Заенька

08.03.2023 День. 18:18       — А почему именно Дьявол? — пропыхтел Арсений, проваливаясь в сугроб по самые яйца.       Тот самый Дьявол, услышав свою кличку, радостно завилял хвостом и забегал вокруг. Снега ему было по самую макушку, но вот кого это точно не волновало, а только доставляло несказанное удовольствие.       Идея идти — а точнее даже ползти сквозь снег — к озеру уже не казалась такой офигенной. На самом деле, о том, что вообще согласился, Арсений пожалел уже после первой сотни метров, когда наступать на больную ногу стало невмоготу. Но показывать этого Антону он не собирался — тот мог запросто либо развернуть их и попиздовать обратно, либо оставить Арсения тут одного замерзать в лесу. Он бы, на месте волка, оставил.       Пошли они далеко не сразу после того, как Антон закончил возиться с пикапом (обещанные полчаса растянулись на час с хуем): волк сперва сходил в душ, потом они приготовили обед, поели и недолго посидели в тишине, переваривая, и когда время уже начало близиться к закату, Антон предложил отложить поход, но Арсений настоял. К озеру хотелось слишком сильно — сидеть в хижине и просто прозябать от ничегонеделанья уже было тошно.       Зато побыть с Антоном в, так сказать, «неформальной» обстановке, когда тот не занят пикапом, колкой дров или своими ежедневными обходами, казалось бесценным. Поэтому, поджав губы, Арсений делал вид, будто ничего не происходит, и ему вовсе не хочется вырвать себе ногу с корнем, чтобы не болела. То, что этим он себе делает только хуже, его волновало в гораздо меньшей степени, чем перспектива опять тупить в одиночку.       Антон же, бросив на него недовольный взгляд, оценил ситуацию и сделал то, чего Арсений боялся даже сильнее, чем остаться одному в лесу — подошёл вплотную и оглядел с ног до головы, словно примериваясь. Арсений даже дыхание задержал, глядя на волка снизу вверх. У них было всего-то сантиметров семь-восемь разницы, но казалось, Антон нависал над ним громадным утёсом, особенно сейчас, когда расправил плечи, тяжело вздохнул, видимо с чем-то смирившись, и протянул ему руки.       — Знал же, что пожалею об этом.       — Не надо меня нести, — насупился Арсений и скрестил руки на груди для пущего эффекта. Впечатления это на Антона никакого не произвело, он только недовольно нетерпеливо рыкнул, переступая с ноги на ногу, и продолжил прожигать взглядом зелёно-золотых глаз.       Спустя примерно минуту молчаливой борьбы взглядами, Антон пофигистично пожал плечами и опустил руки, припечатывая сухим:       — Ну и морозь жопу в снегу тогда. Дьявол, пошли.       Арсений аж рот раскрыл от охуевания — Антон в самом деле просто взял, развернулся и зашагал дальше, протаптывая дорогу в снегу, как ни в чём не бывало. Нога, когда Арсений попытался на неё наступить, заныла с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело, и он сдался:       — Ладно! Подожди.       Антон притормозил и обернулся через плечо, одаривая его нечитаемым взглядом. Арсений готов был поклясться, что уголки его губ дрожат от сдерживаемой победной улыбки.       Да что же это происходило такое, чёрт возьми? Арсений сам себя не понимал и мысленно осуждал, потому что ну нельзя так плыть от чувака, с которым знаком меньше грёбанной недели.       Когда Антон приблизился снова, Арсений смиренно вздохнул.       — Давай только не как в прошлый раз? Ну… не как принцессу. — Он скривился, поймав тихое фырчание волка. — На спину заберусь?       — О-о-о. Ты любишь сзади? — хитро оскалился Антон, заставив Арсения вспыхнуть румянцем — а как ещё объяснить то, что щёки обдало жаром в такую холодрыгу?       Вообще-то, да, он любил сзади. И спереди любил, и сверху, и снизу, и сбоку, и как только он не любил, но волку-то этого знать точно было не нужно. Поэтому Арсений уставился на Антона прямым и уверенным взглядом, на который тот лишь пожал плечами, развернулся к нему задом, а к лесу передом, и присел на корточки. Арсений едва удержался от трагического вздоха, обнимая волка за плечи и обвивая ногами за пояс. Антон тут же подхватил его под бёдра крепкими пальцами, и от этого места, вверх к самому хвосту, заструилось тепло. Арсений мог бы списать это на то, что от переизбытка чувств обоссался, но нет, траектория движения была не той.       — Готов? — почему-то полушёпотом поинтересовался Антон.       Арсений, уткнувшись носом ему в сгиб шеи, где просто умопомрачительно пахло, отрицательно промычал и чуть не вскрикнул, когда волк рывком поднялся с корточек с тихим рыком.       — Бля, ну ты тяжёлый.       — Надеюсь, ты не будешь светиться на солнце! — едва внятно пробурчал Арсений, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не лизнуть голую полоску кожи, выглядывающую из-под высокого ворота пуховика.       — Э-э-э? — многозначительно уточнил Антон, на пробу делая пару шагов в сугробы.       — Сумерки, — коротко пояснил он ему.       — А. Ха. Нет, я, если ты забыл, из команды Джейкоба. Или Джареда? Как его там звали...       — В душе не Абу.       — Вот и Яго … ворю — не помню.       Арсений аж фыркнул на это, а когда услышал тихое посмеивание Антона, то и вовсе расхохотался, пользуясь случаем, чтобы уткнуться носом ему в загривок и покрепче перехватить широкие плечи.       Их путь оказался вовсе не таким простым, как в «Сумерках», где Эдвард с лёгкостью таскал на спине Бэллу по всему лесу, и даже прыткой белкой скакал по деревьям — Антон увязал в снегу, то и дело кренился вбок, норовя упасть и уронить и себя, и Арсения. А Дьявол бегал вокруг и лез под ноги, видимо решив, что это игра такая, и надо срочно устроить кучу-малу. Но всё равно, даже с такими препятствиями, они двигались гораздо быстрее, чем Арсений бы смог со своей больной ногой. Поэтому до озера они добрались примерно минут за пятнадцать.       Пятнадцать прекрасных минут, во время которых Арсений активно старался не возбуждаться, вдыхая запах волка и потираясь об него всем телом. Блядский дутый пуховик и парка этому, конечно, мешали, но за неимением лучшего, как говорится…       — Господа и… господа, мы рады сообщить вам, что полёт на супер-мега-гипер-дешёвом судне «АэроШаст» подошёл к концу. Аэрошаст не только отвезёт вас в любую точку леса, но и вкусно накормит, отогреет и доведёт до оргазма. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности, приведите спинки сидений в вертикальное положение, мы готовимся к посадке!       Пока Арсений слегка офигевал от потока и смысла слов, выданных Антоном, тот, вместо того, чтобы поставить его на землю, совершенно по-скотски отпустил руки и стряхнул его с себя в сугроб. Не успевший осознать, что произошло, Арсений несколько секунд наблюдал за ржущим, нависающим над ним Антоном, лёжа в снегу с задранными вверх ногами.       — Ну ты и козёл! — возмутился он, когда Антон даже не попытался помочь ему подняться, а прискакавший довольный Дьявол начал облизывать Арсению лицо. — Дахоро-о-ош!       — Я, что ли, виноват, что тебя ноги не держат? — разминая спину наклонами в стороны — в его мешковатом пуховике это выглядело комично — всё ещё мерзотно хихикая, уточнил Антон и, поймав недовольный взгляд Арсения, который с трудом отодвинул от себя пёсью морду, всё-таки соизволил протянуть руку помощи. И предупредил строго, пусть и с улыбкой: — Потянешь на себя — лицо откушу.       Разумеется, первой мыслью Арсения было именно потянуть на себя и повалить сверху — с горячим волком в обнимку валяться в сугробе было бы уже не так обидно и холодно — но предупреждение, хоть и кинутое таким довольным тоном, он решил не игнорировать. Зато когда поднялся и твёрдо встал (как и хуй в штанах после «полёта» на Аэрошасте) на здоровую ногу, не остался в долгу и сунул горсть снега Антону за шиворот.       Волк зарычал, попытался избавиться от снега и воззрился на Арсения бешеными глазами — у того аж хвост поджался, а колени затряслись, и вовсе не от холода. Бежать смысла не было: максимум, что Арсений бы смог — это снова спрятаться в сугробе. Но нападать или толкать его обратно в снег Антон не спешил, лишь сделал короткий шаг, вставая вплотную, и наклонился, чтобы тихо прорычать на ухо:       — Нар-р-рываешься, заяц.       Арсений сглотнул, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заскулить, и молча кивнул, принимая негласное поражение в этой схватке не на жизнь, а на тихий рык, будоражащий чуть ли не каждую клеточку тела.       Он же выпил подавители, так какого хера его продолжала так ебошить близость волка?       Из транса, в который сам себя и вогнал, Арсения вывел ткнувшийся в ногу Дьявол — поняв, что на него не очень-то обращают внимание, тот, виляя хвостом, побежал к покрытой коркой тонкого льда кромке озера. Антон тоже отвлёкся от неосознанного (или наоборот очень даже?) соблазнения Арсения и пошёл к воде, больше ничего не говоря.       — И часто ты тут бываешь? — спросил Арсений, когда к нему наконец вернулась способность нормально говорить. Он доковылял до лежащего у самой воды бревна, на котором уже сидел Антон.       — Прозвучало как «один тут отдыхаешь?» — хмыкнул тот в ответ и кивнул на расчищенный от снега кусок дерева, на который Арсений тут же и приземлился. — Да, нам с Дьяволом здесь нравится. Когда погода позволяет, ещё и купаемся.       — Так почему всё-таки Дьявол? — снова спросил Арсений.       — А, это просто я слабослышащий ебалдей. — Антон засмеялся и с довольной, даже немного умилённой улыбкой посмотрел на Дьявола, который нашёл что-то интересное у воды и уже вовсю рылся там, разбрасывая в стороны клочья снега и застывшей грязи. — Короче, он чё так на волка похож? Порода у него то ли таманская, то ли тосканская, не помню точно. Ну а я услышал, что что-то тасманское. А тасманский дьявол — прикольная зверюка. Поз с Макарчиком не были против.       — Вообще-то он тасманийский, — поправил Арсений, тщательно игнорируя Антонов «всё-то-ты-знаешь-умник» взгляд. — Тасманский дьявол — это герой мультика.       — Ой, блядь. Открой форточку, душно стало, — закатил он глаза, пихая Арсения плечом. Тот только улыбнулся и уставился вдаль на золотое из-за закатного солнца озеро. Его зрение, конечно, оставляло желать лучшего, но от того, что он видел, всё равно захватывало дыхание. — Мы его когда взяли, он совсем мелкий был, ну, знаешь, как котёнок, чуть больше ладошки…       Антона никто не спрашивал, но Арсений был не против — внимательно слушал тихий низкий голос с глубокими нотками, пока тот рассказывал про маленького Дьявола, про свою работу «санитаром леса», про то, что здесь, в глуши, он ощущает себя живым, в отличие от жизни в городе, хоть и проводит там две трети времени в году, когда не на вахте. Что каждый раз возвращается в тихое «безынтернетье» с огромной радостью, и что готов проводить тут не месяц вахты, а два, а то и три — как у бабушки в деревне, понимаешь? Нет, у него, конечно, есть жизнь и в городе, есть друзья, есть увлечения — там вовсе не скучно. Но ему нравится, когда скучно и спокойно.       Наивно захотелось остаться в этом моменте, наполненном тишиной леса, уютом, запахом, жаром, разговорами волка под боком и тяжёлым кряхтением Дьявола неподалёку.       Уезжать не хотелось совершенно. Но Арсений понимал — наверное, это их последний вечер вдвоём. И пускай они знакомы всего лишь каких-то жалкие пять суток, ему казалось, он наконец-то, впервые за свои неполные двадцать пять лет, там, где нужно. И он прекрасно понимал Антона, который с такой любовью рассказывал и про то, что в летние месяцы тут «вообще заебись» — можно ведь и искупаться в озере, и грибов-ягод набрать, и шашлыки замутить — Дьявол от них просто ссытся, как обожает. Хотя таких шашлыков, как у Макара, конечно, у Антона не получается, как бы он ни старался.       Арсений настолько привык к жизни в городе и пресловутому комфорту: к ванной комнате размером больше, чем спичечный коробок, к интернетам, к благам цивилизации и людям, что сейчас ловить себя на мысли, что он по-хорошему завидует Антону, который так тепло отзывается о жизни вне городской суеты, было как минимум странно. Хотя, если подумать серьёзно и быть честным с самим собой, дело было вовсе не в том, что Арсению не хватало тишины и спокойствия леса, походов за грибами-ягодами и шашлыков у озера — если бы не компания Антона, хер бы он вообще о таком мечтал.       Он сам не заметил, как тихонько подобрался ближе к боку волка, как уложил голову ему на плечо, заворожённо наблюдая за опускающимся за горизонт из высоких деревьев солнцем, как повествовательный тон Антона сменился на тихий, мягкий, почти ласковый.       — Замёрз? — спросил тот, повернув голову и практически уткнувшись носом в макушку Арсения.       Уезжать не хотелось от слова совсем.       — Немного, — прикрывая глаза, отозвался он и коротко вздохнул, когда Антон обнял его одной рукой за плечи и прижал к себе плотнее.       — Посидим ещё или поехали обратно?       — А у меня ещё остались билеты на а-а-авиасекс или как там было?       — Авиашаст! — хмыкнул волк. — И да, билеты в бизнес-класс.       — Я помню, да, отогреем, накормим и доведём до оргазма, — на удивление без какого-либо стеснения фыркнул Арсений.       — Отож. Не забудьте оставить свой отзыв на нашем официальном сайте: «Вэ-вэ-вэ, ООО, да, ещё, Авиашаст!».       — Это производное от шеста? — поинтересовался Арсений сквозь рвущийся наружу хохот.       — Не. От фамилии. Антон Шастун, приятно познакомиться.       Арсений пожал протянутую руку, хоть для этого и пришлось выпростать свою из кармана волчьей парки, в которую Антон заставил его одеться. Равно как и в огромные волчьи ботинки — так как в свои кроссовки с забинтованной ногой он не влез — и дутые штаны, над которыми Арсений сперва долго стебался, а потом, когда Антон заявил, что тогда тот пойдёт голый, всё-таки надел.       — Ужасно, старею, — усмехнулся он, не думая, а потом сам себя заткнул, когда услышал над ухом тихое вопросительное «М-м-м?». Подумав, стоит ли рассказывать, что обычно так официально знакомится с мужиками после секса, а не до, он всё же решил ограничиться простым и нейтральным, зато честным: — Очень рад, Антон Шастун.       — Свою фамилию ты мне не скажешь, да? — хмыкнул тот.       — Ты же видел мой паспорт.       — Ну я в него не заглядывал, если ты об этом.       — М-м-м… — недоверчиво протянул Арсений. — Всё равно мы завтра разъедемся и не увидим друг друга больше никогда, смысл? — в голос помимо воли ворвались нотки грусти.       Но Антон, если и заметил, не стал акцентировать на них внимание.       — Я покурю и пойдём обратно тогда, ок? — Тепло руки Антона исчезло с плеча, когда он потянулся в карман за видавшей виды пачкой, и Арсению стоило больших усилий не попросить вернуть как было и не обнять самого себя за плечи. Вместо этого он позорно залип на том, как длинные Антоновы пальцы орудуют зажигалкой, как обхватывают тонкую сигарету, как в воздух вместе с паром от горячего дыхания вылетает сизое облачко дыма.       Арсению вдруг нестерпимо захотелось поцеловать Антона — устроить злоебучую цыганочку. Вообще-то он не очень любил запах сигаретного дыма и послевкусие от сигарет, и сам если курил, то редко и обязательно какую-нибудь срань-ёбань с ментолом, чтобы перебивало этот привкус во рту. Но сейчас ему настолько было поебать и на запах, и на вкус, ему просто нравилось наблюдать за тем, как Антон курит, как обхватывает своими невозможно яркими пухлыми губами фильтр, как втягивает щёки при очередной затяжке, что сцеловать эти все действия захотелось буквально до покалывания губ и зуда в пальцах — хотя, наверное, виноват был кусучий мороз.       И между на-а-ами холод собачий…       — Глаза вывалятся щас, — не поворачивая головы, улыбнулся Антон перед очередной затяжкой, и Арсений, пойманный на своём залипательстве, поскорее поспешил перевести взгляд с него на розово-оранжевое небо с ярким серпом молодой луны.       Это был последний их вечер вместе. Арсению так тоскливо не было, наверное, уже лет десять кряду.       Волк докурил, потушил окурок о край бревна и, убрав фильтр обратно в пачку, поднялся на ноги.       — Пойдём?       — Угу.       Первые метров двести Арсений постарался идти сам, пусть и хромая так, что едва не стонал от каждого шага. Скептически глядя на его потуги, Антон в какой-то момент закатил глаза и снова потребовал забраться ему на спину, так как темнело слишком стремительно, а добираться по тёмно-синему лесу, где трепещут осины, было, мягко говоря, не круто. Арсений и сам это понял, когда услышал невдалеке волчий вой. Дьявол, ощетинившись, присоединился к перекличке, а Арсений изо всех сил вжался в спину Антона, пряча лицо в его лохматом загривке.       Стало страшно.       — Не ссы, они близко не подберутся… не должны, — в голосе его слышалось сомнение, и Арсений предпочёл списать это на собственную панику.       Страх усилился, защекотав затылок и подшёрстку хвоста, когда Антон примерно через пять минут безостановочного шага вдруг затормозил и прислушался. Арсению даже показалось, что и принюхался тоже.       — Антон? — на всякий случай шёпотом позвал он, поднимая голову.       — Тих, — отрезал тот и резко повернулся на шорох справа, где Арсений, даже со своим плохим зрением, разглядел среди голых кустов и стволов деревьев два ярко горящих от лунного света жёлтых глаза.       Теперь паника захлестнула с головой — он тихо пискнул, крепче обхватив Антоновы плечи руками, а торс ногами, и попытался скукожиться, чтобы стать маленьким и незаметным волку… волкам — чуть левее от первого показался и второй, а за ним — третий. И все они явно были не рады «гостям».       — Блядь, — под нос ругнулся Антон, переступая с ноги на ногу и, видимо, пытаясь сообразить, как в сложившейся ситуации лучше поступить. Арсений возненавидел себя за то, что всё, что мог — это дрожать от ужаса, покалывающего лёгкие и стискивающего сердце громадной когтистой лапой. Будь у него хотя бы нога здоровая, он бы мог дать дёру, но сейчас он тормозил не только себя, но и, очевидно, Антона, который мёртвой хваткой вцепился в его бёдра пальцами. — Так… так… Думаем.       Дьявол зарычал, глядя на волков, весь ощетинился и нахохлился, но нападать не спешил, лишь оборонялся, вжимаясь мохнатым боком в Антоновы ноги. Арсению стало дурно от сковавшего горло страха. Он пытался дышать короткими рывками, но выходило из рук вон плохо. Особенно стало хреново, когда Антон, видимо что-то для себя решив, едва слышно потребовал слезть с него и — в этот раз аккуратно — не делая резких движений, опустил на землю.       — Не смотри им в глаза. Встань за мной. — На его лице отразился мыслительный процесс. Арсений сделал всё, как ему велели.       Волки начали медленно приближаться.       — Отойди к дереву, — потребовал Антон.       — Зачем? — пискнул Арсений.       — Прижмись к нему спиной. Я их отвлеку, их всего трое.       Арсений мысленно возмутился. Хищников было не «всего», а целых трое! Но спорить было себе дороже. Поэтому он медленно отошёл от Антона, стараясь не выпускать волков из поля зрения и избегая зрительного контакта, и вжался спиной в близстоящее дерево.       Решив, что Арсений на безопасном расстоянии, Антон сделал резкий выпад вперёд и агрессивно зарычал на волков. Один из них дёрнулся в сторону, но двое других даже ухом не повели, лишь оскалились в ответ.       — Арс… медленно отползай в сторону хижины. Сейчас же, — тихо приказал Антон, не глядя на него.       В следующее мгновение он заорал на волков и замахал руками, изображая бешеную мельницу, и, сделав решительный шаг вперёд, отступил на два шага назад.       Вместо того, чтобы испугаться громких звуков и резких выпадов, волки решили атаковать.       Обессиленно осевший вдоль ствола дерева Арсений, вместо того, чтобы послушаться, сжался в комок, обнимая колени и ожидая неминуемой смерти.       Смотреть на происходящее рядом было до одури страшно, а не смотреть — невозможно.       Антон, отмахиваясь от хищника, взвыл от боли, когда огромные волчьи челюсти сомкнулись на его руке чуть ниже локтя. Арсений издал полустон-полухрип, он уже мало соображал, что происходит.

