Часть 3
18 марта 2023 г., 23:36
Пока Сириус был в Хогвартсе, Регулус осознал, как брат помогал ему существовать в этом доме. Стены никогда не казались прежде такими узкими, как в тот момент, когда брат покинул его. Воздух будто стал ещё более спертым, не давая даже возможности дышать, оставляя в пыли и разрухе. Тени сплетались между собой, словно уговаривая ступить на путь семейного безумия, крики матери звенят в ушах.
Каждый раз Регулус отворачивается, ускоряет шаг, но чувствует холод позади себя, распространяющийся по стенам дома всё дальше и дальше с каждым днём.
***
Всё, что он слышит — крики, визги и стук падающих вещей. Регулус зажимает уши руками так сильно, что появляется звон, прислонившись к стене своей комнаты, зажмуривает глаза и почти незаметно качается. Сириус и мать этажом ниже по своему обыкновению кричат, он даже не знает, в чем причина на этот раз, но с каждым мгновением их голоса становятся всё громче, крики матери всё визгливее. Он осторожно поднимается на ноги, которые налились свинцом, и выходит из комнаты, неслышно ступая по деревянному полу. Лестница скрипит, провожая вниз, когда, словно почувствовав неприятности, Кричер, верный домой эльф и второй друг Регулуса в этом доме, выскакивает с треском аппарации. — Мастер Регулус не должен быть здесь прямо сейчас, — хрипит он и хватает маленькой ручкой парня, пристально глядя на него. — Но там Сириус, Кричер! — шипит тот, весь напрягшись. — Мастер Регулус не должен быть здесь, — настойчиво говорит эльф и тянет его обратно к лестнице. Регулус открывает рот, чтобы возразить и вздрагивает всем телом, когда слышит крик брата. Он смотрит на Кричера, который поджимает губы, нервно передергивая ушами, но руки не разжимает. — Пожалуйста, Кричер! — Регулус приседает на колени и сжимает обе руки эльфа в своих нежно, но крепко, — это мой брат там страдает. Если ты заботишься обо мне, позволь мне пойти к моему брату. Он видит, как Кричер обдумывает это, хмурясь сильнее, чем обычно. Наконец эльф пораженно выдыхает и Регулус знает, что победил, но радость от этого быстро омрачается новым криком. Он встает и собирается уходить, когда слышит как хриплый голос верного друга говорит ему вслед: «Будьте осторожны, мастер Регулус.» И кажется, что он вынес какой-то смертный приговор.***
Регулус заворачивает за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как в Сириуса, его брата и защитника, причину, по которой он до сих пор жив в этом доме, в самую яркую звезду, летит проклятье, мгновенно отправляет его в падение жалкой кучей на пол, сжимающегося в комочек. Дыхание перехватывает, грудь спирает так сильно, что причиняет боль. Он замирает на месте, но мать не замечает его. Всё её внимание обращено на старшего брата, стонущего на полу. — Гриффиндор, Поттер, полукровки, что дальше, Сириус? Ты будешь шарахаться по углам с грязнокровками, запуская руки им под юбки? — с ядом спрашивает Вальбурга и с отвращением фыркает, когда всё, что делает Сириус — рычит. Она смотрит на своего сына, своего ребёнка, которого должна была лелеять, как любящая мать, но вместо этого они здесь. Сириус корчится у её ног, едва соображая, а мать стоит над ним с палочкой в руке, посылая очередное проклятье в своего сына, в кровь своей крови. Регулус не может дышать. Он чувствует, как слабеют ноги, а руки дрожат так сильно, что он не может сосредоточиться. Он слышит, как мать продолжает злобно бормотать над Сириусом, проклятие следует за проклятием и комок в горле разрастается всё больше. — Мама, — выпаливает он хриплым, ломающимся на середине слова голосом и тут же жалеет об этом, когда её взгляд переходит на него, невольно заставляя выпрямиться, что делает ноющее чувство в животе только более заметным. — Регулус, ты должен быть в своей комнате, — произносит мать холодно и он открывает рот, что сказать что-то, чтобы отвлечь её, но понимает, что не обдумал это. Он замирает так неподвижно, что не смеет дышать, когда Вальбурга медленно поднимает палочку на него. — Регулус, иди в свою комнату немедленно. Сириус стонет на полу. Регулус делает прерывистый вдох, заводит руки за спину, чтобы сжать их так крепко, что