Август

      Как обычно бывает по утрам в новом доме, Август слышит несколько стуков в дверь. Открыв её, он увидел Союза, который принёс ему завтрак. Мальчик забрал тарелку со стаканом и собрался отнести их на стол, как Советский остановил его, начиная разговор:       — Август, можешь, пожалуйста, после завтрака зайти ко мне? Нам нужно поговорить, — увидев, как названный напрягся, он продолжил, — Это будет не очень серьёзный разговор, не волнуйся.       Август нехотя кивнул. Русский пожелал приятного аппетита и закрыл дверь, выйдя из комнаты. Завтрак прошёл без происшествий. Каша, которую приготовил Союз, была такой же вкусной, как и в прошлые разы. Августу нравилось, что «товарищ» умеет так хорошо готовить.       После извинений от Маши прошла почти целая неделя, наступило лето. С её братьями он пока не пересекался и, честно говоря, не очень-то и хотел. С девочкой он пару раз встречался в коридоре и на кухне, когда относил посуду после приёмов пищи, но долгих разговоров, конечно, не было. Обычно они просто кивали друг другу в знак приветствия и расходились.       Войдя на кухню, Август пошёл к раковине. Все прошлые дни, когда он точно так же приносил посуду, тут сидел Союз. Обычно он интересовался, понравилась ли Августу еда и после ответа забирал посуду, чтобы помыть её.       «Оставлять грязную посуду на столе будет не вежливо», — мальчик аккуратно залез на небольшую табуретку около раковины, включил воду и начал мыть посуду.       Хоть раньше посуду мыла Хлоя, девушка, которая приглядывала за Августом и его братом, когда отец был занят, он умеет делать это самостоятельно. Он говорил, что когда они с братом вырастут, то посуду очень часто нужно будет мыть самостоятельно. Когда же один из маленьких немцев замечал, что за взрослого папу посуду моет Хлоя, он тихо смеялся и отвечал, что несмотря на это, он посуду мыть умеет. «Хлоя и другие служанки будут с вами не всегда, — старший немец ласково потрепал своих сыновей по голове, — Так что нужно учиться делать вещи самостоятельно».       — О, Август, уже позавтракал? Быстро ты.       Дёрнувшись от неожиданности и чуть покачнувшись на табуретке, мальчик обернулся на пришедшего. Август раздражённо фыркнул и повернулся обратно к раковине. Как этот громила может так тихо ходить? И ведь он не постоянно так ходит, обычно его шаги довольно хорошо слышны, но когда нужно неожиданно появиться за спиной Августа, то его шагов вообще не слышно!       Советы подошёл ближе, остановившись в полуметре от маленького немца.       — Спасибо, что помыл посуду, — русский тепло улыбнулся мальчику. Тот, вновь ответив тихим «угу», быстро протёр руки полотенцем и слез с табуретки.       Руки всё ещё были слегка влажными и Август решил протереть их об шорты. Пока он это делал, то нащупал в кармане медальон. Пару дней назад он решил, что лучше будет держать его как можно ближе к себе, поэтому днём он носит его в кармане шорт, а ночью кладёт под подушку.       Тут он вспомнил о том, что Союз сказал, что найдёт больше фотографий и других вещей его отца. Он хотел спросить, нашёл ли он их, но Советы заговорил раньше:       — Ну что, пойдём ко мне в кабинет?       Август растерянно моргнул и кивнул, следуя за русским на второй этаж. Ладно, не напомнил сейчас, значит напомнит после разговора. Если он нашёл их, то, возможно, держит их в своём кабинете.       Союз пропустил Августа вперёд, после чего зашёл сам, закрывая дверь. Русский подошёл к столу. Мальчик перевёл взгляд на предмет мебели и заметил на нём стопку каких-то книг.       — Подойди сюда, пожалуйста, — когда Август исполнил просьбу, мужчина продолжил, — Пока ты жил в Германи, то у тебя, наверняка, были учителя и ты изучал разные дисциплины, верно? — увидев кивок, он продолжил, — Поэтому, чтобы не терять время зря, с завтрашнего дня я буду помогать тебе изучать несколько основных предметов. Ими будут математика, немецкий язык и, так как жить в этой стране тебе придётся довольно долго, русский язык.       Август перевёл взгляд на стопку книг на столе. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, о чём ему сейчас сказали.       «Точно, мне ведь нужно учиться»       За более чем полтора месяца он успел забыть, что в этом возрасте дети обычно учатся. Раньше к ним в дом и правда приходили разные учителя и занимались с ним и его братом. Отец тоже учил их делать разные вещи, иногда даже помогал со сложными заданиями, которые задавали учителя, но педагогам об этом, конечно, никто не рассказывал.       …— Это будет наш маленький секрет, — черноволосый мужчина улыбнулся и прищурил левый глаз.       — А учителя точно не будут нас ругать? — маленький мальчик в круглых очках повернулся к своему отцу, вопрошающе смотря на него.       — А вдруг им не понравится, что ты нам помог? — второй мальчик, сидящий справа от своего брата, тоже повернулся к своему родителю.       Мужчина коротко посмеялся и погладил обоих детей по головам.       — Что плохого в том, что я помогаю вам понять материал? Я же не выполняю задания за вас. Да и к тому же, они получают деньги не за то, чтобы вас ругать. Не бойтесь задавать им вопросы, хорошо? — дети ответили своему родителю кивками и «угу», — К тому же… Если они или кто-то другой вас обидит, вы всегда можете сказать мне.       Мужчина достал из кармана своих брюк две конфеты и дал каждому мальчику по одной. Дети сразу же открыли их и поспешили положить в свои рты. Шоколадные!..       Август моргнул пару раз и мотнул головой. Воспоминания пишли в голову очень неожиданно и, на удивление, довольно подробно. Так, ладно! Он, кажется, молчит слишком долго, нужно что-то сказать. Мальчик перевёл взгляд на Союза.       — Хорошо, я понял, но… — он снова посмотрел на стопку книг, — Вы ведь уже дали мне учебники в самый первый день. Это тоже нужные для обучения книги?       — Можно и так сказать. Тут, в основном, различные произведения русских авторов. Пока ты будешь изучать русский язык, ты можешь их читать.       Август задумчиво кивнул. Ну, книги это хорошо. Главное, чтобы они были интересные и не грустные.       — Я помогу отнести их к тебе в комнату, пойдём.       Маленький немец кивнул, но вдруг резко встрепетнулся и замотал головой. Вещи отца!       — Постойте! — Союз, уже взявший стопку книг в руки, посмотрел на Августа, поставив её обратно на стол, — Вы… Вы сказали, что найдёте больше вещей, связанных с моим папой! Вы их нашли?       Мужчина поднял левую бровь. Лёгкое удивление было на его лице всего пару секунд, после чего он медленно кивнул. Точно.       — А, да, — Советы отошёл от стола к большому тёмному шкафу около противоположной стены. Открыв его, он нагнулся, поднимая небольшую коробку. Повернувшись к Августу, он продолжил, — Я их пару дней назад нашёл, но забывал каждый раз тебе о них сказать, прости.       Мальчик во все глаза глядел на коробку в руках Союза. Он их нашёл. Он и правда их нашёл. Он не забыл о его просьбе! Советы поставил коробку на кровать. Мальчик залез на неё, аккуратно притягивая коробку к себе. Русский присел на край кровати рядом с ним. У Августа, скорее всего, возникнут вопросы, к тому же на некоторых фотографиях, которые находятся внутри, есть надписи на русском. Август хотел открыть коробку, но в дверь неожиданно раздались несколько довольно громких стуков и в следующую секунду в комнату ворвались Ваня и Костя. — Папа! Мы сейчас будем в мяч играть! Пойдём с на… ой.       Братья уставились на того, кого они не ожидали увидеть в кабинете отца. Август крепко взялся за коробку, придвигая её ещё ближе к себе. Союз поднялся с кровати и пошёл в сторону неожиданных посетителей. Выпроводив их из комнаты, он обратился к Августу: — Я сейчас вернусь, хорошо?       Услышав тихое «угу», Советский Союз вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Мальчик облегчённо выдохнул, возвращая своё внимание на коробку. Он прислушался к посторонним звукам. Тихо. Сейчас ему ничего и никто не помешает. Август аккуратно открыл коробку. Первым в глаза бросился альбом, который лежал на самом верху. Он был тёмно-красным и приятным на ощупь, на его уголках были золотые кончики, корешок тоже был покрашен в золотой цвет. Посередине обложки была приклеена белая бумажка в линеечку с какими-то надписями. Одну из них Август понял: на нижней строчке был написан год.       «1906? Какой старый альбом… Советский Союз так долго дружил с папой. Тут, наверное, очень много фотографий с ним».       Август открыл его, начиная рассматривать фотографии. Самая первая была довольно обычной, она практически ничем не отличалась от той, которую он видел в этой комнате, разве что одежда была немного другой и воплощения на ней были немного старше. Оба воплощения выглядели опрятно, Третий Рейх был одет в белую рубашку, тёмную жилетку и тёмные брюки, на правом глазу была всё та же чёрная повязка. Советский Союз тоже был в белой рубашке и тёмной жилетке, но помимо этой одежды на нём был чуть менее тёмный, скорее всего коричневый, пиджак и такие же коричневые брюки.       