Но и не для того, чтобы по нему переправлялись.       — Нет, ну до чего же глубокомысленное замечание! — немедленно восхитился Эльгерд.       — Это означает, что на него можно только смотреть? — одновременно с ним спросил Тиммел.       Лаэнт перевел взгляд с одного на другого, тяжело вздохнул, и подчеркнуто терпеливо сказал:       — Это означает что нужно будет переправляться по очереди. Чтобы в каждый момент времени на мосту была ровно одна лошадь, которую очень неспешно и аккуратно поведет за повод ее хозяин. Тогда, вероятно, часть из нас успеет перейти на ту сторону прежде, чем настил проломится.       — Тарес, у меня тоже есть одно условие, — крикнул Тиммел, опять выпрямляясь во весь рост.       — Никаких затяжек!       — Но… дело в том, что мы поклялись скорее умереть здесь, на этом берегу, но не переезжать мост.       — То есть ты отказываешься?       — Я этого не говорил. Нам нельзя переезжать на ту сторону верхом, но мы могли бы переходить его пешком…       — Что-то не припоминаю, когда это мы клялись в чем-то подобном, — вслух возмутился кто-то из солдат, к счастью, на тарнийском языке.       — Это потому, что мы поклялись вот буквально только что! — отрезал Эльгерд.       Тиммел не обращал внимания на все эти разговоры за его спиной, он, затаив дыхание, ждал решения Тареса.       — Хорошо, убирайтесь пешком. Но не пытайтесь затягивать время еще больше. И имейте в виду: заметим у кого-то в руках факел, сразу открываем огонь.       — А вы оставайтесь на нынешних позициях, пока последний из нас не окажется на той стороне!       Тиммел повернулся к своим людям, которые растерянно и недоверчиво переглядывались, пытаясь осознать внезапно изменившуюся ситуацию и забрезживший шанс на спасение.       — Надо торопиться, пока мятежники не опомнились и не поняли, как сглупили. Ты, Лаэнт, пойдешь первым! Захвати с собой побольше зеленых сосновых веток, пометить наиболее безопасный путь.       — А что это у тебя? — поинтересовался вдруг инженер.       Тиммел проследил за его взглядом и обнаружил, что опять вертит в пальцах блестящую монету.       — А еще есть? — настаивал инженер.       — В седельной сумке найдется немного серебра, — удивленно ответил ему Тиммел.       — Вот и у меня тоже найдется. Я, пожалуй, лучше, когда буду переходить мост, разложу монеты на наиболее сомнительных участках покрытия, куда лошадям не следует ступать копытами. Смотрите, не перепутайте! — строго сказал Лаэнт, обращаясь ко всем сразу.       — Так и вижу, как мой Вереск балансирует на двух левых ногах, чтобы не ступить, куда не надо, — съехидничал Эльгерд.       — Если надо будет, проследишь, чтобы балансировал на одной! — одернул его Тиммел.       Все наблюдали, как инженер, ведя своего коня под уздцы и время от времени поглаживая по морде и шее, проходит по мосту через бурлящую Зиму. Издали это выглядело легко и непринужденно, как будто ни он, ни конь просто никуда не торопятся.       Глядя на него, а потом на следующего за ним, и еще одного, Тиммел постепенно поверил, что таким манером они окажутся на другой стороне реки.       А что же дарийцы, которые хлынут на мост по их следам? Интересно, как быстро они заметят специфические конструктивные особенности моста и истолкуют их правильным образом?       Следует к тому времени ускакать как можно дальше от берега.       Отдельные мятежники, конечно, все еще смогут воспользоваться мостом на свой страх и риск и, уж конечно, они успеют расхватать блестящие монеты, отмечающие опасные места, прежде чем догадаются об их роли и значении.       В любом случае большей части армии Тареса этот мост не преодолеть. Уж очень она велика, а каждый прошедший человек и конь разрушают покрытие все больше. Кроме того, Лаэнт уверял, что река работает против моста, постепенно ломая небрежно установленные крепления…       Починить мост мятежникам вряд ли удастся. А даже если они догадаются, как это сделать, починка займет слишком много времени.       И, значит, Тиммел умудрился не только выполнить поручение Ленеда, но и выжить. А это, в свою очередь, означает, что для него партия идет дальше.