Часть 2
18 марта 2023 г., 23:34
Сириус лежит на кровати, прикрыв глаза рукой и восстанавливает дыхание, ощущая присутствие брата рядом.
Регулус помогает ему, как может: носит еду, когда мать запрещает, лечит его раны и мягко, грустно улыбается, не зная, что сказать. Само присутствие брата рядом закрывает трещины в его израненной душе.
В комнате царит неловкая тишина, нарушаемая шумом ветра снаружи, оба брата напряжены, но каждый по своей причине. Сириус видит, как Регулус стучит ногой от сдерживаемого напряжения, прежде чем не может больше держаться.
— Прости, что не смог сделать ничего больше! — выпаливает Регулус, стыдясь и опуская голову в пол.
Сириус чувствует, как нежно сжимается грудь, наполненная такой любовью к брату, что кажется, будто ничего сильнее он не может испытывать. Он мягко улыбается и взъерошивает непослушные волосы брата, упиваясь его возмущением.
***
Сириус поступает в Хогвартс с мягкими обещаниями под солнечными лучами, обнимает брата, укрывая его так, что кажется, будто остального мира не существует, только тепло и безопасность его объятий. Регулус смотрит на него снизу вверх тем же восторженным взглядом, сияющим и мягким, позволяет себе это, потому что мать отвернулась. Они держатся дольше, чем обычно, но в конце концов расходятся. Он стискивает зубы, когда мать подходит к его младшему брату и кладёт руку на его плечо, что выглядит по-матерински для окружающих, но Сириус знает лучше. Тем не менее, он вынужден отвернуться, послать Регулусу, как он надеется, ободряющую улыбку и скрыться в поезде. Он уходит и неприятное чувство тревоги, пускающей свои корни вместе с ощущением надвигающейся беды, не дают ему покоя.***
Сириус сидит на стуле, пока Распределяющая Шляпа гудит у него на голове, старо кряхтя. Она перебирает варианты, обсуждает его стороны, черты характера и жизнь, прежде чем громко объявить «Гриффиндор», как будто только что не разрушила многолетнюю традицию Блэков в Слизерине, как будто в Большом зале не воцарилась напряжённая тишина в течении пары мгновений. Руки Сириуса нервно сжимаются, когда он встает со стула и облегченно выдыхает, стоит столу его факультета взорваться аплодисментами и криками.***
В течении учебного года вдали от семьи Сириус чувствует себя свободнее и счастливее, чем когда-либо раньше. Он чувствует, как раскрывается, сияя всё ярче, его улыбки искренние, а смех заразительный. Он знакомится со многими людьми, которые, вполне возможно, являются лучшим, что случалось в его жизни, особенно Джеймс Поттер, Ремус Люпин и Питер Петтигрю. Три этих парня ворвались в его жизнь, как ураган, растормошили его, перевернув с ног на голову всё, о чем он когда-либо думал раньше, прочно закрепившись в его сердце. Он яро обсуждает квиддич с Джеймсом, спорит не менее эмоционально, прежде чем разразиться смехом чистой радости, чувствуя себя как в раю, впервые в своей жизни не обремененный чистокровной политикой и издевками матери. Джеймс — солнце, которое светит так ярко, что никто не может перед ним устоять. Он заходит в комнату и притягивает к себе взгляды, а Сириус до сих пор не может поверить, как ему повезло общаться с таким человеком. Джеймс быстро становится константой в его жизни, прочно закрепив своё место в его сердце, как будто он был там всегда, как будто Сириус всю жизнь не понимал, чего ему не хватало и резко обрёл это: дыхание спирает от тяжести эмоций, но они так хороши, что будь он воспитан кем-нибудь другим, то расплакался бы от чистой, неподдельной радости (он не признается ни за что на свете, что пару мгновений его глаза действительно были на мокром месте, нет, он унесет этот факт с собой в могилу). Он играет в шахматы с Питером в меру своих возможностей, что, откровенно говоря, является очень малым, оставляя его в пепле поражения, но это стоит того, чтобы услышать восторженный крик радости друга, даже когда тот говорит, как нелепо он теряет свои фигуры, стремясь забрать его короля. Если Джеймс — солнце, то Питер — это земля. Стойкий и крепкий, который неизменно связан со всеми ними. Он достаточно упорен, чтобы не захотеть с ним спорить, но Сириус чувствует соревновательный дух каждый раз, когда это происходит. Если судить по широкой улыбке