Август

      С неба медленно падали большие пушистые снежные хлопья. Опускаясь на лицо, до носа прикрытое красным шарфом, они на пару секунд оставались на нём, после чего быстро исчезали. Внезапно перед ним появились чьи-то глаза, видневшиеся над краем шарфа.       — Август, ты чего на снегу лежишь? Замёрзнешь ведь!       Из-за шарфа были видны только зелёные глаза, смотрящие прямо на него. Это была Маша.       — Вставай! — девочка неуклюже нагнулась и потянула его за руку, одетую в красную варежку, — Дома будешь валяться! Мы пришли с горки кататься, а не лежать!       Август пробурчал невнятное «встаю» и начал подниматься.       Горка эта находится очень близко к школе, в которой учатся Маша и её братья, и в которой уже в этом году должен будет учиться и Август. В будние дни детей, которые хотели бы к ней приближаться, было не очень много, а вот в выходные они спешили прийти сюда как можно раньше, чтобы успеть покататься без ожидания в очереди. Правда сейчас здесь, кроме них, почти никого не было — всё-таки не все готовы вставать слишком рано, чтобы сюда прийти.       Они уже минут пятнадцать катались в одном и том же месте, и Августу это успело немного надоесть. Первые пару минут это было весело, но за это время он успел скатиться со всех возможных мест на этой горке, которые почти никак друг от друга не отличались. Где-то кочка правее, где-то она левее, где-то наклон меньше, а где-то он больше — вот и вся разница. И как остальным это ещё не надоело?       Поднявшись, Август начал стряхивать снег с одежды. В этот день было довольно холодно, в такую погоду желание выйти на улицу без веской причины у него обычно не появлялось. Когда они только вышли из дома, то Костя сразу подбежал к ближайшему сугробу, слепил кривой снежный шарик и бросил в сторону Ивана. Попал он, правда, не в него, а в Машу, которая после этого пыталась закидать его снегом, пока они шли к горке. Когда они подошли к ней, Костя начал рассуждать, с какой горки лучше всего сначала съехать, а Маша, не теряя времени, подкралась к нему и попыталась засунуть ему снег за шиворот. Сделать это у неё не получилось из-за Союза, который очень серьёзным тоном сказал, что если они продолжат беситься, то все выходные просидят дома.       Он, как казалось Августу, был прав — всё-таки снег под одеждой был слишком суровой местью за попавший в плечо снежок. К тому же гулять с таким неудобством вряд-ли будет приятно, и если бы Маше удалось совершить задуманное, то всем бы точно пришлось пойти домой.       — На тебе снега уже не осталось, что ты стряхиваешь? — Маша потянула его за рукав и направилась к подъёму на горку, — Пойдём уже!       Подниматься на неё было довольно непросто — под снегом во многих местах был лёд и Август уже успел пару раз ощутить на себе его твёрдость. Падать ещё раз ему очень не хотелось.       — Маша, давай поднимемся в другом месте, — он перехватил её руку и осторожно потянул в другую сторону, — Тут лёд.       — Но это долго! Давай лучше аккуратно заберёмся здесь.       Август не успел ничего ответить, как Маша потащила его наверх. Ему оставалось лишь вздохнуть и внимательно смотреть под ноги. Пытаться спорить с ней почти всегда было бесполезно.       Подъём прошёл на удивление неплохо. Да, несколько раз они поскользнулись, но не упали!       Маша хмыкнула и сказала:       — Вот видишь! Мы быстро поднялись. — в её голосе была хорошо слышна гордость за свою правоту, — А теперь пойдём кататься!       Она собралась пойти к братьям и взять у них санки, но, сделав первый шаг, поскользнулась. Всё время при подъёме она держала Августа за руку, и когда они забрались наверх, то всё ещё не отпустила его. К тому же остановились они не в самом удачном месте — у самого края горки. Падая, она потянула за собой и Августа. Дети кубарем покатились вниз.       Падал Август с закрытыми глазами. Открыв их, он увидел белые облака, медленно плывущие по небу, и большие снежные хлопья, медленно опускающиеся вниз.       Дышать было тяжело, грудь словно что-то сдавило. Опустив взгляд, он увидел причину затруднённого дыхания — на нём лежала Маша. Август закрыл глаза и положил голову обратно на снег.       Маша сначала неспешно сползла на снег, а потом поднялась на ноги. Стряхивая с себя прилипший снег и стараясь не смотреть на лежащего Августа, она, чуть нахмурившись, тихо говорила сама с собой:       — Ну кто же знал, что там будет так скользко… Я вот не знала! Никто до этого там не падал, откуда же мне было знать, что там так скользко?..       Подумав, что Маша что-то ему сказала, Август приподнялся и посмотрел на неё. Заметив его взгляд, она ещё сильнее нахмурилась и, топнув ногой, спросила:       — Ну что?! Откуда мне было знать! — она отвернулась и продолжила стряхивать с себя снег.       