Заенька

04.03.2023 День. 12:12       Утро вечера мудренее, говорили родители.       Кто рано встаёт, тому бог подаёт, говорили бабушки и дедушки.       Арсений воспринимал только одну пословицу про утро, которую нагуглил несколько лет назад, даже не понимая нахуя: пиво с вечера — чтоб лучше спалось, с утра — чтоб лучше ссалось.       Поссать, к слову, и без пива очень хотелось, а вот вылезать из тёплой кровати не было никакого желания — тяжёлое мягкое одеяло придавливало к матрасу, и мысль остаться здесь подольше искушала. Арсений и не помнил, когда в последний раз так сладко спал — казалось, после того, что он вчера пережил, его должны были одолевать кошмары, но нет. Возможно, за это стоило сказать спасибо лежащему в ногах Дьяволу, который донельзя уютно похрапывал и поскуливал во сне. Или висящему над головой ловцу снов — его Арсений не заметил ночью, зато мог в деталях разглядеть сейчас. Интересно, Антон сам его сделал? Наверное, да, ведь чем ещё тут заниматься?.. Ну, кроме того, как дрочить на порно, очевидно.       Невольно скосив взгляд на лежащий на комоде ноутбук, Арсений задумался — а какая категория порно у Антона любимая?.. Пересилить в себе желание хоть одним глазком подглядеть получилось с большим трудом. Может, позже.       Антона, кстати, в комнате не было, и судя по тому, что его часть постели была уже холодной — не было давно. Зато Арсений услышал методичный стук, доносящийся с улицы, будто там кто-то колол дрова. В голове тут же услужливо нарисовались кадры того, как полуголый, загорелый, всё такой же бородатый и лохматый широкоплечий Антон, обливаясь потом и утираясь полами повязанной на бёдрах клетчатой рубашки, виляет своим шикарным хвостом и рубит дрова, а Арсений, сидящий на крыльце хижины, любуется им и лениво ласкает себя. А потом Антон подходит, наклоняется над Арсением, дышит над ним устало, горячо, даже немного загнанно, и помогает ему справиться с «проблемой», образовавшейся в штанах…       Да уж, как-то слишком быстро он перескочил с пугающих мыслей о том, как сильно ему страшно, что маньяк-убийца-волк Антон мог натянуть его на вертел и хорошенько прожарить, прежде чем сожрать, к желанию быть натянутым на его «вертел», чтобы его хорошенько отжарили.       — Ёбаный го-о-он, — простонал он, яростно негодуя по поводу собственной физиологии, и перевернулся, утыкаясь носом в подушку, пахнущую Антоном. На самом деле, эти пошлые мысли были пока лишь цветочками, а ягодки ждали его совсем скоро, если он не выпьет свои волшебные колёса: в лучшем случае через пару дней, в худшем — часов. А ведь он их не выпьет, пока не попадёт домой!       Срань.       Масла в огонь подливал и тот факт, что Арсений слишком давно не трахался. И да, месяц для его неуёмного заячьего либидо считался «слишком»: даже на вечеринке у Серёги он не склеил себе никого, с кем можно было бы неплохо провести время — очень кстати вспомнился телефон некой Анжелы, затерявшийся в испорченных джинсах, но Арсений быстро на него забил. Это бы всё равно не помогло ему сейчас не ощущать себя мартовским котом под окошком квартиры с безумно привлекательной течной кошечкой. Антон, конечно, был очень далёк от кошечек, Арсений бы даже сказал, что это он сам кошечка в их ситуации. Но он был не привередливый в этом плане: мальчик, девочка — какая, в жопу-то, разница?       Разница была лишь в том, что Антон волк. А Арсений — заяц.       «Ну, блядь, погоди, Арсюх…»       Он настолько сильно увлёкся фантазией о полуголом, потном, горячем и, сука, опасном волке, что забил даже на то, что страсть, как хотел в туалет, и теперь к необходимости поссать прибавилось ещё одно — подрочить, так как картинки оказались донельзя яркими: член упруго поднялся, как джентльмен при даме, вошедшей в комнату, а хвост снова задрожал-завибрировал.       — Так, нет! — уже потянувшись к паху рукой, заявил Арсений сам себе и уставился в желтоватые удивлённые глаза Дьявола, поднявшего от его команды голову. — Я не тебе.       Недовольное дьявольское «брбрбр» Арсений проигнорировал, а вот повреждённую лодыжку, о которой вспомнил, лишь когда опустил ноги на пол и попытался встать, он проигнорировать не смог:       — Бля-а-а! — буквально взвыл он, падая обратно на кровать и дыша так, словно убегал от волка.       Ха, смешно.       Дьявол, видимо охуевший от такой активности, спрыгнул с кровати и умчался вон, оставив Арсения наедине со своими страданиями — как физическими, так и душевными. Причём душевных, казалось, было в разы больше: на него снова навалился тот факт, что он не сможет добраться домой в ближайшее время. Даже если он разблокирует (или откроет варварскими способами типа разбитого стекла) машину и сможет её завести, с пострадавшей ногой ехать всё равно себе дороже: даже лежать было больно, что уж говорить о нажатии на педали.       «Блядь, только бы не перелом, пожалуйста!».       Антон его тоже вряд ли повезёт — нахуй ему это надо, у него здесь дела и обязанности. Посему и выходило — придётся Арсению торчать посреди нихуя в старой волчьей хижине в лесу с гробом вместо душа-туалета, чёрт знает сколько времени. Да ещё и с гибридом, с которым знаком всего несколько часов. Но с которым уже спал в одной постели. И даже без малейшего сексуального подтекста! Да в жизни Арсения такого никогда не было, чтобы так! Либо секс, либо разные кровати. Он даже в юношестве не оставался у друзей с ночёвками и не делил с кем-то постель, чтобы просто, блин, поспать. Хотя не так уж много у него было друзей, если начистоту.       Идеи, как быть, не хотели приходить в затуманенную страданиями и жалостью к себе-несчастному голову. А Арсению совсем не хотелось сидеть на шее у Антона (если где и сидеть, то он предпочитал член или лицо) и показаться неблагодарным за своё спасение. Хотя, кажется, он уже таким показался — с учётом того, что сперва сбежал, а потом умудрился накосячить, предлагая оплатить помощь. Он так и не понял, в чём была причина столь очевидного недовольства Антона, Арсений же со всей ответственностью подходил к делу и не хотел оставаться перед кем-либо в долгу. Тем более перед волком. Мысль, посетившая его вчера, что Антон имел в виду «отработать отсосами», снова вернулась и назойливой мухой жужжала в мозгу, раззадоривая и без того взволнованную из-за приближающегося гона заячью натуру.       Пиздец. Просто пиздец.       Мысли толкали одна другую, пока Арсений, собрав, наконец, все свои силы и матеря ногу, которая не только опухла, увеличившись в размерах раза в два, но и отдавалась болью до самого хвоста, с трудом добрался сперва до туалета (поссать с полуподнявшимся членом было сложно, но Арсений справился), а затем и до сеней-гостиной. Те сейчас не выглядели такими угрюмыми и маленькими, какими казались ночью: залитые дневным светом из окон, они показались Арсению даже уютными.       Здесь вполне можно было жить… но не такому заядлому любителю комфорта, как Арсений, конечно. И хотя больше трети жизни он провёл в примерно таких же условиях в деревне у бабушки и должен был быть привыкшим, это не помогало смириться с суровой реальностью.       После довольно беглой инвентаризации стеллажа — на котором были лишь пара небольших сундучков, под завязку заполненных кольцами и браслетами разных размеров и форм, старые книги с потёртыми обложками и три фотографии с изображением Антона с ещё мелким Дьяволом, одного Дьявола на фоне хижины и фото Дьявола и какого-то большого, похожего на плюшевого медведя, бородача — Арсений выполз-таки на деревянное крыльцо — вовсе не почесать своё яйцо, а просто оглядеться вокруг и, в конце концов, уставиться в широкую спину.       Антон в самом деле колол дрова, как и в арсеньевской пошлой фантазии, вот только никаких ручейков пота, стекающих по золотистой от загара коже, не наблюдалось, так как тот был одет в рубашку в красно-чёрную клетку. Как настоящий стереотипный лесоруб из фильмов для взрослых: Арсений видел такие, ему понравилось.       Его пушистый хвост, в отличие от вечера, не был скрыт одеждой и мотылялся из стороны в сторону при каждом наклоне за новым поленом. Арсений невольно им залюбовался, испытывая одновременно и страх, и жгучее желание коснуться этого меха — погладить и проверить, как Антон отреагирует.       — А это точно не порно? — присев на верхней ступени крыльца, спросил он тихо и слегка нервно поёжился, когда Антон от его голоса дёрнулся и обернулся, одаривая таким выразительным взглядом, что захотелось сквозь землю провалиться.       Вновь накатила дурацкая волна переживаний на границе со страхом: будто и не было этих недавних Антоновых улыбок и тем более мягких прикосновений к повреждённой ноге. Может, это всё было бредовым сном? И из-за затуманенного похотью разума Арсений навоображал себе невесть чего?       Обычно не в его правилах было проигрывать в гляделки, даже если жуть как хочется отвести взгляд — Антон сверлил его своими зелёно-золотыми глазами долго и пристально: бегающий вокруг Дьявол успел не только загнать белку на дерево, но и вырыть ямку где-то недалеко от крыльца, где промёрзшая земля это позволяла, погрызть собственный хвост, утомиться и улечься рядом с Арсением, прижавшись к нему мохнатым тёплым боком.       Воткнув лезвие топора в пенёк, Антон утёр рукавом пот со лба и, подойдя к крыльцу, навис над Арсением — и это тоже было почти как в его фантазии, только никакого секса и похоти во взгляде Антона не наблюдалось: сквозило лишь недовольство из-за его потревоженных покоя и медитации.       Арсений повёл плечами и попытался отвести взгляд, но Антон как будто силой мысли удерживал зрительный контакт: вдруг резко наклонился, шумно втянул носом воздух у дрогнувшего уха и тут же поморщился, словно Арсений пропах говном. Хотя на самом деле он наверняка насквозь пропах им самим! И дебильным дешёвым шампунем с запахом крапивы.       — Ты странно пахнешь.       Стоило больших усилий не заскулить и не скукожиться прямо на месте — Арсений лишь чудом удержался и даже носом не повёл, хотя тот и задрожал от нервов и близости волка. Чёрт, он так реагировать будет каждый раз? И зачем вообще Антон его нюхал?       Мысль о том, что ему опасно здесь надолго задерживаться, снова засвербила в мозгу: Антон сто процентов почувствовал его «особое» состояние, как и с ходу распознал его принадлежность к гибридам вчера. А дальше будет ещё хуже — когда Арсений от жажды секса и невозможности это прекратить полезет на стенку, волка может ничего не остановить. И тогда Арсений точно будет убит, распят и съеден. И никакое несварение этому не воспрепятствует. Однако рассказывать волку о ебучих гормонах, которые с началом весны зашкаливают в организме, Арсений не собирался. Не из-за игривого кокетства, а потому что было очково.       Антон усмехнулся, клацнул зубами у самого уха, распрямился и молча указал в угол крыльца, где Арсений разглядел свою куртку и разрядившийся вдрызг телефон с треснувшим экраном.       В ответ на благодарность за «спасённые» вещи Арсений получил лишь кривую усмешку и ни намёка на игривое «отработаешь» или «запишу на твой счёт».       — Твоя тачка не заводится, — угрюмо констатировал Антон и без того известный факт.       Арсений немного опешил, не зная, что ещё сказать или сделать — волк ничего от него и не требовал, лишь снова отошёл к пеньку, поставив на него очередное полено.       По сути, неплохо было бы зарядить телефон — к счастью, зарядка была в кармане куртки вместе с паспортом, ключами и гондонами, которые Арсений предусмотрительно взял с собой на вечеринку Серёги — и попробовать поймать сигнал, но Антон говорил, что мобильный здесь ловит примерно нихуя.       — А как ты?.. — начал Арсений, но Антон, словно прочитав его мысли, перебил и ответил, не оборачиваясь:       — Я не разбивал стекло, не ной. Отмычкой поработал.       — Спасибо, — снова искренне выдохнул Арсений, схватил куртку и прижал к себе, как любимое дитя, стараясь не разреветься от счастья: его «детка» была в относительной безопасности, и это радовало. Было бы дико обидно, если бы машина, за которую он ещё не успел выплатить кредит, так бессовестно и беспощадно сгинула. Страховка, конечно, покрыла бы большую часть, но всё равно приятного в подобной перспективе было маловато.       Брошенное сухое «пожалуйста», на грани с грудным недовольным рычанием, неприятно ковырнуло оттаявшее и только-только переставшее трепетать Арсеньево сердце, и он поник, не до конца понимая и разбирая, какие эмоции в нём вызывает Антон. Кроме очевидных волнения и растущего из-за подкрадывающегося гона пыла.       «Но тут не в Антоне уже дело», — уговаривал себя Арсений мысленно. Если убедить в этом хотя бы себя, то есть шанс не проебаться перед самим Антоном.       — Здесь совсем неоткуда позвонить? — попытался он начать разговор хотя бы с малого, кутаясь в куртку, так как сидеть на заснеженной улице в одной футболке становилось как минимум некомфортно, а как максимум грозило тем, что он опять отморозит себе всё на свете.       Антон, тяжело вздохнув, словно Арсений его доконал (к сожалению, не от слова анал) вопросами и самим своим присутствием здесь, хрустнул шеей и снова обернулся.       — Бля, слушай, ну нет… — устало ответил он. Голос его немного потеплел, но, может, Арсений просто выдавал желаемое за действительное. — Есть варик один — база, но тут шагать километров восемь… А тебе бы постельный режим соблюдать и ногу не напрягать лишний раз… Как бы мне ни хотелось от тебя избавиться, конечно.       Арсению стало обидно: ещё вчера Антон проявлял тепло и какое-никакое гостеприимство, а сейчас делает вид, будто Арсений обуза. Словно ему не хватало и собственных мыслей по этому поводу. Он нахмурился и прикусил нижнюю губу, пялясь на свою распухшую лодыжку и стараясь хотя бы дыхание удерживать ровным.       Вообще-то, постельные режимы он любил, особенно когда они включали в себя секс. Но постельные режимы в доме, где ему были не рады, Арсений ненавидел и старался избегать.       — Тогда отвези меня туда, раз хочешь избавиться! — уязвлённо воскликнул он и нахмурился, предусмотрительно не поднимая взгляда.       — Еблан? — уточнил Антон вкрадчиво и довольно тихо. — Тачка сломана, сани запрячь предлагаешь?       «А есть сани?» — хотелось спросить Арсению, но он удержался, так как взгляд Антона, который он всё-таки поймал, красноречивее слов говорил, что нет у него никаких саней. Хотя было бы, наверное, интересно — Арсений в детстве мечтал поездить на собачьей упряжке.       Бросив взгляд на разомлевшего сонного Дьявола, он едва удержался от озвучивания своих мыслей, вместо этого снова посмотрел на Антона и нахмурился, так как взгляд волка по-прежнему был далёк от дружелюбного.       — Значит скажи, куда идти, — пробурчал Арсений, толком ничего и не решив, но подумав, что придумает план действий в процессе.       — Ты не дойдешь. Хочешь повторения вчерашнего? Я не пойду за тобой больше, заебал.       — А ты прекрати строить из себя папочку! Говори куда!       Антон удивлённо вздёрнул брови, которые тут же спрятались под длинной кудрявой чёлкой, спадающей до самых глаз. При свете дня он показался Арсению ещё красивее, чем ночью, когда единственное, о чём он думал — это то, что его сейчас сожрут. В любой другой ситуации он бы уже начал приставать к Антону и всячески пытаться расположить к себе, начав «отрабатывать» доброту, проявленную к нему, раз деньги тот брать отказался. Но сейчас его вдруг одолела такая злость и безысходность, что о флирте можно было напрочь забыть: ещё недавно стоящий от эротических фантазий член опал так резко, словно приток крови в нижнюю часть тела был перекрыт метафорическим краном.       Ну и ещё от резких перепадов настроения волка Арсений растерялся напрочь, снова ощущая себя не спасённым от смерти, а загнанным в тупик.       Не став расписывать в деталях, куда Арсению с его запросами стоит шагать, Антон просто закатил глаза и указал пальцем направление, демонстрируя всем своим видом демотиватор в стиле «На хуй — это туда». Арсений, превозмогая боль в лодыжке, поднялся на ноги и уковылял обратно в дом, чтобы переодеться в свою одежду и свалить отсюда.       Ебал он всё это, честное слово. Хоть, по всему выходило, это судьба ебала его. Без особого на то согласия и арсеньевского удовольствия.       Кстати, перепады собственного настроения Арсений тоже списывал на ебучий гон — он становился до жопы агрессивным в самом его начале, а это означало лишь одно — пиздец вселенских масштабов подкрадывался слишком быстро. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы не встречать этот самый пиздец здесь.