Питера, которую он не может скрыть, даже когда раздражен, то он получает не меньшее веселье. Он сидит рядом с Ремусом, когда тот читает и, хотя они только на пути к сближению, он чувствует, как парень оттаивает всё сильнее, даже когда Сириус отвлекает его от интересного чтения, впитывает сарказм и язвительность, которые с каждым днем звучат всё более нежно, даже если сам Ремус никогда в этом не признается. В то время как Джеймс освещает комнату, а Питер непоколебимо остается на его стороне, Ремус быстро становится воздухом, который необходим Сириусу, чтобы существовать. Он смотрит в голубые глаза парня и видит в них небо, он видит в них море и Вселенную, без которых не может представить жизни. Он готов сделать что угодно, лишь бы провести время с Ремусом подольше, насладиться его обществом и видом того, как смягчаются его глаза, когда Сириус говорит что-то милое. Эти три парня — братья Сириуса, части его души, кровь в его теле и его сердце. Он знаком с ними всего год, но знает, что если их у него заберут, он сломит горы, осушит реки и погасит луну, лишь бы снова увидеть их, их улыбки и встретиться с ними взглядом. Сириус знакомится с Лили Эванс, которая сияет также, как её рыжие волосы, вся солнечная и энергичная, стремящаяся проявить себя. Она сияет так ярко, что он не понимает, как его мать могла считать магглорожденных, подобных Лили, отбросами общества. Праведная ярость девушки горит огненным пламенем, когда они даже заикаются об оскорблении её друга, который, откровенно говоря, не стремится даже выглядеть нейтральным, так и излучая ауру враждебности. Но Лили защищает его, как мать своих детей, обещая им скорую смерть, если они не оставят их в покое, так что Сириус вместе со своими лучшими друзьями уходит, успокаивающе подняв руки, и он знает, что Джеймс потерян без возможности возврата по тому, как он иногда оборачивается и мечтательно вздыхает, глядя на рыжеволосую, которая, противоположно ему, твёрдо решила, что Джеймс Поттер, милый, светлый парень — хулиган, поэтому использует свой искрометный сарказм, от которого Сириус в восторге, по полной. Он полностью в восторге от Минервы Макгонагал, которая оказалась анимагом. Женщина справедливая, строгая, но в то же время обладает какой-то материнской нежностью, мягко качая головой, когда они в очередной раз устаивают розыгрыш, а потом заливаются звонким хохотом и видят, что она стойко сдерживает улыбку, хотя уголки её губ предательски тянутся вверх. Каждый раз, когда Сириус видит проходящую по коридорам кошку, он считает своим долгом обратиться к Минерве, обратив внимание на невероятный блеск её шерсти в столь чудесный день, освещенный её присутствием. Он поёт её дифирамбы и кланяется в пол, подобно плебею, «недостойному даже находится в обществе столь обворожительной женщины, чьи мягкие лапки способны завоевать города без единого слова». Он краснеет до ушей, когда в один из подобных разов Минерва выходит из-за угла, выглядя раздражающе самодовольной, когда он говорит комплименты обычной кошке. — Продолжайте, мистер Блэк, не смею прерывать Вас. Он никогда не признается, но упорно запоминает узоры на шерсти анимага Минервы, чтобы узнавать её из тысячи.***
Он пишет письма брату с завидной регулярностью, всегда с восторгом ожидая ответа. Сириус видит, как иногда на письме буквы Регулуса немного разъезжаются от его энтузиазма, что только подтверждает искренность его эмоций. Он спрашивает как дела дома и делает вид, что не замечает, как брат уводит разговор от себя и своих переживаний в сторону, это не для обсуждения в письме. Он пишет, как прекрасен Хогвартс и как хорошо здесь, как он чувствует себя комфортно, как никогда прежде, как есть разногласия между факультетами, но этот дух соперничества захватывает. Он получает ответные письма о новых блюдах, которые пробовал Кричер и, хотя его губы сжимаются, он не может сдержать прилива нежности к брату и знанию того, что в тёмном, уродливом доме на его стороне есть хоть кто-то.***
