Заенька

20.03.2023 Утро. 09:09       В душе он провёл вечность — возбуждение не хотело покидать его ни на минуту, и пока он мылся, растягивая себя пальцами, то пару раз чуть не кончил, но вовремя успел остановиться, так как кончать хотелось на пальцах, языке и члене Антона. Не раз и, возможно, даже не два.       Но тревожность снова накатила волной вместе с осознанием — они же сейчас займутся сексом! И не в беспамятстве, как бывало в гон, хоть Арсения и пидорило со страшной силой, будто тот вернулся сбитым из-за волчьих феромонов циклом.       Он был даже рад, что Антон выждал время и не воспользовался тогда ситуацией, хоть в моменте и казалось, что он негодяй-подлец и лучше бы воспользовался. Сейчас это не было буйством гормонов — всё было по взаимному согласию и, как бы банально и сопливо не звучало, по любви.       Арсений тихонько усмехнулся себе под нос, выключая воду и заворачиваясь в огромное полотенце по самую грудь. На выходе из душа он нос к носу столкнулся с Антоном, смотрящим на него большими бешеными глазами, и на секунду Арсению стало страшно, что что-то случилось, но тот в мгновение ока расслабился, улыбнулся и, оставив целомудренный поцелуй на щеке, юркнул в этот гробик, запирая за собой двери.       Застыв истуканом, Арсений пару раз похлопал глазами и выдохнул — напряжение потихоньку отпускало, а ему на смену снова пришла лёгкая пульсация, приятно тянущая внизу живота. Хвост задрожал, посылая тонкие вибрации по телу и согревая томительным предвкушением.       Антону потребовалось гораздо меньше времени, Арсений даже не успел заскучать и полностью осмыслить, что всё происходящее — не блаженный сон, а явь. Дошло до него, кажется, только когда Антон, вышедший из душа лишь в полотенце, красноречиво топорщащемся в паху, забрался на кровать и сел рядом, неловко погладив по когда-то болевшей лодыжке.       Арсений так рвано вздохнул, во все глаза пялясь на нелепую, худую, но кажущуюся сейчас идеальной фигуру волка, что побоялся захлебнуться вмиг наполнившей рот слюной. Острые широкие плечи и ключицы с маленькими родинками; достаточно тонкие, но при этом сильные руки (он прекрасно помнил, как Антон таскал его на себе); розовые небольшие соски с родимым пятном вокруг левого; узкая талия, обрамлённая очаровательными бочочками, которые нестерпимо захотелось помять пальцами; блядская дорожка волос, идущая от пупка вниз под полотенце по едва выступающему животу, — всё это блестело каплями воды в свете льющегося в окно утреннего солнца, и Арсения так и тянуло облизать каждый сантиметр этого желанного тела. Он не собирался отказывать себе в удовольствии, но пока не решался попросить или хотя бы потянуться навстречу — прямой взгляд Антона пришпилил к кровати, как бабочку иголкой коллекционера.       — Как ты? — спросил Антон тихо, поглаживая Арсения по ноге.       — Нервничаю, — честно ответил он, ожидая поймать насмешливый взгляд, но глаза волка отливали лишь теплом. Зелёный цвет успокаивал, а проблески золотого придавали уверенности. — И меня это немного бесит, потому что раньше я никогда такого не испытывал. Типа — ну секс и секс. Это простая физиологическая потребность, чтобы организм не окочурился от желания и ебашущих гормонов. Но ты что-то такое со мной делаешь, Шаст, и я просто… пиздец.       — Ты всегда такой болтливый в постели? — Антон улыбнулся, наклонив голову вбок.       Арсений закатил глаза и изо всех сил постарался не натягивать одеяло, которым успел укрыться, по самый подбородок. Совсем как в свой первый день здесь. Казалось, это было в прошлой жизни, хотя прошло меньше месяца.       — Ты знаешь, как меня можно заткнуть, — вместо этого лукаво произнёс он и поиграл бровями, смело глядя на Антона.       — Как ты хочешь?       — А как ты предлагаешь?       — Будем играть в кошки-мышки?       — Нет, в зайца-волка. — Арсений сел ровно, чтобы быть ближе к Антону, ткнул себя в грудь и гордо заявил: — Заяц! — А затем провёл пальцем по чужому голому плечу, собирая блестящие капельки воды, и томно выдохнул: — Во-о-олк.       — Что же ты со мной делаешь… — это прозвучало не как вопрос, и Арсений порадовался, что можно не отвечать, так как ничего, кроме скулежа, у него в мыслях не было. А если бы и было, то тут же улетучилось, стоило лишь Антону вот так вот уткнуться носом ему в живот и потереться бородой из стороны в сторону.       Арсений тихо вздохнул, опускаясь обратно на подушки и зарываясь пальцами одной руки во влажные кудри. Другой рукой он нетерпеливо стянул со всё так же — с момента их лобызаний за столом — стоящего члена одеяло. Антон, поняв намёк, ухмыльнулся и, проложив дорожку поцелуев от пупка до паха, помог избавиться от преграды — откинул одеяло на свободную часть огромной кровати и мягко развёл руками бёдра Арсения, чтобы разместиться между.       Казалось, всё это время Арсений не дышал, лишь с замиранием сердца безмолвно наблюдал за неторопливыми действиями волка. А выдохнул только когда Антон наклонился и, глубоко вдохнув носом между бедром и пахом, тихо заурчал, вновь вынуждая внутреннего трусливого зайца затрепетать. Точнее, как выдохнул — стон, вырвавшийся у Арсения помимо воли, вряд ли сошёл бы за обычный вздох.       — Обещай не трогать себя, — пророкотал Антон, чередуя слова с лёгкими поцелуями рядом с подрагивающим членом, но не уделяя тому должного внимания. — Я хочу всё сделать сам. Ладно?       Падлюка. Арсений, на самом деле, готов был исполнить любой приказ, но сомневался, что у него хватит выдержки. Он правда собирался сказать об этом вслух, но судорожный кивок — это всё, на что его хватило.       Антон явно никуда не спешил и планировал довести Арсения до ручки: он не собирался сию секунду брать в рот, не пытался тут же валить и трахать, а словно играл с Арсением, изучал его, наконец дорвавшись. Одновременно было и охуенно до одури, так что мечталось растянуть этот момент как можно дольше, и нетерпеливо до поджавшегося хвостика: хотелось плюнуть на прелюдии, уложить волка на обе лопатки, оседлать его и трахнуться, чтобы скорее кончить. А потом ещё и ещё раз. Но Арсений принял условия игры в «зайцы-волки» и наверняка до побелевших костяшек сжал одной рукой простыню, а другой — волосы Антона, пока тот закружил поцелуями и короткими полизываниями сперва по животу, затем ниже — по паху, мошонке, по внутренней стороне бёдер. Он не обделял вниманием ни миллиметра кожи и заставлял тем самым дрожать, скулить, сгорать и плавиться от каждого мимолётного или настойчивого прикосновения — рук, губ и языка. Даже щекотка и лёгкое покалывание бородой не уменьшали желания, идеально вливаясь в коктейль ощущений Арсения.       Когда Антон спустился ещё ниже, мягко поглаживая его бёдра ладонями, Арсений нетерпеливо заёрзал. Хотелось просить — ещё, хотелось требовать — сильнее. Его игриво пощекотали пальцами прямо под коленными чашечками, и от этого он судорожно и удивлённо выдохнул, понятия не имея, что там может быть эрогенная зона. Неудивительно, что ему нравилось отсасывать, стоя при этом на коленях…       Антон издал какой-то булькающий смешок и мягко поцеловал сперва одну, затем вторую коленку, заставляя тем самым Арсения невнятно замычать.       — Помнишь, я предлагал полизать тебе пятки? — уточнил он хрипло, усаживаясь в ногах, и аккуратно обхватил своими большими пальцами левую лодыжку, тут же принимаясь мягко поглаживать выпирающую косточку.       — О-о-о-ох, — очень внятно откликнулся Арсений, глядя вниз из-под ресниц и стараясь сфокусировать сознание хотя бы на чём-то, кроме удовольствия. Например, на антоновских словах, которые, похоже, даже не планировали оседать в пустой башке осознанными мыслями.       Лёгкими-быстрыми поцелуями, дразнящими покусываниями, невесомыми поглаживаниями и мокрыми полизываниями Антон добрался теперь до Арсеньевой стопы: помял пальцами пятку, затем середину ступни и между пальцами, нежно поцеловал свод стопы.       — Только глянь, что ты со мной делаешь, заяц, — услышал Арсений низкий клокочущий полурык, и не на шутку удивился, как у Антона получается рычать, даже если в словах нет буквы «р», но ему это как-то удавалось, и это будоражило похлеще наркоты.       