🐰 🐰

      — Ты ещё тут? — войдя в спальню, насмешливо поинтересовался Антон.       Арсений сидел на полу у кровати и пялился в стену, держа в руках разорванные чуть ли не в клочья джинсы. Он любил драные джинсы и носил их даже в холодную погоду, но когда одна штанина представляет из себя сплошные лоскуты — это уже не по понятиям.       — Мне не в чем идти, — отозвался он грубовато, но уже гораздо спокойнее, чем получасом ранее: он как вспыхнул, точно залитый бензином прутик, так и погас, будто на него поссали, чтобы потушить.       — Мда, ввязался же на свою голову, — пробурчал Антон и почесал лохматый затылок. — Слушай, я постараюсь разобраться с машиной и отвезти тебя в город, как только получится, окей? Не обещаю, что это будет прям сёдня — Поз говорил, она уже больше недели бунтует, но чё-та же с ней сделать можно…       После того, что случилось на крыльце, он больше не предпринимал попыток приблизиться к Арсению, словно переживал, что тот начнёт кричать, истерить, драться или, чего хуже, разрыдается прямо тут. А это было вполне возможно — Арсению очень хотелось.       И даже не столько из-за того, что он застрял в глуши посреди леса, а из-за боли и несправедливости жизни.       — Ты не обязан… — вздохнул он тяжко, запрокинув голову и прикрыв глаза.       — Я в курсе. Но мы в ответе за тех, кого возбудили, так что…       — Что?       — Что?       — С чего ты взял, что ты меня возбудил? — взъерепенился Арсений, неловко подбирая под себя здоровую ногу и глядя на Антона во все глаза. То, как он пялился на него, пока тот колол дрова, было настолько очевидным?       — Это шутка такая, заяц. Хахайка. Юмореска. Шутяо…       — Дерьмовая шутка, — буркнул Арсений, отводя взгляд от смешливых зелёных глаз.       — Как скажешь.       — Ты правда хочешь помочь… просто так?..       — Ну какой же ты тугой… — вздохнул Антон недовольно.       Арсений хотел бы возразить и поерепениться или даже выдать шутку в тему, но не смог придумать ничего достойного. И вообще, если Антон постарается и растянет его как следует, не будет он таким тугим. Вот!       — Если ты опять собрался предложить мне денег, то можешь засунуть их себе в жопу, они мне не сдались, — его тон вновь стал грубым и недоброжелательным, и Арсения осенило — всё было так просто? Антона оскорбили предложенные деньги за оказанную помощь?       Он удивлённо уставился на волка, открыв рот, а тот, раздражённо передёрнув плечами, вышел из комнаты.       Ну и нахрена это ребячество? Нельзя было словами нормально сказать, что деньги ему не нужны, а Арсений может не накручивать себя, как резиночку на пальцы в игре «колыбель для кошки»?       Странный он был и непонятный этот Антон: Арсений жил установкой, что ничего в этом мире не делается просто так или за красивые глазки, и очень слабо верил в то, будто Антону действительно от него ничего не нужно. Но об этом можно было подумать и потом, раз сейчас тот всё равно отказался поддерживать с Арсением диалог.       — Чёрт, — буркнул он себе под нос и попытался встать на ноги, но его лодыжка решила иначе — болью прострелило едва ли не до затылка. Но это ещё было полбеды — самая жесть заключалась в том, что боль затмилась моментально, так как вместе с ней Арсения окатило огромной волной внезапного и непрошеного возбуждения — он замер и стиснул зубы, изо всех сил пытаясь не застонать. — Ну не-е-ет, только не сейчас…       Хвост завибрировал, ноги задрожали, и Арсению пришлось лечь на пол у кровати и, скрутившись в позу эмбриона, обнять колени и зажмуриться, ожидая, пока прилив схлынет.       Не то чтобы это могло произойти в ближайшее время. Хотя иногда ему везло.       В подростковом возрасте, когда начался его первый гон, а колёс-подавителей ещё не было, Арсению приходилось тяжко — большую часть времени он проводил в своей комнате, закрывшись от родителей, и скулил на лампочку, как волки воют на луну. Ебаться хотелось жутко, обыкновенная дрочка помогала на какие-то пару часов, и потом Арсения снова скручивало яростным исступлением. Член стоял перманентно, один за одним оргазмы переставали приносить удовольствие где-то после четвёртого — было больше боли и страдания оттого, что никак с этим не справиться. А руки болели из-за активной нагрузки: столько работать ими Арсений не привык!       Обычно гон длился от семи до пятнадцати дней (это Арсению ещё везло, в интернетах писали, что период этот мог тянуться с января по апрель), то накрывая зверским желанием, то давая небольшую передышку, во время которой можно было хотя бы поесть, попить и поспать, не ощущая себя при этом ёбарем-террористом. В «эти дни» Арсений ненавидел не только то, что природа поиздевалась над ним и сделала его зайцем, но и то, что родителям было его не понять. Они, конечно, пытались войти в положение, но это помогало примерно как приложенный к открытому перелому подорожник. Люди же.       С появлением проверенных медикаментов жизнь Арсения значительно упростилась, и он уже не ощущал себя настолько ужасно: больше не хотелось оприходовать каждый куст или подушку, или руку, или мастурбатор, который соорудил по подсказкам в интернетах из подручных средств — а именно из банки Принглс, губки для мытья посуды и презерватива. А к семнадцати годам он и вовсе попробовал анальный секс — трахнул себя резиновым вибратором «Кроликом», подаренным Серёгой, который был старше, мудрее и опытнее не только в этих делах, но и в «гибридных». Он же тогда и посоветовал обратиться ко врачу за выпиской таблеток. Но первым делом всё же торжественно вручил Арсению первый в его жизни хуй. Технически, конечно, второй, но своим хуем Арсений трахать себя не пытался.       Стимуляция простаты в особо острые «приливы» и то, как кончал Арсений, помогло сильнее обычной дрочки — это удивило и взбодрило до глубины его заячьей души. И теперь в первые моменты гона он обычно развлекался тем, что трахал себя вибратором, а уже потом, когда желание утихало, принимал таблетки и чувствовал себя… более-менее человеком. И менее-более — зайцем.       Беда заключалась в том, что теперь Арсений не мог нормально кончить без пихания чего-нибудь в задницу. А сейчас и вовсе нельзя было закрыться и трахнуть себя хотя бы пальцами, чтобы поумерить вожделение — не только из-за отсутствия двери в спальню Антона, но и потому, что Арсений готов был сгореть со стыда от одной только мысли. А попросить себе помочь он тем более не был готов ни морально, ни физически.       Однажды, не в период гона, ему не посчастливилось зависнуть в клубе с придурком, который подмешал ему в коктейль то ли виагры, то ли ещё какой-то тонизирующей хуйни, но даже тогда Арсению не настолько мучительно сильно хотелось кого-то трахнуть или быть трахнутым, хоть член и стоял потом пару суток — заяц ведь, блядь. Сейчас его крючило от дикого сочетания острой боли (в лодыжке, в пояснице, внизу живота и отчего-то в затылке) и лихорадки до вспотевших висков и подшёрстка хвоста. Возбуждение томилось в паху, спиралями распространяясь в разные стороны: по груди до горла, по дрожащим бёдрам, между ног… Ему хотелось выть, но всё, что он мог — это, зажимая ладони между коленями, считать до сотни и ждать, просто ждать…       Но, как ни прискорбно, дождался он только вернувшегося в комнату Антона:       — Короче, давай так: я чиню машину, а ты пока просто, бля, не знаю, отдохни? Если у меня не получится с ней сладить, я, так уж и быть, отведу тебя туда, где ловит мобильник. И… — Он не договорил, встав в дверном проёме, и охуевше уставился на с трудом поднявшего с пола голову Арсения. — Ты чё?       «Гон через плечо, блядь!»       Арсений смог только хрипло проскулить — сил на слова не хватало. При очередном приближении волка его инстинкты заорали сиренами: он уже не боялся Антона на эмоциональном уровне, но на физическом всё его тело реагировало так остро, как не было даже во время первого гона. Страшно… желанно.       Пиздец.       Антон снова повёл носом и принюхался, и это было большой его ошибкой. А ошибкой Арсения было при этом на него смотреть: зрачки волка расширились, ноздри раздувались, как маленькие парашютики, дыхание участилось, а до чуткого слуха Арсения донеслось утробное рычание, клокочущее в груди. Хвост Антона встал пистолетом, ощетинившись, и как будто начал мелко вибрировать.       Сука, блядь, сука, сука!       — Тебе нужна помощь? — спросил Антон низко, стоя при этом по стойке смирно, и Арсений обратил внимание на то, как крепко он вцепился в дверной косяк — до побелевших костяшек.       — Пожалуйста, — прохрипел он в ответ, сам не понимая, о чём именно просит. Антон, словно только эта команда ему и требовалась, в полтора шага преодолел расстояние между ними, упал на колени и помог Арсению принять сидячее положение.       Было стыдно, больно, ужасно неприятно, но в то же время желание оказалось настолько сильным, что Арсений невольно потянулся к Антону, утыкаясь лбом в его большую, тяжело вздымающуюся грудь, с силой сжимая кулаки и пытаясь унять дрожь в ногах. Одному справляться было и без того сложно, но Арсений был уверен, что в присутствии волка ему будет ещё тяжелее: он та-а-ак вкусно пах, и от него исходил настолько нужный сейчас жар… Арсений готов был разрыдаться и растечься готовой ко всему лужей прямо у Антона в ногах.       На удивление, Антон не оттолкнул его, не вылетел из комнаты, как в жопу ужаленный, но и на радость — или разочарование — Арсения не повалил его на пол и не стал срывать с него одежду, чтобы тут же разложить и трахнуть: в голове стоял туман, и было непонятно, хорошо это или плохо.       — Что надо сделать? Холодный душ? Горячий чай? Ромашка? Морковка?       — Я не хочу есть, — просипел Арсений и сквозь силу хмыкнул.       — Да я не про еду…       Не про еду? Он типа предлагал… что сделать? Даже в таком состоянии Арсений почувствовал, как румянец заливает его взмокшее лицо — подлая фантазия с радостью предоставила его воспалённому мозгу картинки того, как он лежит на кровати с широко расставленными ногами и ебёт себя морковкой, а Антон за этим наблюдает: облизывает свои соблазнительно розовые пухлые губы, его слюна обильно течёт в бороду, большие руки гладят грудь, а хвост хаотично мечется из стороны в сторону, отбивая ритм по упругим бёдрам.       — Бля-а-а, — проскрипел Арсений, жмурясь и стараясь избавиться от этих мыслей — они не помогали.       А вот Антон помогал как мог — Арсений, поддерживаемый им, забрался на кровать, и тот накрыл его тяжёлым одеялом, тут же отстраняясь на безопасное расстояние. Для кого именно безопасное, Арсений из-за разрывающего его жара соображал туго.       — Есть?.. — начал он и снова задышал через нос, с трудом удерживаясь, чтобы не свернуться калачиком: — … какое-то успокоительное?       Ему бы ещё и Ибупрофена ёбнуть — унять тянущую боль в пояснице и лодыжке, но Арсений пока вспомнил только об одном. Успокоительные лекарства хотя бы действуют седативно, помогая угомонить разбушевавшиеся гормоны. Не то чтобы они усмиряли похоть насовсем, но слегка притупляли особо жёсткие приливы, один из которых сейчас его и накрыл. Ебать его нежно, блядь, такого не было даже в периоды, когда Арсений был ебливым подростком, и секс — это было единственное, о чём он мог вообще думать. А точнее мечтать.       — Было... вроде. Сейчас, погоди. — Антон кивнул и вышел из комнаты, чтобы вернуться через считанные секунды с коробкой из-под обуви в одной руке и стаканом воды в другой. Воду он поставил на пол рядом с кроватью, а сам сел в ногах Арсения и зарылся в аптечку, дыша мелко и неглубоко — Арсений догадывался почему. — Так, это от поноса, это от кашля, это хм-м-м… — Он немного помешкал, глянул на Арсения исподлобья и снова уставился в коробку — его кудрявая чёлка почти спадала на глаза, но даже при этом было заметно, как волк нахмурился. — А… эм… валерьянку тебе можно? Ты не словишь кайф?       — Я не кот, Антон. Можно, — дыша через раз, пробормотал Арсений, укладываясь на спину так, чтобы дрожащий хвост был прижат телом к кровати, а уже подло (падла) стоящий член не имел никакого трения. Хотя одеяло было таким тяжёлым, что хватило бы всего пару раз двинуть бёдрами, чтобы очередная волна возбуждения прокатилась от макушки до самых пальцев ног. Арсений так и поступил, не совсем, впрочем, соображая, что делает — он горел от смущения лицом, ушами и шеей, и смотрел в потолок, пока Антон вытаскивал из блестящего блистера парочку круглых малявочек валерьянки для успокоения.       — Держи, — протянув стакан с водой и таблетки, Антон дождался, пока Арсений выпьет их и снова откинется на спину, прежде чем нежно погладить по так и продолжающей дрожать ноге.       — Не надо, — попросил Арсений жалобно и изо всех сил зажмурился, надеясь, что это послужит Антону хорошим сигналом оставить его одного. Было, конечно, немного совестно — он ведь выпроваживал хозяина из его же комнаты, но совесть сейчас заглушалась тонной других эмоций.       — Я буду на улице, попробую починить тачку. Ты это, зови, если чё, лады? — тихо отчитался Антон.       — Угу, — кивнул Арсений растерянно, так и не открывая глаз, из уголков которых уже начали просачиваться слёзы: до зуда кончиков пальцев рук хотелось попросить Антона уйти уже наконец, до поджавшихся пальцев ног хотелось попросить остаться.       Дождавшись, когда волк, напоследок тяжело вдохнув раскалившийся до предела воздух, поднимется и выйдет из комнаты, а затем и из хижины, Арсений отчаянно заскулил и всё-таки полез рукой под одеяло, придавливая потяжелевший член к животу.       Хотя бы на час-два это должно было помочь. Может, с валерьянкой, и на все три. И тогда он сможет подумать, что с этим пиздецом дальше делать.