Следующие фотографии были поинтереснее: иногда сзади можно было увидеть сад с красивыми пышными кустами и различными цветами, на парочке фотографий на фоне были улицы городов, на некоторых, помимо Союза и Рейха, были и другие воплощения. На одной из них Август узнал Вильгельма — старшего брата Рейха. Он мало рассказывал о нём, но говорил только хорошее.       «Папа рассказывал, что его брат какое-то время был Вея… Вейм… Веймарской республикой! Папа выглядел таким грустным, когда о нём рассказывал. Интересно, что с ним случилось…»       Когда мальчик увидел следующую фотографию, с его губ сорвался тихий смешок: Союз держал его отца на руках, на лицах мужчин были радостные улыбки. Постепенно фотографий с Рейхом становилось всё меньше. Когда на следующих страницах альбома Август не увидел ни одной фотографии с родителем, он положил его рядом с собой, решив посмотреть на другие вещи из коробки.       Мальчик увидел две стопки бумажек разного размера, скреплённых между собой скрепками. Взяв одну из них, он снял скрепку и начал аккуратно разбирать бумажки. Многие из них заметно пожелтели, изображения на них стали бледнее.       «Рисунки! — Август начал внимательно рассматривать их, — О, это что, Советский Союз? Как похоже нарисовано! Папа так красиво рисует, почему он никогда не рассказывал об этом?»       Довольно большую часть рисунков из первой стопки занимал Советы. Разные ракурсы, позы, эмоции на его лице. Какие-то из зарисовок были более детальными и проработанными, а какие-то наоборот — немного небрежными, но от этого не менее красивыми. На других бумажках можно было увидеть изображение посуды, мебели, иногда попадались эскизы зданий.       Август собрал и аккуратно сложил все бумажки, скрепляя их скрепкой, после чего взял другую стопку, начиная рассматривать рисунки из неё. Во второй стопке было меньше «серьёзных» эскизов. В ней в основном были обрывки бумажек с различными узорами, забавными рожицами и небрежно нарисованными человечками с палочками вместо рук и ног и кружками вместо голов. Иногда эти маленькие человечки были одеты в одежду, такую же небрежную, как и они сами. Закончив рассматривать бумажки, он вновь сложил их, скрепил, после чего отложил две небольшие стопки в сторону, к альбому.       Последнее, что осталось в коробке, заинтересовало Августа сильнее, чем фотографии и рисунки. Он аккуратно взял конверты, начиная разбирать их. Открыв один из них, достал сложенную пополам бумажку. Развернув её, он слегка разочарованно выдохнул. Текст этого письма был на русском.       «Может всё же есть письма на немецком? Хотя бы одно…»       Август начал перебирать письма одно за другим. Достал бумажку из конверта, посмотрел на текст — опять на русском — убрал обратно в конверт, отложил. И так раз… десять? Может больше, писем было немало. В руки к мальчику попал один из последних конвертов. Он вновь открыл конверт и развернул бумажку. Пока он быстро пробегал глазами по предыдущим письмам, то смог заметить маленькую деталь: в начале всегда была написана дата.       «1935 год, двадцатое марта, — посмотрев на первое предложение, глаза Августа радостно засияли, — На немецком!»       Он начал читать. Первое предложение, как и во всех предыдущих письмах, являлось приветствием. Во втором было написано про «прекраснейшее событие за последние несколько месяцев». В третьем и четвёртом было довольно подробно расписана радость Рейха из-за этого, пока что непонятного для маль­чика, события. Божечки, что такого могло произойти? В следующих предложениях наконец-то стала понятна причина радости.       »…Прошло уже два дня, а я до сих по не могу поверить, что это произошло! Они наконец-то появились на свет! Саша, у нас появились дети! Как я и писал ранее, двое мальчиков. Мы уже дали им имена: старшего назвали Август, а младшего — Клаус. Если честно, пока они такие маленькие, мне немного проблематично их различать (особенно, когда у них закрыты глаза (одежда у них будет разной, так что пока проблема частично решится)). Мария уже успела пошутить, что я не смогу их различать. Удивляюсь, как у неё это получается!.»       С десяток секунд Август сидит, молча смотря на прочитанный текст. Он и правда так радовался, когда он с братом появились? Неужели он и правда был этому так рад? Нет-нет, он, конечно, занет, что папа их любит, но он никогда не думал, что он может так…       — Чужие письма читать нехорошо.       Услышав тихий смешок со стороны двери, Август испуганно вздрогнул и спрятал письмо за спину. Подняв взгляд и увидев подходящего к нему Союза, тут же опустил его вниз. Когда шаги затихли, мальчик боязно поднял взгляд на севшего рядом мужчину. Он убрал руку с письмом из-за спины и протянул его Советам.       — Простие… Я н-не хотел… Ну, то есть, хотел, просто… — глаза мальчика в панике бегали по комнате из стороны в сторону.       Позор, позор, позор! Какой стыд! Ужас какой, просто ужас! Что он теперь делать будет? Что ему говорить? Как оправдать то, что он просто взял и прочитал чужое письмо? Так, н-ну… ему было интересно! Разве есть что-то плохое в том, чтобы интересоваться тем, что связано с… Нет, чёрт, нет! Это не подходит!!! Глупая, глупая идея начать читать эти письма! Надо было подождать, пока этот громила вернётся и просто поросить рассказать про то, что написано в этих…       — Не переживай, всё нормально. Я не злюсь на тебя.       Август удивлённо уставился на говорящего. Ему не послышалось?       — А… а? Простите?       — Всё нормально, говорю, — Союз забрал лист из рук ребёнка, пробегая глазами по тексту, — Интересно стало, понимаю. Просто в следующий раз спрашивай у меня, если захочешь что-то прочитать, хорошо?       Маленький немец неуверенно кивнул. Что? Ему правда не послышалось? Он в самом деле не будет никак наказан за это?       Посмотрев на Августа и увидев непонимание на его лице, Советы вздохнул и улыбнулся. Какой забавный всё-таки этот мальчик. Решив, что лучше не повторять одни и те же слова в третий раз, мужчина решил спросить про вещи.       — Ну что, всё в коробке посмотрел? Задавай вопросы, если они есть. Может что-то перевести? Если я правильно помню, все письма, кроме этого, — он слегка потряс рукой, в которой держал само письмо, — На русском. Верно?       Выйдя из ступора, Август вздрогнул и быстро потянулся к альбому.       — Тут подписи на фотографиях, — он принялся торопливо перелистывать страницы, — Переведите их, пожалуйста. Если можно, конечно.       — Конечно, давай сюда альбом, — Союз осторожно забрал его из рук мальчика, — Ну, показывай, что тебе тут перевести…       Надписей было много и ни одна не была похожа на другую. После выяснения перевода некоторых из них Августу было трудно сдержать улыбку, а иногда и смех. На особо рассмешившей его фотографии, где Союз держит Рейха на руках, подпись была не хуже самой фотографии: «Замечательное времяпрепровождение после замечательного похода в замечательный бар». Интересно, как часто у них бывали такие замечательные дни? На вопрос о том, кто придумал все эти подписи, русский чуть посмеялся и сказал:       — Воображение у нас двоих было, конечно, хорошее. Я бы даже сказал отличное. Эту подпись, кажется, я придумал.       Просмотрев оставшиеся фотографии, Союз отложил альбом. Август взял одну из маленьких стопок бумажек и протянул её мужчине. Взяв её и увидев аккуратные зарисовки, на его губах появилась слабая улыбка. Не совсем понимая, что мальчик от него хочет, Советы вопросительно на него посмотрел.       — Папа часто рисовал? Может у вас есть другие его рисунки? Они такие красивые, я бы хотел посмотреть на другие. Если м-можно, конечно…       Покачав головой в отрицании, русский сказал:       — Нет, здесь других рисунков у меня не осталось. Но у меня, скорее всего, осталась ещё парочка его вещей и, возможно, рисунков в другом месте, — увидев, что после этих слов Август посмотрел на него с ещё большей заинтересованностью, он продолжил, — Чтобы их найти, мне понадобится больше времени, но я обещаю, что найду их. Хорошо?       Получив в ответ быстрые кивки, Союз улыбнулся. Посмотрев на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, он вздохнул, вновь обращаясь к Августу.       — Я обещал поиграть с детьми, после чего мне нужно будет ненадолго отлучиться, — Август, который уже протягивал ему одно из писем, немного погрустнел. Заметив это, мужчина продолжил, — Давай продолжим позже, хорошо? В следующий раз я переведу тебе то, что написано письмах.       Услышав, что он всё же сможет узнать о том, что написано в так заинтересовавших его письмах, к маленькому немцу вернулся хороший настрой. Он кивнул, начиная складывать вещи обратно в коробку.       Сегодня всё было довольно… хорошо. И интересно. Никто его не беспокоил, не пугал, не мешал и, божечки, он узнал о своём отце немного больше! А ведь когда он узнает, что находится в письмах, то будет знать ещё больше! Можно даже попросить Советского Союза что-нибудь рассказать о нём… Так! Ладно, стоп. На сегодня достаточно. Об этом можно будет подумать позже. Сейчас нужно разобраться с книгами, которые этот русский хотел ему отдать.