Очевидно, снова решив поиздеваться, Антон опустил обласканную и облизанную ногу и, как и в прошлый раз, тогда за столом, прижал её к собственному члену, пока ещё скрытому полотенцем.       — Господиблядь, — одним словом выдохнул Арсений, едва соображая, что это был он, а не его галлюцинации.       — Хочешь поласкать себя?       Арсений отчаянно закивал и облизал пересохшие от судорожного дыхания губы. На это Антон лишь хмыкнул и покачал головой, сильнее вжимая арсеньевскую ногу в свой пах.       — Рано.       Ему действительно зверски хотелось коснуться себя — довести до разрядки, так как он был напряжён до предела одной только прелюдией. И был уверен, что ему будет достаточно всего-ничего — лишь пары движений, но он этого не делал, потому что Антон попросил.       Вновь наклонившись над Арсением, который от незнания, куда деть руки, мёртвой хваткой вцепился в подушку, Антон начал повторять весь путь поцелуями-укусами теперь вверх: колени, бёдра, живот, грудь с напрягшимися сосками, шея, подбородок, щёки, губы. Арсений, мечущийся по простыне, ничего не успел — не поймал, не увлёк в поцелуй — а Антон уже резво оказался внизу, уткнулся носом рядом с подрагивающим членом, щекоча бородой взмокшую кожу. Он подразнил языком напрягшиеся бёдра, поцеловал поджавшуюся мошонку, провёл языком по всей длине члена от основания до самой головки, с которой вязко капало на живот, и подразнил кончиком щёлку.       — Ан… то-о-он… — Арсений не был уверен, сказал он это вслух, провыл, проскулил или просто подумал, он с силой зажмурился и выгнулся на кровати, подставляясь под губы и зубы волка, заставляющего его гореть адским пламенем.       Мир за закрытыми глазами взорвался, когда Антон, ещё немного помяв пальцами, а затем несколько раз чмокнув и лизнув бедро у самого сгиба, вдруг укусил, впиваясь клыками в распаренную после душа и распалённую ласками кожу: теперь Арсений точно закричал, вновь выгнулся дугой, задрожал и позорно быстро, не успев сообразить, кончил себе на живот — попало даже на грудь. Сука, он ведь даже ни разу не притронулся к члену!       Антон упёрся руками в кровать по обе стороны от его бёдер и принялся сосредоточенно слизывать сперму с живота, при этом тихонько постанывая, чем добивал окончательно, заколачивая гвозди в крышку гроба арсеньевского сознания. Он сам лишь жалобно скулил, так и продолжая содрогаться от оргазма и не понимая, не веря даже, что это происходит с ним на самом деле.       — Всё такой же быстрый, заяц, — улыбнулся Антон ему в губы, нависнув сверху, как грозовая туча. Хотя с тучей у Антона было сходство лишь в одном — под ним Арсений тоже мок, как под дождём. — А говорил, можешь дольше.       — Иди в жопу, — проскрипел Арсений, лихорадочно облизывая губы и касаясь кончиком языка губ Антона, перемазанных его спермой. Это зверски распаляло, даже несмотря на оргазм, который Арсения пока не отпустил.       — О-о-о. Я пойду, обязательно, — хрипло пообещал волк, прежде чем — наконец-то! — прижаться к арсеньевским губам горячим поцелуем. Арсений захныкал тихонько, обхватывая Антона за плечи руками и стискивая его бока бёдрами, притираясь обмякшим членом к паху, всё ещё несправедливо скрытому полотенцем. Антон, мягко прикусив его нижнюю губу, отстранился и серьёзно посмотрел сверху вниз. — Ты так хочешь?       — Я… хочу… — Арсений помялся, не в силах нормально связать мысли воедино, чтобы получились слова и, тем более, предложения. Он очень сомневался, что у него это вообще когда-либо получится снова. — Хочу… с узлом.       — Ха? — удивился Антон и вздёрнул брови.       Поняв, что ляпнул, Арсений тут же залился румянцем и отпустил плечи Антона, чтобы закрыть руками пылающее лицо. Как же его бесил тот факт, что Антон заставляет его чувствовать себя как девицу на выданье! Антон же, усевшись на пятки между арсеньевских ног, взялся за его запястья и отвёл руки в стороны, тут же прижимая их к подушке.       Арсений подавился воздухом, глядя в хитрые глаза напротив.       — Почему ты уверен, что он у меня есть? — вкрадчиво поинтересовался Антон.       — М-м-нхм. — Арсений попытался отвернуться, но Антон и этого не дал сделать — свёл его запястья вместе, удерживая их одной рукой, а второй, взявшись за подбородок, развернул голову обратно.       — В глаза смотри, Ар-р-рсений.       — Блядь.       Подушечкой большого пальца Антон прошёлся по нижней губе, чуть нажимая и оттягивая вниз. Арсений осмелился прикусить кончик и лизнуть практически сухим языком.       Взгляд зелёно-золотых глаз подёрнулся дымкой.       — Ну? — требовательно напомнил волк о своём вопросе. Хотя, признаться честно, Арсению пришлось напрячь разжиженный мозг, чтобы вспомнить, о чём вообще шла речь. Властный голос и собственное имя, произнесённое низко и с рычанием, открыли все форточки в голове, оставив там лишь свистящий сквозняк.       — Я не уверен, могу только предполагать и мне, ну… хотелось бы? — прозвучало жалко и сдавленно, но Арсений ничего не мог с собой поделать. Этот волк сбивал на «нет» все его горделивые выходки, и всё то, что раньше Арсений мог делать без стеснения: изводить любовников, доводить их до белого каления, будоражить мысли одним только взглядом или игривыми покачиваниями бёдер. Тут это всё работало, но, в первую очередь, как будто против него самого. Он становился безвольной куклой в руках большого и сурового Карабаса Барабаса. Буратино, только с рейтингом восемнадцать плюс.       — Да-а-а? А чего бы тебе ещё хотелось, не поделишься? — Антон, по-прежнему не убирая руки с запястий Арсения, наклонился и втянул носом воздух прямо у его уха. Аккуратно цапнул зубами, но не так, как минутами ранее бедро — более деликатно, а вот Арсению хотелось бы, чтобы тот не нежничал.       — Хочу, чтобы ты меня укусил… сильно… — всё ещё едва слушающимся голосом начал он, понимая, что так или иначе, Антон добьётся от него ответов. И, наверное, лучше, так, ведь иначе была вероятность, что он сдохнет от разрывающего желания, которое снова тугой пружиной сжималось в паху: член опять наливался кровью, как у подростка, будто Арсений не кончил — сколько? — две минуты назад. — И… и вылизал… меня. У тебя такой язык, боже, он сводит меня с ума.       — А меня сводишь с ума ты.       — Я смотрел твоё порно-о-о, — признался он, срываясь на стон.       — Я не сомневался.       — И там…       — Там был волк с узлом, да?       — Да-а-а… — заскулил Арсений, когда Антон спустился поцелуями к плечам, а затем и ключицам, оставляя и там мягкие, едва заметные укусы — их даже укусами по-настоящему нельзя было назвать, волк просто невесомо проводил зубами по чувствительным местам.       — И ты нафантазировал?       — Угу.       — Ты разочаруешься, если узнаешь, что его у меня нет?       — Нет, — на удивление честно ответил Арсений, моргнув.       Ещё пару недель назад, когда от гона сносило башню, и Арсений целыми днями только и гадал, есть ли у Антона узел на члене, он думал — да, это будет разочарованием века, если того не окажется. Но не сейчас — сейчас ему казалось, что даже не будь у Антона члена вовсе, он всё простит. Потому что, ну, не в члене ведь дело, правда? А Антону и вовсе удавалось доводить его до беспамятства одними поцелуями и языком. А какие у него были пальцы! Чем не замена члену?       Да, ещё какие-то там минуты назад Арсений ерепенился и говорил — важно, чтобы в сексе была гармония и совпадения, бла-бла-бла, а сейчас его голову занимали совершенно противоположные мысли.       И вообще, обманывать себя можно было как угодно — Арсений ведь прекрасно знал, что член у Антона есть — он чувствовал его ногой буквально несколько мгновений назад. И сейчас тот так хорошо вжимался в его собственный снова напрягшийся и вставший член, пусть и был скрыт пока от Арсеньевских глаз чёртовым полотенцем.       — Что ещё ты хочешь? — спросил Антон, добравшись до арсеньевских сосков, тут же принимаясь терзать их языком и зубами — всё так же несильно, только намекая, дразня, разжигая очередной костёр и вынуждая внутренний вулкан бурлить скорым извержением.       — Отсосать тебе. — Арсений зажмурился и попытался прогнуться в спине, подаваясь навстречу сводящим с ума губам и языку. — Взять твой член в рот по самое горло.       — Мне нравится, продолжай. — Голос Антона вибрировал на коже, от мест, которых касалось горячее дыхание, разбегались толпы мурашек, и у Арсения уже не было сил больше терпеть. Он ненавидел, когда всё было так медленно, томительно, но он обожал всем собой то, что и как с ним делал Антон — никто и никогда не доводил его раньше до такого состояния. Ни просто так, ни даже в периоды гона.       — Хочу... чтобы ты трахнул меня. Пальцами, членом, игрушкой, как тебе захочется. Анто-о-он. Пожалуйста. Я… больше не могу. Я сейчас снова кончу…       — Ну и пусть. Потом восстановишься. Я знаю, вы, зайцы, выносливые, — улыбнулся Антон совершенно по-скотски.       Ревность взбурлила в Арсении и вырвалась наружу утробным рыком: он взвился, вырвался из Антоновой хватки, вцепился в его плечи и опрокинул спиной на кровать, оседлав его бёдра и впившись в глаза бешеным взглядом. Антон на это только хмыкнул и забавно округлил рот буквой «О», коротко её и выдохнув.       — Откуда ты знаешь? — сощурился Арсений, дыша рвано и сбито.       — Были… знакомые, парочка… — снисходительно кивнул Антон, отчего Арсения ещё сильнее заколотило.       Он наклонился, впиваясь в его губы настойчивым поцелуем, словно припечатывал — никаких больше посторонних зайцев, никаких Ир, никаких больше… вообще никого лишнего в этом смысле в жизни Антона, только он и точка. Антон, сжав его бёдра пальцами, застонал-зарычал, отвечая на поцелуй, толкнулся языком в рот, принявшись вылизывать зубы и губы, и Арсений потихоньку начал оттаивать. Злость и ревность уходили на задний план — он сообразил, что Антон просто издевался над ним. Снова. И это, сука, распаляло. Он знал, на какие рычажки стоит надавить, чтобы Арсению было плохорошо.       Вот же… волчара.       — Хочу тебе отсосать, — твёрдо повторил Арсений и сполз до Антоновых колен, а затем и вовсе разместился между ног — так удобнее — берясь за полотенце, которое даже после всех их манипуляций оставалось туго обмотанным вокруг волчьих бёдер. Клеем он его, что ли, прихуярил или оно на пуговицах у него было? Он поймал поплывший и потемневший взгляд волка, и его уверенность не то что куда-то пропала, но поутихла. Поэтому Арсений вопросительно выгнул бровь и нерешительно провёл рукой по Антоновому члену поверх щекочущей ладонь махры. — Можно?       — Спрашиваешь?       — Отвечаешь?       — Заяц…       — Волк.       — Да давай уже, чё ты такой тормоз, а? Я ебал.       — Ещё не ебал, — буркнул Арсений и наконец размотал полотенце (надо же, даже без пуговиц и молний), оголяя тонкие упругие бёдра со светлыми волосками на них, дёргающийся в предвкушении влажный после душа хвост и крупный стояк Антона: совершенно, абсолютно, категорически человеческий — не мог мысленно не отметить Арсений, что пиздец как радовало, на самом деле.       Не то чтобы он сильно расстроился, будь у Антона полностью волчий член со специфической формы головкой — за годы, проведённые в заячьем блядстве, он успел повидать столько разных хуёв, что его бы уже ничего не удивило — но видеть перед собой обыкновенный, аккуратный, крупный, пусть и чуть кренящийся влево, увитый набухшими венками человечий хер было невообразимо и эстетически приятно.       — Блядь, какой красивый, — не удержался Арсений от комментария, проведя пальцами от яркой блестящей от обильно натёкшего предэякулята головки к потяжелевшей мошонке.       Антон, до этого неотрывно глядящий на него, опершись на локти, упал на спину и закрыл лицо рукой, тихо, низко смеясь:       — Какой же ты конч, Арсений, пиздец просто.       Ощущение было, что они поменялись не только позициями, но ещё и ролями, и теперь была очередь Арсения смущать и доводить до беспамятства.       Кто бы ещё был против такого расклада, конечно.       Старательно не давая себе разулыбаться, как придурку, Арсений разместился между ног Антона поудобнее, взял его член в руку и на пробу мягко провёл вверх-вниз, размазывая невообразимое количество смазки по всему стволу и собирая её подушечкой большого пальца с щёлки: тёк волк как брандспойт, Арсению даже подумалось, что им не понадобится дополнительный лубрикант, таким мокрым тот был.       У самого основания члена Арсений почувствовал небольшое уплотнение и сомкнул пальцы чуть сильнее, вырывая из Антона задушенный стон, от которого арсеньевский хвост божественно приятно затрепетал, распространяя волнами возбуждение по всему телу.       — А ты наебатор, Антон, — ласково проговорил он в Антонов член, как в микрофон. — Нет узла, говорит, не расстроишься, говорит…       — Ты будешь сосать или нет? — нетерпеливо прохрипел волк, поддавая бёдрами вверх и утыкаясь головкой Арсению в приоткрытые губы.       — А ты попроси правильно.       — Заяц, блядь.       — Ну-у-у. Это неправильно.       — Заткни свой рот моим членом. Быстр-о-а-а, — стон сквозь зубы: Антон был явно не в силах больше сдерживаться.       — Попробуй ещё?       Тяжёлый, рокочущий в груди вздох был ответом. Сучность Арсения прорывалась наружу и будоражила едва ли не сильнее недавних издевательств Антона, и ему нравилось видеть волка таким — раскрытым, желающим и желанным, не сдерживающим себя, готовым к мольбам и сдавленным стонам.       — Арсений… пожалуйста, — совсем шёпотом, почти жалобно попросил Антон, и Арсений снисходительно улыбнулся, кивая.       — А вот это правильно, да, — и тут же накрыл губами головку, вбирая в рот член сразу наполовину, сходя с ума от запаха, вкуса и взрывающих душу и тело эмоций. Он застонал в унисон с волком, проталкивая член глубже и глубже, медленно дразня, чтобы в следующую секунду вытащить полностью и насадиться сходу вновь, захлёбываясь не только от распирающего его рот хуя, но и от обильного количества собственной слюны и Антоновой смазки, стекающих вдоль по стволу.       Антон зарылся пальцами Арсению в волосы на затылке, но не подталкивал и не насаживал, не стал грубо трахать — лишь поглаживал мягко, мелко дрожа бёдрами и тихонько всхлипывая, когда Арсений дразнил кончиком языка уздечку или насаживался до упора, проталкивая головку в горло. Он так соскучился по сосанию, что готов был счастливо расплакаться, прямо здесь и сейчас, с членом во рту.       У него кружилась голова, с его собственного члена уже капало на простыню, челюсти сводило от напряжения, а на глаза всё-таки набежали слёзы, но Арсений не прекращал двигаться вверх-вниз; то полностью выпускал ствол изо рта с пошлыми хлюпами, сплёвывая вязкую слюну, которую тут же размазывал рукой, то загонял по самую глотку, утыкаясь носом Антону в пах и задерживаясь так на несколько секунд. Он помогал себе ладонью, поддрачивая и натягивая крайнюю плоть — скрывал головку и дразнил кончиком языка чувствительную кожу; вёл кулак вниз — игрался с щёлкой, слизывая и дурея от вкуса и запаха, оседающих на языке и в лёгких где-то на клеточном уровне.       Антон не прекращая стонал и очевидно старательно не поддавал бёдрами вверх, не то боясь, что Арсений подавится, не то непонятно отчего. Хотелось его как-то подстегнуть, чтобы выебал уже нормально и кончил, чтобы потом восстановиться и начать по новой.       Но язык Арсения был занят вылизываниями, и говорить совершенно не хотелось — ему и так было заебись.       У основания члена, где он особенно настойчиво гладил пальцами или принимался щипать губами, начал набухать узел, и это было одновременно жесть каким красивым и до чёртиков возбуждающим зрелищем. Арсений прикоснулся губами к основанию узла, лизнул на пробу, вдохнул и проскулил задушенно, с силой цепляясь за Антоновы бёдра в страхе, что может свалиться — ноги его дрожали.       — Арс… е-е-е… ний… — сбито прохрипел Антон, метаясь по кровати, как зайка — ха! — в клетке и сильнее вцепляясь в его волосы уже теперь обеими руками.       Отстранившись, Арсений посмотрел на него поплывшим из-за слёз взглядом и потребовал:       — Давай сам.       Он максимально открыл рот, положив головку на язык, расставил пошире колени, упираясь ими в кровать для большего удобства, и убрал руки за спину, сцепив их в замок. Замер, смотря на Антона, который приподнялся ненадолго, видимо чтобы заценить вид — сверху? снизу? чёрт поймёт — и упал обратно на спину с грудным рыком. Но он понял, что от него требовалось: зафиксировал голову Арсения обеими руками и поддал бёдрами вверх, вгоняя член до конца, затем качнулся вниз, выезжая почти полностью — и так несколько раз, наращивая темп и не сдерживаясь.       