Зарисовки с Ким Сокджином pt2

***

        Дождь начинается ещё до рассвета. Он стекает по чёрным зонтам, по каменным ступеням, по белым лентам траурных венков и превращает воздух в густую серую пелену. Пришедших попрощаться с умершим было много. Кажется, будто нет идеальнее повода, чем похороны, если вы хотите встретить союзников и врагов в одном помещении без желания перерезать друг другу глотки. Хотя нет, убить друг друга им все же хочется, но все же есть правила приличия, которые только на похоронах имеют свою силу. И сегодня, бывшие друзья, союзники, старейшины и главы кланов пришли проводить в последний путь человека, имя которого десятилетиями заставляло склонять головы даже самых упрямых. Ким Сонхо – глава клана Ким, жесткий, но принципиальный и справедливый человек для их своеобразного общества, и любимый, заботливый дедушка для Сокджина и Намджуна.            Джин стоит неподвижно. Его идеально прямая спина и безупречное, но холодное лицо говорит многое о его происхождении. Он был одет в идеально выглаженный чёрный костюм с характерной лентой на плече, которая сигнализировала о том по какой причине все собрались под одной крышей.        Он стоит спокойно, с каменным выражением лица и думает о том, что спустя три года он вернулся домой, чтобы навсегда попрощаться с человеком, которого он любил, уважал и на кого равнялся. Сбоку от него на стойке помещен портрет Ким Сонхо, на которой он улыбается и Джин на мгновение чувствует режущую боль за грудиной, потому что его дедушка больше никогда не улыбнётся ему в ответ.           – Молодой господин, – Джин моргает, вытесняя воспоминания о дедушке и обращая внимание на подошедшего человека – один из старейшин склоняет голову и делает поклон. – Примите мои соболезнования.         – Благодарю, – говорит он ровно, и отражает чужой поклон.       Он уже не замечает, как перестает различать лица людей, которые подходят к нему и к Намджуну. Все лица присутствующих сливаются в одно бесконечное серое пятно. Джин на мгновение думает о том, что это все до абсурда стандартно и в какой-то мере скучно. Зная своего покойного деда, он бы тоже пришел к такому выводу. Он подавляет желание улыбнуться, когда ворчливое лицо деда всплывают в его сознании. Эти приятные и одновременно грустные на данный момент воспоминания прерываются, когда зал внезапно стихает, снесенный невидимой волной. Джин поворачивает голову, чтобы непоколебимо встретить это волнение. К сожалению, Джин знает этот эффект. Обычно мир трещит, когда появляется кто-то опасный и уважаемый, даже если уважение заслужено через страх. Его интуиция и в этот раз не обманула его и он видит того, о ком думал как только почувствовал чужое влияние. Чон Чонгук. Смотря прямо на мужчину, Джин думает, что время будто сделало Чонгука более опаснее и жестче. На нем было черное пальто, черный костюм и такого же цвета кожаные перчатки. Нехотя он признает, что аура этого человека такая же подавляющая и эффектная, как и внешний облик. Джин перемещает свой взгляд и видит как за его спиной, непоколебимо стоят вампиры клана Чон. Высокие, внушительные и опасные монстры, с кровожадными и высокомерными лицами, и Чон Чонгук – будущий король этих монстров. Хотя нет, насколько он знает, мужчина стоящий напротив уже король.          Джин внезапно чувствует, как внутри что-то болезненно дергается и он тут же безжалостно и привычно давит это чувство, но три года тренировок не проходят зря. Чон Чонгук смотрит на него всего несколько секунд. Слишком долго для незнакомцев и мало для бывших любовников.        Вампир со своей свитой тихо двигаясь по помещению подходит к нему и склоняет голову, остальные синхронно отражают жест. От внимания Джина не ускользает холодное и отстраненное лицо чужого человека, которого он когда-то считал родным, и чувства, которые он испытывает смотря на него необъяснимы. Трепет и сожаление смешиваясь в один клубок, разрывают его сознание, безжалостно и с упоением терзают его душу и сердце.           – Примите мои искренние соболезнования, господин Ким, – Джин сдерживает себя от горькой усмешки. Вместо этого, он смотрит прямо в темные глаза Чонгука, встречаясь лицом к лицу с глухой пустотой.           – Благодарю, глава Чон, – говорит он тем же тоном, которым он благодарил других. Чон Чонгук теперь чужой человек, посторонний, такой же как все остальные присутствующие, напоминает он себе.         Джин чувствует, что после их обмена собравшиеся расслабляются и напряжение постепенно угасает. Судя по всему, все ожидали конфликта, ожидали объявления войны, но, к их счастью или к сожалению, ничего не происходит. Абсолютно ничего.  