становится больно, чтобы закрепиться в реальности. Тени позади него визгливо смеются, танцуя в свете камина. — Мама, тебе не кажется, что он получил своё? — Регулус пытается сделать голос холодным, но слышит, что получается весьма плохо. Он видит момент, когда мать решает, что с неё хватит. Её губы поджимаются, она выпрямляется, подняв голову и палочка смотрит на него, готовясь к крикам. Мать открывает рот и слово начинает формироваться на языке, когда Кричер громко аппарирует в комнату и прерывает её. — Госпожа, вашего внимания требует Миссис Эйвери, — почтенно говорит эльф и с вековым опытом игнорирует явную ярость своей хозяйки, когда та, плюясь оскорблениями, выходит из комнаты. Стоит стуку её туфель зайти за двери, Регулус бежит к брату и падает рядом, поворачивая его голову на себя. Он смотрит на брата, такого бледного и изможденного, каким никогда не должен быть его яркий, харизматичный и громкий Сириус. Что-то в его груди ноет, скуля. Их лбы касаются друг друга и Регулус мгновение просто дышит, приходя в себя. Его руки трясутся, когда он убирает волосы со лба брата. На секунду кажется, что вот-вот Сириус откроет глаза, но это мгновение проходит также быстро, как пришло. Регулус зарывается лицом в волосы брата, стискивает его крепче и надеется, что тот скоро поправится. Он аккуратно поднимает его, кряхтя, и несёт наверх, благодарный всем Богам за то, что Кричер рядом — надежное присутствие, которое исчезает, стоит ему переступить порог комнаты брата. Регулус смотрит на почти умиротворенное лицо брата, теперь не обремененное болью, но знает, что, как только он проснется, его определенно ударит вся тяжесть последствий проклятий. До тех пор он будет верно сидеть у его постели и охранять сон. Кажется, что визгливый голос матери, тихо шепчущий ему на ухо, не согласен, но он стряхивает его также, как смех теней и стойкое молчание отца.***
Когда Сириус наконец открывает глаза со стоном, первое, что чувствует Регулус — облегчение такое сильное, что сбило бы его с ног, если бы он уже не сидел. Следующее, что он чувствует — раздражение, стоит Сириусу открыть рот. — Вау, Реджи, не знал, что ты наседка, — говорит он хриплым голосом, сразу заходясь в кашле и Регулусу его даже не жаль. — О, правильно, оставлю тебя здесь и делай, что хочешь. Кричер тебе помогать не станет, — фыркает он и наблюдает, как брат меняет тактику. — Нет, брат, пожалуйста! Не бросай меня, я не смогу без тебя жить, ты нужен мне, о великий Реджи, мой король! — Сириус тянет к нему руки, поднимаясь с кровати и тут же падает вперед в поклоне, — прояви ко мне благосклонность, мой король! Регулус считает, что делает великое одолжение миру, когда бьет брата подушкой по лицу, эффективно затыкая, тем самым вызывая смех Сириуса, который он снова пытается заглушить подушкой. Это не работает долго. Стоит ему убрать подушку и его новый подданный тянется к нему вновь, вынуждая оттащить его от себя рукой на лице Сириуса. — Нет, мой король, клянусь, клянусь, я буду верным, только позвольте коснуться Вас! — он говорит сквозь смех и морщится, когда это явно доставляет боль. Регулус отвращенно кривится, но чувствует, когда лицо предательски расплывается в улыбке и он знает, что Сириус это видит, потому что брат победно кричит, вскидывая руку в воздух. Сквозь стоны и «всё не так плохо как кажется» Сириус встает с кровати, хватает Регулуса, перекидывая руку ему через плечо и грубо взъерошивает волосы. Регулус не может удержаться, он чувствует себя воздушно и так счастливо, так облегченно, что смеется, тихо, но искренне. По расширившейся улыбке брата он понимает, что тот доволен не меньше. Они молчат пару мгновений, наслаждаясь тишиной, прежде чем Регулус переминается с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — В чем дело? — спрашивает он, сразу тревожась. Регулус выдыхает и смотрит брату прямо в глаза, говоря с абсолютно серьезным лицом: — Так что... может быть я насыпал в постель матери песок, а потом подговорил Кричера сказать ей, что через открытое окно к нам забежала кошка и… У Регулуса нет возможности даже начать оправдываться, когда Сириус откидывает голову назад и смеется так громко, что мог бы разбудить весь дом. Он сгибается, хватается за живот, стонет и снова смеется, глядя на Регулуса так, словно тот повесил луну. — Все эти 11 лет... где была твоя бунтарская жилка? — хрипит он, улыбаясь. — Не хотела связываться с твоей, — Регулус толкает его в плечо так, что брат падает обратно на кровать, и садится обратно на своё место, — а теперь не смей вставать, пока не перестанет болеть. Он игнорирует тот факт, что они оба улыбаются как идиоты.***
