Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      Сокджин старается подавить в себе тошноту и унять дрожь в пальцах, украшенных множеством драгоценностей. Но лишь одно кольцо внушает ему бескрайний ужас — обручальное. Тонкое, гладкое, но тяжелое, словно кандалы. Оно напоминает ему о том, что он больше не принадлежит себе.       Сидя в огромном, холодном доме, перед зеркалом, он смотрит на свое отражение, но видит лишь тень. В мире, где он родился, справедливости не существует. Здесь правят расчет, власть и деньги. Чувства? Они — слабость, инструмент манипуляции, который люди вроде его отца используют, чтобы удерживать контроль. Он, как и многие молодые люди из богатых семей, всего лишь пешка в игре, и вчера его передвинули на очередную клетку.       Новый статус мужа ничего не изменил. Он не стал ни свободнее, ни счастливее. Жизнь его стала еще туманнее, словно он шагнул в густой, непроглядный туман, из которого нет выхода. Он всегда знал, что этим закончится. Что однажды отец решит за него, кому он должен принадлежать. Но все же, в глубине души, он надеялся на чудо. Надеялся, что у него будет хотя бы выбор. Надеялся, что в какой-то момент сможет сказать "нет". Но в мире, где он живет, его голос не имеет значения. Как и голос его мужа.       Муж. Супруг. Но не возлюбленный.       Сокджин видел его лишь раз — на свадьбе. Высокий, хмурый, холодный. Его взгляд обжигал морозом, суровый и равнодушный. Юнги не сказал ему ни слова, ни тогда, ни после. Они разошлись сразу после церемонии, сели в разные машины и уехали в разные стороны, словно три часа торжественного лицемерия были лишь неприятной формальностью. Даже обмен кольцами прошел в тишине. Без клятв, без притворных улыбок. Но, возможно, это даже хорошо, думает Джин. Ведь если бы они сыграли этот маскарад искренности, было бы еще противнее.       Теперь он носит чужую фамилию. Мин Сокджин. Законный супруг Мин Юнги.                   Трофейный муж для общества. Пустое место для мужа.

***

      — Я не рекомендую вам так поступать, — голос Тэхена раздается за его спиной, когда Сокджин поправляет воротник своего костюма перед выходом. — Господин приказал вам воздержаться от посещения компании несколько дней, — напоминает он с нотками осторожности в голосе, будто боится реакции Джина.       Но Джин и так все прекрасно помнит. Вот только сидеть взаперти — последнее, что он намерен делать. Этот дом давит на него, стены сжимаются, заставляя чувствовать себя пленником, хотя, по сути, он им и является. Просто не в кандалах, а в браке.       — Я сам решу, как мне поступить, — отрезает он холодно, небрежно бросая взгляд на слугу.       Тэхен вздыхает, но, не споря, открывает ему дверь автомобиля и садится за руль. Когда машина трогается с места, он все же пытается донести свою мысль:       — Господину не понравится, что вы его ослушались…       Сокджин хмыкает, но в его смехе нет веселья. Только горечь.       — Я похож на собаку, господин Тэхен?       Тэхен неловко ерзает на водительском сиденье, не зная, что ответить.       Сокджин отводит взгляд в окно.       Его месяц заточения закончился. Вынужденный отпуск, свадебная передышка, срок привыкания — называть этот период можно по-разному. Но он не собирается ждать новых приказов от призрачного человека, который даже не удосужился появиться в их общем доме после свадьбы.       Он может быть пешкой, но даже у пешек есть выбор — идти вперед или ждать, пока их уберут с доски. Сокджин выбирает идти.

***

      Юнги получает доклад о местонахождении Сокджина и ухмыляется. Он не ждал полного подчинения, он не нуждается в этом. Но вот бесхребетные люди, которые, получив приказ, следуют ему без раздумий — такие вызывают у него отвращение. Юнги ненавидит таких. Но он выбрал Джина не из-за его строптивости нет. Катализатором его чувств были глаза Джина, которые с момента их первой встречи, не изменились. Они все еще были такими же яркими и живыми, как звезды, что никогда не погаснут. Когда их взгляды пересеклись в тот момент, Юнги понял: Сокджин будет его мужем. И он уже тогда знал, что сделает все, чтобы заполучить его. Возможно, Джин не помнит ту встречу, что перевернула все в жизни Юнги, но он знает — Юнги будет рядом, несмотря ни на что.       Его план был прост — дождаться, пока отец Сокджина выставит сына на «продажу». На пути стояло множество желающих: старые, изношенные маразматики и молодые амбициозные нахалы, но Юнги не позволил им даже мечтать об этом. Он не дал им шанса, не позволил им превратить Сокджина в предмет, к которому можно прикасаться. С каждым взглядом, с каждым жестом он давал понять, что его муж — не для чужих рук. В день свадьбы Юнги не смотрел на Джина. Он не мог. Не потому что не хотел, а потому что был слишком занят наблюдением за остальными. Он следил за каждым, давая понять каждому из них, что Сокджин теперь принадлежит ему, и любой, кто осмелится посягнуть на него, будет уничтожен. Он не сделал исключений — ни для кого. Даже для отца Сокджина, который в его списке занимал первое место.       Он ненавидит тех, кто покупает и продает людей, как вещи, как товар. В его душе бурлит гнев, когда он думает о тех, кто считает жизни людей такими же мерками, как деньги и власть. Юнги сам — часть этого жестокого мира, но он не может его принять. Его чувства к Джину переполняют его. Юнги не может позволить, чтобы его муж стал частью этого ада, он хочет уберечь его всеми возможными и невозможными способами.       В течение первых недель брака, пока его муж отдыхает, Юнги объясняет всем и каждому, что теперь «купить» на одну ночь они могут только гроб. Он не скрывает своей ненависти к этому обществу, которое не видит в людях личности, а только товар. Он презирает их, и каждый его поступок, каждое слово — это вызов. Но за этой холодной маской скрывается что-то большее — его бессильная ярость, его страх потерять свою пару.       Юнги вынужден скрывать свои чувства. Он знает, что его власть и контроль — это защита, но глубоко внутри все было иначе. Он не может позволить себе показать свою слабость. В его сердце жил страх и желание защищать Джина, не позволяя миру разрушить его. Он бы уничтожил всех, кто хоть на секунду осмелится повредить Джину. И, несмотря на все эти чувства, он продолжает делать вид, что ничего не изменилось, продолжает выполнять свою роль в жестоком и несправедливом мире. Но это был только маскарад, в котором его душа кричит от боли, потому что все, что он на самом деле хочет, — это держать Джина в своих руках и никогда не отпускать.