Заенька

03.03.2023 Вечер. 20:23       — Да чтоб тебя, падла!       Арсений с чувством захлопнул двери своей чересчур умной машины. Та в ответ, видимо обидевшись, пикнула, фыркнула и вдобавок к тому, что полтора часа назад заглохла, ещё и заблокировалась намертво, оставив его стоять с открытым от возмущения ртом посреди пустынной дороги где-то в Хуево-Кукуево. Где, как выяснилось, мобильная связь не ловит, даже если забраться на авто и вытянуть руку вверх: Арсений провёл на крыше не менее получаса в попытках добиться хоть чего-нибудь. Единственное, чего он добился — это отмороженного хвоста.       — Ну бля-а-а, — простонал он неверяще, подёргав ручку.       Без толку.       Сколько бы он ни старался, «вредная железяка» отказывалась слушать мольбы и извинения, не реагировала даже на угрозы сдать её в металлолом по приезде домой — если он вообще попадёт домой, блядь. Ведь Арсений и до злосчастной блокировки дверей провозился с ней битых полтора часа, пытаясь понять, в чём причина внезапной диверсии: накормлена «детка» была досыта, все техосмотры пройдены чуть больше месяца назад, внутренности в порядке, «обувка» новая, да она летать должна была, не только ехать! Но решила она по-своему и заглохла прямо на полпути. Хорошо хоть Арсений успел съехать на обочину, прежде чем в него со всего маху врезалась бы фура.       Хотя сейчас он был бы рад какой-нибудь фуре или даже легковушке, ведь самая срань заключалась даже не в том, что машина заглохла и заблокировалась, а в том, что ключи от неё, кошелёк и куртка с документами остались внутри: с собой у Арсения был только не ловящий сеть телефон с десятью процентами зарядки (а нехуй было всю дорогу ютуб одним глазом пырить), триста (самое время идти искать тракториста, чтобы ему отсосать) рублей наличкой и салфетка с номером какой-то кошки Анжелы, «мастера глубокого мяу-ссажа». Каким образом массаж мог быть глубоким, Арсений не задумывался, как и о том, что это за Анжела и откуда (а главное, зачем) у него её номер. Вечеринка у Децла Серёги дома прошла, похоже, на ура, так как Арсений помнил прошедшую ночь лишь фрагментами: «Налакался своих коктейлей и уснул, как обычно» — пронеслись в голове немного укоризненные слова непьющего друга.       Сейчас Арсению оставалось лишь угрюмо наблюдать за мирно лежащими в салоне вещами и надеяться, что у него откроется какая-нибудь чакра и он сможет силой мысли нажать на кнопку открывания дверей.       Хотелось устроить истерику: заорать во всю Ивановскую и отчаянно топнуть ногой. Будто это бы помогло.       Это и не помогло — Арсений проверил и топнул. Точнее оттоптал целый бит, но это всё равно не открыло идиотскую дверь его идиотской машины.       На этом всём срань, к сожалению, не заканчивалась — уже стемнело и начинало холодать, а проезжающих машин больше не становилось: за почти два часа мимо промчались всего две легковушки, которые не сжалились над истерично размахивающим руками потерпевшим на обочине, а лишь прибавили газу.       Арсений обхватил себя руками за плечи, поджал хвост и проматерился до чёртовых бабушек, прабабушек и прапрабабушек, смиряясь с безвыходностью ситуации: придётся разбивать стекло. Это, конечно, грозило влететь ему потом в копеечку, но отчаянные времена требовали отчаянных решений.       И отбитого локтя: поблизости Арсений не нашёл ни одного камня или ветки больше собственного пальца.       Чёрт бы побрал эти слишком умные машины с их слишком крепкими стёклами!       Держась за болящий и саднящий из-за попыток раздолбать заднее стекло локоть, Арсений понял — он в полной жопе. Он, конечно, предпочитал, чтобы это выражение было не метафорическим, но сейчас всё играло против него. Да чтобы он хоть раз ещё согласился ехать на машине из одного города в другой — да ни в жизнь! Но Серёга так уговаривал, так звал, так божился, что всё пройдет, как по маслу… Ага, конечно.       Всё пошло по пизде и прямиком на хуй.       Отчаянно застонав, Арсений огляделся вокруг и прикинул, сколько у него займёт времени дойти пешком до одинокой автозаправки, которую он проезжал примерно с час назад — разумеется, до того, как случился казус — и вернуться обратно с какой-никакой, но помощью. Или можно было положиться на авось и пойти вперёд в надежде встретить гораздо ближе другую автозаправку или хотя бы придорожное кафе, да даже деревню любую на крайняк — но тут уж как повезёт.       — Ну охуеть, — вздохнул он тяжко и поёжился от порыва ветра из-за пронёсшейся мимо машины, которую он даже не попытался остановить, понимая — бессмысленно. Водитель, хамло, даже посигналил ему издевательски, мол я тебя заметил, но выбирайся сам.       Арсений задушил в себе желание показать тому вслед фак и задрожал — холодало.       Ночевать в начале марта посреди пустынной припорошенной снегом дороги в лесу рядом с отказывающейся хоть как-то реагировать машиной и разряжающимся телефоном Арсений совершенно не хотел, боясь либо замёрзнуть насмерть, либо быть съеденным волками… На самом деле, он надеялся, что волков здесь не водится, но стоило ему только о них подумать, как из чащи донёсся жуткий вой, и Арсений снова задрожал — теперь уже от страха.       — Пожалуйста, пусть это будут галлюцинации… — взмолился он себе под нос и съёжился на месте, хоть и не был ежом.       От холки до самого основания хвоста пробежал табун ледяных мурашек.       Всё стало в разы хуже, когда «галлюцинации» перешли на новый уровень: на обочине показался самый настоящий волк, который уставился своими жёлтыми глазами на приросшего к земле Арсения.       «Беги, Лола, беги» — подсказал ему внутренний голос, когда волк начал медленно приближаться, ступая своими большими лапами по прохудившемуся асфальтовому покрытию.       Когда Арсений в детстве читал приключенческие книги, он представлял себя храбрым (ха!) главным героем, которому нипочём будет и пройти пять сотен миль (и даже больше), и сразиться со страшными чудовищами: волками, медведями, большой зубастой акулой, инопланетянами или вампирами. На деле всё оказалось гораздо прозаичнее — он зассал и дал дёру. Зато забег на длинные дистанции с препятствиями он бы сдал на высший балл. В школе по физре у него всегда была твёрдая пятёрка.       Он бежал сломя голову, куда глаза глядят, совершенно не разбираясь в происходящем вокруг, погружался всё глубже в лес и прекрасно понимал — он закапывает себя по самую макушку. Ведь там, где есть один волк, будут и другие, которые с удовольствием полакомятся его мясистой жопой. Увязая в земле, заледеневшем остром снегу, камнях и ветках, обдирая джинсы и лодыжки о торчащие корни и поваленные деревья, Арсений думал только о том, что пожил так мало и мало успел сделать хорошего! Он уже не понимал, гонится за ним волк или нет, но продолжал бежать, не особо соображая, что делать, как только — или если — куда-нибудь добежит.       Когда вой раздался совсем близко, а Арсений, едва ли помня себя от ужаса, подвернул лодыжку, запнувшись об очередную корягу, и в буквальном смысле упал в грязь лицом, он понял — это конец.       Зверски хотелось расплакаться, но ещё сильнее хотелось, чтобы всё закончилось быстро, и ему не пришлось мучиться. От подскочившего в крови адреналина шумело в ушах и клокотало в висках, и Арсений будто сквозь беруши услышал сперва шорох приближающихся шагов, а затем увидел, как в сгущающейся темноте леса над ним склонился кто-то большой и лохматый. В нос ударил резкий запах, который Арсений описал бы одним словом: «опасность».

💥💥💥 💥💥💥

      Всё, о чём он успел подумать перед тем, как отключиться от ужаса — это что дома в скромной съёмной однушке его ждала тёплая постель и что за брошенную машину было прямо до поджавшегося хвостика обидно.

