Часть 5
19 марта 2023 г., 07:45
Ну, вот и все. Сели-поехали. Обожаю поезда, особенно дальнего следования. Единственное место на земле, где можно по-настоящему расслабиться. Самолет – это не то. Сидишь в своем кресле, как личинка в коконе. Корабли? Не знаю. Тот круизный лайнер, на котором мы с мазер прошлым летом шлялись по Средиземноморью - это же не корабль. Плавучая гостиница хай класса, в которой есть все: ресторан и казино, бассейны и бордели. Нет только тишины и возможности уединиться, побыть одному. И эта музыка, тупая музыка с утра и до поздней ночи. Как я ее ненавидел!
А поезд? Поезд - это нечто другое. Ты уже никуда не спешишь, он спешит за тебя. Можно просто тупо сидеть, часами всматриваясь в пролетающий за окном мир. Или лежать на полке, слушая перестук колес. Вообще вот этот звук, когда к нему привыкаешь, несет в себе нечто сказочное, волшебное. Начинаешь проникаться ощущением, что вот ты здесь, а весь мир там, отдельно от тебя. Вы как бы находитесь в разных пространственно-временных плоскостях. Ты выпал из той, такой приторно-надоевшей плоскости, и пока ты здесь, тебе ничего не грозит. Твое тело перемещается в пространстве, а душа...находится вообще неизвестно где. Тебе хорошо. Легко и радостно. Главное – ты предоставлен сам себе. От тебя никто ничего не хочет, не требует, не ждет. Это же счастье – принадлежать только себе. Только ты, и никого больше...как жаль, что на этот раз счастья выпало так мало.
Итак, мы едем в Питер. Колыбель трех революций, город-Герой, северная Венеция, и так далее по всем пунктам. Героический десятый класс, вместо того, чтобы тихо – мирно расползтись по своим норкам и потихонечку прогнивать все зимние каникулы, организованной ордой едет осматривать северную столицу. И еще радуется этому. Придурки, они думают, что вырвались на свободу. Да что они понимают в свободе, рабы и дети рабов. Порабощенные еще в чреве матери. Счастливые своим рабством, они наслаждаются зависимостью от него. Вынужденные вечно играть ту роль, которую сами себе и выбрали. Стремящиеся сыграть эту роль как можно лучше, сорвать аплодисменты таких же бездарных актеров...Я даже не знаю, чего мне больше хочется: жалеть их или презирать?
Они вполне искренне считают, что, вырвавшись из родного жилища, обретут так необходимую им свободу. Свободу чего? Запираться по вечерам в номерах, дабы нажраться до поросячьего визга? Заблевать весь номер и с утра совать горничной стольник, чтобы она побыстрее прибрала все это свинство, а самим, со снулыми физиономиями и гудящими головами, на трясущихся ногах бродить по музеям, делая вид, что получают удовольствие от того, чего не могут понять. Прятаться от наших классных надсмотрщиков, делающих вид, что они ничего не видят, ничего не замечают, и квасящих в своих номерах, закрывшись от любимых учеников. И это свобода? Ради этого стоило ехать в Питер? В мой любимый Санкт-Петербург, который они облапают, опошлят, изгадят своими жирными, вонючими руками? Ненавижу. Прав был Санек, когда так порывался остаться в Москве.
Ну почему, почему они не могут быть похожими на тех нормальных людей, с которыми можно не напрягаясь, не разыгрывая из себя черт знает кого, просто по-человечески пообщаться, поговорить по душам. Без этого безобразного сленга, без необходимости корчить из себя эдакого денди, который все понимает, все знает и всех презирает. Которому все в этой жизни известно и ничего не интересно, безразлично. Почему нельзя быть просто Лариком, обычным парнем семнадцати лет от роду, способным чувствовать, переживать, любить, наконец.... Я же никогда никого не любил. Я просто не знаю, что это такое. Не могу себе представить как это – любить? Господи, миллионы людей на этой Земле, гораздо более тупых и бездарных, чем я, ежедневно влюбляются, страдают, мучаются, плачут и смеются, пишут стихи и творят музыку для своих возлюбленных. А ты талантливый, местами, как говорит Мишель, гениальный человек, не способен на такую примитивную вещь. Почему? За что?
Кстати, о Мишеле...Смешно, педагога в лицо называть вот так вот запросто, по имени. Мишель. С ним вообще не все понятно. Это, по-моему, единственный человек в школе, который меня пытается понять. Хотя зачем ему это? А впрочем, догадываюсь, человек должен знать своего врага, его сильные и слабые стороны. Чтобы врага победить его нужно изучить, понять, что им движет. А Мишель мне враг… Интересно, сам-то он догадывается, кто его враг? Должен, он же не дурак. Чего нет, того нет. Такого умного врага у тебя, Ларион, еще никогда не было.
Как ждали эти уроды, чем я отвечу на ту обиду, тогда, после той истории с некрологами. Подходили, с заискивающим выражением на своих рожах: «Ну что, Лариосик, побывал на Олимпе? Передал привет дедушке Зевсу?» Кретины, как они ожидали следующего четверга: « Лариосик будет устраивать представление. Ларик против Мишеля». Недоумки. Не могут понять, как сладка месть, когда она вылежалась, дозрела, испеклась… Ах, вам нравится Мишель? Вы считаете его равным мне по уровню мышления, по разуму. Прекрасно. Тем слаще будет месть. Мишель стал вашим героем, вам нравятся его уроки? Отлично. Тем страшнее будет его падение. Ларион не будет торопиться. Ларион умеет ждать. Он будет терпеливо ходить на уроки, он станет лучшим учеником. Он все стерпит. Ради такого врага стоит потерпеть. «Париж стоит мессы».
Хотя....если говорить честно, я ему даже благодарен. Парадокс – быть благодарным своему врагу. Как Первый – Двенадцатому. Он наполнил мою жизнь смыслом, ненависть к нему подпитывает меня лучше любого аккумулятора. Я не умею любить, зато могу ненавидеть. Неизвестно, что из этого лучше.
- Подъем, Лар, подъезжаем.
- О кей, Мишель, уже встаю.