И-де-аль-но.       Узел у основания постепенно увеличивался, и теперь Арсению было не обхватить его губами, насадившись до самого упора. Но это не помешало Антону трахать его рот резкими толчками, пусть и с более короткой амплитудой, выбивая каждым движением хриплые поскуливания.       В голове было пусто-пусто, перед глазами всё плыло, желание разрыдаться от получаемого — и причиняемого — удовольствия щекотало каждую клеточку тела, член Арсения пульсировал, готовый снова излиться прямо так, без стимуляции, хвост плотно прижался к позвоночнику, вибрируя и сводя с ума…       Точно же! Хвост!       Едва помня себя, Арсений расцепил руки, потянулся к Антону и слепо нашарил рукой его бешено молотящий по кровати и бёдрам хвост, сжимая тот у основания и тут же медленно поведя вниз к самому кончику.       Словно только это волку и было нужно: он въехал в рот Арсения членом до узла, задрожал и с протяжным, громким и низким стоном обильно кончил прямо в глотку. Арсений догнался за ним тоже — стоило всего лишь пару раз вздрочнуть себе у самой головки. Он проглотил всё, стараясь не захлебнуться, затем выпустил член изо рта и упёрся ослабевшими руками в кровать в попытке подняться хотя бы до уровня Антона, но без сил повалился на него обратно и улёгся виском прямо на острую тазовую косточку.       Плевать.       Антон дрожащей рукой поглаживал его по голове, видимо, тоже не имея сил на слова или какие-то ещё, более активные, действия. Они, казалось, и не нужны были вовсе.       И так было охуенно-невъебенно.       Хуй знает, сколько времени прошло, прежде чем Антон, заёрзав, потянул Арсения вверх — сперва легонько за волосы, а когда тот поднял тяжёлую голову, то за плечи, укладывая на себя и поглаживая спину кончиками пальцев.       — Я ебал, — повторил он тихо недавнюю свою реплику.       — Ну типа, — хмыкнул Арсений в ответ и закашлялся — горло саднило, но это было даже приятно.       — Ты какой-то нереальный.       — Ну почему же нереальный? Вот же я. Из плоти, крови и спермы.       Антон хмыкнул, зарываясь носом в его волосы на макушке.       — Так откуда ты знаешь про выносливость зайцев? — спросил Арсений, когда голос начал его нормально слушаться.       — Бля. Да не знаю я, только предположил, — не скрывая улыбки, ответил Антон. — А тебя так прикольно доводить, ебануться можно.       Арсению бы обидеться и недовольно запыхтеть, но вместо этого он лишь фыркнул и приласкался к груди Антона щекой.       — А ваще это прикол, — продолжил Антон. — У меня на самом деле есть приятель один, Заяц. Но вот в чём фишка — сам он кот, ну, по гибридности. А фамилия его — Заяц! — Он довольно усмехнулся, а затем и вовсе расхохотался. — А ещё есть знакомый чувак по фамилии Кот, но сам он, сука, воробей! Прики-и-инь!       Арсений не удержался и тоже заржал, утыкаясь носом Антону в плечо.       Это действительно было забавно. Он добил и себя, и Антона:       — Не удивлюсь, если Елена Воробей на самом деле окажется какой-нибудь рыбонькой.       Антон аж прихрюкнул от смеха, запрокинув голову на подушку и открывая доступ к беззащитной шее, в которую Арсению захотелось впиться зубами. Но двигаться пока было лень, поэтому он цапнул Антоново плечо и снова улёгся ему на грудь, слушая биение сердца.       — Кстати, это не мой фетиш, если чё, — вдруг фыркнул Антон. — Был. До этого момента.       — М-м-м? — вопросительно промычал Арсений, даже не поднимая головы.       — Порно с волками и зайцами. Это Макарчик прикололся, накачав всего, что нашёл в интернете. Рука не поднялась удалить, кое-что другое поднялось.       Арсений тихонько хмыкнул, делая себе мысленную пометку поблагодарить этого Макарчика, если они когда-то встретятся. Или письмо ему послать. Открытки «Спасибо за порно!», конечно, вряд ли уже изобрели, но никто не отменял хэндмэйд.       Несмотря на усталость после шести с хером часов в дороге и двух оргазмов, сна не было ни в одном глазу, и Арсений был уверен, что сможет пойти и на третий заход — для Антона второй — ведь, как бы Антон его ни подкалывал, он действительно был выносливый. И что там какие-то два жалких оргазма для его неуёмного заячьего организма? И, насколько он знал, волки тоже достаточно выносливые и быстровосстанавливающиеся — это подтверждалось тем, что мерное и тяжёлое дыхание Антона уже через пару минут стало ещё более тяжёлым, клокочущим в районе солнечного сплетения.       Арсений снова поднял голову, утыкаясь подбородком в Антонову грудь, и посмотрел на него: тот лежал с закрытыми глазами, но не спал — выдавали его трепещущие ресницы и широко раздувающиеся ноздри.       — Я чувствую твой взгляд, — поведал он, на что Арсений лишь усмехнулся.       — Да неужели?       — Угу. Ты пялишься.       — Я не пялюсь.       — Пялишься.       — Ну пялюсь, и что такого?       — Зачем ты пялишься?       — Потому что я хочу, чтобы ты пялил меня, разве не очевидно?       — Ты придурок, ты в курсе?       — Меняй.       — Ты придурок, прекрати пялиться.       — М-м-м. Меняй.       — Ты придурок — это факт. А дальше щас поменяю… — Антон погладил его по спине от затылка до поясницы, к самой подшёрстке хвоста, и несильно потеребил мягкий пушок, от чего Арсений аж взвился и вжался дёрнувшимся членом в Антоново бедро. — Хуя, тебе так мало надо? Всего-то?       — Хуя мне надо — это факт! — передразнил Арсений с такой же интонацией. — А чему ты удивляешься? У меня молодой растущий организм, и он нуждается в сексе.       — А у тебя в самом деле сегодня день рождения? — поинтересовался Антон, так и продолжая поглаживать теперь Арсеньев хвост, от чего тот весь затрясся, словно не было уже двух умопомрачительных оргазмов, а только так, лёгкая прелюдия.       — Да.       — Пизда. Я думал, ты меня наёбываешь.       — Да когда я тебя наёбывал?       Антон, всё ещё не открывая глаз, нахмурился, словно силясь вспомнить, где, но так и не вспомнив, расслабился, и лицо его вновь приняло умиротворённый вид.       — Не было такого.       — Вот то-то же!       — Ты… хочешь ещё? — спросил он вкрадчиво, так и продолжая дразняще поглаживать Арсеньев хвост.       Арсений прислушался к себе. С одной стороны — ему пиздец как хотелось ещё. К тому же, они не все пункты из его списка денрожденных желаний выполнили, с другой — поспать, наверное, им бы не помешало, чтобы в следующий раз заняться горячим жопным сексом, с блэкджеком и шлюхами.       Только без блэкджека и шлюх.       — Хочу обниматься с тобой сто часов, — в итоге выдал он свой вердикт, обхватывая Антона поперёк груди и закрывая глаза. — Это слишком сопливо?       — Я надеялся на этот ответ, — улыбнулся Антон, чмокая Арсения в макушку и прекращая теребить его хвост.       — Классно. С полуслова друг друга понимаем.       — К — команда.       — З — замолчи, — фыркнул Арсений и высоко ойкнул, когда Антон ущипнул его за бок. — Мы же продолжим, да?       — Да.       — У нас теперь отношения, Антон? — Он постарался, чтобы голос звучал беспечно, но нотки беспокойства всё же прорвались в интонацию.       — А тебе понравился секс? — Антон был само спокойствие, но всё равно показалось, что его голос едва заметно дрогнул.       — Ну-у-у. Он был неплох. Над техникой, конечно, надо поработать, но в целом удовлетворительно.       — Ну ты и стерва, заяц, — восторженно вздохнул Антон, прижимая его к себе крепче и теперь убаюкивающе почёсывая затылок.       — Предлагаю начать работу часа через три.       — Ну погоди у меня, затрахаю так, что потом жаловаться начнёшь.       — Ох уж эти ваши волчьи обещания…       Арсений заскулил, когда Антон, вцепившись пятернёй ему в волосы, оттянул от себя и поднял голову, чтобы царапнуть клыками по подбородку.       — Не веришь?       — Веру.       — Вот и молодец. Поспим?       — Ага-а-а-а, — зевая, подтвердил Арсений, снова укладываясь на Антоновом плече, как на мягкой подушке, пока тот натягивал на них обоих скомкавшееся одеяло.       Ладно, всё-таки шесть с хером часов в дороге и два оргазма для его «почтенного» возраста — это уже был перебор.