🐰 🐰

03.03.2023. Ночь. 23:23       — Тиш-тиш-тиш, дьявол, не мельтеши, — донёсся до Арсения низкий тихий голос и какое-то шуршание, похожее на треск поленьев в костре.       Дьявол? Он в аду? Ему готовят котёл? Нет, он вовсе не надеялся попасть в рай, не такую уж праведную жизнь он вёл, чтобы рассчитывать на мягкое, как перина в деревне у бабушки, облачко, на котором он будет припеваючи проводить бесконечность после смерти, но и адского пекла тоже не ждал. Особенно с учётом того, что он не верил в существование ни того, ни другого.       — Я сказал, нет, — громче повторил голос, и Арсений напрягся: почему он не слышал этого дьявола, а только человеческую речь? Может, он в чистилище? А бывает жизнь после смерти вообще? — Не надо его… дьявол!       Лица Арсения коснулось что-то склизкое, слюняво-сопливое и горячее, и он в ужасе распахнул глаза. Оказывается, это был не ад (хотя тут как посмотреть), а его лицо облизывал тот самый загнавший его в лес волк, который сейчас, игриво виляя хвостом, сидел рядом с деревянной шконкой, где и лежал Арсений.       Его же сейчас сожрут, мамочки…       — Пмгити, — закрыв лицо ладонями, прохрипел он едва внятно даже для самого себя, и сквозь пальцы скосил глаза на хозяина этого мохнатого дьявола, который подошёл неслышно, словно тень и навис над Арсением.       Стало ещё более неуютно, чем было до этого, а до этого, по мнению Арсения, уже и так было критически неуютно! И страшно.       — Ну привет, заяц. — Хозяин склонился над ним и в упор посмотрел в глаза, хищно осклабившись. Этот момент волк выбрал, чтобы снова обслюнявить Арсения. — Дьявол, я сказал фу! Хватит лизать, что попало!       Это было немного обидно — ещё никто не называл лицо Арсения «чем попало», но не в его положении было возмущаться, наверное.       — Это волк? — прохрипел Арсений тихо и, всё ещё дохуя напуганный происходящим, немного отодвинулся к стене, подальше от животного и его хозяина.       Чувствительный нос Арсения чуть дёрнулся, вновь уловив запах опасности. Утирая лицо от слюней, он попытался досчитать в уме до десяти — обычно это ему помогало успокоить разбушевавшиеся нервы. Сейчас работало так себе.       — Пёс он. А Дьявол — кличка.       Лохматый хозяин Дьявола — а это именно его Арсений, перед тем, как отключиться, увидел в лесу — фыркнул и распрямился, чтобы отойти и пошуршать дровишками в камине.       Несмотря на жар, исходящий от горящих поленьев, Арсения обдало волной иррационального холода — срочно захотелось оказаться как можно дальше, например на необитаемом острове, лишь бы поблизости не было опасных хищников. Или даже псов, до жути похожих на волков.       Арсений тихонько засопел, сворачиваясь на шконке в дрожащий клубок и зажмуривая глаза, будто так было безопаснее: если он ничего не видит, значит, и его никто не должен видеть!       — Я слышу, как ты вибрируешь — дом ходуном ходит, прекращай, — пробурчал хозяин.       Не то чтобы это помогало пересилить охватившую его панику, но Арсений всё же осмелился открыть глаза и сфокусировать взгляд на чём-то ещё, кроме морды Дьявола, по-прежнему не отлипающего от него — хотя бы перестал лизаться, и на том спасибо.       Только сейчас он сумел разглядеть, где находится — это была небольшая хижина, размером примерно с его квартиру, обустроенная весьма скудно. Хоть сам Арсений и был любителем минимализма, но тут не было примерно ничего — только деревянная шконка, на которой он, собственно, и лежал, стол, два стула, стеллаж с какими-то едва различимыми вещами и камин, в котором трещали дрова. С потолка на проводе свисала одинокая тусклая лампочка, но скорее больше для приличия — основным источником света в комнате был огонь.       Зато никаких адских котлов, в которых Арсению предстояло вариться бесконечность, к счастью, не наблюдалось. И вертелов для приготовления шаурмы (или шавермы) — тоже.       — Где я? — спросил он, попытавшись подняться хотя бы на локтях — его виски и затылок тут же прострелило такой болью, будто его башкой, пока тащили сюда, отбили все встреченные по пути коряги. Ещё заныло в подвёрнутой ноге — Арсений с ужасом посмотрел сперва на свои босые стопы, а затем на разорванные до колена джинсы и перевязанную желтоватым бинтом лодыжку. — Вы что с моими джинсами сделали?       — Хуя предъява! — воскликнул хозяин и обернулся через плечо, чтобы бросить на него недовольный взгляд, вновь пустивший прохладную волну по арсеньевскому позвоночнику до самого подшёрстка и хвоста. — Я его тут спасаю, а вместо спасибо получаю вот это. Ну заебись.       Арсению, вопреки страху, стало совестно за свою реакцию на добрый жест незнакомца. А добрый ли? Ведь если посудить, то это вообще-то была и его вина тоже — это же его волкопёс загнал Арсения в глубь леса, и из-за него Арсений пересрал и оказался в такой ситуации! Это они с его… Дьяволом виноваты, что он ощущает себя, как в фильме ужасов или триллере, где ведётся охота на гибридов, из которых потом делают полноценных животных, сшивая их кожу и продавая органы на чёрном рынке!       — Спасибо, — всё же посчитав себя должным хозяину как минимум это, буркнул Арсений, по-прежнему переживая, что тот мог оказаться психом-отшельником или правда маньяком, который только прикидывался добрым (хотя он и не прикидывался пока), а на самом деле уже готовился Арсения изнасиловать, расчленить, съесть или сделать из его тела чучело. Причём не важно, в какой последовательности.       Дьявол, всё так же продолжавший сидеть около Арсения, положил голову ему на живот и утробно заурчал, совсем сбивая с толку. Он действительно слишком походил на волка, и это всё ещё было пугающе странно, но в то же время от пса не исходило каких-то… негативных вайбов. Он как будто и не хотел его сжирать?       Арсений мог бы, наверное, расслабиться, но решил этого не делать.       — Где я нахожусь? — повторил он свой вопрос, надеясь, что хозяин уже забыл о выпаде насчёт джинсов.       — В избушке на курьих ножках, — пробурчал тот в ответ, наконец отвлекаясь и отходя от камина.       — А вы, стало быть, Баба-Яга? — съязвил Арсений в ответ, за что был вознаграждён лишь неопределённым хмыканьем.       Глядя на широченные плечи и внушительный рост хозяина, он невольно задумался — это игра теней такая, или тот и правда настолько большой? Сам Арсений был без десяти два, а этот чувак, по ощущениям, вообще все три — как потолок макушкой не подпирает?       — Как я тут оказался?       Разговор не клеился и был очень натянутым. Арсению даже обидно стало, что его воспринимают, будто он какой-то лох. А он, между прочим, весьма неплох!       — Догадайся с одного раза, сможешь?       Логично было — его сюда притащили, более того, пока он был без сознания, его ещё и умыли, так как грязи на лице и руках Арсений, при беглом осмотре, не обнаружил — в отличие от слюней из-за дьявольской любвеобильности. Ещё абы как его попытались подлатать, правда очень варварски поступив с джинсами, но это были мелочи по сравнению с тем, что теперь он на неопределённое время инвалид-ножка-болит. Тот факт, что хозяин не стал его раздевать полностью, ограничившись лишь кроссовками, радовал не по-детски, отчего Арсений непроизвольно облегчённо вздохнул.       Он пошарил руками по карманам и, не обнаружив телефона, снова недовольно уставился в спину хозяину:       — Где мой телефон?       — В душе не ебу, — деланно-ласково пробасил тот. Сердце Арсения в ужасе забилось, как зайка в клетке. Как и он сам — зайка, хоть и пока не в клетке, спасибо-пожалуйста.       Пиздец, и что делать теперь?       — Я могу… от вас позвонить? — дрогнувшим голосом спросил он у хозяина, который подошёл к столу и принялся доставать из своего огромного рюкзака металлические миски и тарелки. Хоть не стал ножи точить прямо на глазах «жертвы».       Арсений не понимал, откуда у него в голове вообще взялись такие мысли, но этот мужчина не выглядел дружелюбным соседом человеком-пауком, поэтому понять его было, наверное, можно. Если бы было кому.       — Тут не ловит мобильный. А стационарного нет, — ответил хозяин лаконично, даже не обернувшись.       У Арсения засосало под ложечкой, засвербили коленные чашечки и загорелось изжогой в «вилочке» ключиц.       Он в жопе, он в такой, блядь, глубокой жопе…       — А машина есть? Вы сможете отвезти меня в город?       — До ближайшего города триста с хуем километров. В ночь я никуда не поеду.       — А завтра? — с надеждой закинул последнюю удочку Арсений и съёжился от пронзительного взгляда хозяина.       — И завтра никуда не поеду. Машина сломана.       