💥💥 💥💥

      Дьявол и один из волков, скрутившись большим ворохом меха, утрамбовывали собой снег, в то время как третий волк неспешно приближался к Антону со спины. Арсений хотел крикнуть, чтобы тот остерегался, но не смог издать ни звука — так его сковала паника. Этого и не потребовалось, потому что Антон сам услышал приближающегося хищника, развернулся и с гортанным рыком попытался оттолкнуть от себя.       Нужно было бежать. Всего каких-то двести метров — это норматив по физре, он мог справиться с этим за полминуты в хорошие времена. Теперь об этом оставалось лишь мечтать. Значит, нужно было срочно соображать, что предпринять — желательно, пока Антон с Дьяволом ещё держатся.       Вот только что он, заяц, мог противопоставить трём волкам?       От ужаса и боли в ноге стало плохо настолько, что Арсений испугался упасть в обморок, но он изо всех сил старался держать себя в сознании — чтобы что? Добежать до хижины и вызвать подмогу? Телефона ведь здесь не водилось, а его мобильным можно было лишь подсветить себе дорогу в темноте или кинуть им в лоб одному из волков. Может, у Антона есть в хижине ружьё? Он же лесник… Но что-то подсказывало Арсению, что Антон бы не простил его, если бы он подстрелил кого-то в доверенном ему лесу, даже в целях самообороны.       Мысли путались в голове, подстёгиваемые паникой, пока Арсений рыскал по карманам волчьей парки в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь. Нашлись только мятая пачка сигарет, две конфетки и зажигалка. Идея вспыхнула в голове не как лампочка, а как факел, и Арсений начал шарить руками по снегу в поисках внушительной палки — вот та, которую уже успел подобрать Антон, отлично бы сгодилась… Но сказать «стоп игра», чтобы как в детстве с деревенскими пацанами внести коррективы в быстро сменяющийся сценарий дворовой войнушки и забрать у Антона палку, сейчас явно бы не получилось.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотал он себе под нос, увязая в снегу всё глубже, по самый подбородок, царапаясь и раздирая порез на ладони о колючий снег и торчащие тонкие прутики.       Перед глазами всё плыло от слёз, но Арсений не сдавался.       Спасительная ветка нормальных размеров нашлась, когда Арсений практически отчаялся. Казалось, прошло уже дохуя времени, но на самом деле — не больше минуты. Он бросил взгляд на Антона, затем на Дьявола и, быстро стянув с себя Антонов шарф, намотал его на ветку, крепко перевязал и попытался поджечь. От мороза и паники пальцы не слушались, а зажигалка не хотела даже искру давать. Арсений чертыхнулся себе под нос, пытаясь снова и снова, и старательно не дыша, чтобы не задуть огонь, когда тот появится.       Он ведь должен появиться…       Вой приближающейся стаи, от которой отбились три смельчака, заставил Арсения в ужасе замереть, он даже не сразу обратил внимание на зажигалку, которая всё-таки поддалась спустя, наверное, полсотни попыток — он поднёс маленький огонёк к шарфу, закрывая свой импровизированный факел спиной и молясь всем известным высшим силам, чтобы у него получилось. Когда огонь медленно, но уверенно схватился за ткань, Арсений удержался от победного возгласа только потому, что сил на это не было. Рывком поднявшись на ноги, он принял как можно более угрожающий вид и пошёл на месиво из волков, Антона и Дьявола.       — Пошли на хуй от них, слышите? — заорал он, размахивая факелом из стороны в сторону.       Всё замерло — волки подняли головы от Антона, который уже лежал в снегу — слава богам, живой, судя по тому, как его глаза в свете огня тоже блеснули двумя яркими тлеющими углями. Дьяволу, кажется, досталось сильнее, но и его противник трусливо поджал окровавленный хвост и начал пятиться, как и два других волка, когда Арсений, обрадованный своей маленькой победе, сделал ещё пару уверенных шагов вперёд. Факел вот-вот готов был погаснуть, шарф прогорал, и последнее, что Арсений увидел перед тем, как Антон сграбастал его в крепкие объятья — это огромную пасть оскалившегося волка.       А потом он очнулся уже в хижине, сидя на полу около камина. Жаром от огня обдало лицо и следом всё тело. Арсений проморгался, фокусируя взгляд на знакомых и уже даже каких-то родных столе, стульях, лавке в углу, тусклой лампочке, понимая — он на некоторое время отключился от реальности, но при этом умудрился добежать сюда, поддерживаемый Антоном и кряхтением Дьявола рядом.       Только сейчас осознание того, что произошло, и что он всё ещё живой, невредимый, рядом с живым — гораздо менее невредимым, конечно — Антоном, навалилось на него лавиной. Арсений не сдержался — уткнулся в широкую чужую грудь и беззвучно разрыдался, хватаясь оттаивающими руками за его распахнутый и растерзанный в разных местах пуховик. Дьявол тихонько подскуливал-подфыркивал рядом.       — Ну тих-тих-тих, всё обошлось, — горячие руки обвили его дрожащие плечи. Запах и тепло Антона нисколько не успокаивали, наоборот — заставляли содрогаться от всхлипываний ещё сильнее. Арсению не было так страшно, кажется, даже когда он сам убегал от Дьявола, думая, что его сейчас сожрут.       За Антона и самого Дьявола он перепугался гораздо сильнее, чем тогда за себя.       Он поднял взгляд на утешающего его Антона с мыслью, что отчаянно хочет его поцеловать — просто удостовериться, что всё происходящее в данную секунду реально, но когда увидел его лицо, измазанное кровью, то только крякнул взволнованно и провёл пальцами над рваной раной на брови.       — Ты… — начал он, но Антон лишь отмахнулся, дёрнув плечами, так и не выпуская Арсения из рук.       — Ничего, до свадьбы заживёт. И вообще, шрам на морде — украшение грубых волков, — мягко улыбнулся тот.       «А шрам на попе — украшение нежных зайцев», — хотелось добавить Арсению, но вместо этого он лишь булькнул в ответ скомканное «угу» и кивнул, снова утыкаясь носом Антону в шею и вдыхая полной грудью его умопомрачительный, такой успокаивающий в данный момент запах.       Рыдания, в отличие от страха, отступать пока не собирались.       Они посидели так ещё немного, а потом ещё немного, до того момента, пока конечности совсем не отогрелись, а Арсений окончательно не успокоился и не прекратил трястись и всхлипывать, размазывая сопли по Антоновой фланелевой рубашке.       Пока тот раздевался, причитая над совсем испорченным пуховиком, Арсений нашёл в себе силы стащить парку, добраться до ванной, умыться, набрать таз горячей воды и притащить его в комнату, где Антон сидел на шконке в одной футболке и штанах и задумчиво разглядывал свои разодранные руки. Арсений подавился комментарием, что самое время зализывать раны, чтобы волчья регенерация начала действовать, и молча поставил таз на пол рядом со шконкой, а сам опустился на колени, протянув руку ладонью вверх.       Скептический взгляд, которым одарил его Антон, не возымел никакого эффекта — в Арсении по-прежнему плескалось беспокойство, а нервы были натянуты до предела — а потом он всё же протянул правую руку, которую Арсений тут же аккуратно обтёр влажной тряпкой, избавляясь от грязи, волчьей слюны, ниток и пуха.       Антон ничего не говорил и внимательно за ним наблюдал, вероятно тоже прокручивая в голове их первый вечер, когда это он сам обтирал арсеньевские израненные ноги после его спонтанных «прогулок» в лесу.       Если бы не плотный пуховик, раны на его предплечьях были бы гораздо страшнее, возможно, Антон даже мог бы лишиться рук, а Арсений — Антона. Старательно отталкивая от себя все эти «если бы», да «кабы», Арсений хмурился и кусал губы, но ужасные картины упорно не хотели оставлять его затуманенную страхом голову.       Поднять взгляд выше, на изгвазданные в крови ключицы, выглядывающие из-под широкого ворота футболки, Арсений себя буквально заставил. Он аккуратно промокнул тряпку в уже окрасившейся в красный воде и провёл поочерёдно сперва по одной, затем по другой выпирающей косточке.       По-прежнему молчащий Антон хмурился и смотрел на него сверху вниз нечитаемым взглядом из-под влажной от снега, пота и крови чёлки. Его борода вся скаталась, окрашенная непривлекательным багровым, и Арсений лишь понадеялся, что большая часть этой крови не Антонова.       — Пойду ещё воды наберу. — Арсений собрался уже подняться, но Антон внезапно взял его за запястье, не давая отстраниться, и посмотрел в глаза.       — Я пиздец пересрал за тебя, — взволнованно произнёс он, чуть понизив голос. — Я же сказал валить, чё ж ты такой тугой?..       Арсению стало совестно, но не от всего сердца — он в красках представил себе, что было бы, послушайся он Антона и в самом деле свали в закат. Он действовал на адреналине и животном инстинкте самосохранения. И желательно сохранения Антона и Дьявола тоже.       — Прости-и-и, — снова всхлипнул он, опустил голову и осел, обнимая Антоновы колени вновь задрожавшими руками. — Я не мог тебя оставить, хоть и понимал, что ничем не помогу…       — Я должен злиться, но я рад, что ты остался. Ты мой герой, заяц. Ловко ты с этим факелом придумал. — Длинные пальцы зарылись в волосы на затылке и чуть погладили, пуская вереницу мурашек вниз по спине Арсения. Он едва удержался от довольного урчания, потеревшись щекой о шершавые антоновские джинсы.       Сидеть в ногах Антона, обнимая их, пока тот нежно гладит его по голове, казалось таким… правильным? Арсений поймал себя на этой странной мысли и отогнал совсем не к месту сейчас появившиеся фантазии о том, что он был бы готов сидеть вот так в его ногах и в совершенно других условиях, например, включающих в себя отсосы. Да и просто так — тоже…       — Дальше я сам, ладно? Пойду в душ схожу, — позвал Антон тихо, но поглаживать затылок так и не перестал. Арсений поднял голову, упёрся подбородком в его колено и посмотрел в золотые в свете камина глаза.       Не хотелось не только уезжать, разрушая этот маленький мирок, в котором Арсению было тепло и уютно, но и просто двигаться, отпускать волка, отлипать от него даже на сантиметр.       — Поцелуй меня, — вырвалось раньше, чем он вообще сообразил, о чём просит. Но слово — не воробей, даже гибрид-воробей в полной мере не воробей, и оно уже вылетело. Арсений сам себя испугался, когда это произнёс. Ещё сильнее он испугался, что Антон сейчас пошлёт его куда подальше, и будет, наверное, прав.       Но тот не послал.       Только нахмурился на мгновение и, видимо взвесив все «за» и «против», наклонился, едва ли не креветкой ссутулившись над Арсением. Но поцеловал не так, как подразумевалось и хотелось, а целомудренно в лоб, задержавшись лишь на секунду.       — В бороде столько волчьей слюны и моей крови, ты охуеешь от этого коктейля, заяц, — попытался разрядить обстановку тихим смешливым голосом Антон и поднялся, когда опешивший от такой вопиющей несправедливости Арсений отстранился на достаточное расстояние.       Когда он ушёл, оставив после себя лишь тишину, нарушаемую треском камина и чавканьем вылизывающего себя Дьявола, Арсений трагично вздохнул, подполз к псу на коленях и погладил по голове, стараясь не задевать полу-откусанное левое ухо, которое выглядело чертовски ужасно.       — Сильно тебе из-за меня досталось, да, малыш?       — Ур-р-р, — ответил Дьявол, снова начав облизывать повреждённую переднюю лапу.       Арсений подтянул к себе таз с водой и окунул туда тряпку.