Он чаще улыбается, чем нет, и думает, что, возможно, это стоило всех лет под крышей с Вальбургой только чтобы понять, как ярко сияет мир за пределами мрачных стен. Именно благодаря тому, что он так привык к чувству бесконечной радости и свободы в Хогвартсе, возвращение домой похоже на ад и пытку. Плечи Сириуса опущены и напряжены, он вымученно улыбается, когда друзья спрашивают его, в чем дело, и отмахивается от них, не в силах даже начать объяснять масштаб бедствия (хотя по приглушённым голосам и мягким, полным сострадания глазам, он полагает, что они догадываются). Вальбурга стоит, вечно величественная и грозная, с холодным взглядом, обращенным на него. Регулус рядом с ней мнется на месте, глядя на него в предвкушении, которое пробивается сквозь маску аристократизма. Сириус чувствует себя немного легче, видя брата, и решительно устремляется к нему. Он шустро хватает Регулуса за руку, стоит Вальбурге на мгновение отвлечься на разговор с какой-то знатной леди, и тащит брата в толпу, игнорируя его писк удивления. Джеймс, Ремус и Питер ждут их, выглядя восторженными ребёнком, которого он привёл. — Господа! Спешу познакомить вас с моим младшем братом, Реджи! — Последний слог заикается к визге, когда он чувствует жестокий удар по ребрам костлявым локтем брата. — Регулус Арктурус Блэк, приятно познакомиться, — Регулус коротко кивает парням, пожимая им руки, крайне смущенный представлением брата. Сириус весь расплывается в ухмылке, когда видит, что его друзья очарованы скверным характером Реджи, который похож на ощетинившегося котёнка, стремящегося показаться гораздо более устрашающим, чем он есть на самом деле. И он знает, что брат заметил это, потому что со своего места прекрасно наблюдает, как уши Регулуса медленно, но верно становятся красными, пока он сжимает губы, пытаясь не показать своего смущения. Он буквально видит, как Ремус сдерживает желание ворковать и кружить вокруг, подобно наседке, учитывая их разницу в возрасте уже сейчас. Питер качает головой, осуждающе глядя на Сириуса, видит, как он пытается сдержать смех. Но Джеймс... О Джеймс. Сириусу не нравится этот взгляд в его глазах, слишком пристальный и пронизывающий, обращенный на брата Сириуса, так что он хватает брата, хлопая его по плечу, успешно отвлекая внимание на себя и действительно не хочет уходить, но знает, что должен. — Должны идти, увидимся осенью? — он шепчет немного отчаянно, лишь слегка выбиваясь из своего веселья и видит, как лица его друзей становятся мягче. — Конечно, Сириус, — отвечают они удивительно одновременно, сразу расплываясь в улыбках и давая друг другу пять. Сириус не хочет уходить, он хочет остаться здесь, с ними, с друзьями, которые стали ему ближе, чем кто-либо, но Регулус мягко тянет его за рукав и он избавляется от этих мыслей. Сириус крепко обнимает Питера, хлопая его по спине, сжимает Джеймса в тисках, растрепав и без того лохматые волосы, чем заслужил только яркий смех. Он смотрит в голубые глаза Ремуса, которые кажутся ярче при свете дня, и мягко, почти невесомо обнимает его, пряча лицо у него в плече, чувствует, как его нежно гладят по спине. Они расходятся и делают вид, что у каждого из них нет глаз, полных сдерживаемых слез. — Очень приятно, очаровательно, мы должны идти, — Настойчиво говорит Регулус, нервничая, и скрещивает руки на груди. Это заставляет парней немного встрепенуться, приводя себя в порядок. — Конечно, извини, что задержали, малыш Блэк, — С ухмылкой говорит Джеймс и сияет от чистого восторга, когда видит, как Регулус заливается краской, яростно глядя на него. — Пошел ты, Поттер, — шипит он и отворачивается, таща за собой Сириуса, который смеется вместе с друзьями чисто и восторженно, пока его брат из розового становится красным.***
Сириус уже по взгляду матери знает, что он не избежит наказания за то, что стащил Регулуса на платформе, пока она отвлеклась, и это рождает в его животе тревожное чувство, тем сильнее становящееся, чем дольше она молчит, сидя за столом. Регулус уже ушёл и это заставляет плечи Сириуса немного опуститься от облегчения, зная, что брат не станет свидетелем его боли. Несмотря на грядущее наказание, он не чувствует вины. Каждая секунда боли будет стоит выражения Регулуса и его друзей, когда они стояли рядом, ничем не обремененные и счастливые новым знакомством, каким бы неловким оно не было для первого раза. Наконец мать встает из-за стола и реальность возвращается к Сириусу