Август

      Ваня смотрит на небо, жмурясь из-за яркого солнца. Позавтракав, он и Костя выбежали на улицу, прихватив с собой мяч. Бегать с ним по двору им очень быстро наскучило, поэтому последние несколько минут они бесцельно ходили по двору.       — Ваня! Костя!       Названные посмотрели в сторону звука. К ним бежала Маша.       — Давайте попробуем подружиться с Августом ещё раз! — остановившись около братьев, она выдохнула, часто дыша.       — Папа сказал, что нам лучше его не беспокоить, — Ваня поднял голову, снова смотря на небо, — Если он захочет, то сам выйдет и пойдёт знакомиться.       — Вас тоже лучше не беспокоить, когда вы голодные! — Маша сложила руки на груди, — Вы утром вреднее, чем обычно! Может он тоже был злой, потому что ещё не завтракал?       Братья возмущённо посмотрели на свою сестру. Костя фыркнул и сложил руки на груди.       — Вот ты хочешь с этим врединой дружить, ты и иди к нему, — он повернул голову в сторону, смотря на окно комнаты Августа, — Он мог бы быть повежливее.       Маша нахмурила маленькие бровки. Её очень раздражало упрямство её братьев. Это упрямство было всегда: когда нужно помочь убраться, помочь приготовить еду, когда папы нет дома и во многих других моментах! Маша лелеяла мысль о том, что когда она вырастет, то будет жить отдельно от них.       — Ну хватит! Что ты на него обижаешься? Из всех нас обижаться должен Август.       — Он это и делает, — Ваня зевнул и убрал руки в карманы тёмно-коричневых брюк, — Зачем с ним вообще дружить?       — Разве для этого нужны причины? — Маша подняла брови в удивлении, — Я думала, что если ты хочешь с кем-то дружить, то нужно просто пойти и сказать об этом.       После слов сестры Костя посмотрел на неё и почесал затылок. Смысл в её словах был, это отрицать нельзя. После нескольких секунд раздумий он говорит:       — Как мы ему об этом скажем, если мы друг друга не понимаем? — на вопрос брата Маша открыла рот, но быстро закрыла и чуть нахмурилась.       А ведь правда. Проблема в том, что они не могут сказать Августу, что хотят с ним подружиться. Если бы они понимали друг друга, то, наверное, уже подружились бы.       — Папа ведь знает немецкий! — девочка хлопнула в ладоши и радостно улыбнулась, — Мы можем попросить его пойти с нами, он бы помог нам!       — Не таскать же нам его каждый раз, когда нам нужно будет поговорить с Августом, — Костя ставит руки на пояс, чуть хмуря светлые брови.       На его замечание Маша опускает руки. Видя, как младшим сложно придумать то, как они будут разговаривать в новеньким, Ваня решает немного помочь.       — У папы наверняка есть русско-немецкий словарь, — Костя и Маша одновременно посмотрели на него, — Мы можем показывать в нём слова. Так хоть как-то получится с ним поговорить.       После нескольких секунд молчания они радостно согласились с идеей старшего брата. Решив не медлить, они отправились в кабинет к Союзу.       Постучав в дверь, они резко её открыли и забежали внутрь. Увидев отца, кторый курил, стоя у открытого окна, Маша с Костей подбежали к нему и начали наперебой просить дать им словарь.       — Тише-тише, — Советский посмеивался, глядя на своих детей, пытающихся что-то ему сказать. Он потушил сигарету, бросив недокуренный остаток в жестяную баночку, — Давайте кто-то один будет говорить, хорошо? Я ни слова не понял из ваших криков.       — Нам словарь нужен! — выкрикнули одновременно младшие. Дальше продолжила Маша, — Нам нужен русско-немецкий словарь! Мы будем так с Августом разговаривать.       На просьбу детей Союз удивился. Идея, на самом деле, довольно неплохая. Вот только самому Августу будет довольно сложно с ними общаться — немецкие слова будут не в алфавитном порядке и искать нужное ему слово будет слишком сложно. Сказав об этом детям, он дал им сразу два словаря: русско-немецкий для них и немецко-русский для Августа.       У Союза было сомнения, стоит ли детям идти к Августу сейчас. Русский тяжело вздохнул. Он ведь, скорее всего, снова их прогонит. Он отошёл от окна.       «Ладно, не попробуешь — не узнаешь. Может, на этот раз у них что-то получится».       Теперь перед детьми встала ещё одна задача, которая была сложнее, чем попросить у папы словарик: убедить Августа с ними поговорить. Первая попытка, хоть и не очень вежливая со стороны детей Союза, не увенчалась успехом, НО! На этот раз они аккуратно постучат в дверь и будут очень-очень вежливыми. Разве у Августа будет повод отказаться с ними знакомиться получше? Заранее выбрав несколько слов и выписав их на листочек в клеточку, они пошли к комнате нового жильца.       Постучать решила Маша. Держа в левой руке листик со словами, правой она несколько раз аккуратно ударила в дверь. Костя держал в руках два словаря, готовый дать один из них Августу. Ваня стоял рядом с дверью.       