Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

Ну, вот и все. Конец. Полный и беспощадный... Пожалуй, так даже лучше. По крайней мере, честно. Сразу. И навсегда. Ну почему, почему именно я. Именно со мной? За что? Господи, почему же так больно? Ведь он же мерзость, мерзость, мерзость. Как я его ненавижу! Так меня предать. И кто? Единственный человек, который мне нравился, которому я доверял. Попросту верил. И он меня предал. Надругался надо мною. И после этого смеет именовать себя человеком. Тварь! Падаль! Ублюдок! Боже, как я его ненавижу! Как он смел? Так осторожно, ненавязчиво, ласково влезть в доверие ко мне, заставить считать меня его другом. Я же гордился этой дружбой. Дружбой с кем, с этим ничтожеством? С такой тварью! Как я гордился нашими отношениями с ним. Был счастлив от того, что нахожусь рядом с таким человеком. Нужно же было быть таким счастливым. Как же, у меня такой друг: интеллектуальный, развитый, начитанный, все знает, все понимает. А он в это время, за моей спиной.... Сволочь! Как я его ненавижу! Ну, и что теперь? Как жить дальше, после всего этого, всего того, что произошло. Да и зачем? Теперь все потеряло смысл. Да и можно ли это назвать жизнью? Не жизнь. Так, существование. Безо всякой перспективы, без цели, без содержания.. жить ради того, чтобы жить? Нет, благодарю покорно. Невозможно. После всего этого? После того как тебя так предали? Боже, как же больно. Никогда бы не подумал, что будет так больно. Правду говорил Мишель - предательство сжигает душу. Сам говорил, и сам... А каким высоким стилем рассуждал. Противно.. -Ларик, ужин готов. - Спасибо, мама, я не хочу. - Сына, ну нельзя же так. Ты уже второй день ничего не ешь. Я начинаю волноваться. - Не хочется. Просто не хочется. - С тобой все в порядке? Не встаешь с дивана, ничего не хочешь. Что-то случилось? - Все нормально. - Да где же нормально? Я же вижу, что ненормально. Ты же сам на себя не похож. Третьи сутки сидишь дома, никуда не выходишь. Ты что, думаешь, я ничего не вижу. Ну, скажи мне, что произошло? - Все нормально, мам. - Ларик, ты пугаешь меня. - Ма, все в порядке, успокойся. -Да не могу я успокоиться, когда ты в таком состоянии. - Мам, оставь меня. Я хочу побыть один. Просто один, понимаешь? - Вот я и спрашиваю, что случилось? -Да ничего, ничего не случилось. Может у человека быть просто плохое настроение? - Плохое настроение - это ведь не повод, это следствие. Что произошло? - Ничего. Ровным счетом ничего. - Ларик, ну расскажи мне. Я все-таки мама. Кому же доверять, как не маме. Доверься мне. - Не могу. - Что не можешь? Довериться маме? - Да. Не могу. - Ларик! - Мам, оставь меня. Не спрашивай ни о чем. Просто оставь и все. - Ты все больше и больше пугаешь меня. - Мам. Ну, пойми, есть вещи, которые я не могу доверить никому. Даже тебе. - Ты мне не веришь? - Я вообще больше никому не верю. - Даже папе? - Да. - Ну, Ларик... - Мам. Я хочу остаться один! - Ну, хорошо. Хорошо. Я ухожу, не кричи. - Извини. Прости мама, но ЭТИМ я не могу поделиться даже с тобой. Слишком страшно. Да ты и не поймешь. Я сам не могу понять, как это случилось, что я влюбился в эту тварь. В это ничтожество. А я же его любил. Теперь, когда все карты уже открыты, самому себе можно признаться – именно любил. Любил так, как никого не любил на этом свете. Каждый час, каждую минуту, проведенные с ним, считал за счастье. А он... Делал вид, что ему со мной хорошо, интересно, а сам в это время... Нет, все-таки хорошо, что все так получилось. Что я все узнал вовремя. Если бы не та поездка в Измайлово, если бы я не