Пиздец, приехали. Типа, а сразу сказать было не вариант!       Стоило, конечно, догадаться, что отсюда так просто не уйти и, уж тем более, не сбежать на одной облизанной — Дьявол принялся «лечить» его повреждённую лодыжку — ноге. Стало так страшно: Арсений малодушно подумал, что опять сейчас отключится, и на этот раз с концами.       — И что мне делать? — Он угрюмо пожевал губу и сел на шконке, свесив ноги и лишив тем самым Дьявола удовольствия себя вылизывать.       — Снимать трусы и бегать, очевидно, — усмехнулся хозяин и, проигнорировав охуевшее выражение лица Арсения, вышел из комнаты.       — Очень остроумно, — прошептал тот себе под нос.       Подумав, что это его шанс съебаться по-тихому, он собрал все имеющиеся силы и поднялся на ноги, тут же об этом пожалев — лодыжка явно пострадала сильнее, чем он думал: даже один намёк на то, чтобы наступить на ногу, отдавался болью по всему телу. Так он добираться до своей машины — если поймет вообще, в какую сторону ему шагать — будет вечность. А в темноте в лесу его и вовсе ждёт неприятный финал. Ну ничего, он смотрел несколько сезонов «Выжить любой ценой», он сможет… продержаться примерно полчаса. В лучшем случае.       Хозяин вернулся из другой комнаты с огромной тарелкой, на которой лежала жареная куриная тушка и запечённая картошка, когда Арсений, опираясь о стулья и стол, уже доковылял до входной двери и взялся за ручку. Это далось ему с трудом, так как попутно он пару раз чуть не наебнулся, проклиная и не ослабевающий испуг, и лодыжку, и Дьявола, вертящегося под ногами и мешающего идти нормально, и хозяина-маньяка, который посмотрел на него, как на дебила.       — Уве уходите? — пародируя кролика из Винни Пуха, уточнил он и кривовато усмехнулся. — Даже без чая?       — Мне, наверное, пора, — оглядываясь в поисках кроссовок, пробормотал Арсений.       — Ну пора, так пора. Если сдохнешь в лесу — не возвращайся. Тебе вообще повезло, что Дьявол нашёл тебя раньше настоящих волков, — всё с той же кривой усмешкой сказал хозяин, ставя на стол тарелку.       — Тут всё-таки есть волки? — тонко пискнул Арсений, снова поёживаясь и трусливо поджимая расслабившийся на пару минут хвост.       — И волки, и лисы, и даже олени. Один, вон, на пороге топчется со сломанным копытом. Босиком пойдёшь? Кроссы твои насквозь промокли, если чё. — Хозяин закатил глаза, с шумом отодвинул стул и опустился на него, кивая на соседний. — Сядь, поешь перед дорогой. Дважды предлагать не буду.       От вида и аромата еды желудок Арсения свело спазмом — он не ел нормально со вчерашнего дня, а морковные палочки несколько часов назад в дороге вряд ли можно было назвать полноценным обедом.       Хозяин фыркнул в ответ на жалобное желудочное бурчание-кряхтение:       — Если хочешь идти — иди. Если хочешь пожрать — пожри.       Разочаровавшись в собственной силе воли, Арсений вздохнул и, отпустив ручку двери, заковылял к столу.       Слегка помешкав, он скептически оглядел хозяина и всё же опустился на стул, потому что против правды не попрёшь и поесть всегда лучше, чем не поесть. Ну и пусть это будет его последняя трапеза в жизни перед тем, как из его головы сделают пугало, а из жопы подушку. Помирать, так лучше на полный желудок. Всяко приятнее. Даже в тюрьмах приговорённые к смерти заключённые и те не голодными подыхают.       Дьявол ещё немного повилял хвостом и походил вокруг, прежде чем улечься в ногах и громко засопеть, вызывая удивившую Арсения волну умиления.       — Как зовут-то тебя, жертва обстоятельств? — прерывая хруст переламываемого куриного хребта, уточнил хозяин.       Арсений дёрнулся и посмотрел на него с вызовом, недовольный таким прозвищем. Сейчас вблизи можно было разглядеть его получше, чем тогда в лесу или пока тот ковырялся в камине: высоченный, широкоплечий, лохмато-кучерявый, заросший бородой, но вроде как даже с добрыми глазами и родинкой на кончике носа, он больше походил на лешего, какого-нибудь хранителя леса или сказочного дровосека, чем на маньяка.       Но внешность бывает обманчивой, верить Арсений не мог никому — даже себе. А вот своему острому чутью он верил, и то буквально кричало на него и горело неоновыми транспарантами с надписью «ТЕБЕ ПИЗДЕЦ!».       — Вы лесник? — осенённый догадкой, с надеждой спросил он вместо ответа на прямой вопрос.       «Пусть будет лесником. Пусть будет лесником. Пожалуйста, пусть он будет лесником!»       Хозяин посмотрел на него пристально и изучающе своими зелёно-золотыми глазами и внезапно оскалился, демонстрируя чуть острые клыки, резко выделяющиеся в ряду небольших зубов.       — Скажем так, я санитар этого леса, — низко пророкотал он, чуть растянув букву «ррр».       С Арсения семь потов сошло, пока он пялился то в глаза, то на зубы своего спасителя слэш будущего убийцы слэш санитара леса.       — Блядь! — Пискнул он нервно и резко вскочил на ноги, готовый валить, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого человека!       Нет, хуже. Гибрида.       Почему за почти двадцать пять лет существования ему как-то удавалось не встречаться с хищниками — ну, ладно, максимум котами и собаками — зато сейчас он влип в дерьмо по самый свой пушистый хвост, который дрожал как вибратор в любимом Арсовом режиме кролика?       И почему из всех возможных гибридов мира ему посчастливилось напороться на ебучего волка? Почему его не встретил какой-нибудь олень, например… Или другой заяц. Да он был бы рад даже обыкновенному человеку! Ну потыкали бы в него пальцем, посмеялись и сказали, что он уродец, но даже это было бы не так… ужасно.       Арсению, конечно, пусть и повезло родиться в более-менее толерантное время, когда на гибридов уже не смотрят, как на нечто невообразимое и странное, не выставляют их в зоопарках и не говорят, что их надо истреблять, но нюансы всё равно были. Только лет двадцать назад у них появились, наконец, те же права, что и у обыкновенных гомо сапиенс, ведь, так уж получилось, но гибридов с признаками животных, рептилий, рыб или птиц становилось с каждым годом всё больше, и теперь уже обыкновенные люди стали превращаться в диковинку, в которую тычут пальцами и говорят «мам, смотри, у него даже рожек нет!».       Но так было далеко не всегда.       Первые гибриды появились немногим больше восьмидесяти лет назад — по всему миру начали ползти слухи о том, что повсеместно рождаются младенцы с разными аномалиями. До сих пор точно неизвестно, что этому способствовало: был ли это правительственный эксперимент, вторжение на Землю инопланетян, второе пришествие Христа или взрыв на макаронной фабрике. Кто-то даже пытался приписать этот феномен происшествию на Чернобыльской АЭС в далёком восемьдесят шестом, но это было маловероятно — гибриды появлялись во всём мире и гораздо раньше.       Сперва новорождённых мутантов изучали и не пускали «в люди», над ними ставились опыты, а молодые родители, которым не посчастливилось произвести на свет ребёнка с аномалиями, зачастую отказывались от него прямо в роддоме. Находились, конечно, и те, кто несмотря ни на что, оставлял детей-гибридов, но прятал их ото всех, не желая подвергать своих чад ужасным экспериментам. Так дети росли затворниками.       Более взрослых гибридов, доживших до пубертата, либо шпыняли и не принимали, потому что считали их дичью, либо и вовсе держали в клетках, как животных: на них приходили поглазеть зеваки, как на того же жирафа в соседнем вольере. Но со временем их становилось всё больше, а опыты и исследования так ни к чему и не привели. На самом деле, учёные до сих пор не понимают или попросту не сообщают — заразны эти мутации и передаются по наследству или нет: у совершенно обычных человеческих родителей запросто мог родиться ребёнок-гибрид. И наоборот — у двух гибридов частенько рождались совершенно обыкновенные люди. То же самое с полукровками. И, что самое забавное, у женщины-кошки и мужчины-человека порой появлялись какие-нибудь птички или оленята. Это вообще шло вразрез с какой-либо логикой.       Постепенно на мутации и аномалии начали забивать и не обращать особое внимание. Конечно, на это потребовалось больше, чем полвека и едва не разразившиеся в конце восьмидесятых гражданские войны, но к гибридам в конце концов почти привыкли — всё всегда рано или поздно приедается. А вот к лицам «нетрадиционной сексуальной ориентации» привыкают при этом до сих пор. А если ты ещё и гибрид-гей, то тiкай з городу, бо тобi пизда.       