Позже тем же вечером Регулус находится в комнате матери, запертой на замки и заклинания, скрытое под заглушающим, и стонет на полу, иронично отражая позу Сириуса днем ранее. Он зажмуривается, сжимает зубы, сворачивается в комок и также быстро разжимается. Всё его тело в огне, кажется, нет ни одного места, которое не болело бы. Его кровь горит, его глаза болят, сама его душа словно решила искупаться в лаве. Он откидывает голову, делает резкий глоток воздуха и также быстро выпускает его обратно, стоит ещё одному заклинанию обрушиться на него. Регулус видит холодные глаза матери, острый конец её палочки, прежде чем всё это растворяется в дымке агонии. Когда мать считает, что наказание получено, она оставляет его в комнате, скулящего и плачущего. Она уходит, забирает с собой все надежды на светлое будущее. Она уходит и оставляет его разбитым.***
Сириус, очевидно, понимает всё, как только видит лицо брата. Ещё бы он не узнал, видя такое же в зеркале день ото дня. Они как раненые звери сидят в комнате и зализывают раны друг друга. В тишине комнаты раздаются шипения боли, тихие извинения и едва способные утешить слова. Они сидят на кровати, лицом друг к другу, касаясь лбами, и мгновение просто дышат. — Она убьёт нас, Редж, — как самый страшный секрет произносит Сириус. Регулусу больно от того, что он не может отрицать этого. Ребёнок в его душе, все эти годы не прекративший желать родительской любви, скулит и отчаянно пытается заставить себя верить, что такова любовь матери. Она бьет их, она проклинает их, но это вся их жизнь. Регулус не верит, что существует такая же материнская любовь, как она бывает в книгах: нежная и любящая, когда прикосновения не стремятся причинить боль, а взгляд полон любви вместо отвращения. — Не то что бы у нас был выбор, да? — едко спрашивает Сириус и не ждет ответа, выдыхая. — Может быть, если в Хогвартсе узнают, они нам помогут? — совсем немного отчаянно спрашивает Регулус и видит, как брат морщится, неверяще фыркая. — Да, ведь все так стремятся помогать Блэкам, а? — мгновением позже он качает головой, — мы посмотрим, как пойдут дела и решим, что делать вместе, правильно? И здесь, рядом со своим братом, вместе с Сириусом, который является центром его мира, Регулус чувствует, что может совершить всё, что угодно: поступить куда-то, кроме Слизерина, съесть примерзкую фасоль и даже противостоять матери. — Вместе.***
День, когда он впервые отправляется в Хогвартс начинается с ледяного взгляда матери, когда она оценивает его. Ей не нужно ничего говорить о его факультете, он по глазам видит, что если это не будет Слизерин, то он точно не получит похвалы. Они едят в тишине и это не менее неловко, чем в тот раз, когда это был Сириус. Брат разбавляет удушающую атмосферу как только они покидают предел слышимости Вальбурги. Регулус оказывается в удушающих объятиях, скрытый в одеяле любви и счастья, успешно заставляя часть напряжения отступить. Регулус не обманывается, думая, что Сириус не понимает его чувств. Наоборот, они понимают друг друга слишком хорошо, поэтому присутствие брата сейчас ощущается особенно сильно и за это Регулус не может быть благодарен больше, чем уже есть. Благодаря такой сильной поддержке брата он проводит время до прибытия на платформу достаточно комфортно, довольный и почти расслабленный. Однако это чувство омрачается, когда он видит, как мать сжимает плечо Сириуса так, что это явно должно быть болезненным и шепчет ему что-то на ухо, стоя в отдалении. Его спокойствию определенно не помогает взгляд, который Сириус бросает на него после этого: нахмуренный и глубоко задумавшийся с колеблющимися волнами отчаяния в глубине. Регулус