Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

«Сегодня самый лучший день, сегодня битва с дураками»!!! Последний учебный день перед выходными! Большими выходными, которые носят красивое название – майские праздники. Целых пять дней счастья и свободы. Можно петь и веселиться. Вот только не хочется. Потому что Мишель уезжает. Точнее улетает. В Архангельск. Или в Астрахань, не помню точно, помню что-то на А. Может даже в Алма-Ату. Неважно. Важно, что его не будет три дня. Целых три дня. Я не выдержу этого. Этого не может выдержать никто. Три дня одиночества. Три дня без войны. Три тополя на Плющихе. Я схожу с ума! Это необходимо прекратить! Прекратить, прекратить, прекратить, срочно нужно прекратить!!! А как прекратить? Очень просто прекратить. Идея! Ларион, ты - гений! Ты - самый гениальный гений всех времен и народов!!! - Мишель. - Минуточку. Мне осталось проверить еще...три...пять тетрадей. - Да ладно тебе, успеешь наставить двоек. - Это как сказать. Двойка, она вещь серьезная, ответственная.. только, понимаешь, нацелишься нарисовать эдакому Ларику аккуратненькую такую, симпатичненькую двоечку, а она, бац, и превращается в уродливую омерзительную пятерку. Ну, куда это годится? Что обо мне подумает завуч? - Важнее, что о тебе подумает Ларик. - И что же обо мне подумает Ларик? Что-нибудь мерзкое и гадостное? - Ларик подумает, что его кто- то хочет уморить голодом. Есть хочу! - А Ларика, между прочим, никто на привязи не держит. Ларик волен идти и кушать кого ему хочется. - А Ларик не хочет идти и кушать в одиночестве. Ларику приятней загонять добычу вдвоем. - А тогда Ларику осталось подождать еще две тетрадочки. - А лицей скоро закроется! -А лицей закрывается в пять. А сейчас времени без двадцати четыре, времени - вагон. - Это что же, ты меня до пяти голодом морить собрался? - Я? Морить? Голодом? Сударь, Вы приписываете мне столь возвышенные намерения, коих у меня не было, и быть не могло. Как можно? - Можно по-разному. Мне, например, больше нравится на спине. - Сударь, Вы маньяк и извращенец. Классика и только классика, ни о чем более и думать не моги. - Я и не могу – есть хочется. Сейчас разозлюсь и съем кого-нибудь. Кто поближе и повкуснее. - Намек на меня? Отпадает. Я костлявый и страдаю хроническим авитаминозом. Цингу заработаешь. - Ничего, я кактусом заем. Вот этим, посимпатичнее. - «Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус»! Неслабая такая мышка. Пудиков на пять. - На четыре. Даже меньше. - Съешь кактус – поправишься. Ну все, я закончил. Двинулись в «Бригантину»? О чем ты хотел со мною поговорить? - Я? Ах, да. Слушай, ты когда улетаешь? И главное, куда? - В Астрахань. В двадцать два сорок. - С какого аэродрома? - Из... слушай, а почему тебя это так взволновало? Сударь намерен набиться в провожатые? Сударь может об этом даже не мечтать. -Я? В провожатые? И не надейся. А возвращаешься? - Второго. То есть первого. В ночь с первого на второе. Да отчего это тебя так волнует? -Надо. Много будешь знать – плохо будешь спать. - Меня терзают смутные сомнения. - Отлично. Пусть и дальше терзают. Мучайся. - Лар, ты чего задумал? Колись честно. - А ты не запретишь? - Смотря что. Если ты решил сигануть с Останкинской башни, то, конечно, нет. А вот если... Так, я, кажется, понял. И не мечтай. - Я не мечтаю. Я сделаю это! - Нет! - Да!! - Нет!! - Да!!! - Лар, не дури. Тебя предки не отпустят. - Отпустят, отпустят, уже отпустили. - Куда? В Астрахань? - Почти. Чуть поближе. Ну ты что, уже забыл, что мы с ребятами сегодня едем к Саньку на дачу, в Тульскую область. А там, между прочим, глушь, ни один сотовик не берет. Вот я туда и уеду. А второго как раз вернусь. То есть вернусь только я. А они останутся до четвертого. - Слушай. Езжай ты действительно лучше с ребятами в Тулу. - Ты что, я же столько не выпью! - Я серьезно. - И я. Сейчас не сезон, мест в самолете должно быть навалом. Заскачу домой, возьму документы, деньги, чмокну в щечку любимую матушку, и вперед. Слушай, я же никогда не летал на самолете. - Ага. В Грецию, Италию, Испанию и прочий Бенилюкс тебя на ковре-самолете возили. Лар, я прошу, не дури. - Да почему?! -Потому что...