*** 

Через несколько часов церемония заканчивается. Люди начинают расходиться, и становится непривычно тихо, но это не приносит ожидаемой легкости, которую он так жаждал некоторое время. Джин стоит около окна, опираясь руками о подоконник, и смотрит на мрачный сад, на будто посеревшие деревья и грязные от дождя тропинки. Он повернувшись, оглядывает глазами особняк, в котором вырос, но неожиданно чувствует себя здесь чужим. Это отвратительное чувство сжимает сердце в тисках и заставляет поджать губы.          – Ты не собираешься уезжать, – он оборачивается, чтобы увидеть в дверях Намджуна. Его младший брат выглядит уставшим, грустным и разбитым, словно за последние недели Джун постарел на несколько лет. Блеск его живых, красивых глаз словно погас и это больно ударяет по нему.         – Собираюсь, – коротко отвечает он, хотя Намджун явно не спрашивал его, а утверждал. Джин не хочет спорить с братом, когда они в таком состоянии.         – Нет, – тверже и одновременно спокойно говорит младший.           – Намджун.         – Нет, – отрезает Джун, будто ставя точку в этом диалоге, но внезапно мягко добавляет. – Ты нужен мне здесь, хён.         – Клан прекрасно жил без меня три года, – парирует он все еще спокойным голосом, но ему определенно не нравится куда ведет этот разговор.          – Дед умер, – говорит очевидные вещи Джун, а затем, шумно выдохнув, жестко добавляет: – Его убили.         Джин медленно выдыхает и кивает. Все знают об этом, но официального обвинения пока не было. Слухи расползались слишком быстро. Клан Чон. Они самые удобные обвиняемые, точнее подозреваемые.            Намджун молча смотрит на него, прожигая своими темными глазами, будто хочет услышать его мысли и доводы, но впервые в жизни их у Джина нет. Он абсолютно точно не хочет вмешиваться в эту войну сейчас, когда он только-только вкусил счастье. Джин осознает, что дорогой и любимый им дедушка умер не своей смертью, и ему грустно и больно от этого факта, но также ему страшно. Войны между кланами уже стали обыденностью и Джин понимает, что не хочет жить на поле битвы, утопая в чужой и в своей крови.           – Дедушка оставил завещание. Ты должен присутствовать, – вдруг говорит Джун, меняя тему и Джин в ответ хмыкает. Конечно, он это сделал. Это же Ким Сонхо – человек-оркестр собственного театра и его драматичная натура даже перед смертью взяла над ним вверх.    