🐰 🐰

09.03.2023 Полночь. 00:00       Антон, выйдя из душа и тщательно перебинтовав руки, вырубился мгновенно, в то время как Арсения одолевали кошмары, стоило ему лишь прикрыть глаза. Поэтому он выбрал другую тактику — повернулся на бок и вслушивался в мерное дыхание, глядя в полумраке на чужой открытый рот с острыми клыками, на чистую шелковистую бороду, ещё недавно бывшую измазанной Антоновой и волчьей кровью, на перевязанные бинтами руки и заклеенный пластырем лоб, и то и дело сглатывал образовывающийся в горле ком. Мысли о том, что могло бы случиться — и чуть не случилось — не хотели покидать его больную голову, от чего она только сильнее начинала гудеть.       Очень страшно было осознавать, что только-только что-то приобретя, Арсений мог в момент этого лишиться. Или сам мог лишиться жизни, которой не то чтобы так уж дорожил — все рождаются и умирают, таков закон Вселенной и всего остального — но иногда она всё-таки казалась ему стоящей всех страданий. Вот, например, как сейчас. Или часами ранее, когда он, всё ещё переполненный ужасом, вжимался в горячего, живого Антона и размазывал по нему сопли и слёзы, не в силах совладать с собой. Вообще, в целом, жизнь — классная штука, когда не подбрасывает тебе подлянки в виде гона, идиотских волков, собирающихся тебя сожрать или заглохшей посреди нихуя машины. Хотя, надо признать, последняя подлянка сыграла Арсению на руку, и он даже был за неё немного благодарен.       Помариновавшись в своих раздумьях и наблюдениях за спящим Антоном ещё какое-то время, Арсений в конце концов понял, что сон — это не его, поэтому, тихо вздохнув, поднялся и выбрался из кровати.       Дьявол, разлёгшийся у уже потухшего, но всё ещё сохраняющего тепло камина, заинтересованно поднял голову с замазанным зелёнкой и перебинтованным ухом.       — Спи-спи, — прошептал Арсений и прошлёпал мимо него босыми ногами.       Накинув на плечи парку, он вышел на улицу, где морозило — пиздец, но именно это ему и было нужно, чтобы проветриться.       Будто он мало напроветривался за прошедший день, ха.       Руки сами потянулись в карманы, достали пачку сигарет и спасительную зажигалку — Арсений и сам не помнил, что засунул её обратно, а не выкинул в порыве страха, как только его хэндмэйд факел загорелся. В этот раз тот факт, что зажигалка не захотела сотрудничать с ним сразу, даже не раздражал. А когда огонёк всё же поддался, и Арсений смог прикурить нормально, наполняя лёгкие дымом, он… закашлялся и чуть их не выблевал: горло обожгло сразу, в носу засвербило, на глаза набежали слёзы. Да уж, пережить схватку с волками и сдохнуть от сигареты — это было бы полное фиаско. Вот уж воистину курение убивает. Но Арсений после первой, дерущей внутренности затяжки, не сдался, и втянул дым снова, только теперь медленнее.       В голове постепенно становилось пусто и легко.       Рассвет ещё даже не занимался, и Арсений тоже не знал, чем заняться — спать не то чтобы не хотелось, но не получалось. И даже тепло и сопение Антона этому не способствовали.       Где-то вдалеке послышался волчий вой, и Арсения невольно передёрнуло — снова нахлынули воспоминания вперемешку с мыслями о том, как сильно ему не хотелось, даже несмотря на все эти «прЕколы» леса, уезжать. И дело было даже не в незакрытом гештальте — несостоявшемся сексе с Антоном — а в том, что, ну просто не хотелось.       Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Арсений чертыхнулся, поднял уроненный бычок и оглянулся, куда бы тот выкинуть: рядом с пикапом стояла старая металлическая бочка, которую Антон, кажется, использовал в качестве мусорки. Скептически посмотрев на свои босые ноги и определившись, что вряд ли забьёт трёхочковый бычком в бочку, Арсений всё же решился, он — туда и обратно. Идея была дебильная, но и Арсений не блистал умом.       Ковыляя на хромой ноге рядом с машиной, он поймал себя на мелькнувшей дурацкой и подлой мысли совершить какую-нибудь диверсию — оторвать одну из трубок в капоте, перерезать проводочки, проколоть шины или хотя бы выбросить или спрятать торчащие в замке зажигания ключи — но быстро отогнал её от себя, понимая, что не пойдёт на это. Антону он тут точно на хер не сдался (особенно на хер), иначе он бы так активно не пытался поскорее починить тачку, чтобы отвезти Арсения в город.       Заныло где-то в районе солнечного сплетения — не от холода, а от обиды. Арсений уже успел себе напредставлять всякого, а реальность больно била под дых, заставляя нервно кусать надутые губы. Сильнее, чем колючий снег кусал ступни на обратном пути к крыльцу.       Тишина в лесу убаюкивала, но не в полной мере: Арсений зевнул, надеясь, что сон всё-таки придёт, и этот длинный, наполненный очередными незабываемыми впечатлениями день наконец закончится. Но тогда придёт новый, в котором ему придётся уехать от Антона Шастуна и больше с ним не видеться. Арсений, конечно, понимал — просто так он этот «лав эффер» не забудет и не отпустит ещё долго: будет сталкерить, найдёт Антона в соцсетях, может, даже напишет что-то. Но тот ведь сможет прочитать это совсем нескоро — не раньше, чем через месяц, за который забудет и об Арсении, и об их удивительном общем «приключении». Да, для Арсения вся эта почти-неделя была тем ещё приключением, которое пусть и незапланированно, но свалилось на него, и он за это был благодарен — кому только? Судьбе, фортуне, богу, дьяволу? Хуй разберёт, на самом деле, да и не надо оно ему вовсе. Хотя Дьяволу он всё-таки был благодарен, что тот в первый день нашёл его в лесу раньше волков и защищал сегодня.       Ещё немного постояв на крыльце и подышав свежим морозным ночным воздухом, он всё-таки решил попытать удачу и снова поспать.       В кровать он забрался, по собственному мнению, неслышно и осторожно — так, чтобы не потревожить Антона. Но тот всё равно потревожился и прижался к спине Арсения, заключая его в объятья и зарываясь носом в загривок.       — Ты чё, курил? — сонно пробормотал он, горячим дыханием согревая кожу на шее.       — Нет, просто рядом постоял, мам, — пискнул Арсений, не решаясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот маленький уютный момент и сполна прочувствовать близость Антона в их последнюю ночь.       Прошлый Арсений бы уже изо всех сил приставал к Антону, требуя внимания, ласк и члена, на который хотелось присесть. Настоящий же просто хотел продлить этот тёплый интимный момент с объятиями. Он не узнавал сам себя. Но нельзя сказать, что ему это не нравилось.       — Дур-рак, — хмыкнул Антон, потеревшись носом о шею сзади. — Спи давай. Завтра ехать часов пять.       — Сам дурак, — ответил Арсений на первую часть предложения — от второй ему стало горько и тоскливо.       Вот и надо было Антону об этом напоминать?       Он пожевал губу, нахмурился и зажмурился, стараясь впитать в себя этот момент вместе с запахом волка и пропахшей камином хижины. Спать снова перехотелось — хотелось растянуть это уютное лежание в кровати, лишь бы не выходить в свет, мир, и вообще из жизни волка, ведь в ней буквально на физическом уровне необходимо было задержаться, но язык не поворачивался сказать об этом прямо. Даже не столько потому, что Арсений боялся разговаривать словами через рот, ему просто страшно было получить отказ на своё желание остаться.       Все эти мысли заставляли Арсения погружаться в пучину уныния так же, как если бы к его ногам был привязан огромный камень или те и вовсе были залиты бетоном.       Срань.       Но думать не только за себя, но и за других — ещё большая срань, решил Арсений, распахивая глаза и смотря в темноту комнаты. Это никогда ни к чему хорошему не приводило. И вообще, пластырь надо отрывать резко, чтобы боль была быстрой, а не мучительной, как будто тебя кастрируют тупой ложкой, да ещё и без наркоза.       Поэтому, когда дыхание Антона выровнялось, и он снова начал погружаться в сон, Арсений выдохнул и, придвинувшись ещё ближе к чужой груди, спросил в пустоту — прямо вряд ли бы решился:       — Можно мне остаться? Ещё на пару денёчков…       Волк лишь всхрапнул и промычал во сне что-то невнятное, заставляя сердце забиться сильнее. А когда его затылка коснулись горячие губы, Арсений и вовсе растаял, как нагретая солнцем шоколадка.       — Останься подольше, заяц.

