Часть 1
18 марта 2023 г., 23:29
Гриммо Плэйс 12 никогда не был домой в привычном его понимании для большинства людей. Место было мрачным, полным проклятых вещей, тени шептали свои секреты, угрожая утопить в безумии.
Семья Блэк, чистая и священная, не славилась своей любовью ни к детям, ни друг к другу.
Вальбурга смотрела на сыновей холодным, расчетливым взглядом, направив на них свою палочку.
— Кто сделал это? — удушающую тишину прорезал её голос, посылая мурашки по коже.
Симпатичная, но абсолютно бесполезная ваза, никогда не использованная, лежала на полу осколками у ног женщины, которая делала вид, что ваза когда-то имела ценность.
Сириус стоял чуть впереди Регулуса, так что тот видел мелкую дрожь, покрывающую его тело, напряжение в плечах. Младший брат чувствовал себя оголенным нервом, едва способный даже дышать, не говоря уже о попытке говорить. Он мягко, почти невесомо, держал кофту брата сзади, глядя в пол.
— Я не буду спрашивать ещё раз, — отрезала мать, выглядя всё более нетерпеливой.
— Это был я! — выкрикнул Сириус, игнорируя ещё одну дрожь по телу, выступив вперёд, не обращая внимания на едва слышный скулеж брата, хотя сердце неприятно сжалось, — это был я, мама.
Женщина окинула его тяжёлым взглядом с ног до головы и едко усмехнулась, словно раскусив его ложь.
— Никакого ужина, убирайся с глаз, — рявкнула она и неприятное жалящее проклятие опустилось на щеку Сириуса, отчего он сделал пару шагов назад.
Регулус не мог последовать за братом, как бы не хотел, оставшись стоять перед матерью.
— О сынок, не следуй примеру своего брата, не будь разочарованием, — мягко, почти любяще произнесла она, положив холодную руку на щеку парня.
Орион, который до этого вальяжно развалился в кресле, тяжело выдохнул воздух и, не удостоив никого из них даже беглым взглядом, покинул комнату с газетой в руках, привычно оставляя Вальбургу гореть от ярости.
— И не смей следовать по стопам своего отца, ты понимаешь, Регулус? — крепко сжала мать его руку, впиваясь острыми ногтями в его кожу, вынуждая кивать.
— Да, мама, — прошептал он и слова осели пеплом на языке.
***
Ужин был привычно некомфортным, лишь пустое место рядом с Регулусом выбивалось из обычной картины жизни. Руки мелко тряслись от холодного взгляда, который мать почти не отводила от него, вынуждая тратить смущающе много времени на попытки успокоить дыхание. Стоит матери отвести взгляд на отца и Регулус хватает тарелку с закусками со стола, пряча её на колени под скатерть. Сердце нервно трепещет, отбивая дикий ритм, спина ровная, подобно струне, ужасное чувство холода пробирает всё тело. Мать снова обращает на него взор и время на секунду замирает. Регулусу кажется, что это время он даже не дышит, пытаясь проглотить безвкусную еду сквозь ком в горле и не выдать себя. Он не расслабляется до тех пор, пока, так и не проронив ни слова, мать с отцом уходят из столовой, оставляя сына позади тяжело дышать, когда груз страха ослабляет свою хватку. Регулус берет тарелку с колен и привычно ступает по деревянным доскам, которые, как он знает, не скрипят, поднимается наверх и едва заметно проскальзывает в комнату брата. Сириус лежит на кровати, скрестив руки за головой и смотрит в потолок, напевая какую-то песню себе под нос, которая прекращается, стоит двери открыться с неприятным звуком. Регулус всё ещё чувствует мерзкий ком в горле, поэтому ничего не говорит и просто поднимает тарелку чуть выше, показывая свой дар. Сириус так и расплывается в широкой ухмылке, подскакивая с кровати. — О, мой брат, бунтарь, обманул старую каргу! — щебечет он весело, делая хватательные движения и накидываясь на закуски, как собака. Регулус закрывает дверь и неловко приседает рядом с братом, позволяя себе наконец перевести дыхание в безопасности его присутствия. — Спасибо, Редж, — мягко говорит Сириус и взъерошивает его волосы, сознательно игнорируя все протесты младшего брата и удары по рукам.***
Они сидят на чердаке с Сириусом и в этот момент, как всегда бывает рядом с братом, он чувствует себя в безопасности и счастливо. Они смотрят в окно, по краям которого собрался небольшой слой пыли, и звезды мерцают им в ответ. Они даже не разговаривают. Тишина между ними прерывается лишь мягким дыханием братьев и звуками с улицы. Регулус видит знакомые созвездия, видит в них целые истории и мягкая, едва заметная, непрошеная улыбка появляется на его губах. Он чувствует тепло тела брата рядом и кажется, что вокруг них нет ничего, что могло бы разрушить этот момент. — Однажды мы уйдём отсюда, — прерывает тишину момента Сириус, — или я уйду и заберу тебя с собой, братишка, и вот увидишь, мы заживём невероятно счастливо. У нас будет свой дом, без родителей, постоянно кричащих, без покрытых слоями проклятий вещей, с большой библиотекой для тебя, полем для квиддича для нас, и растениями, чтобы добавить жизни в дом. Голос брата звучит мечтательно, далеко, как потерянный в будущем, словно он уже видит вырисованную картину. Регулус пытается представить то, что описывает брат и терпит неудачу, выдыхая и качая головой. — В Хогвартсе у тебя будет своя база