🐰 🐰

05.03.2023 Утро. 08:08       Вырубило после дрочки и валерьянки Арсения так, словно Антон накачал его транквилизаторами. И проспал он, по ощущениям, целые сутки, хоть и весьма неспокойные — то и дело ворочался и метался по кровати, взбивая простыню и одеяла. Было трудно понять, спит он или бодрствует: он просил воды, и она магическим образом материализовалась прямо у него под носом. Ещё ему снился тихий шёпот Антона и мерещились аккуратные поглаживания по голове и плечам. Но это уж точно не могло быть реальностью.       Когда он открыл глаза и смог более-менее спокойно вздохнуть, за окном то ли занимался закат, то ли брезжил рассвет, и который сейчас час и день, с ходу было не разобрать. Арсений вообще удивительно потерялся во времени (и немного в пространстве), пока пребывал в полубессознанке.       Яркий оранжевый солнечный луч, заглянувший в комнату, подло резанул по чувствительным глазам Арсения, и он перекатился со «своего» места на Антоново, непроизвольно зарываясь носом в пахнущую волком подушку. Поелозив бёдрами и с удивлением не почувствовав душевзъёбывающей нужды трахнуть матрас, Арсений настороженно прислушался к шороху у двери, а когда обернулся и встретился взглядом с Антоном, испытал совсем противоположное желание — спрятаться под одеяло с макушкой, чтобы не видеть эти смешливые искры в волчьих глазах.       — И давно ты смотришь? — буркнул он, принимая сидячее положение и хмурясь, чтобы не выглядеть смущённым. Тепло, разлившееся по щекам и шее, доказывало — это не помогло.       — Полегчало? — проигнорировал его вопрос Антон и привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди.       Весь изгвазданный в машинном масле, с повязанной на бёдрах рубашкой, с бородой и хаотично торчащими в разные стороны кудрями, в свете яркого рассветно-закатного солнца, он показался Арсению едва ли не произведением искусства. Хотелось свалить всё на гормоны, но на самом деле Арсений всегда был падок на подобную охуенность и влюбчив в таких мужиков.       Он расправил одеяло на коленях и опустил взгляд с рук Антона на его обтянутые денимом бёдра, невольно облизываясь. Ему действительно полегчало — внизу живота всё ещё томительно тянуло, но уже не было такой острой необходимости повалить Антона на любую доступную поверхность и трахнуться об него сию же секунду. И это было немного странно — обычно дрочка, даже в совокупности с успокоительными, такого эффекта не давала. Зато подавители — да.       — Сколько я спал? — хрипло поинтересовался Арсений. Антон посмотрел на часы на своём запястье и дёрнул плечом.       — Часов двадцать. Плюс-минус.       Ебать.       Странная мысль закралась в буйную голову Арсения, но он не успел её озвучить, так как Антон, удовлетворившись этим коротким диалогом, пробормотал что-то о завтраке (всё-таки рассвет) на столе и стремительно вышел из хижины. Только сейчас Арсений понял — он голоден, как… хотелось бы сказать, как волк, но инстинкты уговаривали этого не делать.       Подняться получилось не без труда — мазь хоть и сняла отёчность с лодыжки, но от боли избавила лишь частично, да и времени прошло немало, повязку нужно было обновить. Однако когда Арсений собрался самостоятельно обработать ногу, выяснилось, что бинт на лодыжке свежий. Антон, получается, и об этом тоже позаботился, пока он дрых не как заяц, а как настоящий сурок?       С этими мыслями, внезапно заставившими сердце гулко биться в груди, Арсений вприскочку на одной ноге добрался сперва до туалета и умывальника, а затем и до кухни.       Дьявола в хижине не было — наверное, Антон не пускал его внутрь, пока Арсению было «не очень хорошо», за что тот был несказанно волку признателен. Ещё он почувствовал нехилый такой прилив благодарности и нежности, когда посмотрел на стакан с морковным соком и целую миску овощного рагу, судя по всему, приготовленного лишь для него: рядом стояла тарелка с недоеденными бутербродами с колбасой и остатки вчерашней (или уже позавчерашней?) курицы. Но вместе с нежностью также незаметно подкралась и легонько зацепила обида — Антон, похоже, не желал находиться рядом с Арсением больше необходимого, и тем более есть вместе за одним столом. Его можно было понять, но всё равно это неприятной колючкой засело где-то в середине груди.       Решение, как быть, пришло к Арсению достаточно быстро: подхватив миску и стакан, он поковылял к выходу, стараясь как можно меньше наступать на больную ногу и не рассыпать еду по всей хижине.       Антон, как и обещал, ковырялся в своём стареньком пикапе, и Арсений, добравшись до цели, уже привычно уселся на верхнюю ступеньку крыльца и принялся довольно уминать рагу. Дьявол при виде него радостно завилял хвостом и кинулся навстречу, но не смог приблизиться, так как Антон посадил его на цепь поодаль от хижины, рядом с будкой, которую в обычные дни пёс игнорировал напрочь. Арсений его понимал — нахрена жить в будке, когда тебе позволено даже в хозяйской кровати спать?

💥💥 💥💥

      — Ну и хер ли ты выполз? Подразнить его? — вместо того, чтобы обрадоваться компании, возмутился Антон.       — Я не… я спасибо сказать, — опешил Арсений и замер, так и не донеся вилку с наколотым куском баклажана до рта.       — Потом сказал бы. Чё те дома не сидится?       — Там скучно и нечего делать. — Арсений закатил глаза. С одной стороны Антоново недовольство он понимал, с другой — с хуя ли тот вообще такой злобный? Его в детстве недолюбили, что ли?       — Поэтому ты решил мешаться мне? — Антон утёр лоб грязной рукой, и на коже под чёлкой остался тёмный след от машинного масла.       — Я же не мешаюсь! — Арсений в ответ нахохлился.       — Ты не знаешь, как от тебя пахнет, — отрезал Антон, оскалился и добавил рыкливо: — Мешаешься.       По спине побежали волнительные мурашки от мыслей, как именно Арсений мог Антону мешать. Он действительно не знал, как пахнет во время гона, и уж тем более был не в курсе, как этот запах может действовать на волка. Или пса, сидящего, к счастью, на привязи, но утробно поскуливающего и бешено молотящего из стороны в сторону хвостом. Хвост Антона же за машиной Арсению был не виден, но ему стало очень интересно, в спокойном тот состоянии или нет.       — И как же я пахну? — стараясь, чтобы голос не звучал чересчур любопытно, поинтересовался он, ковыряясь в стоящей на колене миске.       «Зачем тебе это, извращенец?» — спросил Арсений сам себя и встретился с недовольным взглядом Антона.       — Я тебя по-хорошему прошу, уйди в дом, — пророкотал вдруг Антон угрожающе, и Арсений вздрогнул от этого низкого, властного голоса, пустившего волну озноба вниз по позвоночнику к задрожавшему хвостику.       С одной стороны, хотелось подчиниться тут же, без раздумий, с другой — в Арсении вдруг взыграл азарт, присущий ему во время гона. Ему захотелось проверить, что будет, если он не уйдёт.       — Почему? — невинно похлопав глазами, спросил он и чуть склонил голову вбок.       Это явно удивило волка, так как он нахмурился и оскалил зубы.       — Издеваешься?       — Нет? Просто спрашиваю… — Арсений облизнулся, отпил немного морковного сока и улыбнулся так и стоящему истуканом Антону. — Спасибо, кстати. Очень вкусно.       — Пожалуйста, — буркнул в итоге тот и снова скрылся под капотом, явно больше не желая разговаривать и делая вид, будто Арсения здесь нет.       Следующие несколько минут Арсений бездумно ковырял вилкой рагу и то и дело бросал взгляд на хмурого Антона, колдующего над открытым капотом пикапа. Когда он повернулся спиной, Арсений получил шикарную возможность заценить играющие под футболкой мышцы плеч, острые лопатки, поясницу… Рубашку с пояса Антон давно снял, закинув на крышу машины, и теперь ничто не мешало Арсению взглядом облизывать чужие плотно облепленные потёртыми джинсами ягодицы и бёдра, и таки да, лихорадочно дёргающийся из стороны в сторону хвост, который Антон явно не контролировал.