🐰 🐰

09.03.2023 День. 12:12       Не будил Антон его до победного. Но даже проснувшись, Арсений, несмотря на дикое желание поссать, изо всех сил старался из комнаты не выходить — боялся, что ночью Антон согласился не всерьёз, а на эмоциях от пережитого за вечер шока, и сейчас передумал, уже готовый увозить Арсения подальше из своего домика «в деревне» и из своей жизни вообще.       Опять мысли пулемётной очередью выстреливали в голове, заставляя её пухнуть и наливаться тяжестью. Арсений же попросил остаться, и Антон согласился. Вербальное согласие было? Было. Что ещё нужно? Арсений и сам не знал, но на всякий случай переживал. Наверное, ему просто надо было увидеть Антона и уточнить, всё ли в силе, или стоит собирать свои небольшие манатки и уёбензе битте отсюда.       Выйти из сумрака комнаты всё-таки пришлось. Арсений едва доковылял на негнущихся и ноющих после вчерашних марафонов по лесу ногах сперва до сортира, а потом и до сеней-гостиной.       Он ожидал увидеть бодрого Антона, собрать себя в кучку и поговорить по-человечески (или по-гибридьи), но вот чего не ожидал точно, так это ста шестидесяти девяти сантиметрового вихря с кичкой на макушке, который врезался в него с объятиями и чуть не свалил с ног.       — Арс, блядь! — Серёга, а это точно был он, а вовсе не галлюцинации, настигшие Арсения, сперва обнял его, а затем, отстранившись, едва ли не подпрыгнул, чтобы дать подзатыльник. — Это за то, что пропал без вести! Ты, блядь, представляешь, что мне пришлось пережить, пока я тебя искал? Все морги Питера обзвонил, всех знакомых, полицию. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось сделать, чтобы твою тачку, блядь, нашли! Ты вообще нормальный?       — Ты чё разбушевался-то, косичка? Живой я и даже целый, — потирая обиженный затылок, пробормотал Арсений. Ну, относительно целый, конечно, но это были сущие пустяки. Не хотелось получать люлей ещё и за то, что он пару раз покалечился за время своего вынужденного отсутствия.       — Зивой и даве целий. Фу, блядь! — Серёга пусть и выглядел, как разъярённая ехидна, всё-таки был муравьедом, а Арсений знал его достаточно давно, чтобы понимать — вся эта выливающаяся на него ярость была напускной. И друг в самом деле волновался. Вот только как он его нашёл? Об этом Арсений и собирался спросить, но замер, поймав взгляд вошедшего в хижину Антона.       Тот скромно улыбнулся и пожал плечами, констатируя факт:       — У нас гости.       Это «у нас» так приятно окутало трепещущее от нервов сердечко Арсения, что он едва не запищал и не затопал ногами от восторга, пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не наброситься на Антона с признаниями в вечной любви и неистовыми поцелуями. Присутствие Серёги всё-таки немного заземляло.       Однако восторгу не суждено было длиться долго — Серёга твёрдо сказал:       — Давай, собирайся, мы уезжаем. Тачку твою я вскрыл, там ничё не пропало, только снегом занесло, завести не удалось, но я вызвал эвакуатор, он будет через час примерно.       — Но… я… — Арсений забегал глазами сперва по другу, затем перевёл взгляд на Антона, который смотрел в пол и не влезал в их разговор — не пытался даже напомнить, что ещё сегодня ночью Арсений хотел остаться. Язык не повернулся заговорить об этом первым — снова накатили неуверенность и сомнения: может, Арсению всё приснилось?       — Давай-давай. С волком я твоим поговорил уже, он тебя, кстати, не тронул? — будто волка вовсе не было в комнате, поинтересовался Серёга вкрадчиво, в упор глядя на Арсения. — У тебя ж течка твоя вот-вот должна была начаться.       — Серый! Не течка, а гон, я вообще-то мужик! — возмутился Арсений и снова перевёл взгляд на Антона, который отвернулся к окну, будто был не при делах. Технически, конечно, и не был, но Арсению очень хотелось поймать хотя бы ещё один его взгляд. — Никто никого не трогал, успокойся.       — Точно? А чё ты тогда подбитый такой? Что с ногой?       — Я тебе потом расскажу, но я не поеду, Серёг.       — В смысле, не поеду? — охуел друг.       — В прямом. Я останусь тут ещё… немного.       — Ты чё, сдурел?       — Тебе стоит поехать, — одновременно с Серёгой подал голос Антон.       Арсений ошарашенно уставился ему в спину.       — Ты меня выгоняешь? — вдруг разозлился он. Его ебануло обидой и несправедливостью — будь его нога здоровой, он с силой бы топнул, но вместо этого просто скрестил руки на груди и насупился.       — Ой, началось, — закатил глаза Серёга.       — Сам ты лось, — буркнул Арсений, всё ещё пытаясь взглядом прожечь в Антоне дыру. — Антон, мне стоит уехать?       — Да, так будет лучше, — ровно ответил тот, не оборачиваясь.       — Да для кого, блядь?       — Арс, не кипятись, а? Пойдём, соберём твои вещи, и я отвезу тебя домой, хорошо? — Серёга коснулся его локтей, но Арсений раскинул руки в стороны.       — Почему ты со мной сюськаешься?       — Потому что знаю, какой стервой ты становишься в гон, — просто ответил друг, чем разозлил Арсения ещё сильнее.       — Я на подавителях! — нервно огрызнулся он в спину Антона.       Тот лишь тяжело вздохнул и молча вышел из хижины.       — Что тут произошло вообще? Мне стоит набить ему морду? Он тебя точно не обидел? — снова слишком мягко поинтересовался Серёга.       — До этого момента — нет. — Арсений тоже развернулся и отправился в комнату, Серёга последовал за ним.       Собирать вещи пришлось недолго — штаны Арсения представляли из себя набор лоскутов, поэтому выходило, что придётся тащиться в Антоновых — как и в футболке, так как свою он не нашёл, ну и чёрт с ней. Оставались куртка, паспорт, мобильный и, собственно, всё.       Оглядев спальню, в которой провёл всего-то пять дней, а казалось — полжизни, Арсений горестно вздохнул: его словно отрывали от чего-то ставшего таким родным и таким близким, что захотелось упрямо расплакаться и, сев на кровать, обнять колени и заявить, что никуда он не пойдёт.       Но он тут был на хуй не нужён. Ему так почти прямым текстом и сказали.       С трудом втиснув в полностью расшнурованный кроссовок больную ногу, Арсений буквально заставил себя выйти из хижины — Серёга вился за ним неслышной тенью, как призрак какой-нибудь криповой бабки, не дающей проходу новым жильцам старого домика.       Антон меланхолично курил на крыльце и даже не удостоил Арсения взглядом, когда тот проходил мимо. Зато Дьявол, явно понявший, что что-то происходит, и учуявший царящее в воздухе напряжение, жалобно заскулил и подошёл к протянутой ладонью вверх руке, тыкаясь в неё мокрым носом.       — Ну-ну, дружок. Нам было весело вместе, да? Но Арсению пора уезжать, — проворковал Арсений ласково, потрепав пса за здоровым и целым ухом. Дьявол, казалось, даже кивнул в ответ, приластившись ещё сильнее.       Серёга уже завёл мотор своей инфинити, прогревая тачку и ожидая момента отъезда.       Арсений, прихрамывая и стараясь держать ровной спину, медленно поковылял к другу. Хотелось оглянуться, посмотреть напоследок Антону в глаза, сказать что-нибудь, жалобно попросить остаться ещё раз.       Но заяц, как и ёж — птица гордая, блядь. Его пнули — он полетел.       — Заяц, — вдруг позвал его Антон. Сердце на мгновение замерло, как и сам Арсений — встал как вкопанный на полпути к инфинити, не в силах развернуться. Он надеялся услышать тихое «останься» или что-то похожее. Да даже «ну ты это, заходи если что» хватило бы. Но Антон сказал только: — Береги себя. Хорошей дороги.       Глаза защипало от слёз, Арсений поджал губы и, вздохнув, гордо вздёрнул подбородок, остаток пути до машины пройдя, словно к виселице.       Хотелось бы, чтобы всё воспринималось буквой «Ю»-похую, но было неприятно. Пафосное «больно» Арсений задавил в себе, не успев развить мысль.       Всю дорогу до Питера он смотрел в окно и изо всех сил старался позорно не разреветься. Серёга пытался его разговорить, но толку было мало — не хотелось обсуждать ничего и, если возможно, никогда. Друг быстро сдулся, поняв, что из Арсения не вытянуть и слова, поэтому просто погромче включил музыку, и салон залило уитнихьюстоновским «Тыщенда-а-ай вилл олвейс лав ю-у-у-у». Арсений скривился и тихонько изобразил, будто блюёт в окно.

🐰 🐰

09.03.2023 Вечер. 19:19       Пустая квартирка Арсения встретила его… пустотой и унынием. Все вещи были на своих местах, как он их и оставлял, но они все показались ему чужими. А блага цивилизации в виде роскошной ванны с пеной, нормального толчка и интернета не радовали от слова совсем, хотя ещё каких-то пять дней назад Арсений был готов рыдать от того, как ему всего этого не хватало.       Уныло одиноко напиться, чтобы забыться и уснуть до самого конца отпуска — самый действенный способ в сложившейся ситуации, решил он. И уже собирался этим заняться, но оставшийся в Питере Серёга не позволил ему гнить и разлагаться одному в упадническом настроении и потащил на какую-то закрытую вечеринку в честь то ли чьей-то помолвки, то ли, наоборот, развода. Арсению было, мягко сказать, поебать. Он готов был переться туда, где есть алкоголь и секс — то, что будет секс, он был уверен на все сто процентов.       Но с сексом не сложилось, как и с желанием надраться и уснуть без приключений: полвечера Арсений провёл в толчке незнакомых ему Серёгиных корешей, выблёвывая и съеденное, и залитый в безумных количествах алкоголь, и свою горечь из-за грёбанного Антона, так подло прогнавшего его из своей хижины и жизни. Хотелось скукожиться в маленький рыдающий клубочек и причитать, что он самый несчастный гибрид в мире, и ему больше никогда не найти такого охуенного, горячего, вкусно пахнущего, доброго и заботливого ручного волка, который бы обнимал во сне и прогонял кошмары.       Домой Серёга его привёз под утро в полубессознательном состоянии, сгрузил на кровать и остался сам в гостиной на диване, чтобы удостовериться, что Арсений не заблюёт себя, пока спит, и не захлебнётся в собственной рвоте. Немного, признаться честно, хотелось, но так, только на полшишечки.       Все следующие дни друг буквально не отлипал от Арсения, будто боялся, что тот вскроется или выйдет в окно от неразделённой любви. Хотя никаких подобных мыслей у Арсения не было. Ему, на самом деле, хотелось побыть одному, но в то же время безумно льстило то, что Серёга так о нём печётся. В отличие от… ладно, доёб был неактуален, так как Антон тоже о нём пёкся, беспокоился и обхаживал всячески, пока Арсений просто лежал, грустил, тупил, дрочил и умирал со скуки.       Сейчас Арсений тоже тупил, грустил, умирал от скуки и дрочил, но удовольствия от этого получал мало — просто обычный физиологический процесс. Почти как посрать или пожрать.

🐰 🐰

15.03.2023       Когда отпуск закончился, а Серёга вернулся в Москву, Арсений думал, что сможет погрузиться с головой в работу, но не тут-то было: он продолжал неистово тупить и сам с себя из-за этого беситься, так что его КаПэДэ упал с восьмидесяти процентов на жалкие сорок. Выволочек от начальства получать не хотелось, поэтому Арсений, попросив помощи у знакомого нарколога, взял больничный.       Он всё-таки нашёл странички соцсетей Антона в интернете. И нет, он вовсе не скроллил их целыми днями, разглядывая каждую фотографию по миллионному разу, заучивая до мельчайших подробностей. И не откопал в инстаграме аккаунты мамы и отчима Антона, и совершенно точно не ревновал к какой-то там Ире, которая мелькала рядом на некоторых совместных видео с празднования Нового года где-то в Грузии, Эстонии или Турции. И уж тем более не писал Антону вконтакте сообщения, содержащие дурацкие «скучаю», «ты мудак», «ненавижу тебя», «мне без тебя плохо», «какая же ты тварь, Шаст» и банальное, сопливое «кажется, я тебя люблю».       И, разумеется, не удалял их и у себя, и у Антона, чтобы не дай бог, тот не увидел.       День за днём протекали уныло и однообразно: казалось, что мир потерял все краски, став серым и невзрачным, как после поцелуя дементора, высосавшего из Арсения все радости жизни. На самом деле, это был всего лишь дождливый мартовский Питер. Даже стробоскопы и светомузыка в клубах, в которых Арсений проводил практически всю последнюю неделю, стали не такими яркими, как раньше. Не то чтобы это сильно угнетало: в какой-то момент Арсений даже поймал себя на мысли, что буквально упивается своими пиздостраданиями.       Можно было бы давно отпустить и забыть. А лучше отпуститься и забыться, но он ведь и пытался: старался вернуть прежнюю жизнь, которая так внезапно раскололась на «до» и «после волка», оттянуться хорошечно, склеить кого-то на одну ночь, хорошо потрахаться и выбросить, наконец, из головы человека, которого знал всего без году неделю.       Но не стояло. Ни морально, ни физически.       — Да ты, блядь, собака сутулая, меня импотентом сделал! — с силой захлопывая входную дверь в квартиру после очередного неудачного свидания даже без поцелуя на прощание, разъярённо заорал Арсений в пустоту.       Пустота коварно усмехнулась в ответ.

