Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      В высшем обществе договорные браки — это повседневность, особенно когда дело касается слияния или поглощения бизнеса, создания нового, грандиозного проекта. Сокджин был воспитан в этом мире, и с самого рождения привык к идее, что его будущий брак будет расчетом, а не романтическим союзом. Он был абсолютно уверен, что сможет сыграть свою роль, не поддавшись чувственным иллюзиям. Все его мечты и желания были разрушены родителями, которые, еще будучи его взрослыми наставниками, с малых лет учили его, как устроен мир. Любовь? Чувства? Страсть? Всё это было не для них.         Сокджин знал, что его будущий муж, Мин Юнги, хотя и потомок императора, — личность, далека от идеала. Он знал, что Юнги ведет разгульный образ жизни, по сути, пренебрегая всеми нормами общества. Все его связи, в том числе сексуальные, скандальны. Но в мире, где власть и деньги стоят выше всего, его грехи прощаются. Он был альфой, которой все прощается. Сокджин, напротив, всегда тщательно контролировал свою репутацию, тщательно следя за своим поведением, как перед обществом, так и в личной жизни.         Тем не менее, Ким Сокджин понимал, что с этим браком его жизнь меняется кардинально. Хотя он был уверен, что это только стратегия, свадьба с Мин Юнги стала первым столкновением с реальностью. Он знал, что этот брак будет пустым и лишенным любви, но то, что он чувствовал, стоя в этом свадебном костюме с букетом в руках, было далеко от уверенности. Это было первое сомнение в его жизни.         Сокджин шел к алтарю, крепко держась за локоть отца, но в его сердце было лишь одно чувство: страх. Ощущение того, что он вступает в мир, где его личные границы не имеют значения. И когда его передали в руки Мин Юнги, он ощутил, как его холодная ладонь сжала его руку, и внутри что-то сжалось, будто мир вокруг начал рушиться.         После свадьбы, когда они остались наедине, Юнги, как и прежде, не смотрел на него. Сокджин чувствовал, что это не просто отстраненность — это игнорирование, полное отсутствие интереса к нему как к личности. Когда Юнги, наконец, заговорил, его голос был холодным, властным, как всегда. Слова, которые он сказал, казались механическими, лишенными эмоций, словно их произносил человек, не собирающийся прикладывать усилия для того, чтобы создать хоть какое-то ощущение близости или совместного пути.         — Надеюсь, ты читал договор, — сказал Юнги, и его холодные слова проникли в Сокджина, заставив сердце биться быстрее. Он кивнул, отвечая ему коротко.          — Естественно, я всегда читаю то, что подписываю.   Его ответ прозвучал высокомерно, но это была всего лишь попытка сохранить лицо. Он чувствовал, как его уверенность начинает расшатываться.         — Минимальный контакт в стенах дома, — продолжил Юнги, снимая с себя галстук. — Хочешь завести любовника — твое дело, я тоже буду продолжать жить, как жил. Верности не жди, но я не тот, кто будет делать это на виду у всех. И я жду от тебя того же.         Сокджин едва удержался от того, чтобы не ответить на его холодную прямоту. Конечно, все было очевидно: их брак не имеет ничего общего с чувствами. Он всегда знал, что это не будет идеальным союзом, но что-то в жестокости и откровенности слов Юнги всё равно ранило его.         — Хорошо. Это меня устраивает, — ответил Сокджин, и на этом их диалог был завершен.         Когда машина остановилась, Сокджин открыл глаза и взглянул на дом, который теперь должен был стать их общим. Подарок от родителей Юнги, напоминающий о том, что он стал частью этой системы, которая существовала на других правилах. И пока Сокджин стоял на пороге нового дома, он почувствовал странное напряжение. Юнги — этот человек, который был для него чужим, холодным и бесчувственным — теперь стал его мужем. Не по любви, а по расчету. И несмотря на это, внутри его что-то тронуло.         В тот момент, когда они переступили порог нового дома, Сокджин вдруг осознал, что он только что стал частью этого мира. И что бы ни происходило дальше, его жизнь уже изменилась навсегда.

