Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

Вам приходилось когда-нибудь видеть внутренности муравейника? Нет? Жаль. Вы бы имели представление об открывшейся мне картине. Старая, обтрепанная лестница поднималась вверх на один пролет и там раздваивалась, растекаясь в разные стороны. Каждое из продолжений, пройдя свои девять ступенек, расползалось в свою очередь на новые рукава, идущие не только вверх, но и в бок, и даже вниз, расчленяясь все дальше и дальше по поглощенному темнотой коридору. В странном полумраке ранних Питерских сумерек едва горящие лампочки выхватывали то кусок старой кованной решетки, то дверь с оборванным дерматином и покосившимся почтовым ящиком. Гулкая пустота подъезда еще больше усиливала нереальность, фантасмагоричность происходящего. Казалось, еще немного, скрипнет дверь и, появившийся в мундире действительного тайного советника, призрак начнет плавно спускаться, зависая на поворотах этой фантастической лестницы. Время было не властно здесь, в этом месте, где царили свои особенные законы. - Ну как, нравится? Безумно не хочется возвращаться в реальность. - А можно я еще немного постою? - Можно. Наслаждайся. Я сам, когда случайно открыл этот подъезд, часа полтора стоял ошеломленный. Это мой Петербург. Дарю. - Спасибо. - Ладно, пойдем. На ужин мы с тобой опоздали, так что желательно где-нибудь подкрепиться. Да и мороз крепчает. - Далеко нам? - Минут десять на трамвае, а дальше пешком до Невского. Извини, меня, кажется, хотят. Да, малыш, я тебя слушаю. Как ты там? Все в порядке? Да, да, я слышу. Кажется, кто-то говорил, что у него нет девушки. А лгать нехорошо. Маленькая ложь рождает большое недоверие, как говаривал папаша Мюллер. Ай- я-яй, Михаил Юрьевич, что же вы так неосторожно-то. Меня, значит, вызываете на откровенность. А сами? Учтем-с. - Что? Ну ты что, не знаешь? Возьми в моем столе, в правом ящике. Как нет?... Ладно, я понял. Позвони тогда Феликсу, перехвати у него сотню. Скажи, я вернусь, отдам. Да, да, я тебя тоже...тоже говорю. Когда? Когда обещал, тогда и вернусь. Ну ладно, давай держись там...я тебя тоже. Все, жди... Ну, так о чем мы? Ах да, видишь эту дверь? - Зеленую? - Именно. - И что за ней? Очередной таинственный подъезд? Лаз в бездну? - Наоборот. Эта дверь ведет прямо в квартиру. - С улицы? - Да. Это бывшая дворницкая. В Москве таких не осталось. Ага, вон и трамвайная остановка. Слушай, у нас еще времени чуть меньше чем вечность. Пошли пешком. Заодно и перекусим где-нибудь по дороге. -Кто-то намекал на мороз? Ладно. Из уважения к вам, мессир Мефистофель, я готов обойти хоть весь Петербург. В гостиницу все равно торопиться незачем. Наши квасят по номерам. - Закладываешь? - Ой, а то вы сами не догадывались. - Догадываться – одно, знать - другое. Но в одном ты прав - наши что-то слишком плотно присосались к бутылке. Нужно бы принять меры. - Да они от нее и не отлипали. Как в детстве вцепились, так и оторваться не могут. Только содержимое меняется. А по умственному развитию как были младенцами, так ими и остались. - Любишь ты их, как я погляжу. - Обожаю. Жить без них не могу. - Ласковый ты наш. - О, глядите, кафе. Заходим? - «Лира»? Слушай, давай пройдем дальше. Тут за углом, квартала через два, весьма неплохая пиццерия. И кофе там сортов десять, не меньше. Пойдем туда? -Хорошо. Только это посимпатичнее выглядит, Михаил Юрьевич, если у вас с деньгами проблема, то я.. у меня с собой три тысячи. И баксов... - Нет, с деньгами без проблем. Просто... скажем так, я предпочитаю сюда не заходить. - Дурные воспоминания? - Нет, не совсем. Скорее наоборот. Двинулись? Ларион, ты чего-нибудь понимаешь? Я - нет. Готов поклясться родной мамой, что войти то он туда хотел. Топтался как витязь на распутье. И такого задумчивого лица я у него не видел никогда. Хотел, но не вошел. Здесь скрыта какая-то тайна. А тайны, Ларион, для того существуют, чтобы их открывать. Однозначно он становится мне все интересней и интересней. Я, кажется, готов даже простить ему попытки сравняться со мной разумом. Боевые действия временно отложены, займемся разведкой. А я еще не хотел ехать в Питер. Вот не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И вообще, денек выдался на славу. Да, кстати, мы же не решили, что будет, если он проиграет. Это надобно обсудить. Я хочу... я хочу...чего же я хочу. Нет, публичного унижения мне не хочется. Из-под стола петухом пусть эти придурки кукарекают. Мне хотелось бы... - Да, Лар, мы забыли договориться, что сделаю я, если проиграю пари? - Блин, так нечестно. И давно ты умеешь читать чужие мысли? - С детства. Как родился, так и начал. Глянул на врача и вижу, как он морщится «Нет, этот парень не жилец». - Что, так и сказал? - Подумал, Лар. Подумал. Если бы сказал, я бы ему эти слова обратно в глотку забил. Ну, так что, придумал что-нибудь мерзкое? Только сразу говорю, ничего из стихов писать не буду. У меня к рифме... - Не страшно. Я сейчас чего-нибудь похитрее сварганю. - Ладно. Не мучайся. Если ты за год не признаешь себя счастливым ни разу, то я в этот же самый день, час в час, при всем вашем классе признаю себя педагогическим бездарем и тупицей. Подходит? - В этот день? Нет. Каникулы. Где я весь народ соберу? - Хорошо, давай в любой другой удобный. Идет? - Идет. Не пожалеете? - А ты? - Мне-то что, я в себе уверен. - Ну, а я в себе. О, вот и пиццерия. - И все же. Я человек, как вы знаете, сволочной. И без комплексов. Сдохну, а не отстану. Иначе меня любопытство заест. Скажите, только честно, почему сюда, а не в эту, как ее, «Лиру»? - Ох, и язва же ты. Любопытство не порок, а метод получения информации. - Ага, и все же? - Ну, скажем так... Мой тебе совет - никогда не возвращайся на те места, где ты был счастлив. Особенно если счастье потом исчезло. Навсегда. Удовлетворен? - Частично. - Довольствуйся малым. Заходи. - Тоже мне, девиз российских геев. Такого хохота я ещё никогда не слышал!