Ждать долго не пришлось. Дверь приоткрылась, в пространстве между дверью и косяком дети увидели Августа. Как только маленький немец увидел кто к нему пришёл, то поспешил закрыть дверь. Его остановил Ваня, схвативший дверную ручку. Новый хозяин комнаты старался закрыть дверь, но у него, к сожалению, не получалось. Что худой и низкий мальчик может сделать тому, кто выше, сильнее и старше? Почти ничего.       — Август, постой! Август! — Маша запаниковала. Ну как же так! С самого начала всё пошло не так, как надо! — Ваня! Прекрати! Ты его пугаешь!       Старший раздражённо фыркнул и отпустил дверную ручку. Дверь резко закрылась с очень громким хлопком. Костя ошарашенно стоял с двумя словарями в руках, не говоря ничего. Несколько мгновений в коридоре была гробовая тишина. Её оборвала Маша, топнувшая ногой.       — Ваня! — девочка осуждающе посмотрела на старшего брата, — Зачем ты это сделал? Мы опять его напугали!       Названный сложил руки на груди, раздражённо смотря на сестру.       — Я его остановить пытался. Он опять не захотел с нами говорить, даже не попытался послушать нас!       — И из-за этого нужно было так его пугать?! — Маша заговорила горомче, — Теперь он вообще нам открывать не будет!       Костя, который до этого никак не влезал в разговор, осторожно вмешался в набирающий обороты спор:       — Маш, Вань, ну тише вы. Зачем прямо около его двери орать?       — Отстань! — Ваня злобно посмотрел на младшего брата.       Кто знает, чем бы это закончилось, если бы не появившийся из ниоткуда отец этой тройки.       — Так, успокоились. Что тут происходит?       Голос Советов был твёрдым и грозным. Он, чуть сведя брови к переносице, смотрел на своих отпрысков. Дети виновато опустили глаза. Не дождавшись ответа, русский спросил:       — Опять Августа доставали?       Дети продолжали молчать. Желания поднять головы, чтобы после увидеть сердитый взгляд отца, у них не было.       «Ну говорил же, что не надо к нему лезть, ну говорил ведь», — Союз вздохнул. Не нужно быть гением, чтобы понять, из-за чего был этот громкий хлопок. Ладно, они сделали это не специально. Вернее, специально, но они не хотели опять обидеть Августа. Опять.       — Идите в свои комнаты. Я поговорю с вами позже.       Дети, не поднимая голов, поплелись на второй этаж. Теперь нужно поговорить с Августом. Три аккуратных стука в дверь. Мальчик не отзывается.       — Август, это я. Открой мне дверь, пожалуйста.       Ответа не последовало. Тишина за дверью начинает напрягать. Русский поднял руку, чтобы постучать ещё раз, но остановился, услышав звук поворота дверной ручки. Дверь приоткрылась, в щели он увидел Августа. Кажется, у него покраснели глаза. Мальчик откыл дверь шире, позволяя русскому войти. Шагнув в комнату, он прикрыл за собой дверь. Да уж. И ведь только час назад он точно также извинялся перед Августом за поведение своих детей. Несколько секунд Союз стоял перед маленьким немцем, думая, что ему сказать.       — Август, — Советы опустился на одно колено, — Мне жаль. Правда. Я обязательно поговорю с рими ещё раз.       На слова «товарища» Август нахмурился и сжал кулачки. Поговорит, да?       — До этого вы говорили то же самое.       Союз вздохнул. Он прав. Советы уверял его, что его дети больше не будут делать подобное, но они сделали. Они сделали это не через день или два, они сделали это через час после того, как Союз сказал им этого не делать!       — Да. И я не уследил за этим. Мне правда жаль, я постараюсь следить за тем, чтобы этого больше не повторилось.       Август немного успокоился. Ладно! Ладно. Это повторилось всего один раз и этот громила, похоже, сам не рассчитывал на то, что это случится.       — Я всё же скажу ещё раз: они сделали это не со зла. Я в этом уверен.       Мальчик резко поднял плечи и сжал кулаки ещё сильнее. Не со зла, да? Август открыл рот, собираясь сказать, что он думает про его уверенность, но Союз поднял руку, призывая к молчанию.       — Я понимаю, что теперь у тебя будет ещё меньше доверия к моим словам. Но я правда не хочу, чтобы ты думал о моих детях как о каких-то варварах, — русский усмехнулся. На маленьких варваров они иногда и правда походили больше, чем на цивилизованных людей.       Некоторое время Август молчал. Громила признаёт, что его дети поступили плохо, он понимает, что из-за этого он будет ещё меньше ему доверять… Наверное, ему и правда жаль, раз он это всё говорит.       — Если они сделают это опять, — маленький немец сложил руки на груди и повернул голову в сторону, — То я больше не буду их прощать.       Союз на слова мальчика улыбнулся и кивнул.       — Хорошо.       Мужчина поднялся и пошёл к двери. Около неё он остановился и, обернувшись к Августу, сказал:       — Я с ними поговорю.