Бóльшая концентрация гибридов на данный момент зафиксирована в густонаселённых городах — то ли выхлопные газы от заводов и машин на них действуют особо плодотворно, то ли просто атмосфера более располагающая — а вот в деревнях или каких-нибудь ПГТ так и продолжают проживать в основном обычные человеческие люди.       Мутации у гибридов всегда проявлялись по-разному: это могли быть очевидные признаки, такие как уши, хвосты, вытянутые животные морды, чешуя и оперение по всему телу или лишь в особых местах; или только внутренние: у кого-то супер-чуткий слух, четырёхкамерный желудок, как у коровы, у кого-то три сердца, как у осьминога, а у кого-то нюх, как у собаки, а глаз, как у орла.       Пусть Арсению и повезло родиться в толерантное время — лет до десяти, правда, родители всё равно по максимуму скрывали его от так себе смирившегося общества, поэтому он провёл бóльшую часть детства у бабушки в деревне, — но не повезло с мутацией. И это бесило сильнее всего: у него были знакомые коты, лошади, парочка голубей, морская свинка, три ласки, ящерица, ехидна и даже Серёга-муравьед! А сам он был трусишкой зайкой сереньким, и это, считал он, было как минимум несправедливо.       При первом взгляде на него сказать, что он гибрид, было почти невозможно — из внешних признаков ему достался только хвост, который он легко прятал под одеждой, и быстро растущие зубы — грёбаные гены грызуна — из-за чего «лучшими» врагами Арсения с детства были стоматологи. Однако по другим показателям он был тем ещё «косым» — зрение оставляло желать лучшего, поэтому всю начальную школу он проходил в очках; его трусливость высмеивалась сверстниками в младших и средних классах; зато у него был хороший слух и обоняние; но вот его либидо… бежало рысцой впереди него. Впрочем, благодаря тому, что он рос и взрослел преимущественно в двадцать первом веке, и медицина, теперь доступная и для гибридов, не стояла на месте, справляться с этим «недугом» было достаточно легко — стоило всего лишь принимать специальные таблетки два раза в месяц и ни о чём не переживать.       Но Арсению переживать всё равно пришлось — его подавители остались дома, так как он не планировал нигде задерживаться на обратном пути от Серёги. А сейчас как раз было начало марта: гон приближался так же беспощадно и стремительно, как безбашенный стритрейсер к финишу.       Ещё к финишу летела его кукуха, потому что хозяин, который его спас и которого Арсений ощущал как «опасность, беги», оказался ебучим волком и сейчас по-волчьи хищно смотрел на него снизу вверх, не отрываясь и словно чего-то ожидая — его взгляд ощущался точно так же, как если бы он начал лапать Арсения своими большущими руками, увешанными тяжёлыми браслетами и серебряными кольцами…       Однако всё, чего он дождался — это того, что Арсений отчаянно замотал головой и начал пятиться. И, никак не отреагировав на волчье «да ну погоди ты!», пулей вылетел из хижины, наплевав и на то, что был босой, и на то, что каждый шаг отдавался болью во всём теле — как у дурацкой Русалочки в оригинальной сказке Андерсена. И если он уже заработал себе перелом, то ноге грозила полная пизда — вряд ли найдётся Айболит, который сможет пришить зайке новую ногу, когда эта отвалится.       В голове загнанной ланью билась мысль, что это конец. Что он дурак и подыхать в тепле было бы гораздо приятнее, чем отморозить себе всё на свете и сдохнуть от переохлаждения. Но инстинкты «сбежать, спастись, опасность, волк!» были быстрее, чем здравый смысл, и Арсений снова не помнил себя от страха.       То, что свалить было опрометчивым решением, он понял почти сразу, но его это не остановило. Как и то, что пока он находился без сознания, на улице навалило немало снега и стояла непроглядная темень: дорогу освещали только стремительно растущая луна и звёзды на почти безоблачном небе. Поэтому сейчас Арсений увязал в снегу всё сильнее, хромал отчаяннее и обнимал себя за плечи, стараясь сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Ему было страшно, холодно, больно и обидно за себя до такой степени, что он даже не сразу распознал в шорохе леса и скрипе снега за спиной шаги гибрида-волка, следующего за ним по пятам. Но прибавить ходу Арсений попросту не мог, уставая с каждым новым шагом всё сильнее.       Он не знал, сколько по времени шёл — на бег сил больше не хватало — перед глазами из-за срывающихся слёз была пелена, и это тормозило и без того медленного Арсения, так как в темноте он видел примерно нифига. А волк, с его долбанным ночным зрением, не отставал, но и не сокращал дистанцию — будто играл, выжидая, когда жертва окончательно выдохнется, чтобы наконец схватить и растерзать.       Пять стадий принятия Арсений пережил, кажется, за считанные минуты: он успел поуговаривать себя, что происходящего не может быть, и это всё белая горячка, и сейчас он очнётся в своей кровати, дома, и всё пережитое окажется просто страшным сном; проклял и себя за свою трусость, и больную ногу, и волка, и его пса, и всё, что успел вспомнить, пока едва не падал, пробираясь через колючие кусты и сугробы; помолился и пообещал высшим силам, что если выживет, то обязательно пересмотрит свой образ жизни; всё-таки разрыдался, не в силах больше сдерживаться и жалея себя-несчастного; и смирился, когда попросту не смог больше идти — свалился в снег, упёрся руками и коленями в острый лёд и услышал за спиной, как тяжело дышат волк и его пёс.       До дерева он дополз на четвереньках, сел и прижался к нему спиной, обнимая колени трясущимися руками, чтобы спрятать в них лицо. Он дрожал от пронизывающего его ужаса и мороза так сильно, что на этой энергии можно было бы завести мотор его заглохшей машины и не только добраться до дома, но и улететь на Марс.       К нему неслышно подошёл Дьявол и ткнулся носом в макушку, отчего Арсений дёрнулся и попытался скукожиться ещё сильнее — стать малюсеньким и незаметным ни волку, ни его псу.       — Уйди… — жалобно и сбито прошептал он.       — Ну ты и придурок, заяц, — донеслось до него недовольное пыхтение гибрида, который по-прежнему не подходил ближе, чем на полметра — чуткий нос ощущал чужой запах примерно на таком расстоянии.       Арсений вздрогнул от этого обращения и поднял зарёванное лицо, пытаясь разглядеть в темноте волка, но кроме внушительного силуэта и горящих желтизной глаз на фоне звёздного неба, он не смог разобрать ничего.       Волк, утробно рыкнув, отошёл на пару шагов назад и уселся прямо в снег у соседнего дерева, будто давая Арсению возможность самому решить — будет он бежать дальше или сдастся тут.       — Отпустите меня… — попросил он сдавленно и снова поджал продрогший до костей хвост.       — Я тебя не держу, — просто ответил волк.       — Тогда зачем гонитесь?       — Кто гонится?       — Вы!       — Мы? Мы гуляем. Нам с Дьяволом вечерняя прогулка только полезна.       — Хватит издеваться! — Арсений и сам не понял, откуда в нём взялось столько гонора. Впрочем, терять ему было уже нечего, и за напускной бравадой он попытался скрыть обуявшую его панику.       Волк же на это даже голос не повысил и не зарычал, лишь хмыкнул тускло и как будто разочарованно.       — Ты нагулялся, нет? Щас не очень безопасно тут бродить: вокруг могут быть волки.       Угу, смешно — прям обоссаться можно!       Да о чём Арсений вообще думал, когда убегал? Хотя стоп, он как раз ни о чём не думал — сработали заячьи инстинкты — а попросту настолько перепугался, что думалка включилась только сейчас. Вместе с ощущением лютого холода и адской боли в ноге.       Тихонько застонав, Арсений поджал под себя лодыжку и снова спрятал дрожащий нос в сгибе локтя.       — Если собираетесь съесть меня, то сделайте это уже быстро! — глухо, но с вызовом, решившись на последние слова, выкрикнул он и зажмурился изо всех сил, ожидая кончины. Ведь он, на самом деле, не столько боялся самой смерти, сколько того, что она будет медленной и мучительной.       — А ты разве не в курсе, что если жертва боится, то это лишь раззадоривает аппетит… правда мясо горчит потом… — как-то чересчур мягко прошелестел волк. А после того, как Арсений сдавленно и испуганно заныл, вздохнул максимально устало: — О, бо-о-оги. Да не ем я людей, дыши глубже.       — З-зачем я вам тогда? — Не то чтобы Арсений поверил, но голову всё равно поднял и снова уставился в два светящихся и пугающих огонька волчьих глаз.       — Понравился.       — Чё?       — Да блядь, хвост через плечо. Не хочу завтра от трупов в своём лесу избавляться. Такой ответ тебя устраивает?       