успел, опоздал... Как я тогда торопился, как спешил! Заставил несчастного водилу гнать, наплевав на все знаки и светофоры. И зачем? Затем, чтобы вместо прекрасной, да черт с ней, с прекрасной, пусть бы она была страшной, уродливой, безумной, да любой, но девушкой - увидеть это! Увидеть, как Мишель, мой Мишель встретится на платформе с этой сволочью, с этим крашеным гадом. Встретится, обнимется и поведет его прогуливаться в парке, болтая о чем-то. И будут вместе смеяться, вспоминая, что-то свое. А затем, в самой чаще, где никто не мог бы их видеть, Мишель обнимет его за плечи и они начнут целоваться. Целоваться всерьез. По-настоящему, взасос, как целуются только близкие люди. А ты, Лар, будешь стоять почти рядом, в нескольких метрах, прячась за кустом, и видеть всю эту картину. Смотреть на этот ужас и понимать, что тебя предают. Вот здесь вот, сейчас тебя предает человек, которого больше всего в жизни, ради которого готов был пожертвовать всем остальным. И этот человек оказался Сволочью. И все это время, он был не тем, за кого ты его принимал. Как же мне хотелось тогда умереть. Там, на месте умереть немедленно, сиюминутно, лишь бы не видеть всего этого. Не знать, что тебя сейчас обменивают на этого пидора, который и лучше тебя только тем, что имеет похабную морду и крашеные волосы, в которые так хотелось вцепиться. Эта крашеная гнида только и может, что предоставить Мишелю свою задницу. Но именно поэтому он выбирает его, а не тебя. А ты ему не нужен. Ты же не умеешь раздвигать ножки для таких, как Мишель.. И вот ты стоишь здесь! А Мишель, твой Мишель всего в нескольких шагах от тебя ласкает другого. Такого же пацана, как ты, ну может чуть постарше. И уж во всяком случае, не лучше чем ты. А этот, другой, отвечает ему, наслаждается его поцелуями. И им хорошо вместе! И Мишель принадлежит ему! Ему, а не тебе! А ты здесь - лишний! Тебя сюда не звали и не ждут! Для тебя нет места, ты - иной! Мишель - гей, Мишель – голубой, Мишель – пидор....как же я его ненавижу! «У меня нет девушки». Еще бы, зачем ему девушки? Ему мальчиков подавай. «Поупитанней да повоспитанней». Как он мог? Как смел набиваться ко мне в друзья? Я же верил ему, за счастье считал, что он мне встретился. А он!!! Так надругаться над нашей дружбой. Я доверился и был предан! Ну вот, Ларик, поздравляю – тебя предали. Причем по полной! Теперь и ты оказался в великом и могучем ордене преданных людей. С почином вас, Ларион Лазаревич. Привыкайте к своему новому состоянию. Каково оно, быть преданным? Нравится? Ничего, привыкнете. Люди же привыкают. И Вы привыкните. Глазки, небось, изменились? Сгорели глазки-то. Подойти, что ли к зеркалу, глянуть? А зачем? Зачем теперь все? Не вижу смысла. Смысл теперь в одном - побыстрее уйти. Свалить. Чтобы не мучиться. Слишком больно. Больно так, как не было еще никогда в жизни. Больно жить. Потому и не стоит. Нужно набраться смелости, встать, подойти к письменному столу и открыть нижний ящик. Там, в самой глубине, стоит избавление в маленьком темном пузырьке. Несколько капель и все. Все проблемы будут решены. Звонок? Сотовый? Это кто же решил нас побеспокоить напоследок? Он!!! - Лар, привет, я в Москве, на полдня раньше. Понимаешь, шел попутный армейский борт, я и напросился. Так что вот он я здесь и весь ваш. Сейчас заскочу домой, быстро сполоснусь и готов к встрече. - Понятно. - А что голос такой убитый. Я тебя разбудил? Извини, я не думал, что ты еще спишь. Шестой час только. Ну, так что, когда пересечемся? - Никогда. - Извини, я не понял. Что-то случилось? - Не важно. Прощай! Ненавижу!