🐰 🐰

      Очнулся Арсений один-одинёшенек в постели и несколько минут моргал в пустоту, пытаясь сообразить, где он, что с ним и не приснилось ли ему произошедшее. Всё тело приятно тянуло — мышцы покалывало от напряжения из-за не самых удачных поз, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что на душе, в кои-то веки, цвели цветы и пели птицы.       И когда он стал таким романтиком?       Он и раньше ощущал себя умиротворённым после секса, но не было такого, чтобы хотелось танцевать и радоваться жизни — такого всеобъемлющего счастья Арсений, наверное, не испытывал не то чтобы никогда, но давно точно.       А Антон — это не просто про секс, а про любовь, которую Арсений готов был ему дарить и принимать её в ответ. А то, что это обязательно будет — теперь уж точно — он был на сто и ещё полпроцента уверен. И пусть они ни черта друг о друге по сути пока и не знали, и знакомы были всего-ничего, но Арсений не сомневался — он сорвал джек-пот, и так просто от своего выигрыша не откажется. Он ведь тварь азартная.       Сладко потянувшись, Арсений стёк с кровати и, даже не потрудившись одеться, пошёл на запах жареной картошки, доходящий из кухни прямо до спальни. Антона стесняться он точно не намерен, а вот подразнить его было делом чести. Как там в песне было? Секс на кухонном столе на репите в голове.       — Добрый день. Арсений, я так полагаю? — поприветствовал его тихий низкий и чужой голос, когда Арсений продефилировал до большой комнаты и замер в дверном проёме, глядя на невысокого лысого чувака в очках, сидящего за столом. Расположившийся напротив него Антон, оценив и выражение лица Арсения, и его жалобное «Ой!», и наверняка вмиг запылавшее всё, громко заржал, запрокидывая голову и хватаясь за живот.       Вот скотина.       — Мог бы предупредить! — закрывая руками пах, возмутился Арсений и поскакал в комнату, чтобы никогда больше из неё не выйти.       — Действительно, мог бы не смущать гостей, — донёсся до него, судя по всему Димин, упрёк в сторону Антона.       — И пропустить такое представление? — всё ещё посмеивался тот, и Арсений насупился, услышав приближающиеся шаги. Он накинул на себя одеяло, прячась «в домике» с головой, и недовольно запыхтел, когда почувствовал, как проминается рядом кровать. — Кто-кто в Теремочке живёт?       — Иди на хуй, Антон.       — Такого ответа в сказке не было. — Антон издевался, сволочь, продолжая улыбаться, даже когда заставил Арсения выбраться из своего кокона и посмотрел на него сверху вниз, как на душевнобольного — ласково, нежно. — Зато ты познакомился с нашей свахой.       — Я, знаешь, не привык перед левыми мужиками членом трясти.       Антон вздёрнул брови, будто не верил словам Арсения ни на йоту. И тот, закатив глаза, пнул бедро наглеца пяткой, за что был тут же сграбастан в медвежьи объятья и поцелован в макушку.       — Ну я же не левый, — вздохнул он полувопросительно.       — Ты — нет. Но всё равно. Почему ты так рано встал? Сколько времени сейчас? Почему ты одет? Ты меня бросаешь? — пулемётной очередью начал выстреливать вопросами Арсений, ютясь в сильных руках волка и чувствуя себя «воттакусеньким», что ему, блядь, нравилось до дрожащего хвоста. Кто бы мог подумать, что он, взрослый почти двухметровый мужик будет радоваться факту, что кто-то больше него его так трепетно обнимает, целует и тискает, и это не вызывает пренебрежения, а наоборот — лишь подкидывает дров в костёр, горящий в груди.       Он даже не догадывался, насколько ему подобного в жизни не хватало. Но теперь у него есть Антон и это, считал он, было лучшим, что с ним когда-либо случалось.       Да, он сентиментальная хуйня с хвостиком-пупочкой, и что?       — Ты такой конч, восхищаюсь просто, — хмыкнул Антон в ответ на последний дурацкий, вырвавшийся случайно, вопрос. Не то чтобы Арсения вдруг одолели сомнения насчёт них, для этого было ещё рановато, но всё равно цветы в душе необходимо было поливать, а птиц кормить. — Мне просто надо на дневной обход. А Поз приехал, чтобы проверить, что я тут не помер с голоду и не вскрыл вены.       — А ты собирался? — испугался Арсений, поднимая взгляд и смотря на Антона во все глаза.       — Нет, конечно, — прыснул тот и комично скривился.       — Ладно. А ты надолго?       — Часа полтора-два.       — А можно с тобой?       — А ты хочешь?       — Не хотел бы, не спрашивал. — Арсений раздражённо закатил глаза.       — Да это ж скучно, заяц. Я просто проверю несколько мест, которые недопроверил с утра — чтобы никто нигде капканов не расставил и в озере сетей не раскидал.       — А такое делают?       — Делают.       — Бли-и-ин. Вот гниды конченые.       — Угу.       — А нельзя попозже? — Арсению в самом деле не хотелось отпускать Антона так надолго одного в лес. Только не после того, как он почти две недели его не видел, не трогал, не разговаривал с ним. И уж тем более не после того, как на его дороге жизни загорелся зелёный свет, и теперь можно было делать это примерно, ну, всегда.       Да, он был настолько одержим. И нет, ему не было за это стыдно.       — Да я быстро, метнусь туда и обратно. Хорошо? Ты не успеешь заскучать.       — Успею, — упрямо нахмурился Арсений. Антон снова улыбнулся и чмокнул его в складку между бровей. — Ты ещё не ушёл, а я уже скучаю.       — Ну и дурак.       — Сам дурак.       — Можно? — деликатно постучав в косяк, Дима появился на пороге комнаты, прикрыв рукой глаза, чтобы не подглядывать. Арсений посильнее натянул на себя одеяло.       — Ага, открывай глаза, Поз, — откликнулся Антон, по-прежнему не выпуская Арсения из объятий.       — Я, это, пойду тогда. Раз у вас тут, я смотрю, всё норм складывается. Дьявол, думаю, с Илюхой приедет уже — передам из рук в руки. А вы тут развлекайтесь, дети. Совет вам да любовь.       — Дим! — позвал Арсений, пока тот не успел уйти. Тот обернулся, вздёрнув бровь в вопросительном жесте. И вот в стиле Арсения было бы сейчас спросить про член ехидны, но он задавил в себе это любопытство, потому что другой вопрос терзал его сильнее. — А откуда у тебя мой номер?       — А? А-а-а. Мир гибридов очень тесен... — философски начал Дима. — Есть у меня один старый друг, Серым зовут. Любитель кислых попок, знаешь такого? Он и дал твой номер, сказал, что вы два идиота, и что если этот переросток...       — Эй! — возмутился Антон беззлобно, а Дима продолжил, как ни в чём не бывало:       — ...Что-то с тобой сделает, он ему яйца открутит. — Он улыбнулся, подмигнул, и пока Арсений охуевал, обратился к Антону: — Шаст? На два слова?       — Ага. Щас подойду. — Антон снова посмотрел на Арсения, который медленно кивнул Диме, переваривая услышанное. Вот же этот муравьед... Арсений ему потом... спасибо скажет! — Дождёшься меня?       — Я никуда не денусь, если ты об этом. Пока сам не прогонишь.       — Ну не начинай только, ладно? Я тебе говорил, что тогда это был оверреакт. Я никуда тебя не прогоню и не отпущу больше. И постараюсь вернуться как можно быстрее, идёт?       — Летит. Как кукуха.       — Ты у меня такой романтичный.       Арсений показал Антону язык и не удержался от смешка, когда тот попытался цапнуть его клыками, но не успел.       — Иди уже, Дима ждёт.       — А ты поешь, пока меня нет. И можешь, ну, например, порно посмотреть? Набраться, так сказать, навыков…       — И кто тут ещё конч?       — Ничего не знаю, не слышу тебя, ла-ла-ла-ла-ла. — Антон закрыл уши руками и пулей вылетел из комнаты.       Арсений, проводив его спину взглядом, вздохнул и вытянулся на кровати, широко улыбаясь.       Он был безбожно и бесповоротно влюблён... Ну и дурак, зато счастливый.

🐰 🐰

      Затылок обдало жаром горячего дыхания, вниз по позвоночнику засеменили мурашки, оседая на кончике хвоста — Антон прикусил его загривок и поцеловал шею сзади, спустился вниз к лопаткам, обвёл каждую языком, слегка царапнул зубами и поцеловал между, руками, тем временем, наминая арсеньевские дрожащие бёдра и ягодицы.       Вибрирующий в предвкушении хвост пока игнорировался.       — Ан… то-о-он, — глухо протянул Арсений, облизывая сухие губы и изо всех сил стараясь не вцепиться зубами в подушку, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны.       — У меня для тебя есть подарок, — прошептал тот в поясницу Арсения и потёрся носом о стоящий дыбом пушок, переходящий в подшёрсток.       — Римминг — это не подарок на день рождения.       — Щас допиздишься и даже его не получишь. — Антон хмыкнул и в отместку полоснул клыками по ягодице. Арсений вскрикнул, прогнулся в спине и заскулил, подаваясь ближе.       Ему хотелось, чтобы Антон кусал его везде, оставлял отметины, клеймил, тем самым показывая, кто тут чей заяц — эта дурацкая, но такая похабная мысль засела в голове ещё в тот самый первый раз, когда Антон чуть прикусил его загривок, показывая сени, где спит в холодную погоду.       — Пожа-а-алуйста, — тонко пискнул Арсений, двигая тазом из стороны в сторону, как бы намекая, что он пересмотрел приоритеты и обдумал свои слова.       