Осколки

Истина.

Ляпис всегда себе на уме. Даже когда от нее осталась лишь тень в голове Фос. Ляпис делает свои выводы обо всем на свете, но не спешит ими делиться с остальными. Даже тихая Кварц не может себе представить всю глубину того, что творится в голове ее напарника. Ляпис читает и наблюдает, наблюдает и читает, и приходит к мысли, что все обстоит совершенно иначе, чем всем обычно казалось. Учитель не договаривает и отмалчивается, пряча глаза. Луняне ведут себя все более странно и необычно. Они вовсе не такие, какими кажутся в первый момент, и Ляпис начинает задумываться об истинных причинах конфликта с ними. Ложь и молчание, завеса тайны привлекают ее аналитический, пытливый ум. Но когда до разгадки, такой по сути простой и страшной, остается всего полшага, Ляпис, увлеченная своими мыслями, на секунду теряет бдительность. Это стоит ей тела, но разум ее не спешит сдаваться, судорожно копируя и запоминая сообщения будущей-не-себе, пока рассыпающееся ультрамариновыми искрами с вкраплениями золота тело еще бьется в короткой агонии. Ее копия будет жить в голове Фос, направляя, помогая, подсказывая, и подталкивая к одной-единственной цели, такой важной для Ляпис. Настолько, что она почти смиряется с неуклюжим и хрупким чужим телом и обрывками чужой личности. Все можно вытерпеть и пережить ради возможности понять, что происходит на самом деле, ради того, чтобы однажды сказать губами Фос: - Мы не с теми воюем. Пора прекратить эту бессмысленную войну и дать возможность мирно уйти тем, кто так этого жаждет. Но пока Фос не готова к этой истине, и Ляпис будет терпеливо ждать своего часа, тихо затаившись на самом краешке сознания Фосфофиллит, лишь тенью приходя в ее сны и мысли, все так же наставляя, помогая, объясняя...

Признание.

- Я это не надену! - возмущается Борт. - Все эти рюшечки... - Для чего нужно было переделывать зимнюю форму? - недоумевает Анита. - Раньше тоже было удобно... - А можно, я уже пойду? - робко молит Фос, вынужденная стать невольной моделью в импровизированном показе-примерке. - Мне еще нужно искать Киноварь, чтобы успеть ее расспросить... - Каждый год ты читаешь одни и те же нотации о вкусе и стиле, — раздраженно морщится Рутил. - Только разными словами... - Я не понимаю, зачем надо напяливать эти глупые пижамы! - сетует Каирнгорм. - Если я сплю, какая разница, что на мне надето? Я все равно этого во сне не вижу! Берилл только фанатично мечтательно улыбается и пускается в пространные поучительные речи о том, как важны красота и стиль. Она не любит патрулировать - сражения несут разрушения и гибель красоте. Берилл - творец, ее тонкая натура такое не приемлет. Она считает своей главной миссией нести в мир красоту и делать жизнь других самоцветов ярче и прекраснее. Форма должна быть не только удобна, но и элегантна, а пижамы должны придавать спящим самоцветам привлекательность и подчеркивать их индивидуальность. Другие раздражаются, улыбаются, недоумевают, но Берилл все равно. Как истинный художник, она творит красоту, подчеркивая то, что дала самоцветам природа. И не важно, бантик или рюшка, оборка или дополнительный разрез, если это не мешает придавать удобство и создает неповторимость образа. Впрочем, однажды таланты Берилл наконец находят своих почитателей. Маленькая ватная игрушка Широ благодаря легкой руке Аль вмиг становится любимой и желанной для всех остальных, и Берилл наконец по настоящему счастлива. Красота постигается постепенно, маленькими шажками. Сегодня - милая собачка-монстрик, завтра - новая зимняя форма или удобная изящная пижама... И когда-нибудь наконец придет осознание того, что созидание лучше разрушений, а красота спасет мир.

Потеря.

Фос сходит с ума, она тщетно пытается искать тень Аниты в тонком профиле Каирнгорм. Она говорит невпопад, называя Кай чужим именем. Дорогая ей тень ускользает и прячется за напускной грубостью новой напарницы, разбиваясь тысячами искорок на концах коротких прядок Кай, прячась в обсидиановых тенях ее настоящего облика. Фос потеряла самое дорогое, но Кай не сможет заменить эту потерю, не сможет стать для второй Анитой, даже сменив свою внешность ради душевного равновесия Фос. Кай виновато опускает голову. Кай тоже потеряла многое, если не все. Смысл ее собственной жизни ушел вместе с Ляпис и Кварц. Осталась только просьба защитить Фос, за которую она продолжает судорожно цепляться, как утопающий за соломинку. Кай злится на себя, на Кварц, на Ляпис, но отдает последнее драгоценное, что у нее еще осталось. Голова Ляпис становится частью Фос, срастаясь сумасшедшими инклюзиями, прорастая золотом и платиной. Но и это не поможет тихому горю Каирнгорм - она не видит в Фос даже отражения Ляпис. Ее потери гораздо больше, и она совсем не так наивна. Когда Эхмея говорит Фос, что Аниту невозможно вернуть, та падает на колени в сверкающую лунную пыль и воет от безысходности. Когда Кай понимает, что больше не увидит ни Ляпис, ни Кварц, какие бы технологии лунян не пытались ей в этом помочь, она только тихо молча сжимает зубы и крепнет в своем желании уйти вместе с Эхмеей в небытие. Фос обязательно получит Аниту обратно, и она постарается ей в этом помочь, но Кварц и Ляпис потеряны для Кай навсегда. И она больше не допустит новых потерь - Эхмея останется ее последней драгоценностью, с которой она больше никогда не расстанется ни в жизни, ни в смерти.