***

      Ужин проходил тишине, но напряжение на нём было не таким неприятным, как во время обеда. После серьёзного разговора с отцом дети весь оставшийся день ходили как в воду опущенные. Даже сейчас им было немного боязно поднимать взгляд на отца, а уж во время обеда… Он очень, очень редко их ругает. Обычно он просто делает строгое лицо и говорит делать или не делать что-то, а в случае непослушания просто не даёт конфеты после завтрака и не разрешает выходить из комнаты, пока тот, кто нарушил указания не выполнит все задания, которые ему были даны в качестве наказания.       Маша лениво ковыряла картофельное пюре. С того разговора аппетит к ней так и не вернулся. Смотря на братьев, ей кажется, что они за то, что сделали, угрызений совести не испытывали вообще. Ну, ладно, Костя в этот раз ничего Августу сделать не успел, но вот Ваня! Он очень напугал его, а выглядит так, будто его это ни разу не волнует!       Братья опять съели всё быстрее всех и поспешили пойти в свою комнату. Когда Маша доела свою порцию, она подошла к раковине и стала ждать, пока её отец помоет посуду.       — Папа, а как сказать «прости пожалуйста» на немецком?       — М? — русский немного удивлённо посмотрел на свою дочь, — Перед Августом хочешь извиниться?       На вопрос старшего девочка ответила тихим «угу». Русский отошёл от раковины, давая Маше начать мыть свою посуду. Он задумался. Нужно что-то не очень сложное.       — Ты можешь сказать «es tut mir leid», это переводится как «мне жаль».       Маша внимательно смотрела на отца, стараясь запомнить новые слова.       — Эс тут мир ляйд? Так?       — Правильно, — Советы тепло улыбнулся дочке, — Быстро учишься.       Он потрепал девочку по голове, слушая тихое хихиканье. Она несколько раз повторила фразу вслух. Неожиданно для неё Союз предложил ей отнести ужин Августу. Маша удивлённо посмотрела на отца:       — Почему? Он ведь мне не захочет дверь открывать.       — Возможно он передумает, если увидит тарелку с едой, — Союз хитро прищурился и улыбнулся, давая девочке тарелку с пюре. Маша радостно кивнула и поспешила к Августу.       По пути к комнате она тихо повторяет извинения, стараясь как можно лучше запомнить. Осторожно держа ужин в одной руке, другой она тихо стучит в дверь. Тишина.       Может быть, она постучала слишком тихо? Маша постучала чуть громче и сильнее, ожидая ответа. …Тишина.       Маша начала нервничать. Он теперь вообще никому открывать не хочет? В третий раз она постучала ещё сильнее. Если он и в этот раз ей не откроет, то она пройдёт к папе и…       Дверь резко открылась, перед ней появился недовольный Август. Он собирался что-то скзать, открыл для этого рот, но Маша прервала его, протянув ему тарелку с ужином. Маленький немец прервался, удивлённо смотря то на девочку, то на еду. Поняв, что Август не совсем понимает, что она от него хочет и зачем принесла ему еду, Маша резко извиняется:       — Эс тут мир ляйд!       От неожиданности мальчик вздрогнул, ещё удивлённее смотря на неё. Она только что… извинилась? Это… это хорошо. Она, конечно, ему ничего толком не сделала, в отличие от своих братьев, и извиняться, по сути, не должна, но… Она всё равно это сделала. Эта девочка даже ужин ему принесла! Это было… приятно?       Не понимая, почему Август молчит, Маша повторила извинения ещё раз, но тише:       — Эс тут мир ляйд, Август.       Девочка чуть двинула руками, переключая внимание Августа на тарелку. Он осторожно забрал еду у неё из рук. Несколько секунд они стояли молча. Ну и что ему сказать?       — Спо… Спасибо, — он решил сказть слово, которое до этого несколько раз слышал. Он помнит, что люди говорили его после того, как что-то для них что-то сделал.       Видя удивлённое лицо Маши, немец немного смутился. Неужели он неправильно понял смысл этого слова? Его сомнения правильности значения слова моментально исчезли, когда он увидел, как девочка улыбнулась. Маша кивнула ему и махнула рукой, собираясь уходить.       Август быстро кивнул в ответ и закрыл дверь. И что это было? Нет-нет, она принесла еду и извинилась, это было понятно, но… Августу всё равно было непонятно: зачем? Она ведь и правда ничего ему не сделала, так почему извиняется эта девочка, а не те двое?       «Может им настолько стыдно, что они решили больше ко мне не подходить?» — Август удовлетворённо кивнул своим мыслям, улыбнувшись, — «Да! Пусть им будет стыдно!»       Он посмотрел на тарелку с пюре, которую поставил на стол.       «Выглядит хорошо», — мальчик сел за стол и взял в руки ложку, — «На вкус, наверное, будет ещё лучше».