***

      Дождь все еще идет не переставая, словно горюя вместе с кланом Ким. Он барабанит по крыше особняка, стекает по окнам и размывает очертания сада за стеклом.         Джин смотрит вдаль уже несколько минут не двигаясь и не моргая, пытаясь предугадать, что для них оставил дедушка, перед тем как уйти в мир иной, но несмотря на эту тревогу и любопытство одновременно, он должен отдать должное Ким Сонхо. Губы Джина Его губы трогает улыбка, когда он вновь вспоминает дедушку. Вопреки годам, старший Ким сохранял мальчишеский задор, превращая каждую встречу в эффектный и непредсказуемый перформанс. Он обладал стихийным характером, и окружающие, включая их, оставили свои попытки предугадать его следующий шаг. Соглашаясь, что это было непостижимо.   За его спиной тихо открывается дверь, но Джин не спешит оборачиваться.         – Господин Ким, – тихо говорит помощник. – Все собрались.         Джин, вновь вспомнив для чего они собрались, слегка хмурится и кивает. Сегодня чтение завещания, последней воли главы клана Ким и их дедушки Ким Сонхо.         Большой зал заполнен старейшинами, представителями союзных кланов, родственниками, советниками, и даже врагами. Только такой человек, как Ким Сонхо, мог позволить пригласить на чтение своего последнего слова врагов, словно демонстрируя свое сценическое присутствие при отсутствии физической оболочки.          Джин занимает место рядом с Намджуном.         – Ты в порядке? – тихо спрашивает Намджун, не поворачивая своей головы и сканируя глазами окружающих их людей.         – Нет, – говорит он правду.          – Хорошо, – отвечает Джун и он усмехается злорадству брата.         – Иди к чёрту, – тихо шепчет он и младший кивает с серьезным видом, будто они решают очень важные вопросы, стоя в окружении собравшихся.         – Позже.         Они замолкают, когда двери открываются и входят юридические представители клана Ким. Старший юрист, невысокий мужчина, достаточно стройный для своего возраста, садится за массивный дубовый стол и открывает свою рабочую папку, и вынимает оттуда запечатанный конверт. Он приглашает несколько желающих, чтобы подтвердить, что конверт герметично запечатан и не подменен кем бы ни было. И после, дождавшись полной тишины, склоняется к микрофону и начинает читать завещание.          Первые пункты, которые включают финансы, активы, территории воспринимаются довольно спокойно, а затем идет распределение полномочий. Никто не удивляется, когда следующим главой клана официально назначают Намджуна. В зале раздаются одобрительные голоса и тихие аплодисменты. Его брат остается невозмутим, лишь единожды кивая, тем самым подтверждая, что он принимает новый роль, и Джин даже испытывает облегчение. Намджун будет хорошим главой, мудрым и справедливым. Не успевает он додумать свою мысль, как юрист берет в руки второй лист, пробегает глазами, а затем еле заметно кивает сам себе. Голос мужчины не меняется, оставаясь официальным и торжественным, когда он начинает говорить:         – Последнее распоряжение главы Ким Сонхо касается его старшего внука, – Джин закрывает глаза. О нет. Только не это. Даже после смерти дедушка не хочет оставлять его в покое. – «Я прожил долгую жизнь и сожаление моё касается лишь того, что я не увижу своего старшего внука счастливым...»         – Начинается, – бормочет Намджун, скрывая еле заметную ухмылку. Они оба предполагали, что дед даст о себе знать самым эффектным образом. Джин мысленно соглашается с братом.          – «...Поэтому моей последней волей является создание семьи между Ким Сокджином и человеком, которого я считаю достойным стоять рядом с ним».          В зале становится оживленнее, кто-то улыбается, а кто-то начинает переговариваться между собой. Наверняка все уже предполагают, кого из кандидатов выбрал умерший. Это может быть сильный альфа при власти из союзного клана или дочь, племянник и другие родственники главы соседней территории. Это может быть личный водитель главы Ким или какой-либо чиновник из Парламента. Кто угодно. Абсолютно кто угодно.         – «Имя выбранного мной человека...» – юрист делает театральную паузу, и Джин сдерживает себя чтобы не закатить глаза и смотрит на Намджуна, который встречается с ним взглядом. На лице брата написаны все его мысли и эмоции. – «Чон Чонгук».         Наступает оглушительная и абсолютная тишина, что Джину, кажется, что он потерял слух или ослышался. Наверное, это какая-то ошибка, но он практически сразу слышит, как кто-то роняет стакан, слышит, как один из старейшин вскакивает на ноги, что-то выкрикивая, слышит, как Намджун грязно ругается себе под нос. Джин с ужасом понимает, что это не ошибка. Дедушка действительно это сделал. Необратимый хаос начинается практически сразу же.         – Это невозможно!         – Подделка!         – Вампир?!         – Глава сошёл с ума?!         – Покажите оригинал!         – Это оскорбление клана Ким!         Громкие голоса смешиваются, пытаясь перекричать друг друга. Рычание оборотней наполняет зал, кто-то спорит со старейшинами, кто-то требует аннулировать завещание. Джин переводит свой взгляд на Чонгука. Вампир сидит совершенно неподвижно, только напряжённая линия плеч выдаёт его состояние и впервые за три года Джин задаётся вопросом, от которого к его горлу подступает тошнота. Может быть Чонгук все то время знал о завещании? Знал, что все так обернется, знал и поэтому… поэтому с легкостью предал чувства Джина? Ведь их все равно навсегда свяжут вместе.