💥💥 💥💥

      — Как успехи? — Стало обидно, что его игнорируют, поэтому он решил разговорить Антона. Общались же они нормально позавчера вечером.       Ну, до того самого казуса с предложенными деньгами.       — Никак. А если будешь пиздеть под руку, так и будет дальше.       — То есть... никаких хороших прогнозов?       — Снег будет, больше прогнозов не знаю, — обернувшись через плечо, буркнул этот синоптик, заставив Арсения удивлённо вздёрнуть бровь и невольно хихикнуть.       Ему показалось, что и на губах Антона на секунду мелькнула улыбка, но она быстро сошла на нет, когда тот, что-то всковырнув в капоте, получил остро пахнущей бензином струйкой прямо в лицо и ругнулся:       — Даблядь!       — Всё в порядке? — уточнил Арсений, прекрасно понимая — ничего не в порядке, вряд ли так было задумано.       Антон, матерясь себе под нос, схватил рубашку и вытер ею лицо.       — Да ни хуя подобного. Блядь, сучара ты недоделанная. — Он пнул пикап по колесу и, уставившись сперва внутрь капота, а затем на Арсения, тяжело вздохнул. — Сможешь подойти? Помощь нужна.       — Конечно! — воскликнул Арсений с готовностью, даже не попытавшись скрыть радость — хоть в чём-то он может оказаться полезным!       А ещё Антон, похоже, больше не гнушался его присутствием рядом. И всего-то надо было, чтобы ему плюнули в лицо? Знай Арсений об этом лайфхаке раньше, обязательно бы воспользовался им! Если с этим лесным жителем другие, более приятные и привычные Арсению способы не работали, он готов был подстроиться и под такие варварские. Он вообще готов был подстроиться под волка во всех смыслах этого слова.       Он доковылял пару метров до пикапа и Антона, ярко пахнущего потом и маслом, и встал, ожидая указаний.       — Короче, вот эту трубку протяни и держи вот здесь, ок? Не натягивай только, просто держи.       — Не натягивать, понял. Хоть я это и умею, — добавив в голос игривости, кивнул Арсений. Антон одарил его нечитаемым взглядом.       Понятия не имея, что это за трубка, зачем её держать и какой от его помощи толк, Арсений послушно взялся за неё двумя пальцами и пристроил, куда требовалось, пока Антон, придерживая что-то одной рукой, другой прикручивал гайку на её конце к металлической херовине. На самом деле, трубки, гайки, ключи и болты волновали озабоченного Арсения в последнюю очередь — он завис взглядом на Антоновых бороде и шее, которые снова оказались в опасной близости, и в которые ему просто нестерпимо сильно захотелось зарыться носом и глубоко вдохнуть, а затем пересчитать каждую родинку, выглядывающую из-за ворота футболки, языком.       Во всём ведь был виноват гон, правда?..       Арсений приоткрыл рот, снова ловя себя на неприличных мыслях, но быстро спохватился, решив, наконец, задать вопрос, мучивший его с самого пробуждения:       — А где ты взял такую ядрёную валерьянку? — Антон бросил на него взгляд, но ничего не ответил, только брови вздёрнул в недоумении. — Мне её для такого эффекта надо таблеток двадцать выпить. А ты дал мне всего две.       Скрывать своё состояние, решил он, смысла не было. Оба они прекрасно понимали, отчего его накрыло почти сутки назад и чем бы это грозило, если бы не Антонова сила воли и не его волшебная валерьянка. Сейчас, чувствуя себя уже почти по-человечески, Арсений даже немного жалел, что у Антона оказалась такая железная выдержка. Может, он тоже сидел на подавителях?..       Пазл сложился в голове Арсения моментально, когда Антон, тихо кашлянув, разрешил отпустить трубку.       — А ты не догадался? — ухмыльнулся он. Арсений догадался и шумно сглотнул моментально образовавшийся в горле ком. — Надеюсь, их тебе хватит до момента, как мы попадём в город… — продолжил он уже менее раздражённо, чем говорил раньше. Арсению даже показалось, словно он услышал в его голосе усталость. — Больше у меня нет.       — А… у тебя… когда? — слегка хрипло уточнил Арсений, прикусывая губу. Со своим гоном он как-никак, но успел сродниться, сжиться и смириться, но вот что делать, когда тот настигнет волка… Чего от него было ожидать, Арсений не представлял. И, если честно, не очень-то и хотел.       Хвост от таких новостей на удивление приятно завибрировал, и Арсений напряг бёдра, мысленно заставляя себя не фантазировать о съехавшем с катушек от желания волке.       Или всё же хотел?..       — Со дня на день, — просто ответил Антон, пожав плечами, словно это ничего для него не значило и они буднично говорили о погоде или просмотренном недавно фильме.       У Арсения участилось сердцебиение и задрожал нос, а хвост привычно поджался, как при приближении опасности. Антон отдал ему свои последние таблетки… и это притом, что у него самого вот-вот должен был начаться гон!       Пиздец заключался даже не в боязни Арсения из-за возможной агрессии Антона во время цикла, а скорее в том, что подавители, если не принять вторую дозу через пять суток после первой, могли дать побочные эффекты в виде ещё больше усилившегося либидо. У него такое уже было, когда он попросту забылся и не выпил таблетки, после чего его накрыло зверски и колбасило как от бэд трипа целый день. И повторения этого Арсению очень бы хотелось избежать. Но ни избежать, ни просто сбежать не получалось — Антон ведь сказал, что с машиной пока всё ещё лажа. Оставалась надежда, что за неделю-то он сможет с этой лажей сладить.       — Я… доем в доме, — кивнул Арсений растерянно и резко развернулся, чуть не завалившись вбок. Он больше услышал, чем увидел, как Антон дёрнулся в его сторону.       Он представления не имел, как поведут себя их животные инстинкты, включенные на полную мощность, если — или даже правильней сказать когда — их циклы совпадут. И пусть одна его — Арсений назвал её хорни — часть хотела этого безумно, другая — рационально мыслящая — твердила, что ему пизда. Хотя тут, скорее, выходила жопа. И хуй.       — Если будет скучно, можешь включить ноут, — сказал Антон спине Арсения. Всё, что он смог, это молча кивнуть в ответ и войти в дом под аккомпанемент недовольного кряхтения Дьявола.