Разумеется, он изначально лукавил: во-первых, римминг — это охуенный подарок, во-вторых, не то чтобы Арсению вообще нужны были от Антона подарки, ведь тому достаточно было просто быть рядом… И целовать так, как сейчас — до звона в ушах, до поджимающихся пальцев ног, до рук, беспорядочно терзающих подушку, до похотливо трепещущего хвостика.       Долго умолять Антона не пришлось — оставив ещё по парочке целомудренных поцелуев на каждой ягодице, он провёл рукой по хвосту, чуть оттянул его и задрал вверх, утыкаясь носом прямо в подшёрсток, от чего по всему телу Арсения пробежал нехилый такой разряд тока. А когда Антон ещё и шумно вдохнул, это совсем выбило предохранители, заставив Арсения мелко задрожать, как от оргазма. Но до того было ещё далеко, и всё тело томительно-сладко предвкушало.       Он с трудом отцепился от подушки, которую последние несколько минут стискивал, завёл руку себе за спину, нашаривая голову Антона, и зарылся пальцами в кудри, за затылок вжимая в себя сильнее и не оставляя шанса отстраниться. Антон утробно зарычал, смыкая пальцы на его ягодицах, и раздвинул их, чтобы тут же, без заминки, лизнуть расселину и сразу плавно въехать своим блядски огромным языком в задницу.       Арсений не то заскулил, не то завыл, толкаясь назад, навстречу Антонову рту: тот медленно ввинтил в него язык, насколько вообще было можно, затем широко лизнул от дырки до самого основания хвостика, и так несколько раз, чередуя, и побуждая Арсения содрогаться и тихонько поскуливать.       Голова шла кругом, руки от напряжения, с которым Арсений цеплялся в подушку, дрожали и не слушались, хвост под волчьими пальцами вибрировал на высокой частоте, бёдра разъезжались, норовя Арсения уронить.       — Ты такой вкусный… — ненадолго оторвавшись от обработки его задницы, прошептал Антон и поцеловал в ягодицу, чтобы в следующую секунду несильно укусить упругое полупопие. — Так бы и съел тебя. Но трахнуть хочется сильнее.       — Трах… ни-и-и… — нетерпеливо закивал Арсений, прогибаясь в пояснице и отклячивая задницу ещё сильнее. Но даже этого, казалось, было недостаточно. Ему всего было мало — хотелось, чтобы Антон не церемонился, прекратил нежничать, трахнул до звёзд перед глазами, как и обещал — чтобы Арсений жаловался и снова недели полторы не мог ходить.       И чтобы кусался, а не просто намекал, дразнящими прикосновениями доводя до беспамятства.       Сказать этого вслух он, конечно же, не мог, поэтому просто поскуливал на одной ноте, когда Антон снова принялся вылизывать дырку, активно работая мокрым языком и взрывая планеты в голове Арсения.       Звезда смерти, блядь, нового поколения.       Время будто замедлилось и окутывало густым тёплым киселём. Дышать становилось с каждой секундой всё сложнее, и Арсений поймал себя на мысли, что уже даже не стонет, а лишь хрипит на каждый новый толчок языка Антона внутрь и его ублюдские издевательства над чувствительным хвостом — он теребил пальцами у самого основания и то оттягивал, то сжимал, от чего бёдра Арсения с силой напрягались и дрожали в такт бешено колотящемуся в груди сердцу.       Ему снова удавалось творить невиданное Арсению раньше — одним лишь языком тот заставлял его становиться бесформенным и бессознательным, от чего Арсений превращался в птицу феникс, только которая не воспламеняется, а превращается в жижу и перерождается из этой жижи снова и снова.       — Ты всё ещё хочешь узел? — донёсся до него хриплый, надсадный голос. Он звучал будто сразу в голове, а не откуда-то из-за спины. Арсению даже почудилось, будто это его внутренний голос, пока он не сообразил, что от зашкаливающих эмоций и крови, бегущей по венам кипящей лавой, у него заложило уши.       — Да-а-а, — согласился он, не особенно соображая, на что именно, и повилял бёдрами в попытке урвать ещё немного мозговзрывающих ощущений. — Повяжи-и-и.       Но Антон отстранился, вызвав недовольное мычание в подушку.       Впрочем, сообразить и завозмущаться как следует Арсений не успел, так как Антон быстро поменял их положение — кошмар, тот мог вертеть им как угодно, лепить из него всё, что только заблагорассудится, ведь Арсений был податливый, как глина в руках умелого мастера. Благо, необходимая для качественной лепки влажность поддерживалась: слюны было охеренно много, Антон генерировал её, казалось, галлонами — она текла вниз из вылизанной дырки, щекотала яйца и внутреннюю часть бёдер, капала на кровать. Но даже это не утихомиривало разгорающегося внизу живота животного жара, скручивающего внутренности и заставляющего трепетать.       Член стоял точно каменный, но Арсений не позволял себе его касаться, боясь, что кончит сию же секунду.       Сидеть на коленях опирающегося об изголовье кровати Антона было чертовски удобно, и Арсений воспользовался новым положением, чтобы начать целовать потную, остро и безумно соблазнительно пахнущую Антонову шею, мять его плечи и гладить грудь. Антон снова вцепился в его ягодицы, раздвигая их и проходясь обильно текущим членом по расселине, пока даже без намёка на проникновение, как бы этого ни хотелось им обоим.       Всё будет, стоит только подождать, а ожидание ведь лишь усиливает желание — мысленно уговаривал себя Арсений, чтобы не начать клянчить у Антона хуй и не сесть на него с размаху. Ему просто было хорошо в горячих, сильных руках и он, в кои-то веки, не хотел торопиться, мечтая продлить каждый момент, которым награждал его Антон.       Тот поймал его губы своими, когда Арсений добрался к ним — буквально сквозь тернии и заросли — по шее и подбородку, и увлёк в тягучий, томный поцелуй, прижимая к себе одной рукой за затылок, а второй всё также продолжая поглаживать возбуждённо трепещущий хвост.       — Тогда нам нужна смазка, — прошептал Антон тихо. Арсений на автомате кивнул, уже, на самом деле, потеряв нить разговора. — Она под подушкой. Дотянешься? Не хочу от тебя отрываться… — теперь уже сам волк начал спускаться поцелуями-вылизываниями по арсеньевской шее, чуть прикусил ключицу и переместился на плечо.       Вот он был хитрый, конечно! Ему отрываться от Арсения не хотелось, а самому Арсению он предлагал именно это и сделать. И где в этом мире справедливость вообще?       Пришлось задавить в себе недовольное пыхтение и всё-таки немного отклониться — дотянуться до лежащей под подушкой смазки и презерватива. Упаковка того была чуть больше привычной обычной человеческой — для гибридов разных мутаций и «членосложений» не так давно начали выпускать резинки разных форм, в том числе и для членов с узлом уже были придуманы гондоны, которые бы не терялись в партнёре после секса с проникновением.       Арсений, глядя на это чудо человечье-гибридного прогресса в своей руке, только сейчас, кажется, в полной мере осознал, что у них с Антоном, наконец, случится настоящий жопный секс.       Он же ждал этого двенадцать лет в Азкабане!       — Я люблю тебя, — выдохнул он Антону в губы, вновь требовательно начав целовать его и прижимать к себе за затылок, а бёдрами стискивать чужие. Глаза Антона потемнели, он удивлённо хмыкнул, но на поцелуй ответил, мягко вынимая из руки Арсения тюбик со смазкой и выливая ту себе на ладонь — сразу много, она аж полилась на них, но на это было похуй. — Захотелось сказать, пока я ещё в сознании.       — Ты переоцениваешь мою мощь. Думаешь, я затрахаю тебя до обморока? Нет, ну если ты наста-а-аиваешь.       Арсений лишь улыбнулся и поудобнее устроился на волке, уперевшись коленями в кровать. Он ласково погладил его затылок пальцами, с удовольствием отмечая, как от этого дёрнулся волчий хвост, начавший молотить по их бёдрам в бешеном ритме.       Он ведь вовсе не соврал и не сказал слова любви в состоянии аффекта. Наоборот, сейчас он чувствовал себя наиболее собой, был в относительно трезвом уме — хоть поцелуи Антона и опьяняли похлеще алкоголя — и твердой памяти… ладно, всё же немного затуманенной желанием и похотью. Но если бы он сказал это во время оргазма, то сам себе бы не поверил, поэтому решился именно сейчас.       — Давай уже, а? — прижимаясь губами ко лбу волка, мягко попросил он.       Антон ответственно кивнул и, чуть подтянувшись и подняв голову, цапнул Арсения за подбородок, затем погладил его рукой по пояснице, вновь потеребил хвостик и лукаво уточнил:       — А ты умеешь считать до пяти?       — А? — не понял Арсений и вопросительно изогнул бровь.       — Ра-а-аз, — протянул Антон, с ходу вставляя в Арсения один скользкий от смазки палец, заставляя вытянуться стрункой и прижаться крепким членом к своему животу.       Арсений низко застонал, цепко ухватился за Антона и уткнулся лбом ему в лоб, тут же принимаясь лихорадочно облизывать вмиг пересохшие губы. Антон покрутил запястьем, чтобы пару раз толкнуться внутрь, наружу и глубже, а в следующую секунду почти вытащить палец и вставить вновь, проезжаясь подушечкой аккурат по простате — теперь Арсения выгнуло дугой, он вжался в Антона по-максимуму, впился в его плечи мёртвой хваткой и ни за какие сокровища мира не согласился бы его отпустить.       Антон шумно и жарко дышал ему в шею, трахая его пока одним пальцем, то и дело стимулировал простату и вырывал из Арсения нечленораздельные звуки, больше походившие на задушенный писк.       — Два. — Он прошептал это куда-то за ухо, целуя и всасывая влажную от пота кожу — наверняка останется засос, и этому факту Арсений безумно порадовался, как и тому, что Антон, прокомментировав свои действия, начал толкаться в него уже двумя своими длинными, охуенными, божественными пальцами.       Пять — он сказал пять! Он собирался вставить в Арсения все пять пальцев, чтобы ему было легче принять узел? Пять блядских Антоновых пальцев? Да вы вообще видели его руки? Эта и другие подобные мысли кружили голову сильнее, чем прежде, кипятили и без того бурлящую в Арсении кровь и заставляли стонать не прекращая, пока Антон покрывал кусающими поцелуями его шею, ключицы и плечи.       Хотелось выть, кричать, орать от того, как Арсению было замечательно — но всё, что он мог, это тонко поскуливать и стараться слишком сильно не подмахивать пальцам Антона, так идеально растягивающим его задницу.       — Ты такой тугой, заяц, — пророкотал Антон низко, когда Арсений, не сдержавшись, начал беспорядочно целовать его лицо, взявшись за него обеими руками: нос, губы, лоб, бороду, щёки, снова лоб, опять нос…       Всё тело горело и лихорадило, трясло словно от прихода или гона. Даже приливы, которые так ненавидел Арсений, казались цветочками по сравнению с тем, что он испытывал сейчас, когда Антон давил на нужные точки, зажимал, целовал, трахал пальцами задницу, а языком — рот. В голове белый шум сменялся только собственным тихим хныканьем, которое Арсений слышал словно со стороны.       — Давай три… — попросил он едва внятно Антону в губы и протяжно застонал, когда тот исполнил его просьбу, предварительно налив на расселину ещё смазки, будто та и без того не покрывала, кажется, всего Арсения целиком.       — Три, — послушно выдохнул Антон, начиная кусаться — пока только губы, но Арсению уже нравилось. Он готов был тонуть в этом поцелуе пару вечностей, сходить с ума на Антоновых пальцах, так охуенно ощущающихся внутри, с его губами на губах и языком, переплетающимся с его собственным.       Его заячья натура трепетала от страха, перемешанного в шейкере крутого бармена вместе с желанием и возбуждением, мешающими дышать нормально: только короткие, рваные вздохи — это всё, на что он был сейчас способен.       Антон положил руку Арсению на хвост и, стискивая пальцами, потянул за него, вынуждая снова и снова прогибаться в спине, но не давал отстраниться далеко — впился губами и зубами между плечом и шеей, отчего Арсений задрожал от макушки до кончиков поджавшихся пальцев ног.       — Ан… то-о-он, — прохрипел он, не узнавая собственный голос.       — Четыре… Не забывай дышать, заяц. Давай, вдох-выдох.       — И мы опять играем в люби-и-имы-ы-ых… — Арсений сдавленно захныкал и зажмурился до плавающих светящихся кругов перед глазами, когда Антон медленно вставил уже четыре пальца по самые костяшки.       — Это не игры, — оставив короткий поцелуй на плече, отозвался тот. — Здесь всё серьёзно.       С этим нельзя было не согласиться.       И Арсению всё равно хотелось большего, он уже не мог терпеть, но сообщить об этом не было никаких сил — получалось лишь тихо и рвано выдыхать в Антоновы губы и зарываться пальцами в его кудрявые лохмы. Только это держало его в не поехавшем напрочь рассудке и не давало с головой провалиться в пучину стремительно подкатывающего волнами оргазма.       Перед глазами от набежавших слёз всё плыло, Арсению не хватало воздуха, он задыхался и пытался найти кислород в поцелуях: Антон, вжимая его в себя крепче и вставляя, чтобы в следующую секунду вытащить почти полностью, пальцы, доводил его до исступления. А говорил, что не сможет затрахать до обморока? Ха! Арсений готов был отключаться уже сейчас, ещё даже не дойдя до самого главного. Но он с силой удерживал себя в сознании, фокусируясь — не то чтобы для этого нужно было стараться, так как всё его тело реагировало на Антона как следует — на ощущениях и эмоциях.       — Пять. — Антон это буквально припечатал, добавляя большой палец к остальным, и Арсений, задрожав всем телом, не выдержал — кончил ему на живот, потираясь колом стоящим членом, который как будто и не собирался опадать, потому как Антон не вытаскивал руку, загоняя пальцы по костяшки, и сгибал их, надавливая на простату.       — А-а-а-ах… — Арсений импульсивно содрогался, сжимаясь на трахающей его руке — почти кулаке, господипомилуй.       Как именно он оказался опять в коленно-локтевой, а Антон — над ним, между его разведённых бёдер, Арсений даже не понял. Но всего какое-то мгновение волку понадобилось, чтобы спуститься вниз и, потянув к себе, взять его чувствительный член в рот, так и продолжая орудовать в заднице то четырьмя, то пятью пальцами.       Арсений не сдержался — закричал, кусая собственный кулак и жмурясь до боли, чтобы заглушить рвущийся наружу рыданиями восторг.       Сколько прошло времени было неясно, да и не важно — Арсений словно плавал в небытие, и все его ощущения, эмоции, вся распирающая грудную клетку любовь, были сконцентрированы на Антоне, который так идеально сосал и трахал, что хотелось закончиться как личность прямо в этот момент.       Но всё хорошее рано или поздно имеет свойство подходить к концу. Зато на смену ему приходит лучшее, — подумал Арсений, когда Антон навис над ним, прижавшись грудью к спине, и поцеловал, размазывая по губам его сперму и смазку.       — Ты как? Готов? — спросил он тихо, отстранившись от Арсения на непростительную пару сантиметров.       Плавно вынув руку из его задницы с совершенно несексуальным хлюпом, он потянулся за презервативом и быстро надел его на свой твёрдый, крупный член с уже набухшим узлом у основания. Арсений, бросив на него взгляд через плечо, на секунду ужаснулся — казалось, тот был ещё больше Антонова кулака, и он ни за что не сможет принять его в себя. Но попытаться стоило — он слишком сильно этого хотел.       Поэтому он утвердительно кивнул и раздвинул ноги шире, становясь устойчивее — голос его не слушался, но Антон, он был уверен, поймёт и без слов.       Тот понял: налил ещё смазки себе на член, распределив её по всему стволу и узлу, и, приподняв хвостик, ливанул прямо на арсеньевскую задницу. Там уже хлюпало, но так было только охуеннее.       — Если что-то будет не так, говори, не молчи. Понятно?       — Да-а-ы-ы-а-а, — проскрипел Арсений, срываясь на длинный стон, когда Антон, наконец, въехал в него членом сразу по узел, утыкаясь в его раздвинутые волчьими пальцами ягодицы.       — Бля-а-адь… Ты бы себя видел, — выскользнув почти полностью и оставив в Арсении только головку, низко прошептал Антон, сводя с ума своими «неиграми». — Такой охуенный… Такой всё равно тугой… такой… мой заяц.       — Господибожемойблядь… — беззвучно выдохнул Арсений, вгрызаясь в уже мокрую от слюны подушку, когда Антон начал упруго, быстро и резко вколачиваться в его задницу членом до самого узла, но пока не собираясь растягивать его ещё и им.       Собственный член Арсения, будто тот и не кончал вовсе, снова стоял крепко и уверенно, капая прекамом на сбившуюся простыню и образовывая под ними лужу из пота, смазки искусственной и их с Антоном. Внизу живота жарко пульсировало и скручивалось удовольствие на грани, задница полыхала от таранящего его члена. Арсений нетерпеливо подавался назад, стараясь насадиться на Антона сильнее, хотя сильнее было уже некуда.       Точнее, было куда…       Когда Антон навис над ним, крепко прижимаясь грудью к спине и загнанно и сбито дыша в пылающее ухо, прикусывая мочку клыками, Арсений непроизвольно задержал дыхание и попытался расслабиться — получалось не без труда. Волк полностью въехал в него членом и медленно начал проталкивать узел короткими толчками, совершая круговые движения бёдрами, и всё, чего хотелось сейчас Арсению — это орать от экстаза и распирающей его любви (и хуя Антона).       — Пож-жалуйста, — сорванно просипел он, с силой стискивая пальцами простыню и прогибаясь в пояснице на свой максимум. Он зажмурился, ощущая, как переносицу щекочут несдерживаемые слёзы восхищения.       — Сейчас… сейчас, хороший мой. Мой зайчик, — рыкливо прохрипел Антон. Арсений почувствовал, что тот вылил ещё смазки ему на задницу, не вынимая члена, и взбрыкнул, высоко завыв, когда Антон добавил к тому два пальца. — Мне остановиться?       — НЕТ! — заорал Арсений — похоже, Антон принял его реакцию за негативную, в то время когда та была просто охуеть какой позитивной. — Узел… хочу… Анто-о-о-он…       — Хорошо… ещё чуть-чуть…       Антон добавил третий палец, заставив Арсения задрожать и затрепетать, затем вынул их, обнял крепко за талию, вплавляясь в него всем телом — до невозможного близко — поцеловал в потный висок и прошептал тихое, сдавленное «сейчас», настойчиво проталкивая узел в дырку.       — Укуси меня. Пожалуйста, — тихо и нетерпеливо взмолился Арсений и тут же взвыл на ультразвуке, когда Антон с низким рычанием, упруго толкнувшись в него, больно впился зубами между плечом и шеей, а узел с пошлым «слюрп» проскочил в задницу, сцепляя их так хорошо, так правильно, так…       — Добрый вечер, — хмыкнул Антон ему в шею.       