Ну, я не знаю. Прям как маленький. Лар, пойми. Это деловая поездка, мне предстоит много мотаться, встречаться с различными людьми. Думаешь, мне в радость ехать? Да если бы не личная просьба главного редактора, имел я эту поездку. Успокойся, я тебя прошу. - Ладно. Уговорил. Придется тащиться с этими обормотами. Ну, если я сопьюсь, это будет на твоей совести. - Обрадовал. - Сам виноват. Нечего шляться по всяким Астраханям. - А кто шляется? Так, поездка на пару дней. - На три. - Хорошо. Не цепляйся к словам, пришли. Привет, Алеш. Что будешь заказывать? - Не знаю, аппетит пропал. - Значит то же, что и всегда. Леш, ты знаешь. - Два овощных, цыпленка табака и котлету «по-киевски»? - Конечно. - Пить что будете? - Мне два томатных, а Лару...тебе чего? Апельсиновый и яблочный? - Морс! - Ты же его не любишь? - Теперь люблю. Со льдом. - Все понял, сейчас принесу. - И счет, пожалуйста, сразу. - Хорошо, сейчас сделаю. - Мы куда-нибудь торопимся? - Немножко. Необходимо встретиться еще с одним человеком перед отлетом. - С кем? - С одним человеком, ты его не знаешь. - Его или ее? - Любопытство сгубило кошку. - Значит вместо того, чтобы провести последние часы перед отлетом со мной, он еще намыливается на любовное свидание. - Лар, ну к чему столько трагизма? Три дня пролетят быстро, охнуть не успеешь. - Да? Откуда ты знаешь? Может, я буду страдать? Может, место себе не буду находить? - Ты? Найдешь. Дача у Сашки большая, половичек, наверняка найдется. - Значит так, да? Значит, мы еще и острим? - Наличие чувства юмора – это то, что выгодно отличает человека от животных.. особенно в критических ситуациях. Не знаю, как у тебя, а у меня, в те моменты, когда кажется, что уже все, каюк, прорезается такой юмор – любой сатирик позавидует. Кстати, ты зря себя накручиваешь. Иногда это бывает даже полезно – расстаться денька на два – три. Сменить атмосферу. - Да неужели? - Спроси любого психолога. Небольшая разлука, она только сближает близких людей. Усиливает их союз. - А мы - близкие люди? - Ну...я не совсем то имел ввиду. Ешь давай. Я-то ем...только вот насколько мы действительно близки друг другу? Случайная оговорка, а сколько за ней стоит – невольно вспоминаешь дедушку Фрейда. Да-а, Ларик, а ты, похоже, влюбился. Причем всерьез. Опаньки, вот капканчик и захлопнулся. Устроить такую истерику из- за пустякового отъезда. Не будь я уверен в собственной гетеросексуальности, подумал бы о себе черт знает что. Хорошо хоть не слышал никто. Да-а, дела. Дела-делишки. Лар бьется в истерике из-за мужика. Нет, нужно почаще спать с женщинами. Иначе и вправду, свихнусь окончательно. Когда это у нас последний раз было? Ой, мамочки, кажись в феврале? Время-то как летит... Да, с Соломоновой. Отвратительное, нужно сказать, зрелище. Да и ощущения...те еще. Это что же, с февраля я никого ни разу? Да, Ларик, теряешь былую хватку. Так и импотентом стать можно. Времени на баб нет совершенно. А все кто? Все он, Мишель мой ненаглядный. Тьфу ты, Господи, привет, приплыли. Вызывайте карету с Канадчиковой дачи. Где тут палата для гомиков? У Павлуши новая подружка появилась. Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Интересно, у нас в роду голубые были? Нет? Будут. Уже есть. - Ну, ты как? Сыт? - Местами. - А воровать грешно. - Ну, ты тоже не первоисточник. Сам этим грешишь. - Я? - Ты. Процентированная тобой только что истина нагло слямзина тобою же из Библии. Заповедь э... - Не напрягайся, все равно не знаешь. Ты и Библию-то в руках не держал. - А ты держал? - Пришлось. Мы же ее в университете изучали. - Ну и как? - А никак, книга как книга. - Ого. Это ты так о книге книг? Кладезе вселенской мудрости. -Ну, это кому как. -Не понравилась? Ты поклонник Корана? Или Талмуда? - Причем здесь это? Просто лично мне она не нужна. - Ставишь себя выше Бога? - Ты же не верующий. Чего это тебя так напрягло? - Да интересно. Ты