***

      Прошел год с того дня, как Сокджин и Юнги стали мужьями по расчету. За это время их отношения не изменились. Их дом был лишь местом, где они ночевали и ели, но никогда не становился настоящим домом для обоих. Они оба продолжали свои жизни, каждый в своем углу, избегая взаимных контактов, если только это не касалось обязательных семейных мероприятий. Сокджин научился игнорировать Юнги, а Юнги в свою очередь — его. Единственная вещь, которая их связывала, — это ожидание того самого момента, когда нужно будет выполнить обязательство — завести ребенка. Однако это было не так просто.         Сокджин все больше уставал от взглядов общества. Его семья всегда была объектом восхищения, а теперь его брак с Мином Юнги стал темой обсуждения за каждым углом. Все знали, что они не любят друг друга, что это союз по расчету, но никто не мог понять, почему их брак не развалился сразу после свадьбы. Это было как игра в скрытые карты: все знали правила, но никто не хотел признавать, что это просто пустое дело, не имеющее ничего общего с любовью.         Мгновения, когда они с Юнги пересекались в коридорах дома или во время официальных мероприятий, становились для него мучением. Он начал чувствовать, что его терпение тает, как снег на весеннем солнце. Это было невыносимо — быть с ним, переживать его ледяные взгляды, видеть, как тот смеется за его спиной.         Все изменилось в один вечер, когда папарацци поймали Юнги в объятиях другого омеги, с которым он явно не должен был быть. Для общества это стало скандалом. Сокджин, чьи нервы и так были на пределе, почувствовал, как внутри его что-то сжалось. Он знал, что на этот раз это не пройдет. Он не был влюблен в Юнги, не ждал верности, но все эти месяцы скрытых унижений и постоянных слухов, которые муссировались в обществе, наконец-то вырвались наружу. Образ его мужа, всегда находящегося в центре внимания, теперь казался ему даже более унизительным.         Для Сокджина это был момент истины. Он не мог больше терпеть — ни молчание Юнги, ни его постоянные измены, ни то, как его вытирали об него ноги за спиной. Если он и был когда-то готов оставаться на вторых ролях, то теперь всё изменилось.         Так и было решено. Он нашел другого альфу.         Через несколько дней после скандала, когда глаза всей страны все еще были устремлены на Юнги, Сокджин, наконец, взял на себя смелость. На одном из званых ужинов, устроенных как всегда по приказу отцов, Сокджин подошел к альфе, с которым познакомился совсем недавно. Он не знал, что делать, но понимал, что это — шанс. Это был жест мести.         Когда Сокджин зашел в зал с другим альфой, его взгляд случайно встретился с глазами Юнги. Его муж стоял среди гостей, окруженный вниманием, и когда их взгляды пересеклись, Сокджин ощутил, как внутри него что-то взорвалось. Юнги, как всегда, был неподвижен, но внутри его глаз промелькнуло нечто — что-то, что Сокджин никогда не видел раньше. Ожидание. Вызов.          Он знал, что Юнги ничего не скажет, но чувствовал, как его руки начинают слегка дрожать. Но на этот раз, он не мог остановиться. Он был готов идти до конца.         Юнги не мог игнорировать то, что происходило. Он подошел к Сокджину чуть позже, когда тот, почувствовав облегчение, что наконец-то нарушил правила, разговаривал с другими гостями. Его голос, который всегда был холодным, теперь звучал напряженно, с едва заметной угрозой.         — Ты хочешь сыграть в эту грязную игру и замарать свой идеальный образ? — его слова были сухими, но в них сквозила насмешка, которую Юнги, видимо, не мог скрыть.         — Я ни во что не играю. Я ищу партнера, который будет уважать меня, как личность и человека, — ответил Сокджин с вызовом, и в этот момент почувствовал, как в воздухе между ними снова появилась та непреодолимая пропасть, которую не удавалось заполнить ни годами молчания, ни скандалами. Это была не просто месть. Это было подтверждение того, что он больше не будет терпеть.