🐰 🐰

06.03.2023 Утро. 09:09       Заряженный телефон, на котором без мобильной связи и интернета невозможно было даже в игры поиграть, оказался никчёмным куском пластика и микросхем. А включенный ноут, где Арсений нашёл не только папку с порно — в которую даже влезать не стал, хоть с любопытством на неё смотрел несколько минут, кусая губы и то и дело поглаживая себя по полувставшему члену — но ещё и с несколькими фильмами и сериалами, не помог нормально расслабиться и провести время хотя бы более-менее отвлечённо от разносортных мыслей, которые метались из стороны в сторону, как мячик для пинг-понга.       За несколько бессмысленно проведённых в одиночестве часов из комнаты Арсений выходил всего пару раз — в туалет и поесть, когда Антон из кухни крикнул, что еда на столе. Он явно решил минимизировать их общение и нахождение рядом в столь «нелёгкие дни», а сам Арсений больше не навязывался, пусть и очень хотелось.       Эту ночь Антон всё-таки предпочёл ночевать в машине — что пусть и усилило чувство обиды, но также дало Арсению время тщательно обдумать всё происходящее и хотя бы попытаться придумать, что делать дальше.       Он долго не мог уснуть: ворочался и маялся от ничегонеделанья и дурацких, так и не желающих складываться во что-то ладное мыслей и острого — не такого острого, как в приливы — желания подрочить.       В итоге, когда он всё-таки проваливался в сон под бубнёж Адама Сэндлера в фильме «Не шутите с Зоханом», то чувствовал себя измотанным едва не сильнее, чем позавчера после своих интересных «приключений». Никакое гениальное решение за несколько часов его так и не посетило. Он был по-прежнему маломобилен и буквально зависел от Антона и его неработающего пикапа.       Но кое-что для себя он понял точно — спать одному было хуже, чем с горячим волком под боком.       Кроме того, ловец снов не сработал (он ведь ночевал сегодня в другом отеле месте), а подавители перестали хуярить на полную мощность и усыплять, и Арсения всё-таки настигли кошмары: он то не мог догнать собственный автомобиль, который уезжал от него всё дальше и дальше по дороге, а когда Арсению вроде как удалось поравняться с водительской дверью, тот визгливо расхохотался как клоун из фильмов ужасов и придал газу, оставив его стоять на обочине и охуевать; то убегал в лес от стаи волков, причём самых настоящих, и они его в какой-то момент поймали и начали с яростью раздирать на части; то он изнемогал от выкручивающей внутренности жажды из-за гона, а стоящий рядом Антон злорадно смеялся, тыча в него пальцем и обзывая лузером.       Проснулся Арсений ещё до рассвета в холодном поту: во сне он умер, попав в огромный медвежий капкан, который перерубил ему хребет. Ловя воздух ртом, он нервно повернулся и уставился на пустую подушку Антона, которая пахла им ярко и маняще даже с такого расстояния. Но этого Арсению оказалось недостаточно, поэтому он перебрался на «хозяйскую» сторону кровати, обнял подушку обеими руками и зарылся в неё носом, впервые за эти дни мысленно благодаря небеса, Вселенную, Фортуну, возможно-где-то-существующего-Бога и даже Антона за то, что всё-таки остался жив.       Пусть и в таком дурацком положении.       Еще немного провалявшись в полудрёме в кровати, Арсений решил: просто так деградировать без дела несколько дней — или мешаться Антону, беззастенчиво пялясь и ожидая, когда тому снова понадобится помощь — это не лучший вариант ни для кого, и надо хоть что-то полезное сделать.       Приготовить им завтрак показалось вполне оптимальным вариантом.       Но привыкший к тому, что дома он ест либо еду из доставки, либо не ест вовсе, предпочитая выходить в кафе, он не был готов ни к разделыванию недоразмороженной куриной тушки, ни к слишком качественно заточенным ножам.       Это было фиаско. Один-ноль. Курица победила зайца: обливаясь кровью из-за стёсанного лезвием куска кожи на ладони, Арсений едва не разрыдался, ощущая себя немощным, беспомощным и безруким. Теперь буквально.       Вошедший в дом сонный и помятый после неудобной ночёвки в машине Антон даже слова не успел вымолвить, когда увидел Арсения, яростно пытающегося промокнуть лужу крови белым вафельным полотенцем с пола здоровой рукой, пока с другой всё так же лило и на доски, и на одолженную Антонову одежду на Арсении.       Рык, родившийся в антоновской груди, Арсений предпочёл не столько проигнорировать, сколько не акцентировать на нём внимание — по спине вниз к хвосту снова пробежала волна трепетного возбуждения — просто поднял взгляд и брякнул:       — Извини?       — Чё ты за пиздец-то такой ходячий, заяц?       Антон в три своих больших шага преодолел расстояние, разделяющее их, рывком поднял Арсения на ноги и, схватив за запястье, сунул его руку под ледяную воду. Арсений даже пискнуть не успел, как оказался прижат большим сильным телом к раковине.       Бёдрами в бёдра — интимно дохуя и до хуя.       — Я не хотел, я же не знал, что твоими ножами можно убить, — попытался оправдаться Арсений, кривясь от щиплющей порез воды.       — Это, блядь, ножи, Арс, ими иногда убивают. Ты чё вообще удумал?       — Хотел приготовить нам завтрак, — буркнул он, стараясь не расползаться бесформенной лужей из-за Антонова «Арс» вместо ставшего уже привычным «зайца». Но получалось у него плохо, так как близость чужого тела, а если точнее, его прижатость, заставляла все рецепторы вопить от восхищения и хотения большего, даже несмотря на боль в ладони и вновь потревоженной лодыжке.       — Из себя? — усмехнулся Антон ему прямо в ухо, и Арсений едва удержался, чтобы не заскулить и не повести задницей из стороны в сторону: одинаково сильно хотелось как потереться хвостом об Антонов пах, так и отстраниться подальше, километров на триста, чтобы не ощущать этот нарастающий жар, резко контрастирующий со льющейся на ладонь холодной водой. Член, перманентно пребывающий в полувозбуждённом состоянии, дёрнулся от устремившейся к нему крови, и Арсений прикусил губу, стараясь не застонать.       — Я в порядке. — Он кивнул на запястье, намекая, что его можно уже и отпустить, но Антон, то ли не поняв намёка, то ли просто решив поиздеваться, вытащил его руку из-под воды и скептически осмотрел порез. Тот явно не собирался прекращать кровоточить ещё ближайшие несколько лет.       — Ну-ну, конечно. — Антон поднёс окровавленную ладонь к своему лицу и шумно вздохнул, прикрыв глаза, а затем — и тут Арсений просто охуел — лизнул от одного края пореза к другому.