видит момент, когда Сириус сбрасывает это выражение с лица и снова улыбается, подходя к нему, но теперь его плечи напряжены, а спина прямая. Видимо, теперь настало его время душевного прощания с матерью. Она кладет ему руку на плечо, стряхивая оттуда несуществующую пыль, смотрит ему в глаза и острыми ногтями гладит по щеке. — Тебе лучше не разочаровывать меня, Регулус, — шепчет она, когда наклоняется для короткого объятия, — не смей попадать куда-либо, кроме Слизерина, я понятно говорю? Он надеется, что мать не чувствует, как его сердце стремительно ускоряется, спеша покинуть тело, а горло словно сжали в тиски. Он отчаянно кивает и надеется, что жжение в глазах ему только кажется. Закусывает щеку до тех пор, пока это чувство не пройдет. Он садится в поезд вместе с Сириусом и знает, что пути назад не будет.***
Регулус не имеет иного выбора, кроме как идти за братом, который настойчиво тянет его за собой. Именно так они оказываются в купе с Джеймсом, Ремусом и Питером. Регулус не чувствует себя слишком комфортно, передергивает плечами и жмется к стене, избегая встречаться с ними взглядами. Он не думает, что должен быть удивлен, но соврет, если скажет, что не был, когда рядом с ним садится Ремус и протягивает плитку шоколада. Регулус ничего не может поделать с тем, что встречается взглядом с ним: недоуменный встречается со спокойным. — Я тоже нервничал в первый год, но мне помогает шоколад. И Регулус пытается, но не может сдержать саркастического смешка, выгибая бровь. — Должен ли я напомнить тебе, что ты старше только на год? Он видит момент, когда искра озорства загорается в глазах Ремуса и уже чувствует, что пожалеет об этом. — Нет, что ты, малыш Блэк, но лучше слушайся взрослых, когда они дают тебе советы. И именно так на них обращают внимание остальные посетители купе, оставляя его под их взглядами, смущенно красного, видящего, как они упорно сдерживают смех. — Пошли вы все, — он опускает голову, пряча лицо за волосами, слушая их громкий смех. Шоколад надежно спрятан в его кармане и никто не упоминает об этом.***
Он стоит среди первокурсников, сдерживая дрожь, желающую пройти по всему телу, глядя в пол. Он чувствует, что дыхание дается с трудом, едва способный стоять на месте, не говоря уже о холодном фасаде. Шоколад крепко сжат в его руке, другая впивается в ладонь, помогая совсем немного, пока очередь продвигается. Он жалеет, что Блэк, когда его черед наступает предательски быстро, вынуждая идти к шляпе на негнущихся ногах, с трудом контролируя дыхание. Стоит шляпе коснутся его головы и она пугает его, произнося: «Действительно хороший ум, способный видеть разные ходы, ты будешь процветать в...» Его сердце подскакивает ещё сильнее, чем прежде, что казалось невозможным. «Пожалуйста, нет! Это должен быть Слизерин!» Он умоляет, не способный стыдиться прямо сейчас. «Малыш, ты чувствительная душа, конечно, конечно, способная приспособиться, но нет. Да, я уверен, Слизерин — не то, что тебе нужно, оно не раскроет твоего потенциала.» Шляпа кряхтит, переминаясь. «Но у меня есть амбиции и хитрость, этого ведь достаточно? Пожалуйста, я не могу!» Он чувствует, что ещё немного и сможет начать умолять шляпу вслух, смешивая мольбы с рыданиями. Какое-то мгновение ничего не происходит. «Да, возможно, возможно. Это немного глубже, спрятано так, что я не сразу увидел, но да, определенно...» — Шляпа соглашается, — «это не первый вариант, твой путь будет тернист, малыш, ты уверен, что хочешь этого?» Регулус — нет. Он не хочет, он не уверен, он хочет своего брата, он чувствует, как всё его существо протестует против Слизерина, но... Но есть часть внутри него, совсем маленькая, которой он не давал возможности развиться. Та часть, которая шепчет ему отомстить матери, та часть, которая говорит, что он мог бы заставить людей бояться его в будущем. Та, которая поднимается, открывает пасть, наполненную острыми зубами и щелкает, рыча. «Я уверен,» — думает он и на этом их диалог со шляпой прекращен. — Слизерин! Взгляд брата, наполненный глубоким предательством без единого намека на понимание горит на его спине, когда он идёт к столу своего факультета.
