Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      – Такое бывает, но крайне редко. Это особенность некоторых омег — прятать свою сущность до определенного момента, — спокойно объясняет доктор. В воздухе повисает напряжение, а на лицах остальных отражаются недоумение и неверие. Никто не решается заговорить первым, словно боясь, что слова сделают происходящее реальным.       – Значит... Джин-хён был бетой, а теперь он омега? — голос Намджуна звучит особенно громко в мертвой тишине больничного коридора.       Врач молча кивает. И с этого кивка их мир начинает рушиться.       — Это редкое биологическое явление, — продолжает доктор, видя, что они не могут принять услышанное. — В редких случаях, когда организм подвергается сильному стрессу, его генетическая структура может активировать скрытые гены. Беты, носители рецессивного омега-гена, могут неожиданно пробудить свою истинную природу. Это происходит только в экстремальных условиях, когда тело испытывает колоссальные перегрузки.       — То есть это вызвано стрессом? — переспросил Хосок, нахмурив брови.       — Стресс — один из факторов. Но, скорее всего, дело в сочетании предрасположенности и мощного триггера. Что-то должно было запустить этот процесс, — врач переводит взгляд на дверь палаты, где находится объект их обсуждений. — Вероятно, эмоциональное или физическое потрясение.

***

      Когда в агентстве узнают новость, начинается настоящий хаос. Никто не понимает, как преподнести эту информацию общественности, фанатам, прессе. Бесконечные обсуждения занимают все мысли не только участников группы, но и сотрудников, менеджеров, даже охраны. Но больше всего их тревожит не реакция общества. Их пугает сам Джин.       Человек, который вчера был бетой, а сегодня проснулся омегой, заперся в своей комнате и почти не выходит. Он не говорит ни слова, не отвечает на сообщения. Только его аромат — теперь новый, насыщенный, наполненный эмоциями, с которыми он, кажется, сам не может справиться — выдает его состояние. Никто не знает, как к нему подступиться.       Каждый из мемберов пытался поговорить с ним, поддержать, доказать, что он не один. Но стоит им встретиться взглядом с его пустыми, потухшими глазами, как слова застывают в горле. В такие моменты они понимают: он не готов. И, уходя, дают ему личное пространство, надеясь, что время поможет.       Но Чонгук не согласен с этим.       Каждый раз, когда он видит, как другие отступают, его переполняет злость. Он не хочет оставлять Джина в этом состоянии, не хочет наблюдать со стороны, как тот теряет себя. Он не верит, что расстояние — правильный выход. Ему кажется, что молчание убивает Джина изнутри, и он не может этого допустить.       – Почему вы просто смотрите и ждёте?! — однажды он срывается, врываясь в гостиную, где остальные обсуждают, что делать дальше. — Он там один! Он заперт в своей комнате, как в клетке, а вы надеетесь, что это пройдёт само? Разве это правильно?       Никто не отвечает. Потому что у них нет ответа.       Но Чонгук не собирается останавливаться.       Он намерен прорваться к Джину. Во что бы то ни стало.       – Сначала возьми себя в руки, — твёрдо произносит Чимин, скрестив руки на груди. Его голос спокоен, но в глазах пылает сталь. Чимин хоть и был омегой, но его характер никогда не позволял воспринимать себя слабым. Он не терпит хаоса и безрассудности, даже если речь идёт о Джине.       Чонгук бросает на него яростный взгляд.       – Мы оставили его одного бороться со своими мыслями! Кто мы после этого?! — он рычит, словно истинный альфа, всем своим существом требуя действий. Его пальцы сжимаются в кулаки, а грудь тяжело вздымается от ярости.       Тэхен, наблюдавший за ними, делает шаг вперёд. Он тоже альфа, и его терпение на исходе.       – Мы даём хёну возможность переварить всё самому! Ты хоть понимаешь, что сейчас с ним происходит? — его голос поначалу ровный, но с каждым словом становится всё более грозным. — Как прежде не будет! Быть бетой и быть омегой — это две разные жизни! Ты сам прекрасно знаешь! И теперь, пока хён сам не позовёт нас к себе, мы должны ждать и уважать его уединение, тебе понятно?!       Градус в комнате взлетает до предела. Тэхен и Чонгук редко открыто противостоят друг другу, но сейчас они оба кипят. Их взгляды сталкиваются, как две молнии в грозовом небе.       Чонгук тяжело дышит, его мышцы напряжены, а глаза полны огня. Он не хочет соглашаться. Не может.       – Это неправильно, чёрт возьми! — он рывком проводит рукой по волосам, оглядывая мемберов в поисках поддержки. Но встречает лишь молчание. Его злость кипит в венах, сжигая изнутри. Не выдержав, он резко разворачивается и выходит, захлопнув за собой дверь. Ему нужно вырваться. Нужно дышать.       Чонгук садится на свой мотоцикл и срывается с места, разрезая ночной воздух. Городские огни проносятся мимо размытыми бликами, но он не видит их. Мысли стучат в голове, как гром. Что теперь будет с их жизнью? Как справится Джин? Что скажет компания? Как изменится их динамика? Но больше всего его страшит одно: а что, если Джину ненавистна сама мысль быть омегой?       Общество может сколько угодно называть себя прогрессивным, но в глубине души люди всё ещё смотрят на омег свысока, особенно в индустрии развлечений. Омег редко берут в айдолы, а если берут — запирают в золотых клетках, ставят жёсткие рамки. Их контролируют, ограничивают, прячут, словно они — хрупкие куклы. Джин никогда не был таким. Он был их опорой, их старшим. Как он вынесет это?       Чонгук резко тормозит у реки Хан. Сердце бешено колотится, грудь сжимает ярость и страх. Ему хочется выблевать все эти мысли, вырвать из себя боль, которую он чувствует за Джина. Он сжимает руль так сильно, что пальцы белеют.       И тогда он понимает: несмотря ни на что, он защитит его. Он будет стоять перед ним, закрывая своей спиной от всего, что может ранить. Он будет его щитом, так же, как когда-то в начале их пути Джин был щитом для них всех.