💥💥 💥💥

      Хвост, до этого трепещущий только от желания, теперь буквально завибрировал и прижался к позвоночнику, а Арсений издал похожий на кряканье звук. Самым странным было то, на какой мысли Арсений себя поймал: в данный конкретный момент он не столько боялся Антона, сколько испытывал болезненный адреналиновый азарт, будоражащий всё нутро — захотелось полезть на рожон и испытать волка на прочность, вынудить оскалить зубы и выпустить когти. Или заставить ещё раз лизнуть свою ладонь и наблюдать, как расширяются зрачки хищника.       Но Антон лишь причмокнул губами и сперва блаженно растянул их в улыбке, а затем покачал головой, выдавая свой вердикт:       — М-м-м. Хуета, — и отвернулся сплюнуть в раковину.       — Ч-что? — Арсений подавился воздухом.       — Хуйня, говорю, невкусный ты.       Неожиданно для самого себя, он почему-то возмутился до самой макушки — в смысле невкусный?.. То, что ещё каких-то двое суток назад он переживал, что Антон его в самом деле запросто сожрёт, поблекло на фоне того, что волк так запросто лизнул его порезанную ладонь и сказал то, что сказал!       Ни в какие рамки, в самом деле.       — Отпусти, — прохрипел Арсений и всё-таки отпихнул Антона от себя, собравшись проковылять в комнату, но тот перехватил его за запястье и зарычал:       — Куда собр-р-рался? А ну, быстро, на стул и жди!       — Чего ждать? — не понял Арсений.       — Блядь, ну ты чё? Я бинт принесу, лапы твои обработаю.       Сопротивляться было бесполезно, поэтому под угрюмым взглядом Антона Арсений проследовал в главную комнату и без сил рухнул на стул, чувствуя себя нереально тупым.       Обрабатывал рану на ладони и до кучи лодыжку Антон недолго, зато хоть больше не лизался — и это Арсения одновременно и обрадовало, и слегка огорчило. Говорить об этом вслух он, разумеется, не стал, только смотрел всё время на кудрявую макушку сидящего в ногах Антона и томно вздыхал, когда тот ненароком причинял дискомфорт, нажимая на яркие, кажущиеся отвратительно ужасными, синяки.       — Спасибо, — уже в тысячный, кажется, раз, прохрипел Арсений, разглядывая игривый марлевый бантик на запястье левой руки, пока Антон заканчивал забинтовывать его ногу.       — Давай договоримся, что ты прекратишь себя резать, ломать конечности и раскрашивать мне кухню кровью и просто подождёшь, пока я верну тебя в город, а? — немного устало пробормотал тот, глядя на Арсения снизу вверх, так и продолжая сидеть на полу. Он положил свою большую руку на арсеньевскую коленку и ненавязчиво погладил пальцами, но стоило ему поймать на себе пристальный взгляд, как он тут же её убрал и отодвинулся.       — Ладно, — согласно кивнул Арсений, прикусив губу.       — Ты всё еще хочешь приготовить нам завтрак?       — Ну-у-у. — Он замялся, думая, что на сегодня с подвигами можно и закончить. Но если Антон хотел, чтобы он приготовил, он готов был попробовать ещё раз. К тому же, Арсений поймал себя на совершенно нелепой и дурацкой мысли — он успел соскучиться по волку за вчерашний унылый день.       — Макароны в состоянии сварить?       — Наверное?..       — Или к огню тебя тоже лучше не подпускать? — Антон усмехнулся, поднялся наконец на ноги и потянулся. — Я пойду в душ сгоняю. Не убейся только тут, пока меня нет.       — Я постараюсь? — Это не должно было прозвучать как вопрос, но прозвучало, и Арсений удивлённо посмотрел на расплывшегося в ухмылке Антона.       С макаронами воевать оказалось проще — Арсений не обжёгся, пока спичками зажигал плиту и не вылил на себя кипяток, пока сливал его в раковину. У него даже получилось без жертв отрезать и натереть кусок сыра поверх типа-пасты.       «Я у мамы повар» — усмехнулся он себе под нос, ставя на стол тарелки с исходящими ароматным паром макаронами.       Вышедший из душа Антон, поведя носом, довольно заурчал и оценил Арсеньеву сервировку стола как «неплохо». И что Арсения порадовало — не стал уходить на улицу и его не выгнал, а опустился на стул и с удовольствием начал уплетать еду за обе щеки.       Тишина совсем не тяготила, а стук вилок о металлические тарелки не раздражал, наоборот, даже казался уютным, словно не было до этого необоснованного страха и возбуждения, которые явно не укрылись от зоркого волчьего взгляда и, тем более, нюха.       Арсений решил, что пока есть возможность, можно и разговорить Антона: тот выглядел весьма расположенным к общению и даже чересчур бодрым для человека, ночевавшего в пикапе.       — А ты… совсем не хочешь вернуться жить в город?       Антон даже жевать перестал от внезапного вопроса в лоб, посмотрел Арсению в глаза своими зелёно-золотыми и пожал плечами.       — Слушай, ну нет. Мне… нам с Дьяволом и тут вроде нормально. Я не люблю шум и темп города. Не успеваю за ним типа.       Арсений его прекрасно понимал. Переехав после совершеннолетия из Омска в Питер, он поразился тому, насколько скорость жизни в них разная и как много времени ему понадобилось, чтобы приспособиться к ритму нового города. Хотя Питер нельзя было сравнить с той же Москвой, которая бежала впереди планеты всей, всё равно контраст был очень резким. За годы жизни в Петербурге он, конечно, неплохо адаптировался и научился ловить от такого темпа кайф, и не желал менять его обратно на размеренное существование.       Здесь же, в глуши, по мнению Арсения, время тянулось, словно в киселе. Слоу мо какое-то. Ему было непривычно и скучно — здесь же совершенно нечем заняться и некуда пойти! Не то чтобы он на одной ноге смог бы куда-то пойти, но даже будь у него обе ноги здоровые…       Однако ему было интересно, как жизнь в лесу воспринимает Антон.       — Неужели тебе здесь не скучно? — поинтересовался Арсений, чуть наклонив голову вбок и невольно вновь облизывая сидящего рядом Антона взглядом. Он помнил, что тот говорил про порно, но не дрочкой же единой Антон тут живёт…       Тот на взгляд никак не отреагировал, но на вопрос ответил:       — Бывает, конечно. Но иногда случаются приключения — не заскучаешь.       Арсений понял, на какие приключения тот намекает, и смущённо потупил взгляд, глядя в свою практически пустую тарелку.       — А почему ты стал лесником? Никогда бы не подумал, что это может быть профессией мечты.       — Да потому и стал. Заебался от города. И этого дебильного отношения к гибридам. Ты, наверно, этого уже не застал… сколько тебе, шестнадцать?       — Мне двадцать пять! — взвился Арсений, ловя насмешливый взгляд волка, который явно такой реакции и ожидал. На самом деле, Арсению двадцать пять исполнится только через три недели. Закралась непрошенная мысль, что этот свой прекрасный расцвет он, возможно, будет вынужден встречать здесь… Но отчего-то в данный момент, под приятную болтовню, это его даже не задело, хотя ещё вчера привело бы в панику.       — … Всё равно там не оч прикольно. А тут подвернулся такой вариант… У меня типа и отец лесником был, и дед. Как-то так, хуё-моё, фэмили бизнес. Ну и вообще, кому как не волку, быть лесником?       — Ну да. Санитар леса, — хмыкнул Арсений. — И не страшно?       — Страшно, когда настоящего медведя встречаешь, а так не страшно. Нормально, привык уже.       — И много медведей встречал?       — Парочку.       — А волков?       — Было дело. Но они не нападают. Чуют, что чё-та не то, конечно, и подозрительно косятся, но… пока везло.       Арсений задумчиво кивнул.       — А когда в город ездишь, что там делаешь?       — Да ничё особенного. Обычно продуктами закупаюсь. В кино иногда хожу. Фильмы на флешку качаю, чтобы посмотреть потом…       И ни слова про «трахаюсь с кем-нибудь», надо же.       Может, Антон не только отшельником стал, но и целибат принял? Не то чтобы о таком было принято рассказывать первому встречному, но Арсений не считал секс чем-то зазорным и тем более темой-которую-нельзя-упоминать. Хотя он и не трезвонил налево и направо о своих похождениях. Потому что заебался бы, если быть честным.       — А давно ты отшельничаешь?       — Не знаю. Лет десять, наверно. Или больше, — снова пожал тот плечами.       — Лет десять? Это сколько тебе сейчас?       — Тридцать два в апреле будет. А чё?       — Нет. Ничего. — Арсений помотал головой. Ему казалось, Антон его одногодка, даже несмотря на то, каким он выглядел заросшим, суровым и «взрослым».       Тот окинул его таким красноречивым и насмешливым взглядом, что Арсений непроизвольно нахмурился и, пожевав губу, всё же решился вкрадчиво уточнить:       — Разводишь меня, да?       — За тобой прикольно наблюдать, ты такой наивный и доверчивый. — Антон расплылся в издевательской улыбке.       — И вовсе я не наивный! Колись давай, где напиздел, — насупился Арсений, понимая, что даже разозлиться на волка как следует не может.       — Ещё какой. И забавный ещё. Да не напиздел я. И не отшельничаю. Я в лесу максимум месяц провожу — вахта. Потом меня Макар сменяет или Поз — это кореша мои, они тоже лесники — и так по кругу. Макар человек, Поз — ехидна. Гибрид, в смысле. Да и по характеру тот ещё…       — У меня тоже есть знакомая ехидна. Ты в курсе, что у них пенисы с четырьмя головками? — решил поделиться Арсений знаниями, которые потрясли его на всю жизнь. Был у него один партнёр с подобным «прЕколом». Не то чтобы Арсений сбежал от него, как от огня, но осадочек остался… Ещё у него был знакомый селезень с членом, похожим на штопор… Забавная получилась у них интерпретация всем известной присказки: «яйцо-вибратор в утке, утка в зайце, заяц в ахуе». Хотя вся эта хрень всё равно не шла в никакое сравнение с моральной травмой, полученной от секса с мужчиной-ящерицей, который, сука, «отбросил» свой хуй, пока Арсений ему сосал! Типа… он знал о способности ящериц отбрасывать хвосты, но, блядь, был не готов к тому, что пока он ублажает своего любовника ртом, тот решит не просто кончить, но ещё и «подарить» свой член на память. Вот от него уже Арсений улепётывал как можно быстрее…       После встреч с подобными мутациями Арсений искренне благодарил судьбу за то, что из видимых признаков гибрида та подарила ему только хвост, оставив нормальный, красивый, человеческий член.       — Даже не буду спрашивать, каким путём ты это выяснил, — тихо засмеялся Антон, прикрывая глаза рукой. — Мда-а-а, не очень хотелось узнавать такие интимные подробности о своих друзьях, если честно.       — Извини.       — Да ладно, мир гибридов полон прекрасных открытий. У меня вот… не важно, забей. — Он махнул рукой и отправил в рот вилку с макаронами.       Арсению стало любопытно, что именно у «него вот…», но, с огромным трудом поборов любопытство, он просто спросил:       — И когда тебе обратно в город?       — Через месяц, я только заступил. Тебя в первый день нашёл, — хмыкнул Антон, очевидно забавляясь тем, как меняется лицо Арсения по мере поступления информации.       Стало понятно, почему продукты в его холодильнике свежие, а хлеб ещё не успел засохнуть.       — Как же мне повезло, — кисло заметил он и тяжело вздохнул.       — Слушай, ну вообще-то да, повезло. — Антон нахмурился, вмиг сделавшись серьёзным. — Если бы Дьявол тебя не нашёл, от зайчика остались бы рожки да ножки.       — У зайцев нет рожек, и вообще в песне поётся про козлика.       — Ты понял меня.       — Да понял я, понял.       К сожалению, Арсений действительно понял, и даже слишком хорошо. И снова представил себе, теперь уже в красках, что могло бы случиться, не заступи Антон на вахту в тот день.       По телу пробежал неприятный холодок, и Арсений невольно поёжился.       — А стирка? Раз в месяц дома? Я не видел тут стиральной машины.       — Не. Набираю большую сумку грязных вещей и раз в неделю езжу стирать. Не в речке же вручную елозить…       — Тут есть речка?       — Ну да. И озеро. Чё тебя так удивляет? Это ж лес.       — А покажешь? — загорелся энтузиазмом Арсений. Всё лучше, чем киснуть и скучать дома, пока Антон возится с пикапом.       — Ну… — Антон окинул его скептическим взглядом. — Можно, наверно. Если дойдешь. Тут не оч далеко… Метров восемьсот.       — Дойду! — Арсений уверенно закивал, уже представляя, как будет, в случае чего, опираться на Антона, если идти станет совсем больно: воображение подкинуло интересные картинки, как он, точно дама в беде, приваливается к волку всем телом, а тот, положив руки ему на талию или бёдра, загнанно дышит, не в силах совладать с общим желанием…       Вместе с этими дурацкими фантазиями пришла в голову мысль и о том, что у Антона сегодня-завтра должен начаться гон. А у самого Арсения тот скоро продолжится — надежда на то, что вторая доза подавителей будет принята вовремя, содрогалась в предсмертных конвульсиях. Но, как ни странно, это не очень-то и тревожило — разговорившийся и разоткровенничавшийся Антон на него очень странно влиял: Арсению уже не было так жутко, как ещё полтора дня назад.       В голову очень кстати и в тему пришёл ещё один серьёзный вопрос:       — А почему, если ты только заступил на вахту, не запасся подавителями?       — А вот это уже мой проёб, согласен. Думал, их тут ещё осталось, вот и положился на авось. Но, по идее, мне должно было хватить той дозы, которую я тебе отдал, до моей поездки в город. Типа принимать же их надо раз в неделю. А у меня ещё не началось…       Арсений кивнул, снова пожевал губу и почувствовал укол вины за то, что Антону пришлось пожертвовать своим спокойствием из-за незваного гостя, который, по сути, ещё и лишил его единственной дозы «транквилизаторов».       — Извини, — в очередной раз тихо произнёс он и положил ладонь поверх волчьей, заглядывая тому в глаза. И лишь самую малость охуел сам от себя и от своей смелости.       Антон замер — даже словно дышать перестал, а взгляд его забегал с глаз Арсения на его руку и обратно, отчего Арсений невольно сжался, но не из-за страха, а из-за какого-то странного щекочущего нервы предвкушения. Он надеялся, что чутьё его не обманывает, и он не творит непоправимое: вилкой в глаз получить не хотелось — он обычно предпочитал в жопу раз (или не раз).       Молчание затянулось, неловкость начала набирать обороты, но руку Арсений не убирал и стоически выдерживал взгляд Антона. Хотя «Я тебе нравлюсь?», собиравшееся сорваться с языка, так и осталось неозвученным — Арсений попросту струсил. Вместо этого он, облизнув губы — и отметив, что Антон проследил за движением его языка — мягко улыбнулся и попросил:       — Не уходи сегодня спать в машину?       Прочистив горло тихим покашливанием, Антон как заворожённый кивнул, медленно высвободил руку из-под ладони Арсения и поднялся на ноги.       — Х-хорошо, — сбито пробормотал он. — Спасибо, было вкусно. Я… пойду дальше машину чинить… Кажется, наконец понял в чем там дело. Свечи старые — совсем того…       — А давай посмотрим сегодня что-нибудь? — пока Антон не успел свалить, предложил Арсений. «Например, твою порнуху» — так и осталось благоразумно лишь в мыслях.       — Я так никогда не закончу, — нахмурился тот.       — Ну мы перед сном…       — Ладно. Я подумаю.       «Не мытьём, так катаньем», — решил Арсений, провожая взглядом широкую спину Антона, выходящего из хижины.       Да, велика была вероятность, что всё дело в дурацких гормонах — обычно во время гона он привык делить своё состояние и эмоции на три, но по сути он всегда был вспыльчивым и в то же время отходчивым: непостоянным и любящим «переобуваться» в полёте. И вообще мнения меняются! Люди адаптируются ко всему, а заячья арсеньевская натура, так уж вышло, и вовсе была той ещё поскакушкой. Вся такая внезапная, противоречивая такая…       Поэтому план, в котором фигурировал он, Антон, фильмы (возможно, даже порно), его большая кровать и приближающийся гон, сам собой начал выстраиваться, как конструктор Лего.

