Зарисовки с Ким Сокджином pt2

***

      Джин замирает, не зная, как реагировать на сказанное. Ему кажется, будто он слышит глупую шутку, но на серьезном лице Чонгука мелькает что-то, похожее на вину и сожаление. Этот момент исчезает так быстро, что уже в следующую секунду лицо вампира становится привычно спокойным.       – Повтори, – вырывается у него. Джин чувствует, как сжимается горло, и даже это единственное слово звучит сдавленно.        – Я должен жениться, – бесцветным, абсолютно ровным тоном повторяет Чонгук.       И эмоции, бушующие внутри Джина, взрываются одна за другой, словно скрытые в минном поле заряды. Он отшатывается и делает несколько шагов назад, смотрясквозь Чон Чонгука. Молчание затягивается, пропорционально которой растет напряжение. Джину хочется кричать, наброситься на вампира с обвинениями, разнести весь дом, как обычно происходит во время их ссор, но не в этот раз. Ему кажется, будто вместе с этими словами из него вытягивают все силы и все, на что он способен, это медленно и глубоко дышать. Чонгук стоит на прежнем месте, не двигаясь и почти не моргая. Его темные глаза неотрывно следят за ним. Джинбыл от природы вспыльчивым и вампир не раз становился причиной бурных всплесков его эмоций. Возможно, Чонгук ожидает привычного сценария. Джин несколько раз моргает, словно возвращаясь в реальность.       – Хорошо, – вдруг произносит он, и вампир вздрагивает всем телом. – Уходи, – его голос звучит тихо, устало и абсолютно обессиленно. Джин проходит к дивану и опускается на него.       – Я должен тебе все объяснить, – подает голос Чонгук, но Джин отрицательно качает головой, не позволяя ему продолжить.       – Мне это ни к чему. Не думаю, что что-то изменится от твоих объяснений, – он упирается локтями в бедра и прячет лицо в ладонях, делая свой голос еще тише. – Ты уже сделал свой выбор, Чонгук.       Он произносит это спокойно, опустошенность начинает пугать даже его самого. Чонгук подходит к нему, опускается перед ним на корточки и осторожно касается его рук.       – Не смей меня трогать, – Джин резко поднимает голову и отдергивает руки, отстраняясь от вампира. На его губах появляется горькая усмешка. Они смотрят друг другу в глаза. И Джин, возможно, из-за своей молодости по сравнению с вампиром или потому, что сидящий перед ним Чонгук в одно мгновение становится совершенно чужим человеком, не может прочитать правду в его глазах, но в одном он уверен. Истина оказывается до боли простой, его просто не выбирают. – Давай закончим все на этом, Чон Чонгук, – он выдерживает взгляд вампира. – Прошу покинуть мой дом.       Чонгук первым опускает взгляд и поджимает губы в тонкие полоски. А затем поднимается на ноги и быстрыми шагами уходит, не обернувшись ни разу.  

*** 

      Джин поднимает взгляд и видит, как в кабинет входит последний человек, которого они ждали. Теперь их пятеро, не считая охраны и слуг. Намджун, сидящий рядом с ним, неотрывно смотрит на Чонгука, который на первый взгляд выглядит совершенно безмятежным. Джин прекрасно понимает, какие чувства сейчас испытывает его брат, и даже не думает осуждать его. Оборотни и вампиры не ладят уже очень давно, а то, что дедушка вдруг решает вписать имя Джина и Чонгука в одно предложение, воспринимается почти как плевок в лицо. Они собирались здесь, чтобы обсудить злосчастное завещание и найти выход из ситуации.Хотя каждый присутствующий прекрасно понимает, что выход только один – аннулировать его.       Обсуждение начинает старший юрист клана Ким. Он предоставляет все документы, подтверждающие подлинность завещания, и кажется искренне оскорбленным недоверием как к своей работе, так и к собственной персоне. Юрист клана Чон с задумчивым и нахмуренным видом внимательно изучает каждый документ, и в конце концов молча кивает. После чего обращается к присутствующим:         – Визуально документы подлинные, но мы все равно отправим их на дополнительную экспертизу. Это займет некоторое время, – юрист клана Ким недовольно хмурится, но все же кивает. – Однако я хочу напомнить о нецелесообразности откладывать решение этого вопроса в долгий ящик, – деловито заканчивает мужчина и с ожиданием переводит взгляд с Чонгука на Джина.         – Согласен, – уверенно произносит Джин. Намджун тут же бросает на него настороженный взгляд, полный вопросов. – Вам, господин Чон, следует отказаться, – судя по реакции Чонгука, а особенно его юриста, эти слова возмущают последнего куда больше. Лицо мужчины вытягивается, и он уже открывает рот, собираясь возразить, но Джин опережает его. – Вам ведь не впервой, – в его словах скрывается двойной смысл, и он изо всех сил старается не позволить эмоциям взять верх. – Как всем нам известно, совсем недавно вы расторгли помолвку с госпожой Чой, с которой были вместе больше двух лет. И, насколько я вижу, выничего не потеряли. Напротив, вы стали главой клана Чон и подчинили себе практически все колеблющиеся семьи. Против вашего слова никто не смеет идти, – Джин заканчивает фразу, не отрывая взгляда от Чонгука, а тот всеэто время смотрит только на него.         – Вы правы, – неожиданно произносит вампир, спокойно кивая. – Но я не могу отказаться, – Намджун едва слышно рычит. Тишина в кабинете после слов вампира становится тяжелой.         – Что? – холодно спрашивает Намджун.         – Это может стать поводом для новой войны между кланами вампиров и оборотней. Как вам известно, только недавно между нами установился мир. И это хрупкое равновесие стоит сохранить как можно дольше, – Чонгук говорит ровно, не проявляя ни единой эмоции. Его юрист рядом активно и одобрительно кивает.         – Этот вопрос можете оставить мне, – вмешивается Намджун. Он подается вперед, и в его голосе отчетливо звучит неприязнь. – Я недавно возглавил клан, но уже давно участвую в принятии решений как внутри клана, так и за его пределами, – это было правдой и каждый присутствующий прекрасно знает об этом. – Этого брака никто не желает. Особенно мы.         Джин согласно кивает и их юрист делает то же самое. За всю историю клана Ким не было ни одного смешанного брака, и Кимы всегда гордились этим. Хотя где-то глубоко внутри Джин понимает, что лицемерит, но это вопрос другого дня.         – Тогда откажитесь… – начинает он, но не успевает закончить. Массивные двери кабинета внезапно распахиваются. Внутрь входят люди, которых здесь никто не ожидает увидеть. Все, кроме юриста клана Ким, выглядят озадаченными и удивленными.         – Прошу простить нас за опоздание. У нас возникли некоторые разногласия, – молодой мужчина со светлыми волосами буквально пропевает эти слова и улыбается так ярко, что Джину на мгновение кажется, будто в кабинете становится светлее. Чего нельзя сказать о втором человеке.Тот, кто стоит рядом с блондином, выглядит полной противоположностью. Его лицо не выражает абсолютно ничего.         – Что здесь происходит? – спрашивает Намджун, обращаясь к юристу, который явно знает больше них. Светловолосый парень бросает на него оценивающий и заинтересованный взгляд, не переставая улыбаться, и Джину кажется, что происходящее его откровенно забавляет.         – Я Мин Юнги. Хранитель, – первым неожиданно подает голос угрюмый мужчина, но, к разочарованию Джина, этим он и ограничивается. Светловолосый тут же делает шаг вперед.         – Ким Тэхен. И я – свидетель, – он облизывает губы и снова широко улыбается.         – Экспертиза не понадобится, – наконец произносит юрист клана Ким. – Покойный глава предполагал, что вы захотите обойти его последнюю волю, поэтому заранее воспользовался услугами хранителя и свидетеля, которые смогут наглядно подтвердить подлинность его слов, – голос юриста звучит ровно и профессионально. После чего он уважительно кивает вошедшим. – Можете приступать.         Джин выгибает бровь и чувствует, как внутри нарастает нервозность. Неужели он всерьез думал, что его дед так просто позволит им обойти свое решение? Мин Юнги с тихим стуком ставит на стол небольшой чемодан и с характерным щелчком открывает его, начиная неспешно раскладывать аккуратные коробки. Ким Тэхен же, напротив, кружит вокруг стола, ничуть не скрывая своего искреннего веселья. Он практически подпрыгивает при ходьбе, и это больше напоминает танец, чем обычные шаги. Когда Мин Юнги подходит к Джину и кладет перед ним конверт, тот невольно вздрагивает. С некоторой нерешительностью он берет его в руки.       – Можете открыть, господин Ким, – с удивительной почтительностью в голосе произносит хранитель. Джин вскрывает конверт. Это было письмо. Едва развернув лист, он практически сразу узнает каллиграфический почерк своего покойного дедушки. Письмо начинается словами:       Моему первому сокровищу, Ким Сокджину.       