Арсений уже не понимал — над ним издеваются или действительно говорят правду. Боль, усталость и страх так сильно превалировали над здравым смыслом и способностью соображать, что он бы поверил, наверное, даже скажи ему волк, что он и вовсе веган, а его Дьявол — породы пекинес.       Волк, больше ничего не говоря и явно чувствуя, как стремительно покидают силы его жертву, поднялся на ноги, — Арсений сжался, по ощущениям, до размера Алисы, съевшей «нужную сторону гриба», — подошёл и накрыл его чем-то тёплым, мягким и пахнущим волчатиной, на деле оказавшимся старой паркой. А затем — вот уж чего Арсений совсем не ожидал — резко взял его под колени и за спину и поднял на руки, тут же прохрипев недовольно на ухо:       — Будешь дёргаться — нос откушу.       От охватившего его ужаса Арсений прикинулся мёртвым заранее: обмяк в сильных руках волка и до самой хижины не издал ни звука и не пошевелился, даже когда тот потребовал обнять его за шею — так что ему пришлось чуть ли не насильно, сурово рыча, вынудить Арсения распутаться и перекинуть руку себе через плечо.       Всю дорогу, пребывая в полукоматозном состоянии, всё так же трясясь от ужаса и холодрыги, даже несмотря на волчью куртку, которая то и дело сползала с плеч, Арсений жмурился и ощущал у себя на щеке и шее тяжёлое горячее волчье дыхание, переходящее то в утробный рык, то в какое-то чуть ли не урчание. Это могло бы даже показаться сексуальным, если бы Арсений не чувствовал, что сейчас окочурится.       Когда волк внёс его в прогретую хижину, Арсений понадеялся, что тот так и оставит его на пороге, но он протащил его дальше и очень осторожно опустил на пол рядом с камином, в котором по-прежнему горели поленья.       Всё, что смог Арсений — это ухватиться за спинку рядом стоящего стула и уставиться взглядом — наконец, он мог видеть! — в языки пламени.       — Пиздец ты тяжёлый, конечно. — Волк, как ни в чём не бывало, хрустнул позвонками и размял плечи.       А Арсений так и остался стоять, пришпиленный к месту, боясь даже шевельнуться. Как не-морская фигура, которая замерла и не смела отмереть без особого на то разрешения или команды.       Глядя на него такого заторможенного и зависшего, волк тяжело вздохнул, закатил глаза и утробно прорычал, требуя:       — Сядь ты, заяц.       С трудом удержавшись от очередного жалобного писка, Арсений моментально подчинился, ненавидя себя за это. Во всём была виновата повреждённая нога, усталость и пережитый стресс, уговаривал он себя, но в глубине души понимал — не послушаться волка было бы себе дороже.       Он зажал ладони между дрожащих коленей и сглотнул вязкую горькую слюну, уставившись сперва в чужие бёдра, а затем в грудь, когда волк опустился перед ним на корточки. Испуганно вскрикнув, Арсений схватился за стул и попытался вжаться в него по-максимуму, когда волк взялся за его больную лодыжку и подтянул к себе, начав пристально разглядывать под тусклым светом огня и едва ли освещающей что-то лампочки.       — Ты такой придурок, охуеть просто, — недовольно прорычал он, покачал головой и пружинисто поднялся на ноги, уходя за угол в другую комнату.       Это дало Арсению время привести в порядок хотя бы дыхание — про бешено бьющееся сердце речи пока не было. Спорить с тем, что он придурок конченый, не хотелось, даже несмотря на то, что в любой другой ситуации Арсений бы яро возмутился подобному обращению. Но не сейчас — он и сам себя уже пропесочил с головы до ног и назвал всеми имеющимися в арсенале матерными словами, поэтому какой-то там «придурок», пусть и кинутое не им самим, вообще его не задело.       Вернулся хозяин с тазом горячей воды и влажным тёплым полотенцем, которое вручил Арсению и сказал умываться, а сам снова опустился перед ним на корточки и принялся вытирать мокрой тряпкой исколотые и отмороженные стопы и щиколотки. Бинт, до этого украшавший Арсеньеву ногу, весь скатался и промок из-за снега и грязи, поэтому волк осторожно размотал его и положил рядом с тазом, принявшись заботливо вытирать лодыжку и стопу — нога реагировала простреливающей до бедра болью даже на эти аккуратные касания.       Арсений вообще перестал что-либо понимать, если честно — почему волк ему помогал, но выглядел при этом, как самый недовольный гибрид в мире?       Конечности — не только повреждённая нога — потихоньку оттаивали, принимаясь ныть из-за поступающей в них крови, и Арсений зажмурился, стараясь не стонать от боли от каждого прикосновения, так как начал ощущать все острые веточки и колючки, на которые имел неосторожность наступить.       — Почему… вы это делаете? Зачем… спасли? — хрипло выдавил он из себя, всё так же не открывая глаз и по возможности не дыша, пока волк медленно вынимал крупные занозы из его стоп и обтирал ноги влажной горячей тряпкой.       — Карма у меня такая — спасать сирых и убогих.       — И часто… такие сирые и убогие попадаются?       — Да нет, не очень. Это только тебе повезло. Обычно Дьявол находит уже окоченевшие трупы.       — Это… шутка? — Арсений всё же распахнул глаза и с ужасом уставился на волка сверху вниз.       — Ммм… Сделаем вид, что да? — Тот вдруг улыбнулся — совсем не хищно, а почти даже мягко, и это совсем сбило Арсения с толку. Он спрятал вдруг запылавшее лицо в полотенце и дождался, пока волк закончит колдовать с его ногами, которые по-прежнему немного ныли, но уже не так агрессивно.       Сложно было сказать, сколько прошло времени, пока Арсений окончательно отогрелся, а влажные джинсы перестали морозить бёдра и поджатый хвост. Он как будто выпал из реальности и очнулся, лишь когда его желудок пробурчал целую мелодию, напоминая о том, что Арсений еблан, каких поискать. Ведь идиотской ситуации, в которую сам себя вогнал, можно было бы избежать, если бы кое-кто умел думать раньше, чем срабатывают животные инстинкты.       Одарив его ещё одним скептическим взглядом, волк без лишних слов пододвинул его стул к столу и положил на тарелку перед носом остывшую уже картофелину и куриное крылышко. Из-за того, что в большей степени всё же был человеком, Арсений вполне мог употреблять в пищу продукты животного происхождения — с другой стороны, не то чтобы он любил мясо. Хотя ладно, кого он обманывал? Это же мясо. Но вот крольчатину он принципиально не ел.       Он поднял голову и посмотрел на волка, который присел на соседний стул и раздражённо закатил глаза, когда Арсений даже не притронулся к еде:       — Ешь, блин. Нагулял же уже аппетит? Или, может, тебя покормить?       — Нет! — Помотав головой и подумав пару секунд, Арсений всё-таки потянулся к картошке, так как желудок от голода уже, похоже, приклеился к позвоночнику.       Казалось, от пережитого стресса ему кусок в горло не полезет, но не тут-то было — уминал пусть и остывшую, но вкусную картофелину он так, будто это была самая лучшая еда в мире. Хотя, конечно, с маминой жареной картошкой не сравнится, но на безрыбье… Хотя спасибо, конечно, что это была не рыба.       — Вот и умничка, — усмехнулся волк и вгрызся клыками в куриное бёдрышко, раздирая его на части.       Больше они не разговаривали. Волк никак не реагировал на Арсения, а он сам старательно делал вид, будто и вовсе не здесь, помня о том, что в глаза хищнику лучше не смотреть, особенно когда он находится в такой опасной близости.       Был слышен только хруст ломаемых косточек, посапывание Дьявола, вновь улёгшегося в Арсеньевых ногах, и треск поленьев в камине. Теперь всё это даже немного убаюкивало.       Арсений начал потихоньку приходить в себя. И то ли это было благодаря переставшему сжиматься от голода желудку, то ли от ужаса — очку. Или, что тоже было весьма вероятно, его просто накрыла усталость и смирение со всем происходящим.       Расправившись практически со всей курицей и отдав свою порцию картошки Арсению, волк довольно вздохнул и откинулся на спинку стула, поглаживая сытый живот и глядя из-под полуопущенных век.       — Я слышу, как работают твои шестерёнки. Если хочешь что-то спросить — не ссы, спрашивай.       Вздрогнув, Арсений во все глаза уставился на волка, чей голос сейчас тягучей патокой обволакивал внутренности, но от этого было уже не страшно, как раньше, а даже немного приятно-томительно.       Он открыл было рот, но так и не подобрав нужных слов, захлопнул его и снова спрятал руки под стол, зажимая их между коленей.       — Ла-а-адно, Снежная Королева. Мы, короче, странно начали… — Бесцеремонно вытерев жирную руку о штанину, волк протянул Арсению ладонь над столом. — Я Антон.       Арсений как сидел, замерев, будто ему в жопу штырь засунули, так и продолжил, словно не зная, что нужно делать с этим жестом. Он молча глядел на большую руку с длинными загорелыми пальцами, даже не испещрённую мозолями, и попросту охуевал.       