и, вдруг, такое отношение к Библии. На тебя не похоже. - На меня-то как раз похоже. Зачем человеку библейские истины, когда у него есть свои. Библия, она же написана, чтобы помочь слабым людям, дать нравственные ориентиры, критерии оценки. В ту эпоху, да и сейчас тоже, многие нуждаются в определенных внешних рамках, позволяющих совершать те или иные поступки, принимать решения: «я поступаю так, потому что это угодно Богу, так написано в Библии» или «я не буду так поступать, это противоречит библейским заповедям». Все просто и понятно. -Все? -На прикладном, повседневном уровне – да. Большинство людей не любят, не хотят задумываться над первопричинами своих поступков. Положено - значит я так делаю. - А ты, значит, меньшинство? - Ну, скажем так, я не люблю, когда за меня решения принимают другие. Это мой поступок, я его продумал в соответствии со своими нравственными принципами и готов за него отвечать. Перед людьми и перед собой. Так что потребности в чужих нравственных заповедях я не испытываю. - А как же главная заповедь? Возлюби Ближнего своего? - Ну и что с ней такого? Особенного? - Ну, как ты ее выполняешь? - В меру своих сил и возможностей. На шкале между эгоизмом и альтруизмом занимаю промежуточную позицию. Хотя стремлюсь быть все-таки ближе к альтруизму. - Экий мы скромник. - Нет, просто стараюсь трезво себя оценивать. Я такой, какой я есть. Просящему подам, хотя последнюю рубаху снимать с себя не собираюсь. - И на самопожертвование не пойдешь. - Сложный вопрос. Сформулируем так: если кроме меня будет некому – пойду. Но счастья от этого не испытаю. В религиозном экстазе биться не буду. Я, как ты успел заметить, жизнь люблю во всех ее проявлениях. - Ну да, закусить ты любишь. - Я и от бокала хорошего вина не откажусь. И от джинсов помоднее. - Ага. И от девчонки посимпатичнее. - Наверно. - А чего так неуверенно? - Нет, просто мне не нравится частота, с которой вы, молодые люди, меняете себе подруг. Как на скачках. - Месье является поклонником длительных отношений? - В принципе, да. Главное, по-моему, это не длительность, главное, чтобы человек, с которым ты ложишься в постель, был тебе по-настоящему дорог. Желательно любим. Я вообще не представляю как можно заниматься сексом с человеком, который тебе безразличен. - Ну да, а для удовлетворения половых потребностей существует правая рука. Или левая, для разнообразия. - Я разве так сказал? Торопиться не нужно. И ставить секс во главу угла тоже не стоит. Нечего делать из него самоцели. Я не против секса. Но... когда я лежу в постели с любимым человеком, то я хочу сделать его счастливым. И в ответ жду от него того же. - Это к нашему разговору о счастье? Могу принять как приглашение. - Боже упаси. Ты не моего калибра. - Не знаю, не примерялся. - И не примеривайся, не надейся. Ой, извини, это меня. Да, алло. Я у школы... да, в шесть...на нашем месте... на Измайловской. Нет, не опоздаю...Ну хорошо, жди. Все, целую... Так, Лар. Я дико извиняюсь, но у меня еще одна встреча. - Тоже прощальная? - Что? Да,...то есть нет. Не хотелось бы. Пока не знаю. Нужно кое в чем разобраться. Принять некоторые решения. Разберемся, короче. Все, я помчался. Вернусь в Москву – позвоню. - Первому!!! - Обязательно, все. Пока. Ну да, к ней он улетел. Сорвался на крыльях любви. Куда уж мне-то, она посимпатичней, небось, будет. С его-то вкусом. И между ног у нее ничего не болтается. В этом забеге Ларик выбывает еще на старте. Ох, жизнь моя жестянка. Меняют тебя, Ларик, на кого хотят. А на кого, кстати? Я даже не знаю, как ее зовут. А оно мне нужно? Нужно. Извини, Мишель, но о тебе я должен знать все. До последней буквы. А уж выбор твоей девушки я тем более не могу пустить на самотек. А то выберешь себе, как в прошлый раз, лысую. Она, небось, и целоваться толком не умеет. Так, где у них свидание? На Измайловской, в шесть? Отлично, успеваю. Лысая, слышишь, я уже спешу. Не начинайте без меня! - Шеф, на Измайловскую! - Сто рублей. - Двести, только мигом! Все штрафы – мои! Багира, я уже бегу!!!