От смеха, крепко переплетённого с возбуждением и кайфом, которые прошили Арсения насквозь, его заколотило. А Антон подлил масла в огонь, начав зализывать собственный укус и потянувшись скользкой от смазки пятернёй к Арсеньеву члену, чтобы мягко, плавно, неторопливо начать дрочить, удерживая на грани недооргазма и вынуждая тихонько поскуливать.       — Сука, сука, су-у-ука-а-а…       — Тебе хорошо, Арс?       Хорошо ли ему? Антон спросил это на полном серьёзе? Да Арсений готов был поменять агрегатное состояние и превратиться в жидкость прямо так — со слезами на глазах, с Антоновыми пальцами в волосах, его языком на плече и шее и узлом в заднице, так идеально давящим на простату. А ещё кончить хотелось зверски, но Антон так просто не давал этого сделать — он дразнил Арсения, зажимал член у основания, как только ощущал нарастающую пульсацию, а потом заново изводил, дроча у головки и поглаживая пальцем чувствительную уздечку.       Так что в ответ на вопрос Антона он рвано кивнул и подвигал бёдрами, заезженной пластинкой застонав:       — Шаст, Ша-аст, Ша-а-а-а-аст…       — Тш-ш-ш, мой хороший, кончи для меня? — погладив его по загривку, проурчал Антон.       — Тогда… — облизав солёные губы, прошептал Арсений. — Тогда выйди и зайди нормально, Шастун.       — Ну ты и конч, господи. — Антон затрясся от сдерживаемого смеха и, поцеловав Арсения в плечо, поднялся, положил обе руки ему на бёдра и плавно качнулся назад, с трудом вытягивая из него узел, плотно сжимаемый задницей.       Сложно было удержаться от протяжного, громкого стона — Арсений даже задержал дыхание, когда Антон, едва лишив его прекрасного чувства наполненности, вставил узел обратно, не дав ему ни секунды на передышку. Арсений только и успел оторвать руку от простыни и накрыть ею изнывающий член, обхватив его кулаком у самой головки.       Этого было более, чем достаточно — он кончил, содрогаясь всем телом, сжимаясь на Антоновом члене и чувствуя, как волк тоже дрожит, кончая глубоко у него в заднице. Как бы хотелось почувствовать всё то же самое, но уже без презерватива: чтобы когда Антон бы вытащил свой член, сперма его тягучим водопадом вытекала из растраханной дырки и спускалась вниз по арсеньевским бёдрам. От этих фантазий Арсений хрипло выдохнул и зажмурился, обмякая и позволяя Антону аккуратно уложить их в позу маленькой-большой ложек, пока узел не уменьшится, и они смогут расцепиться без дискомфорта.       — Я еба-а-ал, — протянул Арсений восторженно, глядя перед собой, но не особо что-то видя и вообще не соображая, где он, какой сейчас год и правда ли произошедшее только что было — или он словил приход, и это всё белая горячка, а сам он по-прежнему лежит дома, умывается соплями и слюнями и страдает от неразделённой любви.       Но Антон пошевелился, погладил по загривку, провёл кончиками пальцев по оставшейся от укуса метке, трепетно поцеловал её и прижал Арсения к себе крепче, зарываясь носом в волосы на затылке. Всё тут же обрело краски реальности.       Пиздец.       — Я, кстати, тоже тебя люблю. Ну так, чтоб ты знал, — тихо прошептал Антон и глубоко вздохнул.       Арсению показалось, что к птицам и цветам в его душе присоединились сонмы бабочек. А глаза защекотали слёзы счастья.

🐰 🐰

31.03.2023 Ночь. 02:02       Босым ступням на промёрзшем деревянном крыльце в ночи было неуютно, но Арсений хуй клал на этот мнимый дискомфорт, глядя в звёздное небо с полной луной, освещающей весь небольшой участок вокруг хижины. Тут и там из-за подтаявшего местами снега пробивалась молодая трава и даже, кажется, где-то Арсений заприметил подснежники. Но подходить и проверять он не осмелился, решив, что это может подождать и до утра.       До окончания Антоновой вахты оставались считанные часы, а это значило, что и до отъезда Арсения в Питер — тоже. За девять дней, проведённых вместе в хижине в лесу, они успели столько всего решить, и узнали друг о друге тоже немало. Например, Арсений выяснил, что Антон нихуя не волк, а самый настоящий паровоз — так громко тот храпел во сне; ещё он питался на отъебись и пренебрегал уборкой, а его грязные носки можно было обнаружить в самых необычных местах. Ещё он был ненавистником ранних подъёмов, хоть работа и обязывала. Поэтому теперь, когда не приходилось чинить пресловутый пикап, Антон предпочитал пребыванию на свежем воздухе крепкий здоровый досып. Зато по вечерам он постоянно сидел допоздна и смотрел свои сериальчики на ноутбуке, когда Арсений уже начинал клевать носом.       А ещё Антон классно трахался. Обнимал во сне, прижимался к Арсению большой хвостатой грелкой, целовал до затуманивания разума и говорил, что думает. И это было очень важным фактором, заставляющим сердце Арсения расцветать с каждым днём всё сильнее и сильнее.       Они много разговаривали насчёт того, как им быть дальше. И если сперва от Антона было слышно лишь «да ладно, решим как-нибудь», то вскоре они всё-таки сели и поговорили начистоту. Арсению не хотелось жить на два города или видеться на вахте Антона чёрт знает сколько (пару дней арсеньевских выходных) через дохуя времени. А Антон даже не рассматривал вариант бросить эту работу. Не то чтобы Арсений тоже допускал такой вариант.       Поэтому, путём недолгих обсуждений, волк пожал плечами и предложил легко и непринуждённо:       — Переезжай ко мне. В Москву, в смысле.       Арсений опешил и даже жевать перестал — в тот день на ужин у них были заботливо приготовленные Антоном драники по старому маминому рецепту.       Согласиться с ходу означало полностью перечеркнуть прежнюю жизнь Арсения, оборвать на корню все связи и возможные перспективы. Не сказать, конечно, что они у него виднелись в обозримом будущем. А вот в Москве, да ещё и с Антоном…       — Ну смотри, ты сам говорил, что работа тебя бесит и ты хочешь поскорее сыбаться оттуда. Хата съёмная, у меня тоже, и вообще однушка, но нам не привыкать, да? Муравьед твой тоже в Москве, так будете видеться чаще, круто же! Ну и… и я ещё. — Последнее предложение Антон сказал так, будто он — просто какое-то дополнение к основным доводам, и Арсению захотелось ударить его за это по лбу.       Согласиться означало послать нахуй всю привычную жизнь, которую он строил несколько лет, как только уехал из Омска в Питер. Но разве он этого не сделал ещё в момент, когда уговаривал своего старого знакомого Алексея из стрёмного ночного клуба с дурацким названием «Улей» выписать ему липовую справку для больничного? Не зря же ворошил!       На одной чаше весов был прекрасный Питер со съёмной хатой, приятелями, друзьями и какой-то вечно взъёбывающей работой, зато на другой — шумная, постоянно бегущая куда-то Москва, Серёга, новая работа, которая наверняка будет приносить больше удовольствия, чем нынешняя, и Антон… и их отношения не-на-расстоянии.       Не согласиться было невозможно.       — Я, наверно, тебя щас ошарашил, извини. Я не хочу торопить события. Жить со мной вообще не самое приятное, наверное, ну ты уже успел понять типа… но я бы хотел попробовать. А ты?       — И я, — коротко кивнул Арсений, накрывая руку Антона своей и подтягивая её к себе, чтобы поцеловать в костяшки. — Я хочу попробовать, Шаст.       — Бля-а-а. Фух. Я щас так расслабился, думал обосрусь от счастья случайно, — хихикнул тот, вмиг разрушив всю романтику. Но Арсений всё равно счастливо расхохотался, прикладывая руку Антона к своей груди.       Сейчас, глядя на ночной пробуждающийся весной лес, Арсений мягко улыбнулся своим мыслям. До конца Антоновой вахты оставались считанные часы, как и до его возвращения в Питер — чтобы собрать вещи, написать заявление на увольнение по собственному желанию, отработать положенные две недели и съебаться в Москву к любимому гибриду, который буквально перевернул его жизнь с ног на голову, когда тащил его по лесу в тот злосчастный (счастливый, если смотреть адекватно) вечер.       Арсений обнял себя за озябшие плечи и вздрогнул, оборачиваясь на скрип открывшейся входной двери.       — Ты чего тут хвост морозишь? — сонно пробормотал Антон, кутаясь в одеяло, накинутое едва ли не на голову.       — Просто подышать вышел. Ночь красивая. — Арсений окинул его взглядом и улыбнулся. — И ты красивый.       — Пф. Подкат засчитан. — Антон подошёл вплотную, раскинул руки и окутал собой и одеялом и Арсения тоже, поворчав явно только для проформы, что тот холодный, как айсберг в океане. А Арсений на это закатил глаза и сказал, что нет — он прекрасный, как летом эскимо.       Уткнувшись носом в не желающий сходить синяк на арсеньевской шее, который сам и оставил в порыве страсти, Антон тихо вздохнул и зевнул, покачиваясь из стороны в сторону, будто убаюкивая их обоих.       — Ша-аст?       — М-м-м?       — Ты спишь?       — Мгм.       — Знаешь, я тут подумал, раз мы будем жить вместе, надо обговорить некоторые правила. Например, график сна и секса. Это важно, не надо хмыкать мне тут. Потому что когда ты спишь, а мне надо трахаться — ну это ж ни в какие рамки не лезет! — начал он насмешливо и не всерьёз, за что получил мягкий тычок в бок и тихое посмеивание Антона в шею.       — Ты такой дурак у меня, заяц.       — Дурак, — согласился Арсений, улыбаясь точно умалишённый.       Зато счастливый.

Fin. 🐰🐰🐰