🐰 🐰

18.03.2023       А ещё приближался Арсеньев день рождения. Никакого праздничного настроения не наблевалось, устроить какую-никакую, но вечеринку, не было ни сил, ни желания. Арсений, по канонам романтических комедий, решил закупиться мороженым и сладостями — чтобы аж жопа слиплась, всё равно для ёбли она ему, видимо, больше никогда не пригодится — и смотреть сопливые фильмы и сериалы, заедая горе и «жестокие-четверть-века», пока у него не случится передоз сахаром и его не увезут в неотложку.       Он клевал носом, досматривая, кажется, уже четвёртую по счёту слезливую мелодраму, когда разъёбанный экран мобильника загорелся входящим вызовом. Номер был незнакомый, и в любое другое время Арсений бы смахнул звонок, проигнорировав ебаных спамеров и прочих «банковских сотрудников», но сейчас какая-то чуйка, пустившая заинтересованные мурашки по позвоночнику от затылка до хвоста, заставила его взять трубку.       — У аппарата, — лениво проговорил он. Время было позднее, аж восемь часов вечера, так что вряд ли это были банковские пидорасы, но перебдеть лучше, чем недобдеть.       — Арсений?       — Он самый, кто спрашивает? — помня, что якобы нельзя отвечать «да» на поставленные вопросы с неизвестных номеров, Арсений подавил зевок и почесал живот под антоновской футболкой, замызганной потёкшим мороженым с апельсиновым ликёром.       Да, он засыпал и просыпался в его одежде в надежде, что волчий запах подольше задержится на нём. И хотя и штаны, и футболку давно пора было как минимум постирать, так как «Антона» на них за столько времени уже не осталось, а остался только сам Арсений и запах его пота, его это мало волновало. А точнее вообще не волновало. Он был сентиментальным рохлей, ему можно.       — Привет, Арсений. Меня зовут Дима. Ты меня не знаешь, я тебя тоже, но мы оба знаем Антона Шастуна…       Арсений сел ровно, тут же трезвея — «Куантро» в бутылке оставалось на донышке — и прижимая трубку плотнее к уху.       — Что с ним?       — Ну как сказать… Захворал наш волк… от несчастной любви. Понимаю, это прозвучит глупо, но ты выслушай, ладно? Этот писюн пропустил ежеквартальную поездку в город, и типа меня это насторожило, а дозвониться, сам знаешь, нихуя не получится, поэтому я приехал к нему сам и… Короче, я о тебе от него и узнал. Он… херово ему, понимаешь?       То, как сильно напрягся, Арсений понял, только когда у него свело челюсти — так он их стиснул. А ещё он сломал пластиковую ложку, которой ел мороженое, и сейчас смотрел на обломок невидящим взглядом.       — В общем, дело дрянь, и я вот вообще не хотел влезать в это всё, но он мой друг, и мне остопиздело видеть его таким. Одного оставить его надолго не могу, мало ли чё удумает, но у меня семья, и они как бы тоже во мне нуждаются, а моя вахта только послеследующая, мне б с ними быть, а не сопли этому волчаре-переростку подтирать. Короче, он не ест, плохо спит, уходит на целый день в лес, на луну, сука, воет, заебал уже. Неделю слушает на повторе «Седьмой лепесток» и страдает.       — Почему ты звонишь мне? Мне разве должно быть до него какое-то дело? Он сказал, что хочет, чтобы я уехал.       — Ой, блядь, дебилы оба. Да не хотел он! Чё ты не понимаешь? Короче, ты либо знаешь, что делать, либо я не знаю, что делать, братан. Решай сам. Мне к жене и детям надо, блядь.       Дима сбросил звонок, даже не дав Арсению отреагировать на то, что его назвали дебилом. И задать вертящийся на языке вопрос про пенис ехидны, который засел в голове в момент, когда Дима представился.       Впрочем, эти мысли быстро ушли на задний план, оставив одну-единственную: Антон, что, в самом деле скучает по нему и тоже места себе не находит? На луну воет? Не ест и не спит? Серьёзно?       Посмотрев на стучащие в окно капли уже полдня непрекращающегося ливня, Арсений вздохнул и поймал себя на мысли, что губы непроизвольно растягивает улыбка: он-то думал — это он королева драмы. А выходит, Антон страдалец похлеще некоторых. Дождь ему на окнах, блядь, рисует. Ну Арсений ему на еблете его волчьем нарисует, напомнив о несостоявшихся поцелуях, пусть будет уверен!

🐰 🐰

20.03.2023 Ночь. 01:01       Сомнения, ехать или не ехать в ебеня, Арсения даже не посетили, поэтому на следующую же ночь он, протрезвевший, чистый, выбритый — будто не умывался последние несколько дней только слезами и соплями — и благоухающий гелем для душа, сел за руль своей «детки». Но подумал и, решив, что ещё одного фиаско с заглохшей посреди лесополосы тачкой хотелось бы избежать, набрал Серёгу, и поскольку тот снова тусил в Питере, попросил воспользоваться его инфинити.       — С дуба рухнул? — спросил друг, когда передавал Арсению ключи от машины.       — Ну Сергуль, ну это ненадолго! Тем более, ты знаешь, где нас найти, если чё. Пожа-а-алуйста?       — Блядь, если у тебя опять что-то случится…       — Да, да, я помню, ты набьёшь ему морду, а меня запрёшь в высокой башне, охраняемой драконом, а вокруг этой башни будет ров с крокодилами, бегемотами, обезьянами и кашалотами. И вообще ты у меня бусинка и всё понимаешь! — Арсений едва не запрыгал на месте — остановила его только всё ещё немного побаливающая нога — усугублять её состояние не улыбалось.       Серёга закатил глаза и отдал ключи, отталкивая Арсения от себя с шутливо-брезгливым «хватит меня слюнявить», когда тот полез с поцелуями и объятиями.       — Ты чё, прям в ночь поедешь? Не ссышься?       — Да бля, тут часов шесть всего, высплюсь в дороге! — отмахнулся Арсений, за что получил подзатыльник.       Вообще-то он выпил уже две чашки крепкого кофе и припас банку энергоса на всякий случай, так что засыпать за рулём точно не планировал.       — Дебил. Отзвонись, как приедешь.       — Ага, щас вставлю себе в жопу джипиэс, чтобы сеть ловила! Ты же помнишь, что там глушь?       — Антона себе в жопу вставь, придурок. Ладно. Когда тебя забрать?       — Я сам приеду… В конце месяца.       — В конце месяца? Ты мне тут торчать и фикус твой поливать десять дней предлагаешь? Да и сам ты ускачешь на своём волке в закат, Арс. И поминай, как звали.       — Во-первых, это не фикус, а азалия! И её не надо поливать, она искусственная. А во-вторых, не буду я скакать на волке! — деланно возмутился Арсений, уже в красках представляя, как именно этим и будет заниматься.       Серёга, будто прочитав его мысли, снова закатил глаза и скривился.       — Избавь меня от этих картинок в голове, будь бобр.       — Ага, спасибо, Сергуль.       — Пиздуй уже. Такое ощущение, что тебе щас и тачка не понадобится, на жопной тяге долетишь.       — Люблю тебя, бусинка.       — Пидор.       — Лох.       — Изыди.       Послав Серёге воздушный поцелуй, Арсений тронулся (умом) с места.