Сокджин-а.              Когда ты появился на свет, шел первый снег.              Я помню, как мы с твоим отцом стояли у окна и молча смотрели, как белизна медленно укрывает сад. Тогда мне казалось, что нет зрелища прекраснее. Как же я ошибался. Потому что истинное чудо я увидел лишь тогда, когда впервые взял тебя на руки. С того дня я понял одну простую истину – есть обещания, которые даются не словами и есть клятвы, которые становятся частью души. Также есть люди, которых судьба вручает нам не по праву, а по доверию.       Все это время я был лишь временным хранителем света, который однажды был доверен мне, но даже солнце уступает место луне. Пришло время передать то, что никогда по-настоящему мне не принадлежало.       Зная твой характер, я уверен, что сейчас ты хмуришься и, возможно, уже ругаешь меня, но, мой драгоценный мальчик, не спеши сердиться на старика. Иногда человек встречает бурю задолго до того, как замечает первые тучи и судьба начинает свой путь раньше, чем мы успеваем осознать это. Три зимы назад ты спрятал в ладонях маленькую звезду, решив укрыть ее от всего мира и я позволил тебе это. Не потому, что не видел и не знал, а потому, что некоторые цветы должны расцвести вдали от чужих глаз.       У каждого пути есть свидетель, как у каждой тайны имеется свой хранитель. А у каждого сердца есть тот, кому оно было доверено задолго до того, как он сам об этом узнал.       Не бойся того дня, когда правда выйдет из тени и не отворачивайся от руки, которую судьба уже однажды вложила в твою.       Сокджин-а.       Мое любимое дитя.       Поверь старику еще один раз.       Даже если весь мир покажется тебе чужим, даже если твоя гордость будет кричать громче любви. Помни: не каждый, кто однажды ушел, сделал это по собственной воле и не каждая потеря является концом.       Доверься мне.       Доверься своему дедушке.       – Потому что, когда я впервые увидел тебя...       Низкий шепот у самого уха заставляет Джина замереть.       – ...я познал счастье, которое не способны описать слова.       Ким Тэхен продолжает говорить голосом Ким Сонхо и от этого по спине пробегает холод.       – Ты был прекраснее весеннего света и драгоценнее собственной жизни. И в тот день я поклялся сделать все, чтобы ты был счастлив. Я с радостью нес эту клятву до последнего вздоха...       Джин перестает слышать остальное. Боль и тоска в груди разрастаются так быстро, что ему кажется, что еще немного, и они переполнят его. Он закрывает глаза и изо всех сил удерживает подступающие слезы. Затем медленно поднимает голову вверх и делает несколько глубоких вдохов. Только спустя несколько секунд ему удается вернуть себе самообладание. Когда он вновь открывает глаза, то понимает, что все присутствующие наблюдают за ним.       – Не беспокойтесь, – неожиданно мягко произносит все ещестоящий за его спиной Ким Тэхен. – Никто, кроме нас троих, не знает, что написано в письме. И почему-то именно эти слова приносят измученной душе Джина немного облегчения, но сейчас даже этого достаточно.         Следующим Мин Юнги молча подходит к Чон Чонгуку и ставит перед ним предмет и просит открыть его. Вампир помедлив, открывает и вздрагивает.          – Я, Чон Чонгук из клана вампиров Чон, клянусь на крови отдать долг, когда наступит это время. Громкий и четкий голос, звучащий в кабинете, принадлежит Чонгуку, но произносит эти слова Ким Тэхен. И от этого по коже Джина пробегает неприятный холод. Он с нескрываемым удивлением переводит взгляд на вампира. Чонгук с явным недоверием смотрит на стоящую перед ним коробку.       – Ваше время пришло, – спокойно говорит Мин Юнги.       Он кладет перед Чонгуком конверт и забирает коробку, чтобы передать ее Намджуну. Свидетель плавно подходит к Джуну и, склонившись, начинает что-то тихо шептать ему на ухо и Джин отчетливо видит, как лицо его брата становится неподвижным, а его глаза стекленеют. Внутри Джина стремительно нарастает паника, морозный холод пробегает по позвоночнику. И впервые за все это время он начинает понимать, что они уже давно втянуты в какую-то неизвестную им игру, правила которой знают их дед, и судя по реакции, Чонгук.       