Антон. Волк Антон. Звучало странно.       — Я думал, вы будете какой-нибудь Румпельштильцхен или типа того, — брякнул Арсений, не подумав.       Антон, ничуть не обидевшись на проигнорированный призыв к рукопожатию, снова откинулся на спинку и рыкливо фыркнул, комментируя слова Арсения:       — Чё у тебя в башке ваще? Румпельштильцхен, блин, ну даёшь, заяц.       — Я не… Арсений, — выдохнул Арсений, непроизвольно дёргаясь от очередного «зайца»: как он сразу не догадался, что человек перед ним вовсе не человек, когда он буквально сразу распознал в Арсении гибрида? Или он всё-таки добрался до его хвоста, пока тот был без сознания?       — Не Арсений? — поднял брови Антон.       — Арсений.       — Арсений?       — Да!       — Пизда. То есть. Бля. Ну типа приятно познакомиться, заяц Арсений. Сеня, получается?       — Только не Сеня… — скривился Арсений. — Это другое имя.       — Понял-принял-зафиксировал, Не-Сеня. Ты как в лесу-то оказался, Не-Сеня? Тебе мама не говорила, что ночью по лесу одному гулять опасно?       Хоть Арсения и подмывало съязвить на эти слова, вслух он всё же решил не высказываться — целее останется.       — А вы… — Он сглотнул и перевёл взгляд с лежащих на животе сцепленных рук на лицо Антона, — … правда просто хотите помочь?       — Ты чё, придурок, что ли? — нахмурился тот. — А зачем бы я ещё, по-твоему, стал напрягаться и тащить тебя сюда? Дважды!       Арсений тяжело вздохнул и подумал, что, наверное, Антон действительно не так уж опасен, каким показался сперва. Он же действительно мог уже тысячу раз Арсения и убить, и изнасиловать, и сожрать — у него было дохуя возможностей — однако он его нёс на себе, обработал израненные ноги и вместо того, чтобы его, такого неблагодарного, выставить за дверь, накормил досыта, а сейчас просто ведёт светскую беседу!       Все неуместные и острые комментарии разбились о волнорез тепла, исходящего не только от камина, но и от взгляда, которым одаривал Арсения Антон.       Ну и как таким не проникнуться?..       Подумалось даже, что Антону можно и рассказать о дебильном «приключении» с машиной, о котором Арсений успел позабыть за всеми этими дурацкими мыслями о неминуемом освежевании и своими необдуманными убеганиями. И пусть ещё какие-то полчаса назад волк казался нелюдимым, страшным и подозрительным, сейчас у Арсения словно отключилось чувство беспокойства за себя-любимого: сытый Антон уже не вызывал того иррационального страха, как прежде.       Сытый волк уже не волк, или как там в мемах было?       Поэтому, пожевав губу, Арсений, как на духу, вывалил ему свою проблему: и о заглохшей и запертой машине, и о телефоне, который он, судя по всему, выронил ещё в первый свой забег в лесу, и о том, что он уже собирался топать вдоль дороги — найти хоть какую-нибудь цивилизацию, но напоролся на Дьявола, приняв его за волка. И как испугался — тоже рассказал. И что подумал, будто Антон — маньяк. На этом моменте тот загадочно фыркнул, но не перебил и дождался, когда Арсений закончит.       И свалил, когда осознал, что тот волк, ведь… ну понятно же почему.       — Да ладно, не ссы, — повторил Антон и улыбнулся даже не издевательски, но Арсений всё равно почувствовал, будто над ним насмехаются. — Сходим к тачке твоей… или я сам схожу, посмотрю, чё можно сделать.       — А у вас правда… нет машины? — отчаянно вздохнул Арсений.       — Да сломана она, чё я врать-то буду? Застрял я тут пока.       — И я, получается, застрял…       — Слушай, ну я всё ещё тебя не держу, если чё. Сам решай, тебе где удобнее — в соплях и снегу или здесь в тепле. И есть я тебя не собираюсь, у меня от зайчатины несварение. И чучело огородное из тебя делать не буду. Хотя получилось бы прикольно, наверно, — хмыкнул Антон в ответ на выразительный взгляд Арсения. — Но на горбе своём тебя больше не понесу, сорян. Я и так спину потянул, пока опять тебя тащил. Ты, блин, не пушинка.       — Спасибо… не за спину, естественно, а что не оставили в лесу… — на этот раз искренне сказал Арсений, опустив голову и уставившись на несчастное куриное крылышко, одиноко лежащее на металлической тарелке.       «Спасибо, что не собираетесь меня есть» — осталось не озвученным, но висело в воздухе, как марево тумана.       От понимания, что ему предстоит либо экстренно придумать, как на своей одной доковылять до машины, которая по-прежнему заперта, и хотя бы до телефона — позвонить Серёге и пожаловаться на жизнь, либо провести здесь хуй знает сколько времени, Арсений снова поник. А ещё он невольно вновь начал загоняться из-за набранного веса. Он и так постоянно стремался своих «очаровательных щёчек», за которые любил дразнить и тискать его Серёга до того, как Арсений похудел до благородных «графских» скул. А тут ещё и этот, с виду огромный, внушительный, плечистый и высокий гибрид говорит, что Арсений — не пушинка, и ему стало прямо обидно за свои старания.       — Да не во что. Отработаешь. — Антон вдруг хитро подмигнул, заставив Арсения растеряться и опустить взгляд обратно в тарелку.       С ним сейчас флиртовали или это просто были какие-то волчьи приколы?       Вообще, обычно Арсений легко распознаёт, флиртуют с ним или это нервный тик у человека (или гибрида) начался. Но сейчас было непонятно — Антон если и флиртовал, то делал это с грацией пингвина, упавшего на спину и не имеющего возможность подняться самостоятельно, так что Арсеньев гей-радар сбоил и ебашил из крайности в крайность, зажигая над Антоном неоновые лампы с надписями: «я ярый гомофоб и откушу тебе ебало за один лишь намёк» и «я отсосу тебе на месте, ты только попроси».       Поэтому Арсений решил — будет решать проблемы по мере их поступления. Чего ж он раньше до этого не додумался, гений? Хотя у него стресс, он заяц в логове волка, он может дать себе поблажку!       И да, флирт в их ситуации однозначно считался проблемой.       Хотя мысль о том, что Арсению придётся отрабатывать собственное спасение отсосами, как уселась в голове, так и не собиралась покидать насиженное место.       Впрочем, обдумывание и этой детали Арсений решил отложить на потом, так как вкусная еда и тепло его разморили, и его потянуло в сон. Он ощущал себя почти как в деревне у бабушки: не хватало только квохтанья кур за окном да дедова храпа на крыльце под неумолкающее радио.       Было решено — что делать дальше, он придумает утром. Если доживёт, ха.       Ведь всё было в целом… неплохо.       Ровно до того момента, как Антон сообщил, что пора бы ложиться спать, так как ему рано вставать на какой-то там супер-важный лесной обход.       — Ток у меня, как бы сказать, гости не часто остаются — примерно раз в никогда — поэтому кровать одна. Хотя ты можешь спать на лавке, но без матраса — одеяло есть и подушку пожертвую. Типа как вариант, могу предложить поспать в машине, но там Дьяволом воняет и холодно.       — Э-э-э. Ладно? — всё, что смог выдавить из себя ошарашенный Арсений.       А Антон продолжил свою мысль:       — Сам я на лавку не лягу, в пизду это всё, у меня и так спина болит тебя по лесу таскать, а в машине мне ноги не вытянуть. Можешь считать меня дохуя негостеприимным, но чем богаты. Поэтому выбирай сам. — Он пожал плечами и, собрав со стола металлическую посуду с куриными косточками и картофельной кожурой, ушёл в соседнюю комнату, оказавшуюся кухней.       Арсений поднялся тоже и, ковыляя, хромая и опираясь обо всё, что только можно, последовал за Антоном. Он пораскинул мозгами — к счастью, пока только фигурально — и выбрал комфорт, несмотря на то, что опять до поджавшегося хвостика и дрожащих коленей стало тревожно.       Из маленькой кухоньки, заставленной рукомойником, плитой, разделочным столом и старым дребезжащим холодильником, был выход ещё в три комнаты, причём только две из них имели двери. Антон, увидев заинтересованный взгляд Арсения, кивнул на ближайшую:       — Здесь туалет и душ, — сгружая грязную посуду в раковину, начал он мини-экскурсию. — Там дальше — спальня.       — Прям туалет?       — А ты думаешь, я в лесу сру? Нет, ну если иду на пару дней жить в палатке в лес, то да. Но камон, прикинь, я даже не лопухами подтираюсь!       — А здесь что? — спросил Арсений, кивнув на дверь рядом с холодильником.       — Аэ-э-э, туда тебе не надо. Нельзя.       — Что там? — Арсений напрягся, а Антон только сильнее заставил понервничать.       — Трупы предыдущих зайцев, — ответил он без тени улыбки. И только после того, как вдоволь насладился выражением лица Арсения, покачал головой и усмехнулся. — Кладовка там, дурень. Надо же мне где-то хранить еду и боеприпасы на пару месяцев вперёд.       — Какие боеприпасы?       — Бля, да срач-папир всякий, мыльно-рыльные там, чё ещё… инструменты, книги.       — Ты читаешь? — Арсений сам не заметил, как с «вы» перешёл на «ты», но Антону, очевидно, было всё равно.       — А ты думаешь, я совсем Маугли, воспитанный волками?       — Ну-у-у… как сказать… — Арсений прикусил нижнюю губу и скептически оглядел Антонову бороду.       Тот лишь глаза закатил и принялся мыть посуду.       — Мои родители, чтоб ты знал, люди. И нет никакой трагической истории: я их не сожрал и отшельничаю из-за этого. Живы они, но живут в городе. А я… типа, а чё тут ещё делать? Читаю иногда при свете дня. Или крестиком вышиваю.       — А?       — Да шучу. Нет, обычно мы с Дьяволом ходим в лес в качестве развлекалова. Обходы-хуёды, все дела.       — И тебе не скучно?       — Ну-у-у, бывает иногда. Но тогда в бой идет тяжёлая артиллерия.       — Охота и рыбалка? — предположил Арсений, внутренне содрогаясь и надеясь, что охота не ведётся на таких неудачников, как он сам.       — Порно, — улыбнулся Антон.       — А, — брякнул Арсений и неловко потупил взгляд. — А тут есть телевизор?       — Не-е-е, ноут старый только. Но по сути это просто коробочка с порнушкой — интернетам тут как бы неоткуда взяться. Даже мобильная связь ловится едва…       — Е-четыре… — убито закончил Арсений, ловя сперва недоумённый взгляд Антона, а затем довольную улыбку.       — Хоро-о-о-ш.       Антон с каждой секундой вызывал всё меньше тревоги и больше расположения — Арсений сам себе поразился, как факт того, что гибрид смотрит порно, сразу поднял его на ступень выше к дверце доверия. Однако полностью расслабиться себе Арсений не давал, ведь в тихом омуте, как говорится… Но вот сбегать уже больше не хотелось — впрочем, он бы и не смог: лодыжка была просто в минус и болела даже когда Арсений на неё не опирался. Срочно захотелось сесть, но он лишь устало привалился плечом к дребезжащему холодильнику и вздохнул, чувствуя, что ещё немного, и вырубится прямо на месте, не дойдя до кровати… Которая тут была одна.       Чёрт.       — Так, ну, короче, здесь срать, — закончив с посудой, Антон вытер руки вафельным белым полотенцем и кивнул ещё раз на дверь в туалет, а затем, взглядом оценив состояние Арсения, прошёл глубже в дом, к комнате без двери: — Здесь спать.       Спальня его была маленькая и обставлена так же уныло, как и «гостиная»: только компактный невысокий комод ютился в углу, а на нём стоял тот самый ноут, которому на вид было лет десять; огромную же часть комнаты занимала кинг-сайз кровать, размерам которой позавидовал бы даже траходром в квартире Арсения. А он, между прочим, им ой как гордился: в период гона и арсеньевских «развлечений» он был очень полезен и впитал в себя немало «любви». Да, Арсению было всего лишь почти-двадцать-пять, но он и не был святым. А постель Антона была прямо размером с марвеловский геликарриер: они на ней не то что вдвоём, ввосьмером бы поместились.       «А может быть, устроим гэнг-бэнг?» — промелькнуло в голове мимолётное.       — Ого, — не сдержал он своего восхищения и присвистнул.       — Отож, сам сделал! — гордо вздёрнул бородатый подбородок Антон, расплываясь в улыбке. — Только, чур, я у стенки. Ненавижу, когда ноги с кровати свисают.       — Потому что там живут подкроватные монстры? — догадался Арсений.       — Не. Потому что придёт серенький волчок и укусит за бочок, — страшным голосом проговорил Антон и так выпучил глаза, что Арсений, к своему удивлению, не удержался и впервые за этот день искренне рассмеялся, ловя себя на мысли, что это подкралась, наконец, истерика.       Прекратить хохотать он не мог долго: даже когда Антон сделал к нему шаг и обеспокоенно посмотрел сверху вниз, подняв руку, но так и не коснувшись, Арсений не успокоился и только пополам согнулся в очередном приступе. Скулы свело, в животе потянуло.       И лишь когда дышать стало трудно и он подумал, что сейчас сдохнет от нехватки кислорода, Арсений вдруг обнаружил себя сидящим на полу и опирающимся спиной о кровать. А напротив сидел на корточках Антон и не касался его даже подбадривающими жестами типа похлопывания по плечу или поглаживания по колену. Удивительно, ещё какие-то полчаса-час назад он чуть ли не лапал Арсения за ноги и тащил его на руках, обещая откусить нос, если тот будет брыкаться, а сейчас сохранял дистанцию и не нарушал условное личное пространство.       — Прости, это… нервное, — выдохнул Арсений так устало, словно опять пробежал хуй знает сколько километров по лесу.       — Бывает, — кивнул Антон и, встав на ноги, всё-таки протянул руку ладонью вверх — помочь подняться. Арсений подумал всего пару секунд, прежде чем вложить свою ладонь в чужую, горячую и слегка влажную. Удивительно, но это даже не показалось ему мерзким.       Не то чтобы он забыл о повреждённой лодыжке, но мысль о ней как-то затмилась истерикой, а сейчас нога напомнила о себе: тут же отозвалась дикой болью, стоило Арсению на неё встать. Его качнуло, будто в открытом море на прогулочной яхте, и он угодил точно в объятья Антона, которому для равновесия пришлось шире расставить ноги. А дабы не уронить их обоих, он обхватил Арсения рукой за талию — под задравшейся футболкой.       По телу снова засеменили мурашки, хвост затрепетал, а колени подло задрожали от вполне целомудренных прикосновений к подшёрстку на пояснице, куда легли Антоновы пальцы. Смести он их сантиметров на пять ниже — тут же коснётся чувствительного хвоста. И Арсений одновременно хотел, чтобы это произошло, и молился всем известным богам и богиням, чтобы тот этого не сделал. Он ненавидел свою заячью натуру и тот факт, что в объятьях большого мужика, пусть даже и волка, он ощущал себя так… трепетно и на удивление хорошо. Хоть в то же время немного ссыкотно.       — Оу. Ну привет, заяц. Потанцуем? — Антон выбил Арсения из колеи своим по-лисьи хитрым тоном.       Это уже точно, бляха-муха, был флирт!       — Можно мне в душ? — бегло облизнувшись, прохрипел Арсений. — Дашь?..       — Дам. — Волк улыбнулся, даже не позволив договорить.       —… полотенце? — задушенно закончил он, игнорируя подкат и делая неловкий шаг назад относительно здоровой ногой — колючки, ветки и снег, по которым Арсений бегал, коварно ухмыльнулись бы, если бы могли.       — А, угу, ща, парсек. Стоишь? — Дождавшись кивка, Антон отпустил его и подошёл к комоду, доставая из верхнего ящика большое пушистое полотенце. — Бля, тебе б ещё надо чё-та надеть дать, а то весь в говне и листьях… Я тебя таким не пущу в свою кровать.       Арсений уже машинально собирался поправить Антона с извечной проблемой одевания вещей, проигнорировав выпад про говно, но Антон сказал всё правильно и уставился на него, как на выскочку с победным видом.       — Там на полке в душе не перепутай только, один шампунь — он для Дьявола. Хотя если хочешь, чтобы твой хвостик был пушистым и шелковистым, милости прошу, — уже в спину Арсению добавил Антон, когда тот медленно, но уверенно поковылял в душ, стараясь не думать о том, как приятно было ощущать себя в сильных руках, прижатым к большому, горячему телу.       Обычно его любовники — или любовницы — были гораздо меньше него в габаритах, поэтому это оказалось в новинку, когда кто-то мощнее в плечах и выше ростом так крепко и в то же время осторожно прижимает к себе, словно Арсений фарфоровый и может сломаться от одного только чиха в его сторону. И даже то, что Антон был волком, не делало ситуацию проще, а только усиливало ощущения: тревога и влечение плотно переплетались между собой, как змеи в клубке — не понять было, где заканчивается одна и начинается другая.       Как Баунти, блядь.       Встряхнув головой, чтобы сбить ненужное сейчас наваждение, Арсений открыл двери в ванную комнату и едва удержался от отчаянного скулежа, так как никакого райского наслаждения его не ждало: коробочка метр на полтора со старым толчком в ржавых подтёках, дыры в дощатом полу и лейка душа, прикрученная прямо к стене — это и был весь душ. Мыться, видимо, нужно было прямо над унитазом…       Когда мечтал об отпуске за городом, он совсем не такое себе представлял.       Чёрт, отпуск! Он же заканчивается уже через неделю… Внутри всё ещё теплилась надежда, что дома Арсений окажется раньше, чем ему придётся придумывать оправдания, почему он вынужден взять ещё несколько дней за свой счёт и, что важнее, способ, как связаться с начальством.       «Попов, почему вы опоздали на работу на несколько дней?» — «Понимаете, господин Шеминов, я просто проснулся посреди ебеней, в одинокой хижине где-то в Хуево-Кукуево, встретил волка-не-волка и его хозяина волка, и мылся в туалете, похожем на гроб, а связи там ловило на минус одно деление, потому и опоздал» — даже в голове это звучало слишком дико и странно.       Старый металлический крючок на двери санузла, дышащий на ладан, видимо был для одежды, а более новый, керамический, с изображением розочки — для полотенца. По крайней мере именно так Арсений распределил их «обязанности» в своей голове, принимаясь медленно раздеваться и мечтая лишь о том, чтобы не подхватить каких-нибудь грибков и лишаёв от влажного пола. Тут же вспомнив, что немало времени провёл босой в лесу, он невесело усмехнулся себе под нос и стянул джинсы и футболку.       Только сейчас, вместе с усталостью и впечатлениями от пережитого за день, на Арсения начало наваливаться осознание: он непонятно где, непонятно с кем, собирается спать в одной — пусть и громадной — постели с незнакомым мужиком… Не то чтобы это было для него чем-то новым — он не раз бывал в постели с незнакомыми мужиками, чьи имена узнавал только наутро или не узнавал вовсе. Но вот с волком он будет делить постель впервые.       Да в такой дебильной ситуации он никогда в жизни не оказывался! И надеялся, что не окажется. Но ебала судьба его надежды, конечно.       Беспокойство за собственную не честь, но шкурку, снова подкралось, как простуда, сковав лёгкие и заставив затормозить перед тем, как раздеться полностью. И только из-за этого открывшему дверь Антону не посчастливилось лицезреть голую арсеньевскую жопу с поджатым в ужасе хвостом. Но он всё равно машинально прикрылся изодранными в клочья джинсами и воззрился на волка, как на врага народа.       — А, ой. Сорян, забыл постучать, — издевательски усмехнулся тот, протягивая ему пахнущие кондиционером для белья свежие вещи. Но постучать и отвести взгляд он не попытался даже после того, как Арсений деликатно кашлянул. — Я тут принёс. Это футболка и штаны. Трусов не дам, уж извините.       — Обойдусь.       — Вот и славно. Тут, короче, такое дело — много воды не лей, бойлер пиздец долго её греет, а я тоже хочу помыться. И у крана есть только два состояния — горячее и «ебать, кипяток». Давай, в общем, помогу.       Он протиснулся в эту коробочку, должную называться душем, и потеснил Арсения к стене, даже не дождавшись его ответа. Пришлось раздвинуть ноги, чтобы унитаз был между ними — иначе пришлось бы прижиматься голой грудью к широкой Антоновой.       Опять слишком близко, да что ж такое…       Арсений непроизвольно задержал дыхание, наблюдая, как Антон, пыхтя и прикусывая длинный розовый язык, пытается настроить температуру воды. Его лицо было буквально вплотную, и, будь они в другой ситуации, Арсений бы уже принялся неистово приставать.       Но пережитое за день и сущность Антона играли против случайного необдуманного секса. И за здравый смысл.       — Вот, вроде готово. Шампунька, — вручив Арсению флакон, Антон коротко улыбнулся и, одарив его ещё одним, словно оценивающим взглядом, вышел, наконец, из этого гробика.       — Пиздец, — едва слышно выдохнул Арсений, отмирая, да и то только наполовину.       Пока мылся, он с грустью думал о том, что дома он обычно после душа ещё полчаса отмокает в ванне, затем делает расслабляющую маску на лицо, распаривает и массирует стопы специальным массажёром, мажет тело увлажняющим кремом… Это был его ежедневный и обязательный ритуал, который сейчас жестокой насмешкой судьбы попросту стекал между досок в полу вместе с пенкой от шампуня «Красная цена» за пятьдесят рублей.       Где он вообще так накосячил, раз ему приходилось теперь так страдать?       Уже лёжа в удивительно мягкой кровати, насквозь пропахшей Антоном, да ещё и в его одежде, Арсений вслушивался в шум воды из душа и звуки леса, доносящиеся из приоткрытой форточки, и думал — а что было бы, не встреть он Дьявола? Или встреть настоящего волка. Был бы он сейчас жив, если бы Антон его не спас вообще?.. Получается, дважды. Или если бы тот в самом деле оказался каким-нибудь аналогом Ганнибала Лектера, и сейчас Арсений не лежал бы в тёплой постели, накормленный и чистый, а валялся в собственном говне и блевотине где-нибудь в погребе без возможности выбраться… От этих мыслей по спине и рукам пробежал холодок, вздыбливая волосы и оседая неприятным покалыванием в затылке.       Столько сценариев — и радужных, и не очень — роилось в голове, что в момент, когда Антон вошёл в комнату и тихо спросил, как его нога, Арсений испуганно дёрнулся и накрылся одеялом по подбородок, будто это могло его защитить.       Заяц, ты уже в западне, тебя ничто не защитит.       — Болит, — честно ответил он.       Антон щёлкнул выключателем, и спальню залило тёплым жёлтым светом лампочки, точно так же, как и в основной комнате, одиноко свисающей на голом проводе. Люстры Антон, видимо, не жаловал. Впрочем, можно было сказать спасибо хотя бы за то, что тут имелось электричество. И вода. И еда.       И волк…       — Давай сюда, помажем, — предложил тот, присаживаясь на край кровати.       — Чем? — испуганно уточнил Арсений.       — Бобровыми соплями. Бля, заяц, ну не тупи. Вольтареном намажем. Думаешь, у меня тут нет аптечки? Я живу в лесу, мне это каждый день нужно. Волчья регенерация, конечно, у меня норм, но бля, не оч удобно, знаешь, вылизывать собственные пятки. Хочешь, полижу твои?       Глаза Арсения полезли на лоб от такого предложения, и он лихорадочно замотал головой, натягивая одеяло ещё дальше — теперь на нос. На это Антон лишь фыркнул и протянул руку ладонью вверх.       Недолго поразмыслив и решив, что прям так с ходу никто ему пятки лизать не будет, Арсений всё-таки выудил больную ногу из-под одеяла и позволил большим пальцам Антона легонько обхватить себя за лодыжку.       Арсений мысленно ругнулся, отчаянно ловя понимание — если не выпьет свои подавители гона, ему в скором времени может настать пиздец. Срочно нужно было придумать, как попасть домой, иначе он на стенку полезет завтра же: от совершенно невинных прикосновений Антона тут же начало сводить внизу живота, а хвост, до этого поджатый от страха, завибрировал, посылая нахуй всю выдержку так, что Арсению и самому начало хотеться на хуй.       Антон аккуратно разместил его ногу на своём бедре и принялся сперва мягко растирать насухую — вообще непонятно зачем — а после добавил мазь, которую выудил, как кролика из шляпы, словно из ниоткуда. Не сильно давя на расцветающий болючий синяк, он мягкими движениями прошёлся от икры до пятки, погладил подушечками пальцев голень и, когда Арсений зажмурился, отчаянно стараясь не застонать от приятных ощущений, слегка пощекотал середину стопы. От этого его чуть на кровати не подбросило, он попытался вырвать ногу, но Антон держал крепко, так что стало даже больно.       — Эй, эй, ты чё такой строптивый? Я ж тебя не насилую, — усмехнулся Антон. Всё так же бережно, стараясь не причинять дискомфорта, он обмотал ногу свежим эластичным бинтом и опустил её, наконец, на кровать. — Вот и всё.       — Спасибо.       — Запишу на твой счёт.       Арсений сглотнул, снова не словившись — это опять проскользнули флиртующие нотки в голосе Антона или он просто сам по себе был такой? Он не успевал угнаться за настроением волка, как ни пытался: в одну минуту тот хмуро сопел, буравя взглядом и обзывая придурком, а уже в следующую — хитро ухмылялся и на что-то намекал.       Поэтому, на всякий случай, Арсений брякнул самое очевидное и, по его мнению, логичное в данной ситуации:       — У меня есть деньги, когда доберусь до интернета, я всё возмещу.       Лицо Антона мгновенно посерело, игривая улыбка тут же сошла на нет: вновь вернулся тот недружелюбный суровый волк, каким он и казался Арсению большую часть времени, пока не стал улыбаться.       Молча кивнув, Антон встал с кровати и, выключив свет, переполз через Арсения к стенке и повернулся к нему спиной, демонстрируя спрятанный до этого под мешковатой одеждой длинный пушистый хвост, который тут же обернул вокруг себя.       Арсений глухо вздохнул, вновь осознавая реальность: он лежал в постели с волком. Ну жёваный крот…       — Спокойной ночи, Арсений, — сказал Антон тускло, а Арсений даже и не понял, что сделал не так, прежде чем удивлённо моргнуть и под весом тяжёлого одеяла и впечатлений, которых нахватался за день, без сил провалиться в сон.