🐰 🐰

20.03.2023 Утро. 07:07       Энтузиазм, который ебашил через край, пока Арсений собирался, заметно поугас через полтора часа поездки. Он начал сомневаться, что бросить всё и снова окунуться с головой в омут спонтанно вспыхнувших чувств и раскрашивающих унылое существование эмоций — это хорошая идея.       Он хорошо запомнил дорогу, когда они с Серёгой уезжали от Антона, и сейчас, спустя почти шесть часов в пути, стоя на повороте в лес совсем недалеко от антоновской хижины, Арсений нервно стучал пальцами по рулю и кусал губы, пытаясь решиться. Иного выхода он не видел. Он всё ещё был обижен на волка, но ему совершенно точно не хотелось быть причиной столь отчаянных страданий.       Зачем страдать, когда можно радостно дружить, любить и трахаться?       Эта мысль снова вселила в Арсения надежду и веру в то, что всё будет хорошо. Может, не сразу, но будет. Поэтому он на первой скорости неспешно двинулся по растаявшему слякотному говну вглубь леса, трепеща от предвкушения и не позволяя себе дать задний ход.       Около хижины было тихо и нелюдимо — казалось, будто эту местность совсем забросили, и о том, что тут кто-то живёт, свидетельствовал только белый дымок, вырывающийся из дымохода: камин, как всегда, был растоплен. Арсений порадовался, ведь с Антона бы сталось забить на это и замёрзнуть насмерть в своей постели. Нет, Арсений вовсе не думал, что тот настолько драма куинн, но если судить по словам Димы, тот вполне мог опуститься и до этого.       Дьявола на улице тоже не было, наверное, грелся у огня вместе с Антоном.       Из машины выходить стало отчего-то страшно. Не так, разумеется, как было страшно в окружении волков, но тревожно. Арсений посидел ещё немного, загипнотизированный дымом, клубами вываливающимся в серое мартовское небо.       Он понятия не имел, сколько так проторчал, но выйдя из машины и хлопнув дверцей, понял, что снова полон решимости. Не признаваться Антону сразу в вечной любви и светлой памяти, но хотя бы поговорить. Как взрослые люди. Как сознательные гибриды. Как…       — Ты чё тут делаешь? — Арсений едва не подпрыгнул на месте, оборачиваясь на тихий голос Антона, вышедшего из леса откуда-то справа. Сердечко сделало кульбит и жалобно заныло, а решимость ускакала куда-то в кеды, когда Арсений оценил вид Антона.       Тот был ещё более заросшим, осунувшимся, посеревшим как будто.       — Да я тут так, просто человек мимоходящий… под ёлочкой скакал…       — С тортом?       Арсений опустил взгляд на свой денрожденный торт, который привёз Антону в качестве «гостинца от зайчика» — у него ведь была какая-то тактика, и он её почти придерживался, но она затрещала по швам, потому что вид волка, по которому он так пиздецки соскучился, выбил его из колеи.       — Ой? И правда. Откуда он? — наигранно удивился Арсений, но не встретив должного энтузиазма в зелёно-золотых глазах, сдулся. — Ну да, с тортом. А что такого? Это ж зайчик передал…       — М-м-м. — Антон кивнул и нахмурился, пожевав губу. — Зайдёшь на чай? Ну, не пропадать же торту.       — Ну раз ты наста-а-аиваешь…       В хижине пахло хвоей и горящим деревом, было жарко и, как Арсений и запомнил, до умопомрачения уютно. Дьявола нигде не было, и это немного удивляло — Арсений ожидал, что тот выбежит и начнёт радостно вилять хвостом, а сам он крепко обнимет хотя бы пса, раз его хозяин был пока таким нелюдимым отморозком. Как Кай, которого Герда примчалась спасать из лап злой Снежной Королевы. Арсений уже вовсю был готов составлять слово «трахаться» из букв «Ж. О. П. А.», потому что трахаться в жопу было лучше, чем не трахаться в жопу. Особенно с гибридом, которого...       Видимо, правильно истолковав арсеньевские оглядывания по сторонам, Антон, проходя на кухню и стягивая по пути парку, сообщил:       — Его Димка забрал. Сказал, что себя я могу голодом морить, а пса загубить он не даст. Мяту?       — Да, пожалуйста. — Арсений присел на стул и сцепил руки в замок. Снова стало волнительно до тревожно поджавшегося хвоста. Он уже успел забыть это будоражащее всё нутро чувство, которое испытывал, находясь рядом с волком.       Забыть и, блядь, соскучиться.       Он неловко поёрзал задницей, поднимая взгляд на принёсшего вскипячённый чайник Антона, и от удивления чуть рот не раскрыл — на волке была его, арсеньевская футболка, которую он не нашёл, когда уезжал. Это… было трогательно до безумия. И от этого Арсеньев нос задрожал, а сердце забилось часто-часто. И тут же болезненно сжалось, когда он опустил взгляд на всё ещё перебинтованные от запястий до локтей руки.       Ну что вот этот волчара с ним творил такое, а?       Антон проигнорировал его взгляд и никак не прокомментировал свой вид, только принёс и поставил на стол чашки. Арсений, на самом деле, не отказался бы от чего-то покрепче чая — он знал, что у Антона есть алкоголь, но ком, застрявший в горле, не давал говорить.       Устроившись за столом, Антон вперился взглядом в торт, не помогая начать разговор, а Арсению столько всего хотелось сказать и спросить! Но и нарушать тишину было переживательно, поэтому он молча подтянул к себе горячую, исходящую ароматом мяты чашку с чаем и уткнулся в неё носом, хмуря брови.       Неловкость и недосказанность густым маревом висела в хижине, мешая нормально соображать.       Когда Арсений уже вроде как решился что-то сказать и даже набрал в лёгкие воздуха, Антон начал первый:       — В честь чего торт?       — У меня день рождения.       — Сегодня?       — Угу.       — О. Ну поздравляю.       — Спасибо.       «Вот и поговорили», — вздохнул про себя Арсений, снова опуская взгляд в кружку, на плавающие на поверхности чая листочки мяты.       Нарушать тишину не хотелось и хотелось одновременно. Было страшно и всё ещё немного обидно: колючий, безжизненный взгляд Антона резал Арсения наживую. Наверное, зря он приехал, не обдумав заранее, что хочет сказать.       Но сердце решило за него, и об этом, вероятно, надо было поведать.       Импровизируем, хули!       — Шаст.       — Заяц, — одновременно с ним заговорил Антон.       Они встретились взглядами и коротко друг другу улыбнулись.       — Ты первый, — предложил Арсений.       — Зачем ты здесь? — Этот вопрос кольнул сильнее болючей инъекции с витаминами, которые Арсению ставили, когда он был подростком, и тело из-за заячьих гормонов и быстрого роста просто устраивало ему адские выебудни.       — Дима позвонил и сказал, что тебе херово, — честно признался он, даже не пытаясь увиливать и как-то покрывать ехидного приятеля Антона.       — Вот тебе и друг, блядь.       — Вот именно, что друг, блядь! Он переживает, между прочим. Ты себя видел вообще? Ты похож на…       — На кого?       — На бомжа, Шаст. Который спит в собственной блевотине и не моется неделями.       На самом деле, Арсению нравилась и эта небритость Антона, и его отросшие кудри, хаотично торчащие в разные стороны пушистым облаком, но в целом он всё равно выглядел погано, и этого было не отнять.       — Спасибо за комплимент, — хмыкнул волк, звучно сёрбая чай из своей кружки.       Вопросы разъедали Арсения изнутри, заставляя нервно елозить на стуле, топотать носками по полу и кусать губы, но он по-прежнему не решался их задать.       Антон решил за него. Снова:       — Ты, наверное, хочешь спросить, почему я сказал тебе уехать?       — Да, — не поднимая взгляда, кивнул Арсений своему чаю, отчаянно пытаясь не надувать обиженно губы.       — Потому что решил, что тебе на хуй не нужно вот это вот всё.       — Что вот это вот всё?       — Вот это вот… — Антон обвёл рукой сперва хижину, затем себя и их двоих. — …Всё.       — А тебе мама не говорила, что решать за других — конченое дело, Шастун? Вроде такая замечательная женщина, а воспитала невежду.       — Откуда ты знаешь, какая у меня мама? — Антон вздёрнул брови, а Арсений слишком поздно прикусил язык — причём буквально, больно стиснув зубами нежный кончик.       Не рассказывать же Антону, что он не только «не» нашёл его маму в соцсетях, но и успел с ней «не» пообщаться. Чисто так, на похуях, рассказав сказку, будто он друг Антона «с работы». На самом деле, их общение сложилось совершенно случайно — он лайкнул какую-то их с Антоном совместную фотку и восхитился её выращенными на даче цветами, а она в ответ пришла на его аккаунт и похвалила селфи, которое он сделал, уныло сидя в комнате Антона, пока тот чинил свой пикап. Так, слово за слово, они и разговорились. Разумеется, не обошлось без тревожных материнских «Он там хотя бы хорошо кушает?» и «А ты давно у него был?». Арсений, старательно увиливая от прямых ответов и не поднимая особенно животрепещущие темы, отвечал, что да, «кушает хорошо, просто замечательно» и всё в таком духе.       — Я не рассказывал? Я ясновидящий. Хорошослышащий и вообще экстрасенс.       — Экстрасекс, — закатил глаза Антон, качая головой.       — Так почему ты решил всё за меня? — Арсений, поняв, что вот он, шанс, смело задал важный вопрос.       — Да блядь, ты чё такой тугой-то, заяц? Потому что въебался в тебя с ходу, разве непонятно? — Антон всплеснул руками и задышал чаще, откидываясь на спинку стула. Арсений замер, глядя на него во все глаза. Тот, видимо, не справившись с этим чрезмерным вниманием, накрыл лицо руками, но говорить не перестал, правда бубнил теперь глухо в ладони. — Со мной такого никогда не было, чтобы пара дней — и я щенком за кем-то виться готов, всекаешь? А тут ты свалился, как снег на голову, и меня сразу переклинило. Бесишь, сил нет! Мне тридцать лет удавалось нормально существовать без вот этого вот всего, а ты… просто перевернул мою жизнь с ног на голову. Вот чего тебе просто было молча не принять помощь и свалить поскорее? Нет же, гон этот твой, запах, ты весь… меня так не колдоёбило, даже когда я подростком был, и трахаться нормально ещё не было возможности и гормоны хлестали через край…       Арсений выслушал Антона стоически, ни один мускул на его лице не дрогнул — далось это ему с трудом, потому как губы растягивала довольная улыбка. Он промолчал, лишь голову наклонил вбок, не разрывая зрительного контакта, когда Антон прекратил закрывать лицо и всё-таки посмотрел на него прямо.       — Вот чё ты так смотришь? — рыкливо буркнул он.       — Как смотрю? — уголок губ Арсения всё-таки дрогнул.       — Так! Я, блядь… — Антон нервно облизнулся и задышал чаще, снова хмурясь. — Я не знаю, что сказать, Арс. Ты… Я… я зассал, окей?       — Ты мне понравился сразу, — сосредоточенно кивнув, ровно ответил Арсений чуть погодя.       — Ага, именно поэтому ты свалил, как только признал во мне волка.       — Ну извините, заячью натуру не переубедить за полторы секунды. — Арсений всё-таки хитро улыбнулся, осмелел окончательно и, медленно встав со стула и перекинув ногу через чужие, перебрался на колени удивлённо вздохнувшего Антона. Недолго думая, тот аккуратно разместил свои ладони на арсеньевских бёдрах и погладил большими пальцами, будто разминая. — Никогда такого не было, говоришь?       — Никогда.       — Прям совсем-совсем?       — Бля. Ну чё вот ты хочешь услышать? У меня были отношения, да. Но… во-первых, они не случались так быстро и спонтанно, во-вторых, ты же в курсе, что волки однолюбы?.. И в-третьих, блин, ты… я не знаю и не понимаю, что ты со мной делаешь, Арс.       «Были отношения» — сказал волк, и Арсений невольно вспомнил те самые видео с Нового года и какую-то Иру, но не стал акцентировать на этом ни своё, ни Антоново внимание, так и продолжив просто смотреть сверху вниз и наслаждаться жаром тела под собой, который ощущался даже сквозь слои одежды. Он аккуратно положил ладони на плечи волка и погладил ключицы большими пальцами, копируя Антона.       — А у нас отношения? — лукаво поинтересовался он, ухватившись за то, что действительно было важно.       Антон сверкнул глазами, и Арсению на мгновение показалось, что тот сейчас его пошлёт, но нет.       Разумеется, нет.       — Если ты захочешь, — серьёзно кивнул он.       — Я захочу, — ответил Арсений без раздумий.       Разумеется, он услышал и про однолюбов, и сделал себе в голове пометочку обсудить это позже. Пока он хотел оставить эту мысль томиться в груди на медленном огне до готовности.       — Я пересрал как щенок, Арс. Подумал, не смогу… сдержаться, могу навредить тебе как-то, или не дать того, в чём ты нуждаешься, и что тебе станет со мной скучно, ведь тут буквально нечего делать — тишина кругом и только я да Дьявол!       — Ты знаешь же, что если где-то что-то не додалИ, то потом обязательно будет додалИ? — улыбнулся Арсений.       Антон закатил глаза, но с мысли сбить себя не дал.       — Я ведь правда хотел, чтобы ты остался. Сказал же и не собирался брать свои слова назад. Но потом приехал твой этот… как его, муравьед…       — Серёжа.       — Серёжа, и он… ну мы поговорили типа. Он сказал, ты тут долго не продержишься, всё равно тебя потянет обратно, в цивилизацию. И тогда я подумал — лучше обрубить наше общение, пока я окончательно к тебе не привязался. Хотя, кажется, привязался пиздец, почти сразу. Ну ты видишь, как я выгляжу и до чего себя довёл, пока тебя не было… Не знаю, что тебе там Поз наговорил, но, наверное, всё чистая правда. Я, блядь, как в самых банальных мелодрамах спать не могу, всё о тебе думаю. И вообще. От меня воняет, наверное, пиздец, но я из твоей футболки неделю не вылезал, кажется. И… короче, вот. Даже руки…       — Как раз хотел спросить.       — Я неделю в лёжку был тупо, не мог даже на обходы сходить. Да блядь до сортира для меня было подвигом добраться! Поэтому и организм сказал — хуй тебе, а не регенерация. А раны о тебе напоминали… и о том вечере.       — Ты такой дурак. — Арсений плавился, точно восковая свечка, подожжённая антоновскими словами. — И да, воняет от тебя, конечно, ебать как, но… ладно, не воняет, просто попахивает. Прям ужасно. Отвратительно. Фу. — В противовес своим же словам он наклонился и с шумом втянул воздух у Антоновой шеи, чувствуя, что начинает уплывать, как после парочки алкогольных шотов (хотелось бы камшотов, но это было впереди).       — Что мы будем со всем этим делать? — хрипло спросил Антон, и Арсений не без удовольствия услышал зарождающееся в его груди низкое рычание. Хвост поджался и задрожал, а по спине пробежала приятная волна.       Он чертовски скучал по этому низкому голосу, заставляющему подшёрсток на пояснице вставать дыбом.       — Для начала ты сходишь в душ… — медленно проговорил Арсений, ответственно кивая. — Волки ведь хоть в цирке не выступают, но попу моют всё равно?       — А я всё ждал, когда дойдёт до мемов про волков.       — Неужели я такой предсказуемый?       — Да нет. Ты вообще сама внезапность…       — Это хорошо. — Арсений гордо вздёрнул подбородок. — Так вот. Душ. Только не мойся этими своими вонючими «три в одном» мужицкими гелями, ладно? И… я надеялся, мы наконец потрахаемся. А потом сможем решить, по пути нам или нет.       Антон запрокинул голову, открывая вид на шею с трогательными родинками, которые вот прямо срочно захотелось собрать губами, и расхохотался своим фальцетным смехом, идеально сжимая пальцы на арсеньевских бёдрах, обтянутых самыми узкими джинсами в его гардеробе.       — То есть, если секс тебе не понравится, ты пересмотришь своё желание со мной оставаться?       — Ну конечно! Мы должны быть совместимы во всём. Особенно в сексе. Я, знаешь ли, подготовил список, в чём мы должны идеально совпадать. Вот, например, секс. — Арсений провёл, едва касаясь, пальцем по антоновскому кадыку вниз, к ярёмной впадине, погладил ключицы и зацепил ворот надетой на нём собственной футболки, следя за траекторией движения своей руки, но боковым зрением всё равно замечая, как Антон облизывает свои яркие губы большим языком. — Потом идёт еда — я узнал, что у тебя аллергия на рис, а я ненавижу рыбов, поэтому суши мы никогда не будем с тобой есть. Ещё есть алкоголь: ты любишь пиво, я не то чтобы фанат, и вино люблю больше, но пиво тоже сойдёт. Затем — любовь к животным… Дьявол, например…       — Да заткнись ты уже, наконец, а? — Антон, всё ещё хихикая, притянул Арсения к себе за затылок и заткнул одним из самых действенных способов — поцеловал. Наконец-то! Вторым действенным способом в списке Арсения был, естественно, член в рот, и он был уверен, что позже они и до этого обязательно дойдут.       После того, как Антон сходит в душ.       «Член в рот — вот это поворот! Член в зад — Арсений будет рад», — родилась в голове мысль, осевшая на чужих губах рваным смешком и тут же сменившаяся тихим скулежом, когда волк углубил поцелуй. Губы Антона были пухлые и мягкие, а язык огромным и таким проворным — он толкнулся им в рот Арсения, вырывая не стон даже, а хрип, и заставляя всего затрепетать. Сильные руки с длинными пальцами лишь крепче сжали бедро и волосы на затылке, прижимая к себе плотнее, так, что муха бы между ними не пролетела. И это хорошо, не нужны им никакие мухи и тараканы — даже из головы все разбежались после их разговора, что не могло не радовать!       Арсений сдавленно застонал, поддаваясь ласкам волка и подаваясь навстречу столь желанному телу.       Температура его вмиг подскочила, сквозь Арсения словно разряд тока прошёл: возбуждение, начав томиться внизу живота, разрасталось словно в геометрической прогрессии и захлёстывало по самую макушку, кружа голову и путая мысли. Стало нестерпимо жарко, трепетно, вся Арсеньевско-заячья натура жаждала волка под ним: он, наконец дорвавшись до казавшегося запретным плода, весь дрожал и тёк — потом, слюнями, предэякулятом в штаны. Если бы он мог, он бы и задницей потёк, он был уверен на все сто. Слёзы счастья, кстати, тоже присутствовали, а ещё отчего-то забился нос, и Арсений, даже сквозь дымку похоти заволновался, что сейчас начнёт совершенно несексуально шмыгать, и Антон лишь посмеётся над ним.       Но тот не только не посмеялся, но ещё и чмокнул в кончик носа, а затем переместился поцелуями на шею — легонько прикусил и прошёлся клыками по яростно пульсирующей жилке.       — Укуси меня… — прохрипел Арсений, сам себя не слыша и едва соображая, о чём просит.       Антон лишь усмехнулся, широко лизнул от основания шеи вверх и цапнул клыками мочку, ласково заурчав на ухо.       Арсения залихорадило как в первый день гона, когда он в этом же домике скрючился на полу Антоновой спальни, и единственное, о чём мог думать — это о том, как ему хочется ебаться. Сейчас радовало то, что прежние «нельзя» и «ты пожалеешь», наконец, переросли в «можно» и «я тоже тебя пиздец как хочу» — это Антон и пророкотал ему шёпотом, посылая импульсы удовольствия по телу. Арсений выгнулся дугой, прижимаясь грудью к чужой груди, и запрокинул голову, поддерживаемый под затылком сильной волчьей рукой.       Он не просто затрясся, а скорее задрожал, завибрировал так мощно, что Антон аж отстранился от его шеи, прекращая лизаться и целоваться, и посмотрел обеспокоенно, словно что-то не то сделал.       — Что? Опять накат? Должно же было закончиться уже… — уточнил он осторожно, будто боялся спугнуть.       Арсений только и смог, что выдавить из себя тихий крякающий смешок, и прильнул всем телом обратно к волку, пряча лицо у него в шее и пытаясь справиться с дыханием. Помогало так себе — Антонов умопомрачительный запах щекотал ноздри, как хорошая широкая белая дорожка. Не то чтобы Арсений прям много раз пробовал, но однажды было — это совсем не то, чем можно гордиться.       А вот тем, что он испытывал сейчас, наверное, гордиться было не только можно, но и нужно.       — Я… называю это приливами… — пробормотал он, надеясь, что хоть чуточку внятно. Антон будоражил и разжигал страсть не на шутку, и Арсению казалось, что он готов кончить от одних лишь влажных и горячечных поцелуев. — В данный конкретный момент — прилив любви.       — Как волка ни назови… стоп, чего?       — Слушай, Антон…       Арсений облизал сперва губы, затем шею Антона, вздохнул и вмиг сделался серьёзным, будто не он только что распинался тут о списке совместимости и пытался превратить ситуацию в фарс. И словно это не его Антон так сладко целовал своим огромным волчьим слюнявым ртом всюду, куда мог дотянуться, от чего он чуть не стал счастливо побулькивающей лужей прямо у него на коленях.       Он немного отстранился, чтобы смотреть Антону в глаза, а не ссыкливо говорить ему в шею. Антон поймал его явно ставший взволнованным взгляд и робко заломил брови, став похожим на нашкодившего щеночка, которого захотелось пожалеть, приласкать и заботиться о нём всю жизнь. Тот факт, что он по-прежнему оставался огромным, сильным, бородатым и безумно сексуальным волком, превращал мозги Арсения в кашу, и ему это нравилось.       — Я… понимаю, что тороплю события и всё такое, и знакомы мы по сути всего шесть дней. А я ветреная и влюбчивая натура в целом, но… погоди, дай скажу, а то уйдёт. — Он положил ладонь Антону на губы, пресекая все попытки перебить, потому как это грозило тем, что он может больше не решиться. Надо было брать быка за рога, а волка за яйца, пусть пока и не в буквальном смысле. — Короче. Ну блядь. Такого со мной тоже ещё никогда не случалось, понимаешь? Я влюбился в тебя, кажется, на третий день, я даже момент этот прекрасно помню! И, ёбан-бобан, я всё списывал на гон: он, конечно, сыграл свою роль — спасибо-пожалуйста — но потом ты привёз подавители, и они, безусловно, работали, но я всё равно смотрел на тебя и не мог оторваться, и понял, что плыву, как сучка в течку. И когда ты сказал, что мне стоит уехать, я так разозлился и обиделся! Мне больничный пришлось взять, чтобы на работе не светить своим серым ебалом. Я неделю, наверное, из клубов не вылезал — пытался проверенными и действенными способами избавиться от тебя в своей голове, но помогало херово. Прикинь? Выискивал тебя в толпе, блядь, но не находил и уходил ни с чем… А ещё у меня теперь дохерища Антонов знакомых, но все не те, которого хочется… Я даже интернет себе обрубил на время, чтобы не шариться по твоему вконтакте, потому что это уже попахивало сталкерством. Да я с матерью твоей скорешился, блядь! Меня никогда так ни к кому не тянуло, чтобы за неделю… грёбанную неделю, сука, кто-то засел в голову так плотно и не выходил. А потом Димка позвонил твой, и меня просто размазало, знаешь? Этим дурацким сопливым «ему тоже плохо без меня!». Не скрою, я немного позлорадствовал, но недолго. Приехал. Вот… Я не однолюб, типа, в смысле не один раз и на всю жизнь, у меня тоже были отношения и даже влюблённости, но такие, мимолётные, но тебя я, кажется, ну… это самое. Короче…       Он опустил голову, готовый ко всему, что бы сейчас ни сказал Антон. Нервы — на пределе, Арсений был сейчас как оголённый провод, как натянутая струна — понятно, что натянутым ему бы хотелось быть в другом смысле — и лихорадочно ловил ртом короткие вздохи, ведь на нормальное дыхание сил не хватало.       Антон молчал, наверное, полторы вечности, прежде чем умилённо улыбнуться и почесать его загривок — руку он по-прежнему не убирал.       — Какой же ты пиздун, Арс, — пророкотал он нежно — почёсывания сменились мягкими поглаживаниями, и Арсению стоило большого труда не расплакаться от облегчения. Он снова нелепо шмыгнул носом. — Я сейчас так сильно люблю тебя, ты бы знал только...       Арсений взял его за запястье и приласкался к ладони щекой, мягко целуя в центр линии жизни и прикрывая глаза.       Он знал. И полностью разделял это чувство, согревающее все внутренности, а особенно сердце.       Они — два банальных идиота, и Арсений ни на грамм не поверил бы в подобную историю, услышь он её от кого-то или увидь в очередном романтично-сопливом фильме. Но вот он где сейчас — его распирали радость, любовь, счастье, а скоро своим членом будет распирать ещё и Антон — ну он же просто жизнь выиграл, хотя изначально казалось, что проиграл по всем фронтам в момент, когда его машина заглохла посреди нихуя.       — В душ? — шепнул Антон ласково. Арсений отчаянно закивал, не желая, правда, отлипать от Антона ни на сантиметр, а мечтая попросту вплавиться в него и ходить так вечно сиамскими близнецами. Но реальность была таковой, что в душ они вдвоём тупо не поместятся, как бы ни хотелось.       — Ты первый или я? — спросил он, наивно хлопая ресницами.       — Давай ты, ладно? Я пока перестелю кровать — она провоняла мной за неделю как пиздец.       — Как будто меня это может отпугнуть.       — И Дьяволом ещё. Так что… — ещё раз мягко коснувшись его шеи под подбородком губами и щекочуще-колющей бородой, Антон шумно вздохнул и плавно отстранился. — Только не мойся моими три-в-одном «мужицкими» гелями, я хочу чувствовать твой запах.       Арсений с трудом задавил в себе желание жалобно заскулить и послушно стёк с Антоновых коленей.