Ким Тэхен отходит от стола, прихватив с собой коробку с кровью вампира, и становится рядом с Мин Юнги. Он все еще улыбается, но теперь эта улыбка действует Джину на нервы. Словно дергает за оголенные нервные окончания.       – Что будет, если мы не последуем сказанному? – Намджуну едва удается скрыть тревогу.       Джин замечает, сколько эмоций проносится на лице брата, но его глаза остаются предельно серьезными и внимательными. Он переводит взгляд на Чонгука, и с удивлением замечает, что вампир выглядит расслабленным, и даже умиротворенным. Будто он ждал этого дня.       – Вам это не понравится, – весело отвечает Ким Тэхен. Его улыбка становится шире. – Могу продемонстрировать, – предлагает он, но Мин Юнги тут же одергивает его одним взглядом. – Если клиенты хотят знать – это их право, – щелкает языком Тэхен, бросая косой взгляд на хранителя.       – Демонстрация будущего запрещена, – отчеканивает Мин Юнги. И его взгляд неожиданно останавливается на Чон Чонгуке. – Даже если от этого зависит ваша или чужая жизнь.       – Ты такой правильный, – с каким-то нездоровым блеском в глазах отвечает Ким Тэхен, – но повернувшись к ним, он снова широко улыбается. И, растягивая каждый слог, произносит: – За-пре-ще-но.       Тишина, повисшая после его слов, становится почти осязаемой. – Мы свободны? – уточняет Мин Юнги, и юрист клана Ким, кивает.       – Благодарим вас за помощь. На сегодня все.       Хранитель коротко кивает, а Ким Тэхен, словно не замечая царящей в кабинете атмосферы, радостно поднимает руку.       – До встречи!       Хоть он машет им ладонью, как маленький ребенок, прощающийся с друзьями после веселого праздника, но почему-то именно эти слова заставляют Джина почувствовать новый приступ тревоги.

*** 

        – Отвратительно, – Юнги знает, что Тэхен его слышит, но его это совершенно не волнует.         – Почему ты все время меня оскорбляешь? Разве ты не скучал по мне? – догнав его, Тэхен заглядывает ему в лицо, пытаясь поймать взгляд. – Хен!         Юнги тяжело выдыхает и все-таки останавливается. Перед ним стоит Ким Тэхен и улыбается так широко, что в груди невольно становится теплее. Он и предположить не мог, что Чон Чонгук, Ким Сонхо, Ким Сокджин и Ким Намджун окажутся связаны между собой, и тем самым вновь свяжут их с Тэхеном.         – Ты забыл еще одного, – Тэхен строит невинное лицо, и Юнги не знает, действительно ли младший копается у него в голове или просто угадывает. Да и не хочет знать. Потому что слишком хорошо видит нетерпение в сияющих глазах напротив.         – Кого? – все же спрашивает он.         И глаза Тэхена загораются, словно звезды в безоблачную ночь.         – Пак Чимина, хен. Он тоже участвует, – заговорщицки рассмеявшись, Тэхен едва ли не подпрыгивает на месте.Юнги хочется закатить глаза. – Это восторг! Мы будем работать все вместе, хен!         – Тебя приводит в восторг предполагаемая война? – он задает вопрос, заранее зная ответ.         Война в их жизни никогда по-настоящему не заканчивается.Сколько Юнги себя помнит, столько и продолжаются войны.И даже нынешнее перемирие всего лишь завеса.         – Я не могу тебе сказать, хен, – загадочно отвечает Тэхен. – Но, к твоему сожалению, это действительно будет весело, – он вдруг о чем-то вспоминает и широко улыбается. –Кстати, Ким Сокджин великолепен! Просто прелесть! Ах, если бы мое сердце не принадлежало тебе, я бы точно влюбился в него. А его изысканный запах… Я прекрасно понимаю Чон Чонгука, который…         Но Юнги уже не слушает. Открыв дверцу машины, он садится за руль.         – Хен!         – Что?         Тэхен наклоняется к открытому окну.         – Ты все-таки скучал по мне?         Юнги молчит, но этого было достаточно. Улыбка на лице младшего становится еще шире.         – Так и знал.         – Проваливай.         – Как грубо.         – Тэхен.         – Да, хен?         – Ты настоящая заноза в моей жизни.         Ким Тэхен счастливо улыбается, словно только что услышал признание в любви.         – Спасибо.         Юнги несколько секунд просто смотрит на него, а затем молча поднимает стекло. Потому что спорить с Ким Тэхеном, все равно, что пытаться переубедить стихийное бедствие. И пока машина плавно выезжает со стоянки, все, о чем он думает, это о том, что Ким Тэхен был и остается самой настоящей занозой в его жизни.