Август этого не ожидал и какое-то время просто удивлённо смотрел на Машу. Желание сказать «Я же говорил, что лучше подняться в другом месте!» очень быстро пропало. Он тоже встал с земли и какое-то время думал над словами, которые следует сказать, чтобы успокоить внезапно рассердившуюся Машу, но в голову ничего подходящего так и не приходило.       Долго думать не пришлось — к ним подошли Ваня и Костя.       — Здорово вы скатились! — Костя улыбался и посмеивался. Маша зло на него посмотрела и пнула в его сторону снег, от которого тот успел шагнуть в сторону. — Мазила!       Маша опять что-то злобно проворчала и, зачерпнув горсть снега, побежала за хохочущим Костей, на ходу пытаясь слепить и кинуть в него снежок. Август остался с Иваном, который почти всё время таскал за собой сани. Он же первым нарушил молчание:       — У тебя шапка съехала.       — А… спасибо, — сказал Август и, взяв её за «уши», надвинул обратно. Эта шапка выглядела, как ему казалось, странно. Когда он надел её и впервые посмотрел на себя в зеркало, то подумал, что выглядит в ней как собака с длинными ушами. А ещё она была ему немного велика, из-за чего это выглядело ещё нелепее.       По правде говоря, Августу не нравилась зима. Одной из причин этой неприязни была нужда одеваться во множество слоёв одежды, когда нужно выйти из дома. Зимой из-за количества одежды было неудобно играть на улице, во время игры можно было заболеть, из-за чего придётся довольно долго сидеть дома, ничего не делать и принимать противные лекарства. Но оказавшись здесь, в России, он понял, что в Германии ему приходилось надевать не так уж и много. Сейчас ему было неудобно даже ходить, не то что бегать и играть. Подниматься на ноги после падений тоже было непросто, а представлять, как это выглядит со стороны, было ещё хуже. Черепаха, перевёрнутая животом вверх и пытающаяся перевернуться в нормальное положение, наверняка выглядит элегантнее!       Август и Ваня какое-то время молча стояли и наблюдали за Машей, которая гоняла Костю, иногда на секунду останавливаясь, чтобы зачерпнуть горсть снега. В какой-то момент Костя побежал вверх по горке, его сестра поспешила за ним и уже успела забраться выше середины, когда он внезапно поскользнулся и повалился вниз, налетев на неё.       Их падение выглядело неприятнее, чем то, которое испытали Август и Маша. В процессе у Кости даже слетела его шапка. Не успев встать, они уже начали препираться:       — Ты не видишь, куда лезешь?! Видел же, что я с Августом на этом же месте поскользнулась, дурень!       — А может и не вижу! Следить за тем, куда ты залазишь, сложно, пока убегаешь от какой-то бешеной! — Костя встал и пошёл подбирать свою шапку.       Маша, не теряя времени, тоже поднялась и быстро слепила кривой снежок. Она уже хотела кинуть его в голову своего брата, который ещё не успел надеть шапку, как вдруг чья-то большая рука забрала у неё этот снежный комочек. Она повернулась, чтобы выяснить, кто решил ей помешать, и увидела улыбающееся лицо Союза.       — Я ведь говорил не беситься, а вы тут что делаете? — он положил руку Маше на голову и подвигал ею так, будто он ерошит ей волосы.       Девочка хмыкнула и поправила съехавшую шапку.       — Он первый начал! — она указала на подошедшего Костю, который поспешил ей возразить.       — Врёт она, я ничего плохого не говорил!       — А кто меня мазилой назвал?       — Ну так я правду сказал! Разве это плохо? — не успел Костя договорить, как в его голову чуть не прилетел новый снежок, который упела слепить его сестра.       — Так, хватит, — голос Союза стал твёрже. Он серьёзно посмотрел на Машу и Костю. Дети сразу прекратили дурачиться. Немного смягчившись, он покачал головой. — Я вам перед выходом что говорил? Не валяться на снегу слишком много. А вы что?       Дети, особенно Костя и Маша, опустили стыдливый взгляд. Союз оглядел их и вздохнул. Меньше всего снега было на Иване — он падал не так часто, как младшие. Некоторую одежду, особенно варежки и шарфы, надо будет сушить на батарее.       — Ладно, зверьё, идём домой, — после этих слов Маша и Костя сразу начали упрашивать его дать им покататься ещё немного. Несмотря на это, Союз покачал головой и продолжил, — Наверняка взмокли как мыши, а ещё гулять проситесь. Что делать будете, если заболеете? Гулять не выпущу, сами знаете.       Повторять второй раз не пришлось — дети перестали пытаться выпрашивать ещё немного времени для прогулки. Август немного удивился, но по пути домой Маша с Костей даже не пытались закидать друг друга снегом. Оставшаяся часть дня, ничем особо не запоминающаяся, прошла спокойно.