🐰 🐰

06.03.2023 Вечер. 20:20       В голове Арсения соблазнение Антона — или хотя бы расположение его к себе — набирало обороты и, пока он сидел один в комнате и скучал, за считанные часы разогналось уже едва ли не до «и жили они долго и счастливо». На деле же всё было не так радужно — Антон на провокации Арсения не вёлся ни в какую.       Или он просто делал вид, что его не интересуют ни заигрывающие нотки в голосе, когда Арсений просил помочь с бинтами на лодыжке и руке, ни томные взгляды, которые он бросал на Антона за ужином, ни даже прямой вопрос: «Антон, а тебе здесь не одиноко?», когда Арсений уже совсем отчаялся. Но получив в ответ лишь укоризненный взгляд, заткнулся.       И если в первый день их отшельничества Антон сам, вроде как, проявил хоть какой-то интерес, но тогда Арсений был не готов к флирту и больше боялся быть съеденным или распятым, то сейчас всё было ровнёхонько наоборот, и это немного не укладывалось в его мироощущение. А гей-радар вообще сбоил, потому как Антон вёл себя… чересчур сдержанно и холодно, а на все поползновения Арсения реагировал большим и толстым ничем.       А когда вечером Антон вошёл в комнату уставший, понурый и расстроенный, да ещё и с невесёлыми новостями о пославшем его на три весёлые пикапе, у Арсения и вовсе всё упало — и метафорический стояк, и физический, который появился совершенно случайно, когда Арсений фантазировал о… всяком непристойном, что можно было бы (и чего хотелось) с волком сделать.       Кроме того, Антон не проявил желаемого энтузиазма, когда Арсений предложил отвлечься и посмотреть какую-нибудь комедию на ноутбуке. Он лишь буркнул «выбирай сам», забрался на свою сторону кровати, скрестил руки на груди и тут же засопел, не успел Арсений включить что-нибудь.       Сильнее всего выбивало из равновесия то, что в один момент Антон был сама любезность и мило отвечал на очередной шквал дурацких вопросов, а в другой — превращался в хмурого насупившегося медведя, на чьей кровати кто-то спал и из чьей миски кто-то ел. И Арсений терялся, не зная, как себя вести дальше. Спросить прямо, как привык делать обычно, он отчего-то не осмеливался. Ситуация была немного не располагающей.       Расстроенно вздохнув, он отставил ноутбук на ещё днём принесённый с кухни стул, который разместил около кровати, и, накрывшись одеялом, тоже лёг на спину, уставившись в потолок. В комнате было темно — лишь половина луны в окне и приглушённый экран «коробочки с порнухой» немного давали света, но Арсений всё равно не видел ни хуя (ни своего, ни чужого — к большому сожалению) и тяжело вздыхал. Не то чтобы он на что-то рассчитывал в первый же день своей так называемой «кампании», но всё же наивно надеялся на что-то большее, чем безразличное сопение в обе дырки. В то же время он понимал — Антон ему ничего не должен, как не должен был и предыдущие три дня в принципе.       Однако обидка всё равно немного щекотала ноздри. Ведь обычно он добивался желаемого в гораздо более короткие сроки — пары часов было вполне достаточно. Но этот волк оказался тем ещё строптивым жеребцом, чёрт бы его побрал.       Слишком глубоко погрузившись в свои обижульки, Арсений испуганно вздрогнул, когда его руки коснулось что-то пушистое. А потом ещё и ещё раз — до него не сразу дошло, что это был Антонов хвост, которым тот нервно молотил по простыне. Снова захотелось коснуться его, погладить, прижаться и, возможно, даже зарыться в мягкий мех носом. И Арсений, пересилив неловкость и какой-то иррациональный страх, схватил хвост, когда тот в очередной раз коснулся его запястья, и мягко погладил вдоль шерсти.       — Не стоит так делать, заяц, — серьёзным шёпотом, будто и не делал вид, что спит, предупредил Антон. Но вместо того, чтобы его послушать, Арсений, шумно сглотнув, смело положил руку выше, тут же проводя вниз до самого кончика.       — Он чувствительный? — прямо спросил он, жмурясь при этом так, будто стоит открыть глаза — всё тут же исчезнет: и хвост из-под руки, и сам Антон, и этот неловко-интимный момент.       — А твой? — вместо ответа сквозь стиснутые зубы пророкотал волк. У Арсения от его низкого голоса по спине до того самого хвоста пробежали взбудораженные мурашки.       О том, насколько тот был чувствительный, можно было слагать легенды и писать поэмы… Иногда у Арсения было такое настроение, что простое поглаживание хвоста было даже лучше дрочки: ярче, насыщенней и интересней. Особенно его чувствительность усиливалась во время гона — у Арсения в эти дни было словно два члена. Или две простаты.       — Очень, — признался он честно и ещё раз провёл по шерсти антоновского хвоста, восхищаясь её мягкостью. Пальцы утопали в меху, и Арсению показалось, что он ощущает лёгкую, едва заметную вибрацию, отдающуюся через руку ему прямиком в пах.       — Тогда ты знаешь ответ.       Голос Антона стал совсем тихим, низким и немного сбитым, а дыхание наоборот — частым и шумным: Арсений совсем осмелел (одурел) и обхватил волчий хвост кольцом пальцев, приглаживая шерсть и проводя рукой сверху вниз, как если бы это был член, который Арсению зверски хотелось подрочить. Антон лишь утробно застонал-зарычал и, судя по звукам сбоку, расплёл руки, вцепляясь ими в одеяло.       Это ещё сильнее воодушевило и раззадорило Арсения, и он, по-прежнему не открывая глаз, начал гладить, теребить, сжимать и чуть оттягивать вибрирующий и дёргающийся от касаний хвост настойчивее, выхватывая в тишине сбитое дыхание, глухие стоны и рокочущее урчание в волчьей груди. То, как потеплело и потянуло внизу живота, и то, как задрожал от волнения и жгучего желания, прокатившихся по всему телу, собственный хвост, Арсений предпочёл пока проигнорировать, сконцентрировавшись на Антоне.       — Заяц… прекрати… — прошелестел тот сдавленно, шумно дыша через нос, когда Арсений добрался поглаживаниями до его бедра. Но когда он переместил пальцы на само бедро и плотно сжал, Антон зашипел, вцепился в Арсеньево запястье и отвёл его руку в сторону.       Арсений распахнул глаза и испуганно охнул, когда увидел над собой тёмный силуэт волка и горящие жёлтые радужки. Тот громко и утробно дышал ему в лицо — руками упёрся в кровать по обе стороны от головы Арсения и был так близко, что стоило лишь чуть-чуть приподняться, и можно было бы потереться щекой о щёку, носом о нос, губами о губы…       — Антон… — прошептал Арсений, облизнувшись. Он и сам не знал, что именно хочет сказать, да и не успел: волк, встряхнув своей кудрявой чёлкой, рыкнул что-то неразборчивое, пружинисто отпрянул и пулей вылетел сперва из комнаты, а затем и из хижины, оставив Арсения одного — распалённого, возбуждённого и растерянного. — Ну блядь. Ночь снова обещала быть долгой и полной кошмаров.