с пугающей скоростью. Он стоит прямо, высоко подняв голову, пытаясь не показать и грамма того страха, который чувствует, сомкнувшего свои лапы вокруг его груди и сжимающего в тиски. Вальбурга двигается плавно, что ничуть не обманывает Сириуса, когда она смотрит на него разочарованно, любяще проводя рукой по палочке. — Ты попал в Гриффиндор, — говорит она, остановившись перед ним. — Да, мама. — Когда я говорила тебе распределиться в Слизерин, не быть позором семьи. — Шляпа распределяла нас, не то что бы у меня был... – шлепок звонко разносится в тишине комнаты, оставляя Сириуса с отвернутой в сторону голову, чувствуя жжение в щеке. Он усмехается, глядя на то, как женщина, которая так гордится своей магией, ударила его, как самый мерзкий маггл, — подводит магия, мать? Бьешь меня, как грязный маггл, куда делась твоя чистокровная гордость? Жалящее проклятие приземляется ему в грудь, оставляя рычать, делая шаг назад. — Я говорю здесь, Сириус. Ты попал в Гриффиндор, когда я говорила тебе не делать этого. Ты не получаешь высшие оценки, хотя я говорила тебе не позорить наш род. Но более того ты водишься с предателями, мерзкими, грязными… — Закрой свой гребаный рот! — кричит он, молниеносно взрываясь, стоит матери начать говорить о его друзьях, — я общаюсь с ними гораздо меньше, чем ты кормила меня своей чушью о чистокровности и знаешь что я могу сказать? Джеймс Поттер в сто раз лучше, чем ты когда-либо смогла бы быть! Он умный, весёлый, добрый и такой чертовски верный, что тебе и не снилось! — О Сириус, я могу принять предателя Поттера, скрипя зубами, — едко смеется Вальбурга, кружа вокруг него, подобно хищнице, пока он чувствует себя зверем, загнанным в клетку, — он хотя бы чистокровный, но полукровки? Неужели ты совсем меня не слушал? Они — грязь этого общества, причина ослабления магия и твари… Она вынуждена замолчать, когда проклятие вылетает из палочки Сириуса, который в это же мгновение жалеет о своём действии. Женщина останавливается и время, кажется, замирает, оставляя Сириуса посреди комнаты со льдом в конечностях, не в силах пошевелить и мускулом от едкого страха, пронзающего всё его существо. Он чувствует, как палочка безвольно выскальзывает из его пальцев, со стуком падая на пол и дыханием прерывается. — Ты пожалеешь об этом, Сириус, я воспитывала тебя лучше, чем это.***
Время после этого теряет своё значение. Сириус стоит, Сириус падает, Сириус лежит. Он не знает сколько прошло времени и прошло ли оно вообще, всё, что он знает — это острая, пронзающая боль в конечностях, звон в ушах и танцующие точки перед глазами. Всё, что он знает — магма в его крови, угрожающая сжечь всё его существо, холод пола, на котором он лежит, звук голоса матери, посылающий дрожь по телу с каждым словом. Всё, что он знает — это боль, яркая и всеобъемлющая, охватывающая всё его существо, не оставляя даже места для мыслей, не говоря уже о словах. Всё, что он знает — сожаление. Сожаление о своих словах, своих действиях и самого себя. Он стискивает зубы, рычит, рыдает и скулит, но не пресмыкается. Он чувствует кровь во рту от того, как сильно закусил щеку, чтобы сдержать мольбы о прощении. Он чувствует боль во всём теле от того, что лежит на полу, впивается ногтями в руки и кусает губы, но не подходит к ногам Вальбурги ни на шаг. Боль закрепляет его в реальности. Он чувствует момент, когда матери это надоело, потому из всепоглощающей боль становится просто невыносимой. Сириус не открывает глаз, он всё ещё лежит на полу, всё ещё сожалеет, но чувствует себя победителем. Вальбурга уходит, плюясь оскорблениями, и Сириус наконец выдыхает, падая бесполезной кучей на поле, рвано дыша и едва чувствуя своё тело. Он снова теряет ход времени, теряет реальность в попытке восстановить хоть что-нибудь из своих чувств. Сириус открывает глаза резко и со стоном боли, когда рядом падает человек, которым оказывается Регулус, мягко взявший его за руку. Сириус закрывает глаза и теряется в голосе своего брата, сплетающего свою историю, отвлекая его от боли. Он закрывает глаза и теряет сознание от изнеможения, пока вся душа Регулуса рядом с ним ревёт в ярости на женщину, которая посмела причинить боль его брату, требуя её заплатить.