фанатов, — толкает его плечом Сириус, — будут бегать за тобой, но у тебя будут верные друзья-слизеринцы, да? Мы пригласим их в свой дом и там никогда не будет тихо. Сириус тяжело вздыхает и говорит так, словно это причиняет ему боль: — Мы даже сможем позволить остановиться Кричеру, — и тут же продолжает, — но если он будет оскорблять кого-нибудь, я вышвырну его как хозяин дома! — Но разве в теории мы не будем хозяевами оба и тогда я смогу на правах второго хозяина позволить ему остаться? — с едва сдерживаемой улыбкой возражает Регулус. Сириус возмущенно ахает, прижимая руку к сердцу. — Моя собственный брат, кровь моей крови, так бесчеловечно предал меня! — возмущается он, а глаза блестят весельем, — я самый старший, так что моё слово — закон! Регулус качает головой. — Я не хотел этого делать, брат, — и теперь Сириус выглядит так, словно боится, — но я буду вынужден настроить всех гостей против тебя, чтобы позволить Кричеру остаться. Сириус широко раскрывает глаза и не может сдержать широкой улыбки. — Я не должен этого говорить, потому что это использовано против меня, но я горжусь тобой, Реджи! — говорит он так чертовски нежно, что сердце Регулуса поглощено любовью, — я знаю, что моё воспитание сыграло свою роль, ты достойный наследник моего дома, используй это с умом! И в следующее мгновение Регулус заключен в удушающие объятия, из которых пытается выбраться, слушая, как брат давит в себе смех. За такое вопиющее неуважение Сириус получает щипки в уязвимый живот и вынужден отступить, признавая поражение, сквозь слезы смеха. — Реджи, ты играешь грязно!***
После этого они лежат на полу чердака на пледе в мягкой тишине с довольными улыбками на лицах, освещённые светом луны и глаза Регулуса непроизвольно закрываются, а голова падает на плечо брата, устраиваясь удобнее. Он лежит, слушая мягкое дыхание Сириуса и притворяется, что не слышит, когда его брат шепчет в темноту ночи: — Я никогда тебя не брошу, братишка.***
Узоры на мерзких, темных обоях стен сплетаются между собой и рассказывают целую историю. Регулус видит, как лев широко открывает свой рот, ветер треплет его гриву, пока трава колышется от силы его рёва. Маленькие мыши выползают из своих укрытий и большая птица спускается на землю с большого, величественного дерева, змея обвита вокруг её шеи, словно тянется всем своим существом ко льву, рядом с которым грациозно, но столь же устрашающе сидит львица и… — Регулус Аркурус Блэк! — рявкает визжащий голос матери, вырывая его из своих мыслей, — ты слушаешь меня или нет? — Извини, мама, я слушаю, — отвечает он, не отводя взгляда от львицы, которая словно сияет, пока мать яро проповедует, как грязнокровки плохи, портят их чистокровное общество и... львица и лев смотрятся очень гармонично, сзади их прайд, столь же великий, как и они. — Это всё пиздеж! — кричит голос его брата, снова возвращая к реальности, — они такие же люди как мы! — Если бы ты так не стремился унизить нашу семью и слушал внимательно, Сириус Орион... — О, не начинай эту херню, ты хоть сама понимаешь, какой это бред? — рычит Сириус, весь ощетинившись, — ты буквально призываешь убивать невинных людей! Регулус снова отключается, львы все ещё сияют, но не привлекают его внимания так, как раньше. Он не понимает ни матери, ни Сириуса. Почему их вообще волнуют магглы и магглорожденные? Они бесполезны? Ладно. Они полезны? Отлично. И что с того? Он не замечает, как крики вокруг становятся всё громче. Пусть они делают, что хотят, но не трогают его людей, убивайте их, пытайте, но с другой стороны, они важны для Сириуса, по какой бы то ни было причине. Регулус вздыхает, он может сделать вид, что его действительно заботит их будущее, если это заставит Сириуса гордиться. Звучит как хороший план, он кивает гордо. И затем резко вскидывает голову, когда слышит крик брата, о котором думал всего секунду назад. Тот согнулся на полу, держась за живот — ничего слишком сильного, как могла бы сделать Вальбурга со своими знаниями темных заклинаний, но тем не менее неприятное. Женщина стоит над ним с искаженным от ярости лицом, так не похожим на элегантную леди, которую она стремится строить из себя. — Как смеешь ты, бесполезное отродье! — прерывает сама себя и снова накладывает заклинание, Сириус корчится на полу. Регулус приклеен к месту, но его кровь горит. Он чувствует, как всё внутри него, всё его существо бунтует, рычит и ревёт, скалит зубы и щёлкает ими, пытаясь вырваться наружу. Если она откроет свой грязный рот хоть раз, он… Проклятие резко прекращается и Вальбурга усмехается, разворачивается и уходит, не удостоив Регулуса и взглядом, возможно к лучшему. Он встает на деревянные ноги и почти не осознает, как подходит к брату, который тяжело дышит, упершись лбом в пол. Регулус поджимает губы, мягко держит руку на его спине и смотрит тяжелым взглядом на дверь, где скрылась его мать, кровь снова начинает гореть, взывать к нему, говорит подняться, пойти за ней и заставить заплатить. Сириус почти неслышно зовёт его и момент разрушается, оставляя Регулуса дрожать, сидя рядом с братом, глядя в разбитые и усталые глаза.