***

2 года спустя.       – Ты выглядишь как псих, когда так следишь за ним, – подначивает Мингю, наблюдая за тем, как Чонгук не отрывает взгляда от Сокджина, который стоит чуть поодаль, окружённый мемберами и несколькими более близкими друзьями.       – Не думаю, что сейчас он тебя слышит, – отвечает Минхао, пожимая плечами.       – Правда, Чонгук, перестань вести себя как одержимый, — добавляет Ыну с явным раздражением. — Мы все знаем, как ты относишься к Джин-хёну, но ты реально выглядишь как маньяк, — и, услышав имя старшего, Чонгук медленно поворачивает голову к ним. Его лицо становится каменным, а глаза холодными, как лёд. Суженные зрачки, взгляд, наполненный яростью, как если бы он мог убить одним взглядом. Его челюсть сжата так сильно, что белеют костяшки пальцев, когда он сжимает кулаки. Он окидывает каждого из друзей убийственным взглядом, не скрывая презрения, прежде чем снова поглощает взглядом фигуру Джина. Его одержимость так сильна, что ни один из друзей не решается вновь пытаться отвлечь его. Они знают: когда Чонгук на чём-то зациклен, никто не может его отвлечь. Особенно в такой толпе, где каждый человек может быть для Джина угрозой.       Он следит за Сокджином, который, несмотря на свою внешнюю спокойность, не может скрыть того внутреннего напряжения, что прячется за его улыбкой. Джин выглядит собранным, но Чонгук видит, как его глаза пробегают по толпе, будто ища спасение, и это заставляет его сердце сжиматься. Он почти чувствует, как этот взгляд ищет ответ, но не может найти.       – Я не представляю, что будет с ним, когда компания начнёт заставлять Джин-хёна выбрать себе альфа-партнёра для течек, – вдруг слышит он краем уха, и это словно гром среди ясного неба. Он ощущает, как каждый из этих слов проникает прямо в его грудь, разрывая его внутренний мир на части.       – Это необходимость для омег, блокаторы могут нанести ужасный вред их организму и эмоциям, – слышит он голос Минхао. – Некоторые в депрессию впадают, а некоторые становятся бесплодными, как Сувон-хён… – тут Чонгук невольно вздрагивает, вспоминая о Сувоне, менеджере Минхао, омеге, который подавлял свою природу, заливая её блокаторами, пока его здоровье не стало разрушаться.       – Это... это просто ужасно. Индустрия не щадит омег, – голос Ыну прорывается сквозь его мысли. – И этот выбор, если честно, не выбор. Это обязанность. Омега не может отказаться от предложенного партнёра. Он должен быть с тем, кого выберет компания. Не имеет права сказать «нет».       Чонгук сжёвывает слова в голове. Он знал об этом, но когда это прозвучало вслух, его взорвало. Ярость накрыла его с головой. Он стиснул зубы так сильно, что скрежет был слышен в тишине. Чувство разочарования и отчаяния захлёстывает его, и он чувствует, как его пальцы сжимаются в кулаки, а грудь наполняется туманом боли. Его лицо искажает напряжение, как будто его кожа натянута до предела, а на лбу проступают едва заметные морщины. В этот момент он смотрит на Джина, который вдруг, словно почувствовав его взгляд, поворачивается и встречается с ним глазами. И улыбается.       Эта улыбка, как маска, скрывающая боль. Сердце Чонгука сжимается так сильно, что дыхание застревает в горле. Он ощущает, как внутреннее напряжение растёт, и что-то тёмное, как волна ярости, накатывает на него. Его глаза не отрываются от Джина, но в душе — разлад, словно тысяча кусков льда разбиваются об его грудь. Его мучает мысль: как он может быть так близко и не защитить его? Как Джин выдерживает это?       Чонгук не может представить своего хёна с кем-то, кто не понимает его. Кто не знает, что ему нужно, что ему больно, или кто может причинить ему боль. Но Джин не расскажет, Чонгук уверен, ведь хён всегда скрывает свои чувства. Сколько раз он это делал? Сколько раз Джин закрывался, скрывая свою боль за улыбкой? Это знание пронизывает Чонгука, как холодный нож, и его лицо становится ещё более напряжённым. Им нужно найти выход, выход, который не травмирует Сокджина еще больше, чем есть.